Страница:
По приказу командования фронта, автотракторное училище 2 июля убыло в новый пункт дислокации. А 5 июля управление 47-го стрелкового корпуса, 273-й отдельный батальон связи, остатки 246-го отдельного саперного батальона, госпиталь и ветлазарет были отведены на переформирование в район Новозыбкова.
На доукомплектование в указанные им районы следовали и остатки других соединений 4-й армии: 55-я сд (250 чел.) – в район Чечерска, 6-я сд (300 чел.) – в район Пропойска. Находившаяся в районе Журавич 42-я стрелковая дивизия уже получила пополнение в 1000 человек.
Таким образом, попытка задержать противника на Березине в районах Бобруйска и Свислочи не удалась, передовые отряды немцев начали выходить к Днепру.
На левом фланге 4-й армии ослабленные части 75-й стрелковой дивизии, выйдя из окружения под Малоритой, прикрывали пинское направление. У них осталось мало артиллерии, почти не было боеприпасов. Генерал Недвигин, не имея связи с вышестоящими штабами, принял решение на отвод частей по лесным дорогам южнее Днепровско-Бугского канала к Пинску.
Сводные отряды 6-й стрелковой дивизии и мотоциклетный полк 14-го мехкорпуса продолжали вести бои с частями 1-й кавалерийской дивизии вермахта, прикрывая пинское направление.
Около 20 часов начальника штаба 4-й армии полковника Сандалова вызвали к телефону. Генерал-лейтенант Маландин сообщил, что «...на пост командующего фронтом на днях вступит Семен Константинович Тимошенко, а пока командует генерал-лейтенант Андрей Иванович Еременко. Штаб фронта готовится к переезду в район Смоленска. Ваша армия передается в оперативное подчинение командующему 21-й армией»[45].
После глубокого прорыва и соединения 2-й и 3-й танковых групп вермахта в районе Минска в окружении в западных областях Белоруссии остались основные силы Западного фронта. Окруженные в районах Белостока, Волковыска, Лиды, Новогрудка, Минска части 3, 10 и 13-й армий вели упорные бои, стремясь пробиться на восток. Кольцо окружения все теснее сжималось вокруг советских войск, управление которыми было утеряно. Подразделения и части разных соединений перемешались между собой и с беженцами. Уже только на бумагах оставались номера корпусов и дивизий, после непрерывных тяжелых боев в них остались только группы вооруженных людей, но они продолжали сражаться. Хотя отходившие войска и представляли вместе реальную силу, но без единого руководства, без единого плана действий, без взаимодействия между собой они не могли вырваться из кольца окружения и несли при этих попытках большие потери. Да и приказ на прорыв мелкими группами не приносил результатов. Участники первых боев вспоминали: «На каждом привале люди бросали технику и уходили группами по 3 – 5 человек»[46].
Немцы непрерывно атаковали окруженных, бросали на них авиацию, обстреливали огнем артиллерии и минометов, атаковали пехотой, но неизменно встречали отпор. Заняв оборону у небольших лесков, на пересечении проселочных дорог, у безымянных речушек, советские воины стойко отражали атаки врага. Острая нехватка боеприпасов заставляла их все реже и реже отвечать на огонь врага, нести большие потери. Пути отхода советских войск были усеяны сотнями разбитых танков, автомашин, артиллерийскими системами всех калибров и братскими могилами, на которых остались лежать пробитые каски. Но они сражались!
Главное командование вермахта сильно беспокоилось за тылы далеко оторвавшихся от пехоты танковых групп, не решаясь дать им команду на продолжение наступления на восток. Только после неоднократных докладов руководства группы армий «Центр» о надежности кольца окружения советских войск под Белостоком и западнее Минска из Берлина было получено разрешение на переход 3 июля танкистов Гота и Гудериана в наступление[47].
Для ликвидации окруженных соединений Западного фронта оставались довольно большие силы группы армий «Центр»: 30 июня – 30 дивизий, 1 июля – 21, 2 июля – 18, 5 июля – 15, 6 июля – 12, 8 июля – 6. Противник постепенно высвобождал свои части с кольца окружения, в первую очередь танковые и моторизованные, которые были крайне необходимы для продолжения наступательных действий.
Немецкое командование не понимало, почему на Западе окруженные войска Франции, Польши складывали оружие, а советские войска продолжали ожесточенное сопротивление. Генерал Гудериан вспоминал: «Сопротивление русских произвело на командование 4-й армии столь сильное впечатление, что оно решило не ослаблять войска, осуществлявшие окружение»[48].
Немцам удалось на многих участках разрушить оборону советских войск, заставить их под ударами отходить в лесистые и болотистые места. Оборона распалась на отдельные изолированные очаги сопротивления. Но и тогда бойцы Красной Армии продолжали сопротивление.
Контратаки частей и подразделений, пытавшихся вырваться из кольца окружения, непрерывно усиливались. Под крики «ура» воины стремительно бросались на врага, прорывали его первую линию обороны, но взять вторую уже не хватало сил. И все повторялось вновь и вновь, но силы окруженных неизменно уменьшались, к концу подходил и запас боеприпасов.
Многие воины, как это ни прискорбно, потеряв надежду на прорыв из окружения, сдавались на милость врага, не использовав полностью все возможности борьбы. Об этом говорят огромные цифры захваченных в плен военнослужащих Красной Армии. Нельзя закрывать глаза и на то, что нередки были случаи оставления частями своих позиций, бегства с фронта, членовредительства, перехода на сторону врага целых подразделений и групп бойцов и командиров. И это действительная правда войны.
1 июля были ликвидированы очаги сопротивления между Зельвянкой и Щарой, 3 июля – в районе Белостока[49]. Теперь только окруженные в районе Налибокской пущи, Новогрудских высот и возвышенностей юго-западнее Минска советские войска оказывали врагу упорное сопротивление.
