Сэндс Линдси
Супружеский долг

   Линси Сэндс
   Супружеский долг
   Перевод: Е. Ф. Левина
   Аннотация
   Юная и прелестная леди Эмма Эберхарт слышала что-то о существовании загадочного "супружеского долга". Что-то смутное но уж не настолько смутное, чтобы не сообразить, что покойный супруг преклонных лет этого таинственного "супружеского долга" не исполнял. Новый брак Эммы решил сам король, и красавица пошла под венец с мужественным - МОЛОДЫМ!!! - рыцарем Эмори де Эйнфордом, Вот уж у кого не должно было возникнуть трудностей с выполнением "супружеского долга"! Но дальше с молодоженами стало происходить нечто настолько невероятное, что и описанию не поддается.
   Пролог
   Май 1395 года, Лестершир, Англия
   Эмма исподтишка рассматривала людей, заполнявших приемную залу. Одни взволнованно ходили из угла в угол, другие застыли в напряженной неподвижности, но все как один выглядели настороженными и подтянутыми. Все ожидали назначенного приема у короля.
   Опустив глаза, она увидела, что нервно теребит в руках носовой платок, и поспешила скрыть это наглядное свидетельство своего волнения.
   Ей потребовалось долго умолять двоюродного брата Рольфа, чтобы он наконец устроил эту встречу с королем Ричардом II, Не часто при дворе даровали аудиенцию женщинам. Считалось, что вопросы, которые они могли предложить для обсуждения, не являлись особо важными и разрешать их следовало мужьям или отцам. Но Рольф был одним из самых любимых Ричардом герцогов. Он вырос вместе с Эммой, любил ее и старался угодить ей, насколько возможно. Так что, невзирая на ее отказ объяснить заранее причину просьбы, Рольф согласился добиться для нее аудиенции, и король великодушно согласился пойти ему навстречу.
   Спрятав носовой платок в рукав, Эмма чинно сложила руки на коленях и постаралась сидеть спокойно. Задача не из легких! Теперь, добившись желаемого, Эмма начала сожалеть о своем порыве. План уже не казался ей удачным. Она недостаточно ясно представляла себе последствия своей настойчивости, когда упрямо преследовала Рольфа просьбами. Как всегда, Эмма слишком поторопилась осуществить задуманное. Опрометчивость и порывистость были ее недостатками, которые она сама открыто признавала. "Когда-нибудь это заведет тебя в ад!" - не раз предупреждал отец Гамптер.
   - Леди Эберхарт!
   При звуке своего имени Эмма вздрогнула и побледнела. Настала минута ее аудиенции! О святой Гавриил! Какую ужасную ошибку она совершила!..
   - Миледи? - Камергер приподнял бровь при виде ее замешательства.
   Эмма мысленно прокляла свою внезапную трусость и поспешно поднялась на ноги. Хорошо ли, плохо ли, но она оказалась здесь по собственной воле.
   У нее не было выбора, оставалось только следовать плану и надеяться на лучшее.
   Расправив плечи, Эмма приблизилась к камергеру, и тот, ловко повернувшись, пропустил ее в дверь. Одного посетителя стража незадолго до этого вытащила за ноги и куда-то уволокла отсюда. Наверное, несчастный чем-то прогневал короля и его отправили в тюрьму, в страхе подумала Эмма.
   Войдя в комнату для аудиенций, Эмма подошла к креслу, в котором сидел король. Справа от него стоял писарь, слева - архиепископ Арундел, нынешний лорд-канцлер, сменивший удалившегося на покой епископа Уайкхема. Увидев прелата, Эмма постаралась подавить неприятные чувства. Новый канцлер ей не нравился и раньше - он казался надменным и хитрым. Сейчас это мнение подтвердилось: Арундел смотрел на нее с таким выражением лица, словно заранее знал, что обсуждение ее жалобы - пустая трата королевского времени.
   Понимая, что скорее всего король так и решит, Эмма расстроилась. Господи Боже! Она совершила невероятную глупость!
