Сашка нетерпеливо заерзал в кресле, Артур же покосился на Ирину, променявшую интригующую беседу с ветераном разведки на крепкий сон. Впрочем, в разведку она попала на полтора года раньше двух молодых людей и, возможно, многое успела узнать.
   Вообще-то Александр Сергеевич был не из разговорчивых – не часто баловал бывших спецназовцев откровениями. Но иногда генерала прорывало и в такие минуты парни, как правило, получали порцию весьма занимательной информации…
   – …В Италии, например, действовала целая секретная армия под названием "Гладио". Премьер-министру Андреотти после серии грандиозных скандалов в девяностом году пришлось открыто признаться в ее существовании. Но в то же время аналогичные военизированные группировки тайно действовали практически во всех странах Запада.
   – Но чем же они занимались, если никакого вторжения и тем более оккупации со стороны СССР не последовало? – потягивал из крохотной чашечки кофе Дорохов.
   – Чем, – усмехнулся Александр Сергеевич, – тем, для чего на самом деле и создавались – терактами.
   – Какими тэ-терактами? – удивленно хлопнул ресницами Оська.
   – Обычными. Взрывами, убийствами, похищениями людей… Тайные операции имели общее кодовое название "Ложный флаг" и по сути своей сводились к одному: громкое преступление с последующей истерикой в купленных средствах массовой информации, которые в один голос сваливали вину на левые партии. Скажем, в пятидесятых годах в Иране был совершен крупный теракт, моментально приписанный коммунистам. Однако позже выяснилось, что за его организацией стоят ЦРУ и МИ-6, а целью является свержение правительства Моххамеда Моссадека, не позволявшего Западу вмешиваться в распределение национализированной нефти и, к тому же, симпатизировавшему Советскому Союзу. В конце концов, американцы добили Моссадека, организовав операцию под названием "Аякс"…
   – Сэ-сволочи, – прошептал Оська.
   Но ветеран его не услышал и продолжал:
   – …Чуть позже произошел теракт в Египте и ответственность за него с той же скоростью печатных уток молниеносно возложили на мусульман; впоследствии же была доказана вина агентов "Моссада" – тогда Израиль, руководствуясь интересами собственной безопасности, ни в какую не желал ухода из Египта англичан.
   Качая головой, Дорохов спросил:
   – Неужели они заняты подобным до сих пор?
   – Полноценные расследования деятельности отрядов "Stay behind", сопровождаемые громкими скандалами, прошли в трех странах: Италии, Швейцарии и Бельгии. В остальных государствах считать секретные армии распущенными пока рановато. Да и стратегия того же НАТО слегка изменилась – сейчас блок, ведомый американцами, проводит другую политику. Помните недавний фарс перед войной в Югославии?
   Парни неуверенно закивали – натовские бомбежки, конечно, помнили. Однако предтечи и глубинных причин, известных седовласому доке, не знали…
   Александр Сергеевич по-доброму усмехнулся и напомнил:
   – Американцы состряпали ложное обвинение против Милошевича – мол, организовал массовые убийства в Сребренице в 1995-ом и на тебе – появилась "гуманитарная" причина для бомбежки Югославии. Затем пошли войной против международного терроризма на Ближний Восток. Причем все террористы каким-то непостижимо странным образом располагаются исключительно в странах с большими запасами нефти или, на худой конец там, где необходимо прокладывать будущие нефтепроводы. Намек, надеюсь, понятен?
   – Чего же не понять?… Пэ-проще подкидного дурака, – состроил академическую морду Сашка. – Вся их деятельность – сплошной "Ложный флаг". Сами они и являются центром глобального мирового терроризма. Ненавижу этих пиндосов!
   – Кого? – откинулся на спинку кресла генерал.
   – Пиндосов. Так в последнее время американцев называют…
   – И что же означает это словцо?
   – А хэ-хрен его знает. Что-то жутко обидное.
   Разведчик поморщился, затушил сигарету, потер пальцами висок…
   – Что ж… В том, что им стали приклеивать подобные эпитеты, по большей части они виноваты сами. И все же подобного отношения к какой-либо нации я не разделяю. И вам не советую давать волю ненависти – она плохой союзник в любой работе, а в нашей – тем более. Багаж специальных знаний, проворство ума, хитрость, изворотливость – вот на что должен опираться агент спецслужб, – устало молвил он через минуту. – А национализм… Лишь умные люди способны различить тонкую грань между национал-патриотизмом и фашизмом. Во всяком народе имеется свой "фирменный набор": добрые гении, обычные люди и… как ты выражаешься, пиндосы. И оттого, кто приходит к власти: пиндос или нормальный человек, зависит политика государства на определенный период времени.