Таблица 1
Войсковые соединения Западного фронта, окруженные в районе Новогрудка в начале июля 1941 Г.[50]
Беда заключалась в том, что наладить единое управление соединениями и частями, скоординировать их усилия по прорыву кольца окружения не пытались ни штабы 3-й и 10-й армий, ни группы генерала Болдина, корпусов и дивизий. Все командование выходило из окружения отдельными небольшими группами, хотя основные силы их войск продолжали сражаться. Так, 2 июля в районе Минска отряд полковника Стрельбицкого повстречался с группой генерала Болдина (в которой был командир 6-го кк генерал И.С. Никитин)[51].
Пробивались на восток через Дятлово и отходившие от границы остатки 1-го стрелкового корпуса, с примкнувшими к ним отрядами кавалеристов. 1 июля связной самолет сбросил вымпел с приказом командующего фронтом двигаться в направлении старой советско-польской границы (Негорелое, Койданово). Колонны двинулись на восток, переправились через Неман и проселочными дорогами с боями стали продвигаться в указанном направлении. Двигались в основном по ночам. На день воины укрывались в близлежащих лесах, чтобы с наступлением темноты продолжать движение.
Коротка летняя ночь. Обнаружив большую колонну отходивших советских войск, гитлеровцы окружили лес. Уверенные в своем перевесе, они предлагают бойцам сдаться. К сожалению, находилось немало, кто выходил с поднятыми руками.
Но многие советские воины продолжали сражаться. Командиры формировали ударные группы, которые по команде бросались на прорыв, но сильный огонь противника заставлял их откатываться назад. Весь день прошел в безуспешных попытках прорваться. Вечерело, надо было вырываться из кольца окружения. Разбившись на небольшие группы, воины корпуса осторожно, где ползком, пробирались сквозь заслоны противника. Кое-где ночь разрывалась пулеметными и автоматными очередями, кому-то не повезло...
Задерживаться было нельзя. Прикрываясь темнотой, люди бежали сквозь кусты, пытаясь добраться до чернеющего вдали леса. По лесам и трущобам, избегая населенных пунктов и оживленных дорог, они шли на восток, к откатывающемуся фронту...
Воспользовавшись снятием некоторых немецких дивизий с кольца окружения, небольшому количеству частей Западного фронта удалось прорваться в юго-восточном и северо-восточном направлениях и впоследствии присоединиться к главным силам. В районе Полоцка и Лепеля собирались вышедшие из окружения вторые эшелоны 21-го стрелкового корпуса, 17-й и 50-й стрелковых дивизий, 56-й, 467-й корпусные и 390-й гаубичный артиллерийские полки, 102-й противотанковый дивизион. Из района Столбцов к Оле пробивался 273-й отдельный батальон связи.
Удалось вырваться из окружения и небольшой группе командиров и красноармейцев 1-го стрелкового корпуса под руководством генерал-майора Ф.Д. Рубцова[52].
Вечером 1 июля на прорыв двинулись и остатки 64-й и 108-й стрелковых дивизий. Все ненужное хозяйственное имущество, документация были сожжены, приведена в негодность боевая техника, оставшаяся без горючего и снарядов. В 23 часа колонны выступили по запланированным маршрутам. Первыми двигались отряды разведчиков, которые должны были обнаружить предполагаемые засады гитлеровцев и сковать их боем.
Колонна 108-й стрелковой дивизии подошла к шоссе Дзержинск – Минск на рассвете 2 июля. Ее разведбатальон, не обнаружив на шоссе противника, повернул в направлении Дзержинска. Но когда к дороге приблизился отряд пограничников, со стороны Минска появилась колонна вражеских автомашин с автоматчиками, которые, обнаружив переходящих шоссе советских воинов, вступили с ними в бой.
Вскоре над полем боя появились и вызванные по рации самолеты, а вдали показались шедшие на полной скорости вражеские танки. Расчеты двух противотанковых орудий, пересекающих дорогу в этот момент, быстро развернулись и открыли огонь по врагу. Бой у шоссе разгорелся, непрерывно гремели выстрелы из орудий, раздавалась сильная пулеметная и автоматная стрельба. До последнего снаряда стояли на своих рубежах артиллеристы, обеспечивая отход частей дивизии. Уничтожив 3 вражеские машины, они до конца выполнили свой воинский долг[53].
Под прикрытием артиллерийского огня колонна дивизии генерала Мавричева преодолела железную дорогу Дзержинск – Минск, но за переездом вновь наткнулась на вражескую засаду. Основная часть колонны успела с боем проскочить по направлению к Самохваловичам и через две недели выйти за линию фронта. Другая часть была вынуждена отойти в лесные массивы...
Прорывавшийся с этой дивизией генерал-лейтенант В.И. Кузнецов сумел оторваться от преследования немцев и с небольшим отрядом в ночь на 28 июля выйти из окружения в районе Речицы.
Командир 64-й стрелковой дивизии полковник С.И. Иовлев принял решение выполнить прорыв окружения двумя колоннами. В одну вошли 159-й стрелковый полк, 7-я рота, батальон связи и остатки 163-го артполка. В этой колонне следовал и штаб дивизии. Прорыв намечалось осуществить в направлении Ярково, Новый Двор, разъезд Волчковичи.
Во вторую колонну вошли сводные полки под общим командованием майора С.Н. Гаева, которые должны были прорываться в направлении Боярщина, Овечий Лужок, Городище, Слобода Белиновичская.