   - Ваше величество, леди Эммалена.
   Стараясь оттянуть обращение к королю, Эмма обернулась, провожая взглядом уходящего камергера, и тут же пожалела об этом. Это был первый ее визит ко двору, и она оказалась абсолютно невежественна в правилах этикета. До сих пор она старалась наблюдать за поведением окружающих и подражать им. Однако, глядя, как камергер, кланяясь, пятится из комнаты, с ужасом подумала, что от нее, по-видимому, потребуются те же движения, но с реверансами... Если это так, она совсем опозорится!
   - Леди Эммалена?
   Она вздрогнула, быстро повернулась и, виновато посмотрев на короля, присела в реверансе и оставалась в этой позе, пока тот не велел ей подняться.
   - Вы двоюродная сестра Рольфа? - В голосе короля звучало любопытство. Он окинул ее внимательным взглядом.
   - Э-э... да, ваше величество... - Эмма нервно переступила с ноги на ногу. На мгновение ей захотелось отказаться от своего плана и, попросив прощения, попытаться удалиться, но она побоялась, что после этого ее выволокут из комнаты, как того беднягу. Ужасная картина! Рольф будет опозорен...
   Лорд Рольф попросил, чтобы я принял вас, Не так ли?
   Эмма прикусила губу и кивнула. Король терпеливо подождал минуту, затем слегка приподнял брови.
   - По какой причине вы пожелали видеть меня, миледи?
   Чувствуя, как горячий румянец заливает щеки, Эмма посмотрела на стоявших по обе стороны от короля мужчин. Ей в голову не приходило, что при ее свидании с Ричардом II будет кто-то присутствовать. Честно говоря, она вообще не представляла, как будет проходить аудиенция. Теперь она стояла перед королем и его окружением в полном смятении и страхе от того, что натворила... во что ввязалась... Конечно, она разволновалась, и нетрудно было понять, что всему виной архиепископ. Эмма бросила в его сторону яростный взгляд. В то время как король смотрел на нее с вежливым интересом, а писарь - с любопытством, выражение лица Арундела с каждой секундой становилось все более презрительным. От этого она совсем растерялась.
   - Миледи?
   Взгляд Эммы вернулся к королю. Монарх оказался совсем не таким, каким она его воображала. Она знала, что он молод, всего на четыре года старше нее. Кроме того, даже проживая вдали от двора и дворцовых сплетен, она была наслышана о тоске и печали, в которые король погрузился после случившейся в прошлом году смерти жены. Говорили, что он страстно любил королеву Анну это было редкостью в браках правящих особ - и тяжело перенес утрату. Однако Эмма ожидала, что Ричард будет выглядеть внушительнее. Архиепископ показался ей более величественным, а выражение его лица было настолько суровым, что она готова была провалиться сквозь землю.
   Между тем король нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику кресла. Эмма собралась с духом и заговорила:
   - Прошу прощения, ваше величество, но я хотела поговорить с вами насчет... - Она замолчала, вновь вспыхнула, смущенно поморщилась и едва слышно пролепетала: - Это очень щекотливый вопрос, ваше величество.
   Лицо короля выразило сочувствие.
   - Пожалуйста, миледи, успокойтесь, я вас не тороплю, - ласково произнес он.
   Эмма глубоко вздохнула и открыла было рот, чтобы заговорить, но тут же беспомощно покачала головой:
   - Это крайне трудно.
   Король с пониманием кивнул и выжидательно поднял брови. Эмма снова вздохнула и, чувствуя, что больше нельзя испытывать терпение его величества, бурно начала подготовленную речь:
   - Государь, вам известно, что я замужем за лордом Фальком, герцогом Эберхартом?
   Ричард II с достоинством склонил голову.
   - Да, миледи. Мне это известно. Связана ли как-то ваша просьба с вашим мужем?
   Эмма смущенно опустила глаза.
   - Да... я... Видите ли, брак был заключен, но до сих пор его светлость не счел нужным... - Эмма опять замолчала. Лицо ее пылало.