   Пожилой мужчина помолчал, поочередно изучая лица собеседников и, обронил, заканчивая монолог:
   – Ну, что ж молодые люди, если нет возражений, я, пожалуй, последую примеру Ирины и чуток вздремну. До прибытия в Калинград еще целый час…
   С относительным комфортом до соседней Польши повезло добираться одной лишь Арбатовой. Ей заранее оформили туристическую визу, и спустя два часа после посадки самолета в Калининграде, она удобно расположилась в купе вагона поезда, ехавшего в Познань.
   Сашке предстояло трястись рейсовым автобусом "Черняховск-Ольштын". Затем, изображая не шибко богатого эмигранта, он должен был сделать несколько пересадок и прибыть в ту же Познань. По замыслу Александра Сергеевича для беспрепятственного пересечения границы Евросоюза ему надлежало воспользоваться своим французским гражданством. Ну а ежели кто-то из польских стражей проявит бдительность или болезненное любопытство, Оське следовало самозабвенно врать о внезапно полюбившихся путешествиях и уповать на свободу перемещений внутри Европейского Союза.
   На самые же большие неудобства разработчики операции обрекли Артура – на одном из закрытых предприятий Калининграда его поджидала огромная фура, загруженная болванками и прокатом из алюминия. Переодевшись в простенькую одежонку и заняв место в просторной кабине, майор отправился в дальний путь простым напарником молчаливого сорокалетнего водилы. Где-то в рабочих предместьях Варшавы его на время быстротечной операции должен был незаметно подменить другой человек.
   Логика в расчетах генерала просматривалась ясно. Ирине необходимо прибыть к цели первой, дабы иметь небольшой запас времени для изучения особенностей предстоящего задания и повадок будущего "клиента" – господина Казимира Шадковски. В котором часу и часто ли выходит из квартиры; куда и каким маршрутом перемещается; пользуется ли охраной; чем заняты домочадцы, если таковые имеются; планировка дома и двора, подходы к месту постоянного проживания…
   Для выяснения всех подробностей девушке понадобится три-четыре дня. А там подоспеют и агенты прикрытия. Надежный и отработанный прием, коим группа Ирины Арбатовой успешно воспользовалась в последних числах марта в Лондоне, а спустя две с половиной недели – в Амстердаме…

Глава вторая

    Горная Чечня. 22 мая
   После неприятного разговора с журналисткой, Бельский топтался на краю обрыва, нервно затягиваясь второй по счету сигаретой…
   Не любил он, когда давили. Всякой моралью, призывами к человечности, уповали на жалость и использовали в качестве доводов прочее дерьмо – жуть как ненавидел все эти сопли! Лучше подошла бы и без обиняков шепнула: страшно мне здесь до утра оставаться – боюсь, штаны насквозь промочу; и те, что на мне, и запасные. А не верещала на весь Кавказ: "Вы не имеете права!… Вы бросаете нас на произвол судьбы!… Вы потом никогда не простите себе этого ужасного решения!… Идиотка!"
   Однако мысли его постепенно утеряли агрессию и вернулись в реальность. Вспыхнул огонек, подпаливший третью сигарету; невидимый дым растворялся в кромешной тьме…
   Но внезапно Станислава снова кольнуло беспокойство.
   Нет, теперь оно не было связано с истеричкой из Соединенного Королевства – что-то скребло его душу по иному поводу.
   Остановившись и нащупав ногами край обрыва, подполковник настороженно прислушался, словно пытаясь угадать в окружавшей черноте причину смутной тревоги и… вдруг сорвался к лесочку.
   – Что случилось, командир? – послышался за спиной встревоженный голос Дробыша.
   – Услышишь стрельбу – подтянись к дозору! – обронил тот на ходу. – Остальным быть здесь!…
   Полагаться на интуицию он не любил – предпочитал просчитывать каждый шаг и действовать наверняка. Но с того момента как подраненная "вертушка" плюхнулась на краю ущелья, стройные планы рассыпались. Где-то неподалеку присутствовал невидимый враг, и вновь на всю катушку заработал фактор случайности и везения. В этих условиях не грех было прислушаться и к тому, что нашептывала интуиция.