К дороге Дзержинск – Минск выдвинулись отвлекающие группы, которые стали изображать попытку прорыва дивизии в северном направлении, а в это время колонны основных сил двинулись на юг. К 4 часам утра первая колонна приблизилась к шоссе, но по нему непрерывно двигались колонны врага. Немцы заметили советских воинов и открыли сильную стрельбу. Пришлось отойти в лес южнее деревень Слобода и Волчковичи. Здесь и пришлось вступить в бой с преследовавшими отрядами гитлеровцев. Вскоре по позициям советских воинов нанесла удар авиация противника, а затем в атаку двинулись цепи пехоты.
Полковник Иовлев, видя, что бой принимает затяжной характер, а его отряд несет большие потери, принял решение изменить направление удара. Вся имевшаяся в отряде артиллерия (около 12 орудий) была незаметно подтянута к дороге, куда переместилась и ударная группа воинов. И когда немцы при поддержке танков предприняли очередную атаку, по ним неожиданно ударили замаскированные орудия, раздались дружные пулеметные и винтовочные залпы. Враг остановился, а затем быстро попятился назад.
И тогда над полем боя прогремела команда «Вперед, в атаку!». Советские воины в дружном порыве бросились на врага, смяли его и через разъезд Волчковичи ушли на юг[54].
Успешно завершился выход из окружения второго отряда 64-й стрелковой дивизии. Воспользовавшись тем, что все внимание гитлеровцев было приковано к ведущему бои первому отряду дивизии, группа майора Гаева быстро преодолела дорогу Барановичи – Минск и скрылась в густом лесу...
Прорвавшиеся из окружения воины дивизии начали свой длинный путь на восток. Группа полковника Иовлева (около 200 человек) в течение двух недель пробиралась к Днепру. На своем пути воины нападали на тыловые части гитлеровцев, жгли мосты, громили небольшие вражеские гарнизоны. Выйдя к Днепру, группа начала форсировать реку, но была обнаружена гитлеровцами и в завязавшемся бою понесла большие потери. Под прикрытием наступившей темноты воины сумели оторваться от преследования и уйти в смоленские леса.
На общем собрании оставшихся в живых 50 бойцов было принято решение создать партизанский отряд. Много славных дел совершили воины отряда, пока в сентябре 1941 года не вышли за линию фронта к своим войскам[55].
Большое количество красноармейцев и командиров собралось в конце июня в Тарасовском, Старосельском и Рубежевичском лесах. В этот район вышли после тяжелых боев под Лидой и остатки 8-й противотанковой артиллерийской бригады полковника И.С. Стрельбицкого. К имевшему хорошую боевую репутацию командиру стали немедленно присоединяться разрозненные группы красноармейцев и командиров, пограничники, подразделения укрепрайонов, из которых были сформированы роты и батальоны. Таким образом была сколочена воинская часть численностью около 5000 человек. На совещании командиров было принято неожиданное и смелое решение – пробиваться из окружения через Минск[56].
1 июля батальоны скрытно подтянулись к Минску и, развернувшись в цепь, пошли в атаку. Фашисты вначале растерялись, но вскоре открыли по наступавшим советским воинам сильный артиллерийский и минометный огонь. На юго-западной окраине города и в районе совхоза «Тарасово» разгорелся ожесточенный бой, который местами переходил в рукопашные схватки. Наших воинов поддерживали огнем все имевшиеся орудия и минометы, выпуская по врагу последние снаряды и мины.
Гитлеровцы не выдержали стремительного натиска и начали отходить в центр Минска. Советские подразделения, преследуя противника, продвинулись с боями до Юбилейной площади. Начались уличные бои, которые продолжались несколько часов.
Эти действия нашли отражение даже в дневнике начальника Генерального штаба Сухопутных войск Германии, который записал: «На южной окраине Минска происходят бои. Фон Клюге не может выдвинуться вперед»[57].
Но закрепить достигнутый успех советским воинам не удалось из-за сильного и умелого сопротивления немецких подразделений. Вот что вспоминал один из участников таких боев: «Уличный бой в городах характерен тем, что на улицах не увидишь ни одного германского солдата. Все расположены на чердаках, крышах домов и во дворах. Танки пропускают, а также пропускают и пехоту на улицу, а затем атакуют со всех сторон. Улицы не баррикадируют, оставляя их совершенно безлюдными»[58].
Перед рассветом гитлеровское командование бросило против наступавшей тарасовско-старосельской группировки советских отрядов свои подошедшие моторизованные и пехотные части. После нескольких отбитых атак, понеся большие потери и израсходовав последние снаряды, наши воины начали отход в лесные массивы.
2 июля была предпринята еще одна попытка прорыва через город, но и она не принесла успеха. И тогда командование сводного отряда приняло решение – разбиться на отдельные группы и самостоятельно выходить из окружения...
Воины 8-й противотанковой бригады[59]примкнули к группе генерала Болдина и двинулись на восток. Пройдя немыслимые испытания, они сумели пробиться к своим войскам.
Но это было позже, а пока руководство фронта докладывало в Москву очередную сводку:
27 июня Ставка приказала командующему группой резервных армий к исходу 28 июня занять войсками 22, 20 и 21-й армий и прочно оборонять рубеж Краслава, Дисна, Полоцкий УР, Витебск, Орша, река Днепр до Лоева, не допустив прорыва противника в московском направлении, уничтожая его мощными контрударами наземных войск и авиации[61].
Таким образом, ранее указанный для обороны рубеж 22-й армии выносился на 150 – 200 км юго-западнее, к среднему течению Западной Двины, для 21-й армии – на 50 км западнее, к нижнему течению Березины.