   Король опять поднял брови, а канцлер, наоборот, насупился, словно подозревая неладное.
   - Он не счел нужным?.. - повторил король, так что недоговоренная фраза повисла в воздухе. Недовольная морщинка пролегла у него между бровями, он наклонился вперед.
   Писарь и святой отец с тем же неодобрительным видом также склонились в ее сторону.
   Эмма медленно обвела глазами присутствующих и еле слышно проговорила:
   - Ваше величество, со дня свадьбы он ни разу не лег со мной в постель!
   При этом заявлении все трое раскрыли рты. Первым пришел в себя архиепископ. Он быстро закрыл рот и поджал губы с явным осуждением. Заметив выражение лица священника, король медленно выпрямился в кресле, принимая непроницаемый вид. Один писарь продолжал глазеть на Эмму так, словно она разделась догола и предложила мужчинам сыграть партию в шахматы.
   Стараясь не обращать внимания на возникшее замешательство, Эмма выхватила платок из рукава и судорожно сжала его в руке, ожидая королевского приговора. Ждать пришлось довольно долго.
   Пожав плечами, король откашлялся, почесал затылок и, устремив взгляд куда-то чуть повыше ее плеча, осведомился:
   - Если я правильно понимаю... э-э... такое положение... вам не нравится?
   Он произнес это несколько неуверенным тоном, как будто не знал, что сказать. Эмма нахмурилась. По-видимому, его смущение было связано с тем, рассудила она, что дамам не полагалось получать удовольствие от исполнения супружеских обязанностей. По крайней мере так ей объяснил отец Гамптер, когда она обратилась к нему за советом. Но речь шла не об удовольствии или неудовольствии: другого способа завести ребенка еще никто не придумал.
   - Ваше величество, мне очень хотелось бы иметь детей! - решительно проговорила Эмма. - В конце концов, церковь утверждает, что это наш долг. Разве не так? Я намерена свой долг исполнить и родить наследника, чтобы продолжить род моего мужа... сохранить его имя.
   Говоря это, она перевела взгляд на архиепископа и увидела, что недовольная гримаса, с которой он до их пор ее слушал, сменилась в мгновение ока одобрительным кивком.
   - Ах, так!.. - торжественно кивнул, в свою очередь, король и задумчиво потер подбородок. Помолчав, он еще раз кивнул с умным видом. Неожиданно лицо его оживилось: - Возможно, его светлость слишком рьяно отдается другим делам?
   Это предположение прозвучало слишком двусмысленно, и писарь, не выдержав, хихикнул. Король гневно сверкнул глазами в его сторону и уточнил:
   - Государственным делам.
   - Целых два года?
   Трое мужчин ошеломленно уставились на Эмму.
   - Вы хотите сказать, миледи, что ваш муж за два года...
   - Да, - мрачно подтвердила Эмма.
   Все трое одновременно с шумом втянули в себя воздух. Под их пристальными взглядами Эмма смущенно потупилась, понимая, что ее разглядывают в поисках каких-либо недостатков. Иначе чем же объяснить тот факт, что мужчина в течение двух лет отказывается лечь в постель со своей женой? Эмма со стыдом склонила голову, страшась, что они увидят нечто такое, чего не замечает в себе она сама.
   Много раз всматривалась Эмма в свое отражение в зеркале, стремясь понять, почему муж отвергает ее. Она не считала себя красавицей, но и дурнушкой не была. Ее волосы отливали золотисто-медовым цветом. Кожа бледная, но безупречно гладкая и нежная. Глаза, правда, были несколько велики для ее лица, и нос чуть вздернут, а губы, пожалуй, слегка полноваты... Худой она не была, как модно нынче, но ведь и толстушкой ее не назовешь. У нее была тонкая талия, полные бедра и пышная грудь. Нет, она вовсе не была такой уродливой, чтобы муж со дня свадьбы ни разу не вошел к ней в спальню.
   - Так что же, миледи, вы хотите от нас? Что мы, по-вашему, должны сделать?