   Бельский собирался бесшумно подобраться к дозорным, оповестив их о своем присутствии условленным сигналом – коротким тихим свистом.
   Сейчас в дозоре сидели опытный Бес с Игнатьевым. Вокруг было безмолвно; лишь ветерок осторожно колебал молодую зелень низкорослых деревьев. С виду все было буднично и спокойно…
   Станислав набрал в легкие воздуха, сложил для свиста губы и… резко пригнул голову – впереди послышались хлопки.
   Стреляли его ребята – это он понял сразу. И нападавших было немного – Бес с Игнатом били не очередями, а прицельными одиночными выстрелами.
   Предупредив своих свистом, он рванул вперед. Упав в трех шагах от Сонина, приник к биноклю…
   – Левее двадцать. Сто метров, – подсказал Юрка.
   – Сколько?
   – Двоих видел.
   Несколько ответных пуль прожужжали над головами, но выстрелов спецназовцы не услышали. Значит, нападавшие тоже использовали бесшумное оружие.
   Определить цели подполковник не успел – перестрелка стихла так же быстро, как и началась. И вновь над лесочком повисла обманчивая тишина…
   – Пойду проведаю. И посчитаю усопших, – шепнул капитан.
 
* * *
 
   Появление боевиков не стало для Бельского неожиданностью – подспудно нападение он ожидал, потому и предпринял меры предосторожности. Теперь же, после отражения неумелого наскока ему стало проще принять решение – почему-то появилась уверенность: больше духи на подобное не отважатся.
   Пора было сниматься с площадки. Но уйти следовало незаметно, дабы у остатков какой-то недобитой банды не появилось соблазна разобраться с оставшейся у вертолета малочисленной группой…
   Сборный отряд без задержек преодолела длинный участок поредевшего леса; по пути Стас забрал Беса с Игнатьевым, оставив в дозоре одного свежего бойца. Второму он также оставил с летунами, приказав присматривать за ущельем. Бортач с демонтированным курсовым пулеметом устроился под скалой – рядом с раненным летчиком. Всем четверым надлежало дожидаться прилета спасательных вертолетов. Остальные восемь человек двинулись к заставе…
   На лес это было похоже там – у оконечности ровного плато, где стояла "восьмерка". Чем выше поднимался отряд по отрогу, тем реже и скуднее становилась растительность. А дальше – на продуваемой всеми ветрами верхотуре, не встретится даже кустарник.
   Едва последние жиденькие деревца остались за спиной, Бельский увидел двух убитых мужчин, распластавшихся на камнях. О них и доложил Сонин, "проведав" результат короткой перестрелки.
   – Что думаешь? – невесело справился командир пару часов назад.
   – Думаю, мы грохнули только тех, которые шли впереди. Ты же знаешь: эти паскуды использую нашу тактику ночного передвижения – высылают вперед парочку лидеров. А сколько их было всего – сказать трудно.
   Да, тут возражать было сложно. Потому-то в голове родилась задумка: потеряв двух человек, бандиты не сунутся снова. Но при этом людей следует увести с площадки незаметно – пусть чеченцы пребывают в заблуждении – будто возле вертолета остались все…
   Проведя отряд через лесок, и миновав место недавней перестрелки, подполковник вознамерился взять хороший темп. Однако скоро по цепочке бойцов долетело очередное "приятное" известие:
   – Командир, оператор подвернул ногу. Нужна остановка – срочно требуется помощь.
   Тот в сердцах сплюнул в пустую темноту, поправил на плечах лямки ранца и, еле сдерживая раздражение, объявил:
   – Привал. Иван, посмотри, что там с его ногой!…
   Протопать успели всего час. Стас вообще не собирался делать скидок на неподготовленных чужаков и устраивать ради них отдых. Идти-то предстояло верст пятнадцать – сущая безделица. Пару-тройку километров по ребру отрога, потом взять правее и напрямки через неглубокое ущелье к заставе. И вдруг – на тебе!
   Оценивая продолжительность очередной задержки, подполковник послал еще один смачный плевок куда-то в сторону от тропы: стоит связаться с этими гражданскими, так непременно жди сюрпризов!
