Саманта Янг
На улице нашей любви

Примечание издателя

   История, рассказанная в книге, является вымышленной.
   Все имена, персонажи, места и события представляют собой плод авторского воображения. Любые совпадения с реальными людьми, живыми и мертвыми, а также событиями и происшествиями случайны.
   Издатель не контролирует сайты автора и других лиц и не несет ответственности за их содержание.

Пролог

   Графство Сюррей. Виргиния
 
   Мне было до жути скучно.
   Кайл Рэмси стучал по спинке моего стула, пытаясь привлечь внимание. Но вчера он точно так же стучал по спинке стула моей лучшей подруги Дрю Тролер, и мне не хотелось становиться ей поперек дороги. Бедняга по уши втрескалась в Кайла. Сидя рядом со мной, она рисовала в уголке тетради тысячное сердечко, не глядя на мистера Эванса, который царапал на доске очередное уравнение. Я попыталась сосредоточиться. С математикой у меня полный завал. Мама с папой, мягко говоря, будут не в восторге, если я вылечу из новой школы в первый же год.
   – Мистер Рэмси, не будете ли вы любезны выйти к доске и ответить на мой вопрос? Или вы предпочитаете оставаться на месте и стучать по спинке стула Джоселин?
   Все захихикали, Дрю метнула в меня обвиняющий взгляд. Я сморщила нос и, в свою очередь, попыталась испепелить взглядом мистера Эванса.
   – Если вы не возражаете, мистер Эванс, я предпочел бы остаться на месте, – с наглой ухмылкой ответил Кайл.
   Я твердо решила не поворачиваться, хотя его нахальные глаза едва не прожигали мне затылок.
   – Вопрос, который я задал вам, Кайл, был чисто риторическим, – изрек мистер Эванс. – Прошу к доске.
   Кайл тяжко вздохнул, и тут постучали в дверь. При появлении директрисы школы миссис Шоу все моментально затихли. Интересно, зачем она притащилась в наш класс? Ох, не к добру это.
   – Ого, – едва слышно выдохнула Дрю.
   Я повернулась к ней.
   – Копы приперлись, – кивнула она в сторону двери.
   Я бросила взгляд в дверной проем, поверх головы миссис Шоу, которая что-то вполголоса говорила мистеру Эвансу, и с удивлением увидела двух помощников шерифа, маячивших в коридоре.
   – Мисс Батлер.
   Резкий голос миссис Шоу заставил меня вздрогнуть и повернуть голову. Она сделала шаг по направлению ко мне, и сердце мое затрепетало где-то в горле. Глаза директрисы смотрели на меня с каким-то странным выражением – то ли с подозрительностью, то ли с сочувствием. В любом случае мне хотелось одного – оказаться от нее как можно дальше. От нее и от известия, которое она принесла.
   – Пожалуйста, соберите вещи и идите со мной.
   В этом месте всему классу полагалось бы разразиться идиотскими охами и вздохами по поводу переделки, в которую меня угораздило влипнуть. Но, похоже, одноклассникам, как и мне, было сейчас не до шуток. Все чувствовали, что новость, ожидавшая меня, не из тех, над которыми можно смеяться.
   – Мисс Батлер.
   Я тряслась от избытка адреналина, а кровь стучала у меня в ушах так громко, что я едва слышала голос миссис Шоу. Неужели что-то стряслось с мамой? Или с папой? Или с моей маленькой сестренкой Бет? На этой неделе родители взяли отпуск – решили немного прийти в себя после сумасшедшего лета. Сегодня они вместе с Бет собирались на пикник.
   – Джосс.
   Дрю легонько толкнула меня локтем, я резко вскочила, стул пронзительно заскрипел. Не глядя ни на кого, побросала тетради в сумку. Словно холодный ветер, проникший в щель оконной рамы, по классу пронесся тревожный шепот. Больше всего на свете мне не хотелось узнавать то, что предстояло узнать. Если бы можно было исчезнуть. Провалиться под пол. Или раствориться в воздухе.