   При этом вопросе Эмма удивленно замерла. Ответ казался ей очевидным.
   - Как что?.. Прикажите ему, государь.
   - Приказать?! - Король чуть не поперхнулся словами.
   - Ну разумеется, ваше величество. Вы должны объяснить моему супругу, что это его долг, и не только по отношению ко мне, но и к вам также.
   - По отношению ко мне?
   Король широко открыл глаза. "Еще немного, и они у него вылезут на лоб", - раздраженно подумала Эмма и, вздохнув, терпеливо объяснила:
   - Конечно, государь. Ведь он ваш вассал и должен продолжить свой род, дабы его сыновья и внуки могли служить вам так же верно, как мы.
   Король растерянно моргнул пару раз и посмотрел на архиепископа. Тот только развел руками, как бы признавая неоспоримость приведенного Эммой довода. Тогда король жестом велел архиепископу нагнуться и пробормотал что-то ему на ухо. Эмма не расслышала слов и невольно подалась вперед, пытаясь узнать ответ священника. До нее донеслось лишь несколько последних фраз:
   - Что бы ни было причиной, сир, просто грех оставлять такой... э-э... спелый плод... э-э... на ветке... дать ему засохнуть. Или предоставить возможность кому-то другому его сорвать... - Последнее он добавил весьма мрачным тоном.
   Тяжело вздохнув, король Ричард повернулся к Эмме.
   - Миледи... - едва слышно произнес он, но замолчал, заметив, что и прелат, и писарь напряженно замерли в ожидании его решения. Король перевел взгляд на стоявших у дверей стражников и яростно фыркнул, Эмма обернулась и увидела, как те вытянулись в струнку, тоже заинтересованные происходящим, и, затаив дыхание, приготовились ловить каждое слово короля.
   Покачав головой, Ричард начал снова:
   - Миледи, вы заявили, что он не... э-э...
   - Не исполнял свой супружеский долг, - подсказал архиепископ.
   - Да, не исполнял свой супружеский долг. Должны ли мы понять, что по крайней мере однажды он... - король махнул рукой архиепископу.
   - Осуществил свои брачные обязанности?
   - Вы имеете в виду свадьбу? - недоуменно спросила Эмма.
   Король казался раздосадованным.
   - Миледи, вы не совсем меня поняли!
   Эмма слегка свела брови. По правде говоря, она действительно не очень представляла себе, что именно входит в понятие "осуществить супружеские обязанности". Мать ее, собираясь подарить мужу долгожданного сына-наследника, умерла при родах, когда Эмме было шесть лет. Девочку воспитывал отец, и хотя он был замечательным родителем, материнского совета ждать от него не приходилось. Когда пришла пора подготовить Эмму к брачной ночи и всему, что с этим связано, он долго мялся, краснел от смущения и наконец произнес грубоватым тоном:
   "Теперь твой муж, дочка, будет делить с тобой постель".
   "Да, отец", - пробормотала Эмма, ожидая дальнейших разъяснений. Однако их не последовало.
   - Возможно, если бы миледи смогла описать нам свою брачную ночь... мягко предложил архиепископ.
   Эмма резко вскинула голову:
   - Описать брачную ночь?!
   - Ну не всю, разумеется... - Святой отец покраснел и, беспомощно разведя руками, поглядел на короля.
   Внезапно потеряв терпение, Ричард II спросил прямо:
   - Миледи, делил ли ваш муж с вами постель в брачную ночь?
   - О да, - с облегчением улыбнулась Эмма, Значит, все-таки их брак был "осуществлен". - Да, государь, его люди раздели его и положили ко мне в постель. Я думала, от его храпа крышу снесет...
   - Пусть так, но прикасался ли он к вам? - нетерпеливо продолжил расспросы архиепископ.
   - Прикасался ли он ко мне? - Эмма снова неуверенно затихла, стараясь припомнить. На миг она встревожилась, что это ей не удастся. Судя по выражению лиц короля и архиепископа, это было очень важно. - Да, милорд. Ночью он на меня навалился. По правде говоря, я чуть не задохнулась! - И, понизив голос, она добавила: - Герцог был совсем пьян, государь. Он даже не проснулся, когда я оттолкнула его.