   Как бы там ни было, но открыто выражать неудовольствие он воздержался – все ж таки парень помог выпутаться из передряги с аварийной посадкой "вертушки". Если бы не он, еще неизвестно – остались бы живы. Или лежали бы сейчас под обломками на дне ущелья…
   – Игнат, подежурь, – распорядился Бельский, передавая Игнатьеву бинокль ночного видения.
   Сам же отправился посмотреть на травму оператора…
   Спецназовцы дело знали – не дожидаясь указаний и подсказок, оттащили парня в ближайшую складку, где можно было подсветить фонарями и оказать первую помощь. Станислав спрыгнул на дно неглубокой промоины к метавшемуся внизу желтому фонарному лучу. Пострадавший сидел на камнях и поддерживал под колено приподнятую правую ногу; расшнурованный ботинок с ребристой подошвой валялся рядом.
   – Лодыжка опухает. Растяжение, – пояснил Сонин, распечатывая индивидуальный перевязочный пакет.
   Подполковник сбросил со спины ранец, присел рядом; не обращая внимания на приглушенный стон, ощупал сустав.
   – Сейчас плотненько перемотаем, – колдовал капитан с бинтами, – при желании можно и обезболивающий вколоть. Или потерпишь до заставы?
   Стоявшая рядом журналистка нашлась первой:
   – Лучше потерпеть. Ваши обезболивающие – те же наркотики.
   – А ваши западные – чисто шоколадные конфеты! – хмыкнул Юрка.
   Ответить на колкость девушка не успела – неуместную пикировку прервал голос Бельского:
   – Дробыш!
   – Я здесь, командир, – вынырнул тот из темноты.
   – Надо бы палку ему раздобыть. Иначе придется тащить. Поблизости растительности нет, вернись-ка, Иван, к последним деревцам – подбери там что-нибудь подходящее.
   Послышались приглушенные шаги – боец отправился выполнять приказание…
   Станислав выбрался на край промоины, вдохнул полную грудь пьянящего чистого воздуха… И вдруг почувствовал чье-то прикосновение к плечу.
   – Дайте закурить, – послышался рядом расстроенный голос журналистки.
   Она говорила почти без акцента, а нужные слова с оборотами подбирала быстро. "Вероятно, частый гость в России", – подумал Бельский, вынимая из пачки пару сигарет. Нашарив в темноте ее руку, передал сигарету, чиркнул зажигалкой. И пока англичанка прикуривала, успел при свете крохотного пламени заметить, как та дрожит и потирает ладонями плечи.
   – Замерзли?
   – Здесь такие резкие перепады. Я, признаться, не ожидала…
   – Впервые в горах?
   – Довелось когда-то отдыхать в австрийских Альпах – в Китцбюэле.
   – На лыжах, стало быть, катались?
   – Да, там замечательный горнолыжный курорт. Но он расположен гораздо ниже, и мой отдых пришелся на июль. А вообще-то, я предпочитаю в свободное время греться на пляже – где-нибудь на берегу теплого моря.
   Офицер на миг задумался, представил ее хрупкие плечи под тонкой кофточкой, под бестолковой красной курткой. И полез в десантный ранец…
   – Наденьте под куртку, – распорядился он, протягивая мягкий шерстяной свитер из экипировки горного спецназа. – До утра еще куча времени и здесь не австрийский курорт – недолго и переохладиться со всеми вытекающими "прелестями".
   Возможно, в другой обстановке она бы заупрямилась, побрезговала надевать грубую одежку с чужого плеча. Но сейчас нужно было безропотно внимать советам бывалого человека. Тем более, тон его, хоть и казался мягким, да возражений не предусматривал.
   – Скажите, это у него надолго? – покончив с облачением, выдохнула она сигаретный дым.
   – С неделю похромает. Ничего серьезного.
   – А работать сможет?
   – Куда он денется?… На заставе есть врач, осмотрит. Отснимете свой материал – не уложитесь в пару дней, так задержитесь – какие проблемы?… А в Ханкалу вернетесь вертолетом.
   Спокойный и уверенный голос подполковника подействовал – докуривая сигарету, Анжелина понемногу успокоилась. И будто извиняясь за волнение, объяснила:
   – Видите ли… я, к сожалению, вынуждена торопиться – у меня нет ни дня в запасе.
   – Почему такая спешка?