Приказом Ставки Главного Командования № 00130 от 1 июля 1941 года в состав Западного фронта со 2 июля передавались войска 20, 21, 22 и 19-й армий. Фактически создавался новый фронт (командующий – Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко, член Военного совета – армейский комиссар 1 ранга Л.З. Мехлис, начальник штаба – генерал-лейтенант Г.К. Маландин), в состав которого передавались 43 новые дивизии.
22-я армия (командующий – генерал-лейтенант Ф.А. Ершаков, член Военного совета – корпусной комиссар Д.С. Леонов, начальник штаба – генерал-майор Г.Ф. Захаров) в июне 1941 года начала сосредоточение в районах Полоцка, Себежа, Невеля, Великих Лук. В ее состав были включены 51-й и 62-й стрелковые корпуса (семь стрелковых дивизий).
Армия заняла 280-км полосу обороны по правому берегу Западной Двины, на рубеже Краслава, Полоцк, Витебск, направив основные усилия на удержание Полоцкого и Себежского укрепленных районов. Прибывающие части немедленно, с помощью местного населения, приступали к возведению оборонительных рубежей на своих участках обороны.
Командный пункт армии разместился в районе Невеля.
К началу войны в районе Дретуни успела сосредоточиться только 112-я стрелковая дивизия[62](командир – полковник И.А. Копяк). Уже 26 июня ее части были срочно переброшены к Краславе, с целью задержать противника, прорвавшего оборону Северо-Западного фронта. С 1 июля гитлеровцы неоднократно атаковали позиции воинов дивизии, но сломить сопротивление уральцев не смогли. Вскоре на этом направлении завязались кровопролитные бои.
51-й стрелковый корпус (командир – генерал-майор А.М. Марков) своими дивизиями занял рубеж: 112-я сд – Краслава, Лупанды, ст. Болесово; 98-я сд – Дрисса, Николаево; 170-я сд вместе с 257-м отдельным пулеметным батальоном закрепилась в Себежском укрепленном районе.
62-й стрелковый корпус (командир – генерал-майор И.П. Карманов) готовил оборону на участках: 174-я сд – в полевых укреплениях Полоцкого укрепрайона; 186-я сд – Улла, Бешенковичи (ее большая часть подразделений еще находилась в пути); 153-я сд (прибывшая 24 июня из Свердловска в Витебск) – Гнездиловичи, восточный берег озера Сорро, Липко, Парнево, Мошканы, Александрово.
Против войск 22-й армии сосредотачивались два армейских корпуса 16-й полевой армии, LVII моторизованный корпус 3-й танковой группы (всего 8 пехотных, 3 танковых и 3 моторизованных дивизии) гитлеровцев. В район Дисны выходили и две дивизии 9-й полевой армии вермахта.
Учитывая большие силы противостоящего противника (в том числе и танковые), по приказу генерала Ершакова в каждой дивизии был создан подвижный резерв на автомашинах с противотанковыми средствами. В район Лазуки и Сенно были высланы разведывательные отряды.
На рубеже Гряда, Моньково, Бешенковичи, Орша, Шклов развертывались войска 20-й армии (командующий – генерал-лейтенант П.А. Курочкин, член Военного совета – корпусной комиссар Ф.А. Семеновский, начальник штаба – генерал-майор Т.Ф. Корнеев), сформированной в мае 1941 года в Орловском военном округе.
В состав армии первоначально вошли 61-й, 69-й стрелковые и 7-й механизированный корпуса, прибывающая в Оршу из Казани 18-я Татарская стрелковая дивизия[63](командир – полковник К.В. Свиридов, начальник штаба – полковник Г.С. Вороноков).
69-й стрелковый корпус (командир – генерал-майор Е.А. Могилевчик) своими дивизиями занял оборону на следующих рубежах: 229-я сд – Гряда, Коленьки; 233-я сд – Шнитки, Понизовье, Сивицкие; 73-я сд – готовила оборону Орши.
Началось создание Могилевского района обороны, ядром которого стал 61-й стрелковый корпус (командир – генерал-майор Ф.А. Бакунин, военком – бригадный комиссар И.В. Воронов, начальник штаба – генерал-майор И.И. Биричев). Управление корпуса прибыло в район Могилева 27 июня, а в начале июля начали прибывать включенные в его состав 110, 172 и 53-я стрелковые дивизии.
Полоса обороны войск 20-й армии достигала 125 км, оперативная плотность – 10 – 12 км на дивизию. Армия к началу боев была своевременно сосредоточена и укомплектована личным составом.
По восточному берегу Днепра, на рубеже Могилев, Быхов, Лоев, разворачивались войска 21-й армии (командующий – генерал-лейтенант В.Ф. Герасименко, член Военного совета – дивизионный комиссар С.Е. Колонин, начальник штаба – генерал-майор В.Н. Гордов), сформированной в марте – апреле 1941 года в Приволжском военном округе. В мае 1941 года ее соединения начали выдвигаться в район Чернигова и Конотопа, но уже в пути были перенацелены в район Гомеля.
На доукомплектование в указанные им районы следовали и остатки других соединений 4-й армии: 55-я сд (250 чел.) – в район Чечерска, 6-я сд (300 чел.) – в район Пропойска. Находившаяся в районе Журавич 42-я стрелковая дивизия уже получила пополнение в 1000 человек.
Таким образом, попытка задержать противника на Березине в районах Бобруйска и Свислочи не удалась, передовые отряды немцев начали выходить к Днепру.
На левом фланге 4-й армии ослабленные части 75-й стрелковой дивизии, выйдя из окружения под Малоритой, прикрывали пинское направление. У них осталось мало артиллерии, почти не было боеприпасов. Генерал Недвигин, не имея связи с вышестоящими штабами, принял решение на отвод частей по лесным дорогам южнее Днепровско-Бугского канала к Пинску.