   Вместо того чтобы порадоваться этому известию, архиепископ и король с отвращением переглянулись и поморщились, словно от зубной боли, а затем архиепископ устало спросил:
   - А что произошло утром?
   - Утром?.. - Эмма снова нахмурилась. Все-таки это было два года назад. - Насколько помню, милорд, я проснулась первой. Да-да, первой. Я проснулась, встала и оделась за ширмой. Когда я вышла, мой муж... Ах да, он играл кинжалом в постели и порезался, - удивленно припомнила она события того утра.
   - Порезался? - переспросил архиепископ, подозрительно сощурив глаза.
   - Да, - кивнула Эмма. - Возможно, он еще не совсем протрезвел с прошлого вечера. Так или иначе, он вытер кровь простыней. Я собиралась помешать ему, потому что знала, как трудно отстирывается кровь, но тут в дверь постучали.
   - Кто был у дверей? - поинтересовался король, явно не сомневаясь в ответе.
   - Там был мой отец, священник отец Гамптер и двоюродный брат лорда Фалька - Бертран.
   - Чего они хотели?
   Эмма пожала плечами:
   - Они просто пожелали нам доброго утра. Когда отец увидел простыни с пятнами, он велел повесить их в зале. По-моему, он решил, что если высушить пятна крови, они легче отойдут при стирке, но, разумеется, от этого никакого толка не было. Ваше величество, почему вы качаете головой? Я вас разгневала?
   - Нет, миледи, - мрачно произнес король, оборачиваясь к писарю.
   Тот по-прежнему глазел на Эмму. Судя по его дерзкой ухмылке и подмигиванию, он находил, что пренебрежение, выказанное Эмме мужем, ничуть не умаляет ее привлекательности. По правде говоря, у Эммы складывалось впечатление, что он охотно пожертвовал бы собой, замещая ее супруга, чтобы "сорвать этот спелый плод".
   Однако все его ужимки исчезли как дым, когда король резко окликнул его.
   - Да, ваше величество. - Писарь поспешно опустил глаза на книгу, которую держал в руках, и приготовился записывать решение короля.
   - Пошлите письмо с сообщением, что его величество король желает, чтобы лорд Фальк позаботился об... э-э...
   - Об исполнении своих супружеских обязанностей, - пробормотал архиепископ.
   - Да. Об исполнении своих супружеских обязанностей, в противном случае... - Ричард помедлил, явно не зная, чем закончить.
   - Могу ли я предложить? - робко проговорила Эмма, и король с надеждой обернулся к ней. - Вы можете наказать его, повелев уплатить пеню в... ну, скажем... в шестьдесят овец? Его светлость очень ценит своих овец. По крайней мере вокруг замка их бродит, наверное, несколько сотен. Хотя мы до сих пор баранины не пробовали... - с недоумением заметила она.
   - Сотня овец?! - рявкнул король. - Нет, всех до последней отдаст, будь они прокляты, если не станет с этого момента заботиться о нуждах своей жены!
   Эмма лучезарно улыбнулась.
   - О, благодарю вас, ваше величество! Первого ребенка я назову в вашу честь! - объявила она, хватая руку Ричарда и бурно целуя ее, но увидев, что архиепископ укоризненно качает головой, снова вспыхнула и немедленно выпустила руку короля, присев в низком реверансе.
   - Да, конечно... - Король Ричард откашлялся и выпрямился в кресле. Это... очень любезно, леди Эммалена. Надеюсь, нам удалось решить вашу проблему?
   - Да, ваше величество! - отозвалась Эмма, поднимая на него глаза.
   - Прекрасно! - Он махнул рукой стоявшим при входе слугам, и Эмма, оглянувшись, увидела, что те открывают двери, знаменуя окончание аудиенции.