   – Деловая виза с аккредитацией скоро закончатся, а с вашими чиновниками лучше не связываться. Если не уложусь в отведенный срок – в Сибирь, конечно, не сошлют, но при оформлении следующего въезда обязательно возникнут сложности.
   – Да, уж, тут я с вами солидарен – с нашими бумажными грызунами лучше не связываться, – не смог сдержать он улыбки. Но потом серьезно добавил: – Ерунда, Анжелина. Наше командование письменно подтвердит историю с аварийной посадкой вертолета. На языке господ чиновников это, если не ошибаюсь, называется "форс-мажорными обстоятельствами".
   – Вроде цунами? – тихо засмеялась она.
   – Или наводнения, – поддержал он шутливый тон.
   Бросив окурок, девушка помолчала. Затем, прервав неловкую паузу, нерешительно спросила:
   – А можно узнать ваше имя?
   – Запросто. Станислав.
   – Очень приятно.
   Кажется, она хотела что-то добавить, но к промоине вернулся Иван.
   – Нашел, командир! – доложил он, переведя сбившееся дыхание. – Не палка, а загляденье – почти готовый костыль. Как из аптеки!…
   – Отлично. Бес, ну что там с пациентом?
   Сонин помогал оператору напялить на забинтованную ногу ботинок.
   – Жить будет. Еще минута и можем двигаться дальше, – оповестил тот. – Все. Зашнуровывай покрепче, чтобы стопа внутри не болталась…
 
* * *
 
   Бельский опять шел первым. Периодически осматривая местность с помощью ночного бинокля, он выбирал путь и вел группу на юг вверх по отрогу…
   В лесочке и возле вертолета остались двое из его людей. Так он решил. На всякий случай. Не мог он себе позволить бросить на плато одного бортача с раненным пилотом. Понимал: времени до прихода помощи пройдет немало – часов десять-двенадцать. Интуиция, расчеты… все это замечательно, но случиться за такой срок может всякое.
   Да, ежели произойдет самое отвратительное, и банда вознамерится пробиться к стоявшей на плоском пятачке "восьмерке" – пара спецназовцев не спасет. Однако и с него ответственности за перехват у границы Касаева никто не снимал – приказ есть приказ. Потому и принял половинчатое или, скорее, компромиссной решение в надежде на то, что хорошо организованных банд в чеченских горах почти не осталось. Очень хотелось надеяться на скорое и благополучное возвращение в Ханкалу авиаторов с двумя его бойцами…
   Следующей за Станиславом увязалась Анжелина, потом меж Игнатьевым и Дробышем ковылял, опираясь на полку, оператор; за ними топали два паренька-пограничника. Замыкал шествие, приотстав на три десятка шагов, капитан Сонин. Слухом он обладал отличным, да и опыта хождения по горам хватало. На его "вале", как и у остальных бойцов, был установлен ночной прицел трехкратного увеличения. Менее удобная штука, чем бинокль – дальше трехсот метров человека не увидишь. Но Бес привык к этой неприхотливой штуковине и от биноклей, а тем более от нахлобучиваемых на башку ПБНов типа "комбат" упорно отказывался. Частенько останавливаясь, он прислушивался, затем поднимал автомат и осматривал сквозь оптику то пространство, по которому недавно прошел отряд.
   Темп продвижения по отрогу заметно снизился – теперь лидеру приходилось подстраиваться под хромавшего парня. Камеру и сумку с его личными вещами тащили Дробыш с Игнатьевым, да толку от помощи выходило немного. Подполковник шел, как выражались в среде спецназа, "на автопилоте" – механически выполняя необходимые для безопасного продвижения действия: ориентировался, выбирал дорогу, всматривался в складки и нагромождения валунов. Голова при этом могла быть занята чем угодно – условные рефлексы один черт срабатывали безотказно. Мысли опять крутились вокруг семьи, вокруг испорченных отношений с Анной…
   Сложно ему было в чем-то обвинять супругу. Первые годы она моталась за ним по гарнизонам, точно привязанная; жила в бараках, терпела тяготы и лишения наравне с мужем. Первую и единственную до сего момента отдельную квартиру семья получила на третьем году службы в Ставропольском крае, когда Бельский примерил мундир с майорскими погонами и стал заместителем командира Отряда. Квартиру… Эту трущоба и квартирой-то звалась с превеликой натяжкой – две комнатушки и пятиметровая кухня на первом этаже старенькой блочной пятиэтажки. С жуткой вонью, влажностью и блохами из подвала… С момента постройки дом не претерпел ни одного ремонта – повсюду зияли амбразуры вместо дверей и окон подъездов; стены давно потрескались; из ступеней лестниц местами торчала арматура. Черт его знает… Наверное и это добавило негатива в общую копилку. В общем, не заладилась их жизнь с Анной в последний год. И как назло именно в этот период судьба непрерывно швыряла его по командировкам – возможности спокойно разобраться в сложной ситуации, выправить положение и предотвратить надвигавшуюся трагедию не предвиделось. Дважды он наведывался домой для короткого отдыха и всякий раз натыкался на стену отчуждения. Для решения проблемы требовались обстоятельность и терпеливая настойчивость. Последнего в характере Станислава хватало с избытком, а вот для обстоятельности требовалось время. Хотя бы пара месяцев спокойной жизни рядом с близкими людьми…
   Идущая следом журналистка частенько вклинивалась в раздумья и возвращала дурацкими вопросами в реальную действительность.