   С трудом вспоминая, как надо переставлять ноги при ходьбе, я вышла в коридор вслед за директрисой. Дверь захлопнулась за спиной. Я молча смотрела на миссис Шоу и двух помощников шерифа. Они тоже глазели на меня с отстраненным сочувствием. У стены стояла какая-то женщина, которую я прежде не заметила. Вид у нее был угрюмый, но спокойный.
   Миссис Шоу коснулась моего плеча, и я уставилась на ее ладонь, лежавшую поверх моего свитера. До сих пор я не сказала директрисе и пары слов. С чего это ей вздумалось меня лапать?
   – Джоселин… это помощники шерифа Уилсон и Майк. А это Алисия Найджент из ДСС.
   Я вопросительно взглянула на нее.
   – Из департамента социальных служб.
   Страх так сдавил грудь, что у меня перехватило дыхание.
   – Джоселин, мне очень тяжело сообщать вам это, – продолжала директриса. – Но ваши родители и сестра Элизабет попали в автомобильную катастрофу.
   Я ждала, ощущая, как все внутри наливается каменной тяжестью.
   – Все трое мгновенно погибли. Мне очень жаль, Джоселин.
   Женщина из ДСС выступила вперед и начала что-то говорить. Я смотрела на нее, но вместо лица видела размытое пятно, а вместо голоса слышала приглушенный шум, похожий на плеск льющейся из крана воды.
   Мне никак не удавалось вдохнуть.
   Оцепенев от ужаса, я оглядывалась по сторонам в поисках того, что поможет мне дышать. Чьи-то руки прикасались ко мне. До меня доносились ласковые, успокаивающие слова. Щеки вдруг стали влажными, а язык соленым. А сердце… Оно так колотилось, что казалось, вот-вот разорвется.
   Я поняла, что умираю.
   – Дыши, Джоселин.
   Эти слова раздавались у меня в ушах снова и снова. Наконец их смысл дошел до меня. Сердце немного успокоилось, легкие наполнились воздухом. Туман перед глазами начал рассеиваться.
   – Вот так, вот так, – бормотала миссис Шоу, гладя меня по спине. – Вот так.
   – Нам надо ехать, – прорвался сквозь туман голос женщины из ДСС.
   – Хорошо. Ты готова, Джоселин? – негромко спросила миссис Шоу.
   – Они все умерли, – пробормотала я вместо ответа.
   Мне хотелось проверить, как прозвучат эти слова. Они звучали совершенно нереально.
   – Мне очень жаль, милая.
   Меня вдруг словно окатило холодным потом. Кожа покрылась мурашками, все тело сотрясала дрожь. Голова закружилась, судорога тошноты скрутила внутренности. Я наклонилась и извергла все съеденное за завтраком на туфли женщины из ДСС.
   – Она в шоке, – донеслось до меня.
   Может, и в шоке.
   А может, меня укачало в машине.
   В машине, где я сидела минуту назад. Там было тепло и уютно. А потом удар, грохот перекореженного металла…
   …я не понимала, где оказалась теперь.

Глава 1

   Шотландия
   Восемь лет спустя
 
   Прекрасный день для того, чтобы найти новую квартиру. И новую соседку.