Сводные отряды 6-й стрелковой дивизии и мотоциклетный полк 14-го мехкорпуса продолжали вести бои с частями 1-й кавалерийской дивизии вермахта, прикрывая пинское направление.
Около 20 часов начальника штаба 4-й армии полковника Сандалова вызвали к телефону. Генерал-лейтенант Маландин сообщил, что «...на пост командующего фронтом на днях вступит Семен Константинович Тимошенко, а пока командует генерал-лейтенант Андрей Иванович Еременко. Штаб фронта готовится к переезду в район Смоленска. Ваша армия передается в оперативное подчинение командующему 21-й армией»[45].
После глубокого прорыва и соединения 2-й и 3-й танковых групп вермахта в районе Минска в окружении в западных областях Белоруссии остались основные силы Западного фронта. Окруженные в районах Белостока, Волковыска, Лиды, Новогрудка, Минска части 3, 10 и 13-й армий вели упорные бои, стремясь пробиться на восток. Кольцо окружения все теснее сжималось вокруг советских войск, управление которыми было утеряно. Подразделения и части разных соединений перемешались между собой и с беженцами. Уже только на бумагах оставались номера корпусов и дивизий, после непрерывных тяжелых боев в них остались только группы вооруженных людей, но они продолжали сражаться. Хотя отходившие войска и представляли вместе реальную силу, но без единого руководства, без единого плана действий, без взаимодействия между собой они не могли вырваться из кольца окружения и несли при этих попытках большие потери. Да и приказ на прорыв мелкими группами не приносил результатов. Участники первых боев вспоминали: «На каждом привале люди бросали технику и уходили группами по 3 – 5 человек»[46].
Немцы непрерывно атаковали окруженных, бросали на них авиацию, обстреливали огнем артиллерии и минометов, атаковали пехотой, но неизменно встречали отпор. Заняв оборону у небольших лесков, на пересечении проселочных дорог, у безымянных речушек, советские воины стойко отражали атаки врага. Острая нехватка боеприпасов заставляла их все реже и реже отвечать на огонь врага, нести большие потери. Пути отхода советских войск были усеяны сотнями разбитых танков, автомашин, артиллерийскими системами всех калибров и братскими могилами, на которых остались лежать пробитые каски. Но они сражались!
Главное командование вермахта сильно беспокоилось за тылы далеко оторвавшихся от пехоты танковых групп, не решаясь дать им команду на продолжение наступления на восток. Только после неоднократных докладов руководства группы армий «Центр» о надежности кольца окружения советских войск под Белостоком и западнее Минска из Берлина было получено разрешение на переход 3 июля танкистов Гота и Гудериана в наступление[47].
Для ликвидации окруженных соединений Западного фронта оставались довольно большие силы группы армий «Центр»: 30 июня – 30 дивизий, 1 июля – 21, 2 июля – 18, 5 июля – 15, 6 июля – 12, 8 июля – 6. Противник постепенно высвобождал свои части с кольца окружения, в первую очередь танковые и моторизованные, которые были крайне необходимы для продолжения наступательных действий.
Немецкое командование не понимало, почему на Западе окруженные войска Франции, Польши складывали оружие, а советские войска продолжали ожесточенное сопротивление. Генерал Гудериан вспоминал: «Сопротивление русских произвело на командование 4-й армии столь сильное впечатление, что оно решило не ослаблять войска, осуществлявшие окружение»[48].
Немцам удалось на многих участках разрушить оборону советских войск, заставить их под ударами отходить в лесистые и болотистые места. Оборона распалась на отдельные изолированные очаги сопротивления. Но и тогда бойцы Красной Армии продолжали сопротивление.
Контратаки частей и подразделений, пытавшихся вырваться из кольца окружения, непрерывно усиливались. Под крики «ура» воины стремительно бросались на врага, прорывали его первую линию обороны, но взять вторую уже не хватало сил. И все повторялось вновь и вновь, но силы окруженных неизменно уменьшались, к концу подходил и запас боеприпасов.
Многие воины, как это ни прискорбно, потеряв надежду на прорыв из окружения, сдавались на милость врага, не использовав полностью все возможности борьбы. Об этом говорят огромные цифры захваченных в плен военнослужащих Красной Армии. Нельзя закрывать глаза и на то, что нередки были случаи оставления частями своих позиций, бегства с фронта, членовредительства, перехода на сторону врага целых подразделений и групп бойцов и командиров. И это действительная правда войны.
1 июля были ликвидированы очаги сопротивления между Зельвянкой и Щарой, 3 июля – в районе Белостока[49]. Теперь только окруженные в районе Налибокской пущи, Новогрудских высот и возвышенностей юго-западнее Минска советские войска оказывали врагу упорное сопротивление.
Таблица 1
Войсковые соединения Западного фронта, окруженные в районе Новогрудка в начале июля 1941 Г.[50]
Беда заключалась в том, что наладить единое управление соединениями и частями, скоординировать их усилия по прорыву кольца окружения не пытались ни штабы 3-й и 10-й армий, ни группы генерала Болдина, корпусов и дивизий. Все командование выходило из окружения отдельными небольшими группами, хотя основные силы их войск продолжали сражаться. Так, 2 июля в районе Минска отряд полковника Стрельбицкого повстречался с группой генерала Болдина (в которой был командир 6-го кк генерал И.С. Никитин)[51].
Пробивались на восток через Дятлово и отходившие от границы остатки 1-го стрелкового корпуса, с примкнувшими к ним отрядами кавалеристов. 1 июля связной самолет сбросил вымпел с приказом командующего фронтом двигаться в направлении старой советско-польской границы (Негорелое, Койданово). Колонны двинулись на восток, переправились через Неман и проселочными дорогами с боями стали продвигаться в указанном направлении. Двигались в основном по ночам. На день воины укрывались в близлежащих лесах, чтобы с наступлением темноты продолжать движение.
Коротка летняя ночь. Обнаружив большую колонну отходивших советских войск, гитлеровцы окружили лес. Уверенные в своем перевесе, они предлагают бойцам сдаться. К сожалению, находилось немало, кто выходил с поднятыми руками.
Но многие советские воины продолжали сражаться. Командиры формировали ударные группы, которые по команде бросались на прорыв, но сильный огонь противника заставлял их откатываться назад. Весь день прошел в безуспешных попытках прорваться. Вечерело, надо было вырываться из кольца окружения. Разбившись на небольшие группы, воины корпуса осторожно, где ползком, пробирались сквозь заслоны противника. Кое-где ночь разрывалась пулеметными и автоматными очередями, кому-то не повезло...
Задерживаться было нельзя. Прикрываясь темнотой, люди бежали сквозь кусты, пытаясь добраться до чернеющего вдали леса. По лесам и трущобам, избегая населенных пунктов и оживленных дорог, они шли на восток, к откатывающемуся фронту...
Воспользовавшись снятием некоторых немецких дивизий с кольца окружения, небольшому количеству частей Западного фронта удалось прорваться в юго-восточном и северо-восточном направлениях и впоследствии присоединиться к главным силам. В районе Полоцка и Лепеля собирались вышедшие из окружения вторые эшелоны 21-го стрелкового корпуса, 17-й и 50-й стрелковых дивизий, 56-й, 467-й корпусные и 390-й гаубичный артиллерийские полки, 102-й противотанковый дивизион. Из района Столбцов к Оле пробивался 273-й отдельный батальон связи.
Удалось вырваться из окружения и небольшой группе командиров и красноармейцев 1-го стрелкового корпуса под руководством генерал-майора Ф.Д. Рубцова[52].
Вечером 1 июля на прорыв двинулись и остатки 64-й и 108-й стрелковых дивизий. Все ненужное хозяйственное имущество, документация были сожжены, приведена в негодность боевая техника, оставшаяся без горючего и снарядов. В 23 часа колонны выступили по запланированным маршрутам. Первыми двигались отряды разведчиков, которые должны были обнаружить предполагаемые засады гитлеровцев и сковать их боем.
Колонна 108-й стрелковой дивизии подошла к шоссе Дзержинск – Минск на рассвете 2 июля. Ее разведбатальон, не обнаружив на шоссе противника, повернул в направлении Дзержинска. Но когда к дороге приблизился отряд пограничников, со стороны Минска появилась колонна вражеских автомашин с автоматчиками, которые, обнаружив переходящих шоссе советских воинов, вступили с ними в бой.
Вскоре над полем боя появились и вызванные по рации самолеты, а вдали показались шедшие на полной скорости вражеские танки. Расчеты двух противотанковых орудий, пересекающих дорогу в этот момент, быстро развернулись и открыли огонь по врагу. Бой у шоссе разгорелся, непрерывно гремели выстрелы из орудий, раздавалась сильная пулеметная и автоматная стрельба. До последнего снаряда стояли на своих рубежах артиллеристы, обеспечивая отход частей дивизии. Уничтожив 3 вражеские машины, они до конца выполнили свой воинский долг[53].
Под прикрытием артиллерийского огня колонна дивизии генерала Мавричева преодолела железную дорогу Дзержинск – Минск, но за переездом вновь наткнулась на вражескую засаду. Основная часть колонны успела с боем проскочить по направлению к Самохваловичам и через две недели выйти за линию фронта. Другая часть была вынуждена отойти в лесные массивы...
Прорывавшийся с этой дивизией генерал-лейтенант В.И. Кузнецов сумел оторваться от преследования немцев и с небольшим отрядом в ночь на 28 июля выйти из окружения в районе Речицы.
Командир 64-й стрелковой дивизии полковник С.И. Иовлев принял решение выполнить прорыв окружения двумя колоннами. В одну вошли 159-й стрелковый полк, 7-я рота, батальон связи и остатки 163-го артполка. В этой колонне следовал и штаб дивизии. Прорыв намечалось осуществить в направлении Ярково, Новый Двор, разъезд Волчковичи.
Во вторую колонну вошли сводные полки под общим командованием майора С.Н. Гаева, которые должны были прорываться в направлении Боярщина, Овечий Лужок, Городище, Слобода Белиновичская.
К дороге Дзержинск – Минск выдвинулись отвлекающие группы, которые стали изображать попытку прорыва дивизии в северном направлении, а в это время колонны основных сил двинулись на юг. К 4 часам утра первая колонна приблизилась к шоссе, но по нему непрерывно двигались колонны врага. Немцы заметили советских воинов и открыли сильную стрельбу. Пришлось отойти в лес южнее деревень Слобода и Волчковичи. Здесь и пришлось вступить в бой с преследовавшими отрядами гитлеровцев. Вскоре по позициям советских воинов нанесла удар авиация противника, а затем в атаку двинулись цепи пехоты.
Полковник Иовлев, видя, что бой принимает затяжной характер, а его отряд несет большие потери, принял решение изменить направление удара. Вся имевшаяся в отряде артиллерия (около 12 орудий) была незаметно подтянута к дороге, куда переместилась и ударная группа воинов. И когда немцы при поддержке танков предприняли очередную атаку, по ним неожиданно ударили замаскированные орудия, раздались дружные пулеметные и винтовочные залпы. Враг остановился, а затем быстро попятился назад.
И тогда над полем боя прогремела команда «Вперед, в атаку!». Советские воины в дружном порыве бросились на врага, смяли его и через разъезд Волчковичи ушли на юг[54].