   Прикусив губу, она поколебалась, вспоминая, как пятился с поклонами камергер.
   - Миледи, что-то еще?
   Эмма посмотрела на удивленно приподнятые брови короля, вздохнула и, изобразив вежливую улыбку, начала пятиться, так и не поднимаясь из реверанса. Делать это было ужасно неудобно. Проделав таким образом полпути, она услышала голос короля.
   - Миледи! - окликнул он ее с такой тревогой, что Эмма замерла и устремила на него напряженный взгляд. По лицу Ричарда II было видно, что он не знает - то ли огорчаться, то ли смеяться. Писарь был просто ошарашен, а архиепископ определенно развеселился.
   Подозрительно закашлявшись, прелат жестом предложил ей выпрямиться.
   Покраснев до корней волос, Эмма, поколебавшись мгновение, поклонилась, как это делал камергер, и, пятясь, вышла из комнаты. Двери закрылись прямо у нее перед носом.
   Глава 1
   - Будь ты проклят, Олден! Прочисть уши! Я же говорил тебе, зеленую тунику. Говорил или нет?!
   - Да-да, милорд! - Олден съежился и нервно отступил на шаг.
   Одетый лишь в плотно облегающие чулки-штаны на помочах, с обнаженной широкой грудью, лорд Эмори Эйнфорд тем не менее выглядел так же грозно, как и в полном боевом облачении. Особенно когда пребывал в таком отвратительном настроении, как сейчас.
   Олден находился при этом прославленном воине всего какие-то две недели, но, несмотря на краткость этого срока, знал, что его лорду такая ворчливость не была свойственна. Подтверждением тому стала реакция солдат и лорда Блейка, с изумлением наблюдавших за Эйнфордом. Олден не слишком понимал, что, собственно, вызвало раздражение рыцаря, но оно явно было связано с письмом короля. Посланец привез его Эмори накануне, когда тот завершал свои дела с лордом Честерфордом. Прочтя его, Эйнфорд побледнел, скомкал письмо и швырнул в огонь, а затем в ярости бросился вон из сторожевой башни, на ходу требуя оседлать ему коня. Мгновением позже он отменил приказ, столь же стремительно вернулся назад и начал осушать одну кружку вина за другой.
   С этого момента он не находил себе места. Такое поведение показалось в высшей степени странным юному Олдену. Он с тревогой следил за поступками своего нового лорда и заметно нервничал в его присутствии.
   Отброшенная с отвращением туника попала Олдену в лицо. Он попятился, споткнулся о камень и грохнулся наземь. Поспешно поднявшись на ноги, Олден растерянно пробормотал:
   - Я-я... тотчас п-принесу зеленую, милорд. Тот-час же...
   Прищурив глаза, Эмори наблюдал за удалявшейся фигурой оруженосца, затем перевел взгляд на холодное озеро, из которого только что вылез.
   - Тебе не следовало срывать гнев на парнишке.
   Эмори обернулся на звук веселого голоса и с явным неудовольствием посмотрел на своего друга.
   - Он просто олух.
   - Он тебя боится, - возразил Блейк и, улыбаясь, хлопнул приятеля по голому плечу. - Он станет более ловким, когда обретет уверенность в себе.
   Эмори презрительно скривил губы:
   - Он никогда ее не обретет.
   - Конечно, если ты не перестанешь так обращаться с ним.
   Эмори нахмурился, но промолчал и снова уставился на тихие воды озера. Блейк вздохнул и в сотый раз предложил:
   - Ну, откажись жениться на ней!
   - И лишиться возможности стать владельцем замка и поместья? - с горькой усмешкой ответил Эмори.
   Блейк покачал головой:
   - Прекрасно! Тогда женись на этой девице и, раз ты сам этого захотел, не злись на всех вокруг.
   - Я вовсе не хотел этого! - возмутился Эмори. - Просто я обязан это сделать, чтобы заполучить желаемое. Кто в здравом уме согласится жениться на уродливой старой кляче?
   - Но ты ведь с ней еще не виделся! - запротестовал Блейк.