   Я спустилась по старой, темной и влажной лестнице дома в георгианском стиле, где жила до этого дня, и оказалась под лучами удивительно жаркого для Эдинбурга солнца. Я с удовольствием оглядела свои джинсовые, в белую и зеленую полоску, шорты, которые купила в «Топ-шопе» несколько недель назад. С тех пор беспрестанно лил дождь, и я уже отчаялась когда-нибудь надеть обновку. Но сегодня солнце наконец появилось и сейчас вовсю сияло над шпилем Брантсфилдской евангелической церкви. Под его жаркими лучами меланхолия таяла, а в душе пробивались ростки надежды. Для человека, который провел всю жизнь в США и впервые оказался на родине своей матери, когда ему исполнилось восемнадцать, я неплохо адаптируюсь к переменам. Разумеется, не ко всем. Мне будет ужасно не хватать нашей огромной квартиры, в которой вечно приходилось бороться с мышами. Я скучаю по своей лучшей подруге Райан, с которой мы жили вместе с первого курса в Эдинбургском университете. Едва познакомившись, мы сразу поняли, что подходим друг другу. Мы обе ревниво оберегали свою внутреннюю территорию и, по негласному взаимному договору, никогда не затевали разговоров о прошлом. За первый год в универе мы так сблизились, что на второй решили снять вместе квартиру – свою обитель, как выражалась Райан. Теперь, когда университетские годы позади, Райан уехала в Лондон, чтобы получить там степень доктора философии, а я осталась без соседки. В довершение всех бед я лишилась и второго близкого друга – Джеймса, бойфренда Райан. Он вслед за ней отправился в Лондон, который он, кстати сказать, терпеть не может. Думаете, на этом мои несчастья кончились? Как бы не так. Мой домохозяин задумал разводиться и предупредил, что в самом скором времени нужно освободить квартиру.
   Две недели я провела, отвечая на объявления молодых женщин, подыскивавших себе соседку. Вскоре это занятие превратилось в настоящий кошмар. Первая потенциальная соседка заявила, что не желает жить с американкой. Написанный на моем лице вопрос «какого черта?» остался без ответа. Три следующие квартиры были… ну, в общем, отвратительны. Еще одна девушка производила впечатление законченной мошенницы. Последнее жилье, которое я осмотрела, здорово смахивало на бордель. Оставалось надеяться, что назначенная на сегодня встреча с некоей Элли Кармайкл кончится не так плачевно. Из всех квартир в моем списке эта была самой дорогой. С другой стороны, она находилась в центре города.
   Деньги, доставшиеся мне после смерти родителей, я почти не трогаю, словно воспользоваться ими означает признать, что это скрасило горечь утраты. Но сейчас у меня нет другого выхода.
   Если я хочу стать писательницей, мне нужна хорошая квартира и хорошая соседка.
   Конечно, есть еще один вариант – поселиться одной. Я могу это себе позволить. Но, честно говоря, перспектива полного одиночества не слишком меня привлекает.
   Несмотря на склонность отдавать восемьдесят процентов себя себе самой, мне нравится, когда меня окружают люди. Слушая их разговоры о том, в чем я совершенно не разбираюсь, я могу взглянуть на что-то с их точки зрения. Думаю, для писателя это очень важно. Писателю, даже самому лучшему, нужен, так сказать, телескоп с широким обзором. Именно по этой причине по вечерам четверга и пятницы я работаю в баре на Джордж-стрит. Хотя материальной необходимости в этом нет. Как ни странно, избитое клише насчет того, что барменам порой удается услышать захватывающие истории, оказалось правдой.
   У меня дружеские отношения с двумя коллегами, Джо и Крегом, но общаемся мы в основном на работе. Если я хочу, чтобы рядом со мной постоянно кипела жизнь, мне необходима соседка. К тому же квартира, куда я сейчас направляюсь, поблизости от моей работы. Это важный плюс.
   Я попыталась загнать поглубже точившее меня беспокойство и окинула улицу глазами в поисках такси с включенным зеленым огоньком. Взгляд мой выхватил лоток с мороженым, и я пожалела о том, что сейчас нет времени немного себя побаловать. Сожалея об упущенном удовольствии, я едва не пропустила свободную машину, которая двигалась по противоположной стороне. К счастью, водитель успел заметить мою вскинутую руку и притормозил. Я бросилась через улицу, ежесекундно рискуя налететь на капот какого-нибудь автомобиля и повторить печальную судьбу насекомых, ударяющихся о ветровое стекло. Наконец я оказалась около вожделенного такси и приготовилась схватиться за ручку дверцы.
   Вместо холодка железа я ощутила тепло человеческой руки.
   Мой растерянный взгляд скользнул по загорелой ладони, рукаву костюма и широким плечам. Лицо мне помешало разглядеть сиявшее над его головой солнце. Ясно было только, что парень высоченный – ростом больше шести футов. Рядом с ним я, со своими жалкими пятью футами пятью дюймами, ощущала себя совсем маленькой.
   Костюм на нем, кстати, дорогущий. Но это нисколько не объясняет, почему он наложил лапу на мое такси.
   Откуда-то сверху до меня долетел тяжкий вздох.
   – Вам куда? – прогромыхал низкий голос.
   Хотя я живу здесь уже четыре года, но до сих пор легкий шотландский акцент заставляет мое сердце сладко замирать. По крайней мере, его акцент произвел именно такое действие. Несмотря на краткость вопроса.
   – На Дублинскую улицу, – автоматически пробормотала я, надеясь, что мне ехать дальше и на этом основании он уступит.
   – Отлично. – Он рывком распахнул дверцу. – Мне в ту же сторону. Так как я уже опаздываю, предлагаю вам не тратить время, пытаясь выяснить, кому из нас такси нужнее, и воспользоваться одной машиной.
   Теплая рука легонько толкнула меня пониже спины, побуждая сесть в автомобиль. Мне оставалось лишь повиноваться. Скользнув на сиденье и пристегнув ремень безопасности, я попыталась вспомнить, кивнула ли в знак согласия. Кажется, нет. Но ему мое согласие и не требовалось.
   Плюхнувшись рядом со мной, Костюм – так я мысленно его окрестила – бросил водителю:
   – На Дублинскую улицу.
   Я нахмурилась и пробормотала:
   – Спасибо. Вы очень любезны.
   – Вы американка?
   Негромкий вопрос заставил меня повернуть голову. Вот это да.
   Он что, ясновидящий?
   На вид ему было около тридцати – может, чуть меньше. Красавцем в полном смысле его, пожалуй, не назовешь, решила я. Но в глазах сияли искорки, уголки рта загибались чертовски чувственно, и весь он излучал сексуальность. Прекрасно сшитый серебристо-серый костюм сидел как влитой. Сразу было видно, что его владелец – завсегдатай спортзала. Такую непринужденную позу мог принять только человек, который находится в хорошей спортивной форме. Под белой рубашкой угадывался мускулистый плоский живот. Светло-голубые глаза, затененные длинными ресницами, смотрели смущенно. Но волосы у него темные, и с этим ничего не поделать.
   Дело в том, что я предпочитаю блондинов.
   Правда, я не могу припомнить, чтобы с первого взгляда на самого блондинистого блондина внизу живота шевельнулось желание. Передо мной было настоящее мужское лицо – резко очерченные скулы, подбородок с ямочкой, римский нос. Щеки затеняла щетина, густые волосы слегка растрепаны. В сочетании с элегантным дизайнерским костюмом эта очевидная небрежность производила неотразимое впечатление.
   В ответ на мой вопиюще любопытный взгляд Костюм вскинул бровь. Охватившее меня желание немедленно возросло по крайней мере раза в четыре. Я и не знала, что на такое способна. Никогда прежде со мной ничего подобного не случалось. С тех пор как миновала лихую пору тинейджерства, я пребывала в убеждении, что мимолетные связи – не для меня.
   Интересно, что было бы, предложи мне этот парень заняться сексом. Не уверена, что смогла бы отказаться.
   Стоило этой мысли пронестись в голове, я моментально напряглась, поражаясь фокусам собственного тела.
   Слава богу, сработал защитный инстинкт, и мне удалось придать лицу выражение непроницаемой вежливости.
   – Да, я американка, – процедила я, вспомнив наконец, что Костюм задал мне вопрос.
   Он понимающе ухмыльнулся, а я со скучающим видом отвела взгляд, мысленно возблагодарив небо за то, что моя смугло-оливковая кожа не имеет привычки заливаться предательским румянцем.
   – Надолго в Шотландию? – полюбопытствовал он.
   Жутко раздраженная, что этот тип так меня распалил, я решила свести разговор к минимуму. А то, того и гляди, наговоришь каких-нибудь несусветных глупостей.
   – Надолго, – буркнула я.
   – А, значит, вы студентка.
   Эту фразу он произнес с явным подтекстом. И при этом многозначительно округлил глаза. Как видно, хотел показать, что считает всех студенток бездельницами и идиотками, у которых одна забота – искать себе бойфрендов. Я вскинула голову, намереваясь дать ему достойную отповедь. Но Костюм с таким интересом разглядывал мои ноги, что не обратил на испепеляющий взор никакого внимания. Тогда я вскинула бровь, в точности так, как он несколько минут назад, и принялась ждать, когда он соизволит оторваться от моих голых ляжек. Почувствовав мой взгляд, Костюм наконец посмотрел мне в лицо. Разумеется, он не мог не заметить презрительно-удивленного выражения, которое я так старательно на этом лице изобразила. Я ожидала, что он в ответ смущенно потупится или сделает вид, что до моих ног ему нет и не может быть никакого дела. Но он, вопреки всем ожиданиям, пожал плечами и одарил меня самой сексуальной, ленивой и порочной улыбкой из всех, которые я когда-либо видела.
   Я недоуменно вытаращилась, ощущая, как между ногами становится горячо. Прекратить это безобразие было выше моих возможностей.
   – Да, я была студенткой, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее. – Я живу здесь уже несколько лет. Двойное гражданство.
   С какой это радости я пустилась в объяснения?
   – Значит, в ваших жилах течет шотландская кровь?
   Я молча кивнула, тайно наслаждаясь тем, как твердо он произносит букву «т» в слове «шотландская».
   – Если вы уже не учитесь, что вы здесь делаете?
   Спрашивается, ему-то какое дело? Я метнула на него недоуменный взгляд. Этот паршивый костюм стоит примерно столько же, сколько мы с Райан потратили на еду за все четыре года пребывания в колледже.
   – А вы чем занимаетесь? Я имею в виду, в то время, когда не заталкиваете женщин в такси.
   Его ухмылка была вполне адекватной реакцией на мою язвительность.
   – А вы как думаете?
   – Уверена, вы адвокат. Это видно по вашей манере держаться – отвечаете вопросом на вопрос, самодовольно ухмыляетесь, добиваетесь своего любыми способами…
   Он рассмеялся, и его глубокий низкий смех эхом отдался в моей груди. Искорки в глазах вспыхнули еще ярче.
   – Нет, я не адвокат. А вот вы вполне могли бы им быть. Вы тоже отвечаете вопросом на вопрос. А по части ухмылок, – он сделал жест в сторону моего рта, при этом глаза его чуть потемнели, а губы изогнулись, как видно, повторяя движение моих, – вы любому дадите сто очков вперед.
   Голос его стал чуть более хриплым. Взгляды наши встретились. Мы смотрели друг другу в глаза чуть дольше, чем положено воспитанным незнакомым людям, и при этом сердце мое колотилось как бешеное. К щекам прихлынула кровь… и к другим частям тела тоже. Этот парень и безмолвный разговор, который вели между собой наши тела, распалял меня все сильнее. Ощутив, как соски напряглись под бюстгальтером-маечкой, я сделала очередную попытку взять тело под контроль. Отвела глаза, уставилась на машины за окном и мысленно взмолилась о том, чтобы эта поездка закончилась как можно быстрее.
   Когда мы добрались до Принц-стрит, выяснилось, что двигаться придется в объезд, так как городской совет надумал проложить здесь трамвайные пути. Я твердо решила по возможности не возобновлять разговор.
   – Вы что, страдаете застенчивостью? – спросил Костюм, и все надежды провести остаток пути в молчании пошли прахом.