Успешно завершился выход из окружения второго отряда 64-й стрелковой дивизии. Воспользовавшись тем, что все внимание гитлеровцев было приковано к ведущему бои первому отряду дивизии, группа майора Гаева быстро преодолела дорогу Барановичи – Минск и скрылась в густом лесу...
Прорвавшиеся из окружения воины дивизии начали свой длинный путь на восток. Группа полковника Иовлева (около 200 человек) в течение двух недель пробиралась к Днепру. На своем пути воины нападали на тыловые части гитлеровцев, жгли мосты, громили небольшие вражеские гарнизоны. Выйдя к Днепру, группа начала форсировать реку, но была обнаружена гитлеровцами и в завязавшемся бою понесла большие потери. Под прикрытием наступившей темноты воины сумели оторваться от преследования и уйти в смоленские леса.
На общем собрании оставшихся в живых 50 бойцов было принято решение создать партизанский отряд. Много славных дел совершили воины отряда, пока в сентябре 1941 года не вышли за линию фронта к своим войскам[55].
Большое количество красноармейцев и командиров собралось в конце июня в Тарасовском, Старосельском и Рубежевичском лесах. В этот район вышли после тяжелых боев под Лидой и остатки 8-й противотанковой артиллерийской бригады полковника И.С. Стрельбицкого. К имевшему хорошую боевую репутацию командиру стали немедленно присоединяться разрозненные группы красноармейцев и командиров, пограничники, подразделения укрепрайонов, из которых были сформированы роты и батальоны. Таким образом была сколочена воинская часть численностью около 5000 человек. На совещании командиров было принято неожиданное и смелое решение – пробиваться из окружения через Минск[56].
1 июля батальоны скрытно подтянулись к Минску и, развернувшись в цепь, пошли в атаку. Фашисты вначале растерялись, но вскоре открыли по наступавшим советским воинам сильный артиллерийский и минометный огонь. На юго-западной окраине города и в районе совхоза «Тарасово» разгорелся ожесточенный бой, который местами переходил в рукопашные схватки. Наших воинов поддерживали огнем все имевшиеся орудия и минометы, выпуская по врагу последние снаряды и мины.
Гитлеровцы не выдержали стремительного натиска и начали отходить в центр Минска. Советские подразделения, преследуя противника, продвинулись с боями до Юбилейной площади. Начались уличные бои, которые продолжались несколько часов.
Эти действия нашли отражение даже в дневнике начальника Генерального штаба Сухопутных войск Германии, который записал: «На южной окраине Минска происходят бои. Фон Клюге не может выдвинуться вперед»[57].
Но закрепить достигнутый успех советским воинам не удалось из-за сильного и умелого сопротивления немецких подразделений. Вот что вспоминал один из участников таких боев: «Уличный бой в городах характерен тем, что на улицах не увидишь ни одного германского солдата. Все расположены на чердаках, крышах домов и во дворах. Танки пропускают, а также пропускают и пехоту на улицу, а затем атакуют со всех сторон. Улицы не баррикадируют, оставляя их совершенно безлюдными»[58].
Перед рассветом гитлеровское командование бросило против наступавшей тарасовско-старосельской группировки советских отрядов свои подошедшие моторизованные и пехотные части. После нескольких отбитых атак, понеся большие потери и израсходовав последние снаряды, наши воины начали отход в лесные массивы.
2 июля была предпринята еще одна попытка прорыва через город, но и она не принесла успеха. И тогда командование сводного отряда приняло решение – разбиться на отдельные группы и самостоятельно выходить из окружения...
Воины 8-й противотанковой бригады[59]примкнули к группе генерала Болдина и двинулись на восток. Пройдя немыслимые испытания, они сумели пробиться к своим войскам.
Но это было позже, а пока руководство фронта докладывало в Москву очередную сводку:
ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 14Учитывая тяжелую обстановку, сложившуюся на Западном фронте, опасность быстрого прорыва противника к Западной Двине и Днепру, Ставка Главного Командования еще 25 июня приняла решение силами 22, 20 и 21-й армий создать оборону по линии Сущево, Невель, Витебск, Могилев, Жлобин, Гомель.
к 20.00 1.7.41.
ШТАБ ЗАПАДНОГО ФРОНТА ГНЕЗДОВО
Первое. Войска Западного фронта в течение дня, сдерживая наступление танковых и механизированных частей противника, продолжали отход на новый оборонительный рубеж, одновременно вели бои за переправы по р. Березина и р. Ула.
Второе. 13-я армия. 50-я стрелковая дивизия – на рубеже Околово, Плещеницы, Логойск. В 3.00 1.7.41 г. была атакована в районе Плещеницы до 120 танками противника и в районе Логойск до 100 танками, после чего дивизия начала отход за р. Березина.
Сведений о других частях армии нет, так как армия не имеет с ними связи.
Штаб армии – Тетерин.
Третье. Сведений о положении частей 3-й и 10-й армий не поступило.
Четвертое. 4-я армия. На бобруйском направлении на рубеже р. Ола в 9.00 1.7.41 г. противник начал артиллерийскую и авиационную подготовку, после чего пытался форсировать р. Ола. Атака была отбита, при этом противник понес потери: восемь танков, 13 мотоциклов и три самолета.
Колонна танков противника, прорвавшаяся 30.6.41 г. у Бобруйск, в 17 часов 20 минут – головой у ст. Быхов, движение на Могилев (данные авиации требуют проверки). Результатов боев и сведений о положении других частей фронта не поступало.
Пятое. Военно-воздушные силы фронта в течение дня бомбардировали противника на переправах, вели разведку и наблюдение за выдвижением танковых и моторизованных колонн, бомбардировали скопление танков противника в районе Плещеницы. Данных об итогах работы авиации за день не поступало.
Начальник штаба Западного фронта
генерал-лейтенант Маландин
Начальник Оперативного отдела
генерал-майор Семенов[60].
27 июня Ставка приказала командующему группой резервных армий к исходу 28 июня занять войсками 22, 20 и 21-й армий и прочно оборонять рубеж Краслава, Дисна, Полоцкий УР, Витебск, Орша, река Днепр до Лоева, не допустив прорыва противника в московском направлении, уничтожая его мощными контрударами наземных войск и авиации[61].
Таким образом, ранее указанный для обороны рубеж 22-й армии выносился на 150 – 200 км юго-западнее, к среднему течению Западной Двины, для 21-й армии – на 50 км западнее, к нижнему течению Березины.
Приказом Ставки Главного Командования № 00130 от 1 июля 1941 года в состав Западного фронта со 2 июля передавались войска 20, 21, 22 и 19-й армий. Фактически создавался новый фронт (командующий – Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко, член Военного совета – армейский комиссар 1 ранга Л.З. Мехлис, начальник штаба – генерал-лейтенант Г.К. Маландин), в состав которого передавались 43 новые дивизии.
22-я армия (командующий – генерал-лейтенант Ф.А. Ершаков, член Военного совета – корпусной комиссар Д.С. Леонов, начальник штаба – генерал-майор Г.Ф. Захаров) в июне 1941 года начала сосредоточение в районах Полоцка, Себежа, Невеля, Великих Лук. В ее состав были включены 51-й и 62-й стрелковые корпуса (семь стрелковых дивизий).
Армия заняла 280-км полосу обороны по правому берегу Западной Двины, на рубеже Краслава, Полоцк, Витебск, направив основные усилия на удержание Полоцкого и Себежского укрепленных районов. Прибывающие части немедленно, с помощью местного населения, приступали к возведению оборонительных рубежей на своих участках обороны.
Командный пункт армии разместился в районе Невеля.
К началу войны в районе Дретуни успела сосредоточиться только 112-я стрелковая дивизия[62](командир – полковник И.А. Копяк). Уже 26 июня ее части были срочно переброшены к Краславе, с целью задержать противника, прорвавшего оборону Северо-Западного фронта. С 1 июля гитлеровцы неоднократно атаковали позиции воинов дивизии, но сломить сопротивление уральцев не смогли. Вскоре на этом направлении завязались кровопролитные бои.
51-й стрелковый корпус (командир – генерал-майор А.М. Марков) своими дивизиями занял рубеж: 112-я сд – Краслава, Лупанды, ст. Болесово; 98-я сд – Дрисса, Николаево; 170-я сд вместе с 257-м отдельным пулеметным батальоном закрепилась в Себежском укрепленном районе.
62-й стрелковый корпус (командир – генерал-майор И.П. Карманов) готовил оборону на участках: 174-я сд – в полевых укреплениях Полоцкого укрепрайона; 186-я сд – Улла, Бешенковичи (ее большая часть подразделений еще находилась в пути); 153-я сд (прибывшая 24 июня из Свердловска в Витебск) – Гнездиловичи, восточный берег озера Сорро, Липко, Парнево, Мошканы, Александрово.
Против войск 22-й армии сосредотачивались два армейских корпуса 16-й полевой армии, LVII моторизованный корпус 3-й танковой группы (всего 8 пехотных, 3 танковых и 3 моторизованных дивизии) гитлеровцев. В район Дисны выходили и две дивизии 9-й полевой армии вермахта.
Учитывая большие силы противостоящего противника (в том числе и танковые), по приказу генерала Ершакова в каждой дивизии был создан подвижный резерв на автомашинах с противотанковыми средствами. В район Лазуки и Сенно были высланы разведывательные отряды.
На рубеже Гряда, Моньково, Бешенковичи, Орша, Шклов развертывались войска 20-й армии (командующий – генерал-лейтенант П.А. Курочкин, член Военного совета – корпусной комиссар Ф.А. Семеновский, начальник штаба – генерал-майор Т.Ф. Корнеев), сформированной в мае 1941 года в Орловском военном округе.
В состав армии первоначально вошли 61-й, 69-й стрелковые и 7-й механизированный корпуса, прибывающая в Оршу из Казани 18-я Татарская стрелковая дивизия[63](командир – полковник К.В. Свиридов, начальник штаба – полковник Г.С. Вороноков).
69-й стрелковый корпус (командир – генерал-майор Е.А. Могилевчик) своими дивизиями занял оборону на следующих рубежах: 229-я сд – Гряда, Коленьки; 233-я сд – Шнитки, Понизовье, Сивицкие; 73-я сд – готовила оборону Орши.
Началось создание Могилевского района обороны, ядром которого стал 61-й стрелковый корпус (командир – генерал-майор Ф.А. Бакунин, военком – бригадный комиссар И.В. Воронов, начальник штаба – генерал-майор И.И. Биричев). Управление корпуса прибыло в район Могилева 27 июня, а в начале июля начали прибывать включенные в его состав 110, 172 и 53-я стрелковые дивизии.
Полоса обороны войск 20-й армии достигала 125 км, оперативная плотность – 10 – 12 км на дивизию. Армия к началу боев была своевременно сосредоточена и укомплектована личным составом.
По восточному берегу Днепра, на рубеже Могилев, Быхов, Лоев, разворачивались войска 21-й армии (командующий – генерал-лейтенант В.Ф. Герасименко, член Военного совета – дивизионный комиссар С.Е. Колонин, начальник штаба – генерал-майор В.Н. Гордов), сформированной в марте – апреле 1941 года в Приволжском военном округе. В мае 1941 года ее соединения начали выдвигаться в район Чернигова и Конотопа, но уже в пути были перенацелены в район Гомеля.