   Эмори удивленно посмотрел на него:
   - Да разве не ты рассказывал мне, что она обратилась с петицией к королю, чтобы заставить мужа спать с нею?
   - Да, об этом сплетничали при дворе, но никто, кроме короля, не знает, как она выглядит, а он отказывается говорить на эту тему. Кроме того, муж ее умер на пути домой, куда направлялся, чтобы исполнить свои... э-э... супружеские обязанности.
   - Наверное, это было самоубийство, - мрачно пробурчал Эмори.
   Блейк усмехнулся:
   - Тогда откажись...
   - Нет! Ты же знаешь, я не могу так поступить. - Эмори горько вздохнул. - Возможно, это мой единственный шанс завести собственный дом.
   Блейк серьезно кивнул и бросил взгляд на возвращающегося Олдена. В руках у того была зеленая туника. Слегка улыбнувшись юноше, он шагнул к нему и забрал одежду.
   - Больше ничего не потребуется, Олден. Иди и подготовь коня лорду Эйнфорду. Мы вскоре выезжаем.
   - Да, милорд. Спасибо, милорд! - Лицо юноши просветлело, и он поспешил в лагерь.
   Вчера, не доезжая каких-то нескольких миль до замка. Эберхарт, они остановились под предлогом того, что Эмори захотелось освежиться в холодных водах озера. Однако, искупавшись, лорд Эйнфорд не торопился с отъездом. Дав приказ разбить лагерь и готовиться к ночлегу, он стал усердно приносить жертву Бахусу.
   Впервые за время их знакомства Блейк видел своего друга таким пьяным. Эмори пришлось отнести на руках в его палатку. На следующий день он так же оттягивал момент отъезда: медленно завтракал, не спеша умывался. Наступил полдень, а он еще не закончил одеваться.
   Нет сомнения, что он потребует задержаться для трапезы перед отъездом, подумал Блейк, протягивая тунику угрюмому другу.
   - Спасибо! - Эмори натянул одежду. - Может, мы перекусим, прежде чем отправиться в путь? - предложил он, застегивая пояс, и с удивлением повернулся к расхохотавшемуся Блейку: - В чем дело?
   - Лорд Рольф! - Сиберт торопливо спускался по ступеням. Он узнал спешившегося светловолосого мужчину, подъехавшего к замку во главе отряда всадников, одетых в цвета короля.
   - Сиберт! - Рольф швырнул поводья одному из своих людей и приветливо похлопал управляющего по спине: - Как поживаешь?
   - Прекрасно, милорд. Надеюсь, у вас тоже все хорошо? - отвечал тот, с любопытством оглядывая сопровождавших Рольфа епископа и королевских солдат.
   - Отлично. Где Эм?
   - На кухне, милорд.
   Кивнув, Рольф махнул рукой в сторону настороженных всадников:
   - Пожалуйста, позаботься, чтобы епископа устроили поудобнее, Сиберт, а я пойду поищу сестрицу. - Взбежав по ступеням, он направился в замок.
   Жар, пахнувший на Рольфа, едва он открыл двери кухни, заставил его замереть на пороге. Душные, влажные волны накатились на него, спирая дыхание. Они исходили из трех стоявших на огне чанов. Каждый был таким большим, что в нем можно было бы сварить целую свинью. Прищурившись, Рольф пытался всмотреться в смутно маячившие в клубах пара темные фигуры, копошащиеся у котлов. На миг ему пришла в голову мысль, что он попал в жилище ведьмы. Наконец он увидел двоюродную сестру. Она была самой низенькой из женщин, и если бы не пышная грудь и крутые бедра, Рольф принял бы ее за ребенка. Она перенесла маленький стульчик от одного котла к другому и встала на него, чтобы заглянуть в кипящее варево.
   Гораздо более крупная женщина стояла поодаль, снисходительно наблюдая, как Эмма, помешав в котле, передвинулась, чтобы повторить это со следующим. Раздосадованный Рольф решительно шагнул в кухню.