   У меня не было другого выхода, кроме как повернуться к нему и пробормотать с растерянной улыбкой:
   – Простите?
   Он слегка откинул голову и прищурил глаза. Теперь он походил на ленивого тигра, который смотрит на робкую газель, решая, стоит ли она того, чтобы шевельнуть ради нее лапой.
   – Вы страдаете застенчивостью? – повторил он, и я невольно вздрогнула.
   Неужели я действительно застенчива? Нет. Разумеется, нет. Но обычно я пребываю в состоянии блаженного бесстрастия. Мне это нравится. Так спокойнее.
   – С чего это вы взяли, что я застенчива?
   Неужели от меня исходят волны застенчивости, мысленно спросила я себя и мысленно же поморщилась.
   Костюм пожал плечами:
   – Большинство женщин, оказавшись со мной в одной машине, пользуются счастливым случаем – жуют мое ухо, суют мне в карман номер своего телефона… или что-нибудь в этом роде.
   Его взгляд скользнул по моей груди и снова поднялся к лицу. Кажется, я все-таки залилась румянцем. Не помню, когда в последний раз кому-нибудь удавалось привести меня в столь дикое смущение. Надо взять себя в руки.
   Да, с подобной шокирующей откровенностью встретишься нечасто. Я улыбнулась, с удовольствием наблюдая, как Костюм округлил глаза в ответ на мою улыбку.
   – Вы, как я погляжу, чрезвычайно высокого мнения о собственной персоне.
   Он улыбнулся, и я заметила, что зубы у него хотя и белые, но не слишком ровные. При виде этой улыбки в груди шевельнулось какое-то незнакомое чувство.
   – Я говорю исключительно на основании обширного опыта, – заявил он.
   – Ну, я не из тех девушек, что суют свой номер телефона первому встречному.
   – Ах вот как, – кивнул он, словно теперь я была ясна ему до донышка. Улыбка его погасла, губы насмешливо изогнулись, взгляд стал отстраненным. – Значит, вы из тех девушек, что занимаются сексом исключительно после третьего свидания. И все свободное время мечтают о замужестве и куче детишек.
   Я состроила гримасу, всем своим видом показывая, что считаю подобное суждение низкой клеветой.
   Нет, нет и еще раз нет.
   Замужество и куча детишек. Одна мысль об этом заставила меня вздрогнуть. От страха, который преследовал меня много лет, привычно сдавило грудь.
   Костюм с любопытством уставился на меня. Не знаю, что он там прочел на моем лице, но взгляд его потеплел.
   – Интересно, – пробурчал он себе под нос.
   Опять ошибка. Ровным счетом ничего интересного. Я не намерена флиртовать с этим типом.
   – Так что не надейтесь, мой номер телефона вы не получите.
   – Не помню, чтобы я вас об этом просил, – усмехнулся он. – Кстати, даже если бы мне чертовски захотелось вам позвонить, я не стал бы спрашивать ваш номер. У меня есть подруга.
   Внутри у меня что-то сжалось, но я попыталась не обращать на это внимания. Но все же разочарование было таким сильным, что фильтр, установленный между моими мозгами и ртом, временно вышел из строя.
   – Тогда перестаньте на меня пялиться, – выпалила я.
   Моя реакция, похоже, его позабавила.
   – Хотя у меня есть девушка, слепым я от этого не стал, – заявил он. – Если я не собираюсь выпрашивать у вас номер телефона, это не означает, что я не могу на вас смотреть.
   Мне ровным счетом наплевать на этого самоуверенного нахала, мысленно произнесла я. Я сильная, независимая женщина. Бросив взгляд в окно, я с облегчением увидела, что мы уже на Квин-стрит-гарденс. Осталось только свернуть за угол, и мы на Дублинской.
   – Остановите здесь, пожалуйста, – обратилась я к водителю.
   – Где? – обернулся он.
   – Вот здесь, – ответила я чуть более резко, чем намеревалась.
   Машина остановилась, и я едва сдержала вздох облегчения. Не глядя на Костюм, сунула водителю деньги и потянулась к дверце.
   – Подождите.
   Я замерла и настороженно повернула голову:
   – Что?
   – Скажите, а имя у вас есть?
   Теперь, когда освобождение было близко и возникшие между нами нити взаимного притяжения должны были вот-вот порваться, я позволила себе улыбнуться:
   – У меня их целых два.
   Он рассмеялся, а я, игнорируя предательски приятную дрожь, которую вызвал этот смех, выскочила из машины.
* * *
   Едва дверь квартиры распахнулась и передо мной предстала Элли Кармайкл, я сразу поняла, что мы, скорее всего, поладим. Элли оказалась высокой симпатичной блондинкой в вызывающе экстравагантном прикиде: дорогом спортивном костюме и синей фетровой шляпе. К тому же с моноклем в глазу и с фальшивыми усиками над верхней губой.
   Увидев меня, она растерянно заморгала огромными светло-голубыми глазами.
   – Я не вовремя? – спросила я, тоже несколько растерявшись.
   Элли недоуменно смотрела на меня, потом до нее, вероятно, дошло, что мой вопрос вызван ее нарядом. Вспомнив, что на лице у нее красуются фальшивые усики, она дотронулась до них и сказала:
   – Вы немного рано. Я как раз убирала в квартире.
   Шляпа, монокль и усы попались ей под руку во время уборки и она решила их примерить, так надо понимать? Я окинула взглядом светлый просторный холл. У дальней стены притулился велосипед без переднего колеса. К комоду орехового дерева прислонена доска, на которую налеплено множество фотографий, открыток и всякой всячины. Две пары ботинок и пара черных лодочек пасутся под вешалкой, перегруженной огромным количеством пальто и курток. Пол темного дерева.
   Неплохо, очень даже неплохо. По крайней мере, забавно. Я широко улыбнулась и спросила:
   – Вы что, скрываетесь от мафии?
   – Простите? – не поняла Элли.
   – Людям, которые скрываются от мафии, обычно требуется маскировка.
   – Ох, что вы! – расхохоталась она и отступила на несколько шагов, жестом приглашая меня войти. – Просто вчера вечером ко мне заглянули друзья, и мы немного перебрали. Устроили маленький кавардак и вытащили на свет все мои старые костюмы для Хеллоуина.
   Я снова улыбнулась. Судя по всему, в этой квартире живут весело. Пожалуй, это то, что надо. Мне так не хватает Райан и Джеймса.
   – Вы ведь Джоселин, верно?
   – Джосс, – поправила я.
   С тех пор как не стало родителей, никто не называет меня Джоселин.
   – Джосс, – повторила она и улыбнулась.
   Я сделала несколько шагов вглубь квартиры, расположенной на первом этаже. Пахло там чудесно – чистотой и свежестью.
   Дом, как и тот, где я жила раньше, был построен в георгианском стиле. Но в отличие от моего этот в прежние времена наверняка был городским особняком. Теперь его разделили на две квартиры. Точнее, во втором помещении располагался бутик. Трудно предположить, не сулит ли подобное соседство каких-нибудь проблем. Но бутик производил приятное впечатление – все вещи ручной работы, из тех, что делают в единственном экземпляре. Что касается самой квартиры…
   Bay.
   Стены были покрыты свежей штукатуркой – здесь недавно делали ремонт и сотворили настоящее чудо.
   Высокие плинтуса и арочные проемы в точности соответствовали эпохе, в которую был построен дом. Потолки, как и в моем прежнем жилище, терялись в необозримой выси. На белоснежных стенах тут и там разбросаны яркие пятна – пестрые и причудливые картины. Ослепительный белый цвет мог показаться резковатым, но по контрасту с ним темное ореховое дерево дверей и половиц придавало квартире чертовски элегантный вид.