   – Станислав, вы давно в Ичкерии? – шепотом спросила она.
   – Несколько командировок под конец первой кампании, – неохотно отвечал он. – И почти безвылазно всю вторую.
   – И ранения, наверное, есть?
   – Есть. На войне без ранений не обходится…
   – А в плену довелось побывать?
   Тот усмехнулся:
   – Довелось однажды. Наполовину.
   – Это как – наполовину? – любопытствовала сотрудница западных СМИ.
   – Да очень просто: взяли нас четверых тепленьких и контуженных после часового боя.
   – И что же?…
   – Троим глотки перерезали, а мне не успели – наши ребята на "коробочках" подоспели, отбили. Получается, что в плену и получаса не пробыл…
   Девушка помолчала, переваривая услышанное. Потом сменила неприятную тему:
   – А семья у вас есть?
   С минуту Бельский делал вид, будто тщательно изучает с помощью бинокля ущелье. Сам же обдумывал, как бы покорректней отшить надоевшую собеседницу. В итоге коротко отрезал:
   – Да, я женат.
   Продолжить "допрос" въедливая журналистка не успела. Внезапно прекратив движение, подполковник передал назад команду:
   – Стоп! Всем остановиться!
   Настороженно прислушиваясь, снова поднял бинокль…
   – Почему мы встали? – еле слышно прошептала журналистка.
   – Замри! – приказал он ей и с минуту чутко вслушивался в тишину. Потом, не оборачиваясь, спросил: – Вы слышали?
   – Что?
   – Звук. Слышали странный звук?
   – Нет… – пожала она плечами.
   Станислав внимательно изучил левый склон и лежащее внизу ущелье…
   Впереди отрог, по которому они взбирались, резко уходил вверх – к пику, высотой более четырех тысяч метров. Лидер же собирался свернуть вправо и повести отряд вниз – по этакой своеобразной перемычке, соединявшей вытянутую возвышенность с соседней горной грядой. В одной из долин за этой грядой и располагалась цель перехода – пограничная застава.
   Но обрывки странного звука долетели слева.
   Сегодняшней ночью ветер в горах был не настолько силен, чтобы его "голосистые" порывы рождали в воображении звуки, напоминавшие голоса людей или вой животных. Звук определенно походил на крик человека.
   – Беса ко мне, – распорядился подполковник.
   – Что хотел, Стас? – появился тот перед командиром.
   Отведя его в сторону – чуть левее и поближе к склону, подполковник в полголоса пояснил:
   – Звук послышался из этого ущелья. Странный звук…
   – Человек?
   – Скорее да. Очень похоже… И вообще… не нравятся мне все эти внеплановые приключения: обстрел "вертушки", визит к площадке бандитов…
   – А может, показалось? Камни, например, посыпались? – осторожно предположил капитан.
   – Вряд ли – это определенно был чей-то голос. Точнее, вскрик, будто пулю в человека всадили.
   – Понятно. Я подальше был, потому и не разобрал.
   – Вот что, Юра, задержись-ка на этом месте – понаблюдай с часок за обстановкой, – передал он ему бинокль и подсказал: – Звук предположительно исходил вон из той глубокой складки, что на противоположном склоне.
   Сонин внимательно осмотрел указанное место и вернул командиру бинокль: