Мы не знаем, что именно Голос хотел сделать с Фонотекой. Одно было ясно – она ему очень понравилась. Он собирался оставить свою беспокойную жизнь среди хаоса телефонного мира и переселиться в Студию-Фонотеку насовсем.

Часть Третья: Дримкетчер

слепой в толпе

громко стучит

тростью о тротуар

чтобы не сбили

зрячие

непроизвольно

закроешь глаза

и на мгновение

точно среди ночи

очнулся -

мерно тикает

на полу у кровати будильник

и ни звука больше

(Виктор Степной, «Голоса тишины»)

Клетка 15. Витая пара

– Профессор?

Жиган тронул меня за плечо.

– Да, Сергей, все в порядке.

Я потер глаза, в них словно песок попал. Сон был простой: звездное небо и ничего больше. Правда, осталось еще ощущение, что во сне я не просто задираю голову к ночному небу, а давно и спокойно лежу на спине, на открытом месте.

– Ух-х… – Жиган покачал головой. – После ваших историй с собачьими скинами… Я уж подумал, что эта дамочка вас тоже переглючила. Или вообще в дремлина превратила. А вы, видать, просто заснули.

– Ты что-нибудь о ней выяснил?

– Почти ничего. Кукушку мою враз почекала. А если просто так смотреть, откуда она говорит – вообще полный клин. Каждые сорок секунд – свеча на новый хост.

– О поле-поле, кто тебя усеял мертвыми хостами… – пробурчал я.

– Да нет, никаких «мертвых душ» не было. Ни самопальных алясок, ни цепных проксей. Адреса конкретных контор, без балды. Если бы я не болтался столько лет в Сети, я бы сказал, что она летает от страны к стране со скоростью света. Натуральное это, как его… е-баньши.

– А реально как?

– А пенть ее знает…

Жиган запустил пятерню в волосы и почесал голову. Его длинные засаленные патлы и без того уже образовывали на темени индейскую стоянку из десятка вигвамов, торчащих во всех возможных направлениях. Каждый раз, когда Сергей сосредоточенно думал, он непроизвольно вспахивал всю свою «клумбу» рукой, а то и обеими, точно граблями. И сейчас по состоянию его прически можно было догадаться, что он был изрядно озадачен еще до того, как я проснулся.

– В конце девяностых в Беркли был такой проектик SETI… – продолжал он, в очередной раз перестраивая свои волосяные шалаши. – Идея в том, что куча тачек все равно простаивают постоянно. Можно заставить их по чуть-чуть пахать в свободное время на один общий таск. Всем желающим эти SETI предлагали скачать свою варежку, она работала как скринсейвер. Для каждого отдельного компа практически незаметно, а со всеми вместе выходит такая здоровенная нейронная нетварь…

– Как саидова эль-Кааба?

– Он и вам про это рассказывал?! – удивленно и как-то настороженно спросил Жиган.

– Не рассказывал, только начал. Потом резко оборвался и о другом заговорил. Я даже не понял, о реальной системе он говорил или опять на ходу байку придумал…

– Точно, – кивнул Жиган. – Я сто раз пытался из него вытянуть, что за Кааба такая. Все без толку. Но в общих чертах – да, что-то типа мощной системы распределенных вычислений.

– Но ведь тот, кто ставит у себя на компе такой «кусочек мозга», должен знать, откуда он взял скринсейвер, и куда данные уходят…

– Когда как. Про варежку от SETI все конечно знали, раз сами ее грузили. Но иногда такие же штуки устраивали хакеры. И тогда все было шито-бито. В 1998-м один парнишка в Денвере запустил две с половиной тысячи тачек своей телефонной компании на решение одной древней математической задачки. Его только через полгода почекали: задержки на линиях стали подозрительно длинными. В учебниках этот случай часто приводится как пример чайника, которому не мешало бы теорию подучить: стоило ему написать простенькую схему распределения, чтобы все компы по чуть-чуть грузить и в разное время – и его бы не замечали еще год-другой. А что с проектом SETI стало, я не в курсе. У нас ведь после 2004-го все такие игрушки как-то незаметно ушли под ковер. Сами знаете, какое время было… Но я не удивлюсь, если узнаю, что сейчас в Сетке существует несколько таких распределенных супер-мозгов. Может, они даже конкурируют.

– Брось! Не хочешь же ты сказать, что они самоуправляемые! – Произнося это, я вспомнил, как сам думал о том же во время разговора с Мэриан.

– Может, и не «само»… – Жиган добавил к прическе еще два вигвама, почесав за ухом. – Но не так они работают, как обычные софты. Кстати, вы на лекции рассказывали о стереотипах «чужаков» в литературе. А знаете, что обрабатывали компы проекта SETI? Всякие аэрокосмические шумы с большущего радиотелескопа в Пуэрто-Рико. Он сканировал небо, градус за градусом. Многие потому и соглашались поставить на своей тачке ихнюю варежку. Ну как же, поиск внеземного разума, вековая мечта! Так себе и представляли наверно: сидят ухоногие инопланетяне на далекой планете и мылят нам поздравления к Новому году азбукой Морзе. А ведь в натуре может выйти гораздо круче. Сигнал – это и есть сам чужак! И тогда для него SETI – посадочная площадка и теплица в одной сопле.

– Мне всегда казалось, что инопланетяне должны быть похожи на гамбургеры…

– Ха-ха! А мне показалось, вы как раз и намекали на вторжение через Сеть. Когда говорили, что у Сети мало прообразов в фантастике, словно бы она извне к нам загружена.

– Нет, я тогда не об этом думал. А о том, что фантастика, при всем свободном полете воображения, тоже сильно программируется окружающей средой. Но насчет сигнала-чужака в Сети, идея интересная. У древних японцев считалось, что увидеть паука или паутину – хорошая примета, означающая, что скоро придет письмо.

– Отличная притча для СЯО! Между прочим, наши «Свидетели Явления Ошибки» – тоже типа посадочной площадки, а? Здесь-то уж вы не скажете, что не думали!

– Хм-м… Да, пожалуй. Только наша секта ожидает Явления как бы изнутри Сети, а не извне… Но это ведь просто выдумка, сам знаешь. И цель у СЯО куда более прозаичная. Просто тестирование информационного поля, пристрелка трассирующими перед основным ударом Робина. Мы конечно убедили кучу ребят в том, что им в награду когда-нибудь явится ОВО. Но нет ничего хуже, чем самому поверить в собственную выдумку. Так что давай без фантазий: хоть что-нибудь ты про эту девицу узнал?

– Предпочитает Европу: часто повторяются немецкие, английские и французские узлы. Странно, что ни разу не было болгарских, вообще-то их часто используют для подобных трюков. Но вы правы, нечего все на небо сваливать – обратно на голову упадет. Наверняка просто примочка опытного хакера.


Я попытался представить себе женщину-хакера. Бывает, конечно… В воображении нарисовалось нечто среднее между Настиком, Сандрой Баллок и пневмогидравлическим компьютером Саида.

– А как она выглядит, по-твоему? – спросил я и с удивлением заметил, что наплевательской интонации не получилось.

– Думаю, нормально выглядит. Судя по тому, какие уродские у ней скины и как она их легко скидывает.

Жиган принес с кухни пиво и пакетик с жареными фисташками, передал одну бутылку мне и плюхнулся с другой на диван:

– Вот если бы она постоянно красоткой прикидывалась – тут врубай все фильтры…


Судя по горькой усмешке, сопровождавшей это замечание, Сергей излагал вовсе не голые домыслы. Сразу вспомнилось, что года полтора назад с ним произошло нечто, напоминавшее крах большого романа. Однако его пассию я ни разу не видел. Зато после той загадочной истории Жиган почти полгода не выходил в Сеть и наотрез отказывался помогать в моих виртуальных играх.

Я снова подумал о парадоксальных свойствах современных коммуникаций. Казалось бы, любой человек теперь может легко связаться с любым другим. Однако стерильность сетевого общения не только дает возможность оградить себя от «залезания в душу», но и приучает нас самих не совать нос в чужую личную жизнь… и фактически отдаляет людей друг от друга. Я до сих пор ничего не знал о личной жизни Жигана – и не старался узнать. Однако сейчас разговор сам повернулся в эту сторону.

– Что, личный опыт, сын ошибок трудных? – спросил я.

– Да, есть пара битых секторов.

– Только не говори мне, что ты долго дружил с девушкой в онлайне, а потом встретил ее в реальной жизни и она оказалось мужиком. Не поверю, что ты на такой глупости прокололся!

– Дружил целый год, док. Как говорится, законнектился на все сто кулебяк. На втором курсе. И о бряках, которые бывают при реальной встрече виртуалов, знал не хуже вас. Вся фича в том, что она точно такой и оказалась, как я представлял… но только из двух частей.

– Сиамские близнецы?!

– Смейтесь, смейтесь! Вот сами напоретесь… Никакие не близнецы. Просто «она» оказалась двумя женщинами. Одна на десять лет старше другой. Я сперва подумал – прикалываются. Обещал же с приятелем прийти. Вот, думаю, «она» и пригласила подружку тоже.

– А приятель…

– Никакого приятеля не было! Я ее клеил по стандартной схеме «хулиган и джентльмен». Это когда изображаешь в чате сразу двоих – один хам, другой наоборот. Очень неплохо все шло, договорились встретиться реально. Я мыльнул, что мы придем «вдвоем». Представлял, какой прикол будет, когда я ей расскажу, что оба этих человека – я один. И когда я их вдвоем увидел, решил – ну правильно, она позвала кого-то еще, для «приятеля». Я все-таки не полный идиот, могу отличить, когда два разных человека выступают под одним ником в Сетке. А оказалось, они такие по жизни – как один человек. Особенно когда выпьют. Одна фразу начинает, другая продолжает. А по отдельности каждая – пустышка, словом не перекинешься. Снова вместе сойдутся – и опять «она» появляется. Словно дуга между электродов. А разведи их – полный даун, две холодные железки.

– Но можно же и с двумя…

– Пробовал! Так ведь они и сами-то не всегда контачат между собой в реальной жизни! А тут еще я! Чуть больше внимания одной – и опять две пустые куклы. Короче, они между собой перебодались в конце концов, и меня на хреф послали. Я тогда думал, вообще больше в Сеть никогда не пойду… Зато после такого облома мне обычного виртуала расколоть – как два байта переслать.

Я потянулся и взял у него горсть орешков.

– Кстати, ты не замечал? В каждом пакетике фисташек всегда есть одна или две ненадколотые.

– Может, для того, чтобы хотелось купить следующий пакетик? Угадал?

– Не знаю. Это не загадка, просто наблюдение. Забавно, что ты сразу придумал такое рациональное объяснение. Я в твои годы был куда более романтичным, видел во всем особый смысл…

– Что-то не очень верится, – усмехнулся Жиган. – По-моему, вы так и родились в этом потертом замшевом пиджаке.

– Может и в потертом, но не до дыр. Я даже сейчас, когда говорили про хакерш, вспомнил в первую очередь голливудскую Сандру Баллок. А уж сколько у меня обломов на почве нездорового романтизма было! Покруче, чем твоя сиамская парочка.

– Ну-ка, ну-ка, это интересно… Давайте, теперь моя очередь прикалываться.

Я немного подумал, прихлебывая пиво.

– Ладно, раз уж вспомнили Сандру – вот тебе случай с кино. Лет двадцать назад дело было. Тогда фильмов о Сети было мало. Всю классику типа Hackers, The Net и Nirvana можно было за одну ночь просмотреть. Поэтому каждый новый с удовольствием смотрелся. Как-то я прочел в случайной афишке, что в кинотеатре «Ленинград», где я даже ни разу не был, идет японский фильм «Весна», связанный с сетевой темой. Фильм оказался и вправду что надо. Парень и девчонка знакомятся в чате, долго ведут переписку, параллельно у каждого своя жизнь со своими заморочками, и все такое. В финале они, естественно, проходят через все заморочки и встречаются вживую. Очень хороший фильм, без голливудовщины, со своей глубиной. И вот, почти в самом конце, когда герои уже идут навстречу друг другу по платформе, мое воображение пускает сопли. Я, видишь ли, решил, что осознал сверхидею фильма. И остальные, кто его посмотрел, тоже осознали, решил я. И сейчас, когда зажгут свет, каждый по-новому посмотрит на тех незнакомцев, которые сидят рядом в кинозале. Может, кто-то даже познакомится на почве этих открытий. А сам я, между прочим, был в исключительной ситуации, поскольку вошел в зал после начала фильма, в темноте. Сиденье нашел на ощупь, с самого краю и никого в зале еще не видел. Так что, развивая свой романтический бред, я представил, что после включения света я обнаружу на соседнем ряду… Ну например, одну из тех своих виртуальных знакомых, с которыми еще не виделся. Я как раз тогда изобрел для себя принцип «абсолютной романтики»…

– Знаю-знаю. Не встречаться в реале и все такое…

– Не совсем. Основная идея была – что настоящие родственные души должны быть связаны именно этим неясным и тонким «родством душ», а не географией и прочими внешними факторами. То есть всякие истории типа «влюбился в одноклассницу» или «женился на коллеге по работе» отметаются как полная пошлость. А Сеть зато оказывается тем каналом, через который можно найти «родственную душу» по самым неформализуемым признакам родства. В полном отрыве от прочих поверхностных атрибутов. В общем, было несколько девчонок, с которыми я флиртовал через Сеть. О трех или четырех из них я даже знал, что они в нашем городе живут. И было бы вполне логично, вообразил я тогда в кинотеатре, если бы кто-то из них пришел на фильм по такой актуальной теме…

– Дайте-ка угадаю, – прервал меня Сергей. – Когда включился свет, вы в натуре увидели рядом прекрасную незнакомку. Но она тут же, у вас на глазах, познакомилась с другим ламмером, и с ним же ушла.

– Ого, а я тебя недооценивал! – рассмеялся я. – Оказывается, ты большой специалист по обломам! Но не радуйся. Так тоже бывало, но не в этот раз. В этот было круче.

– …?

– Когда фильм кончился и включился свет, зал оказался набит старушками. Ты только представь: сотня, а то и две сотни морщинистых отечественных старушек в небольшом кинотеатре – после сверхсовременного японского фильма про двадцатилетних ребят, треплющихся через Сеть! Я был самым молодым в зале, все остальные были старше меня и героев фильма как минимум на 20 лет! Знаешь, как в ужастиках слишком сладкая романтика резко переходит в кошмар – словно девицы-виртуалки из моих мечтаний в самом деле пришли на фильм, но за время сеанса все они резко постарели! Когда я в толпе старушек плелся к выходу, сзади меня двое из них мерзко захихикали – наверняка о чем-то своем, но у меня мелькнула мысль, что надо бы выйти на улицу как можно быстрее…

– Наверно, какая-нибудь «Лига старушек» получила халявные билеты на этот сеанс. Или был бесплатный фестивальный показ, – предположил Жиган.

– Вот опять ты все быстро и рационально объяснил. Тебе проще жить. А я все-таки думаю, эти старушки собирались меня задушить. И кровь мою всю высосать.

– Ага, и записную книжку с вашими логинами украсть, чтобы тоже в Сеть забраться и там флиртовать! – продолжил Жиган.

– Откуда ты знаешь, что у меня там логины записаны?

– А об этом только полный чайник не догадается, когда увидит, как вы подходите к компу и сразу начинаете по книжке серчать. Я бы даже сказал, где-то на последней странице. Типичная мобильная версия разбазаривания безопасности. Не самая бедовая, потому что есть еще стационарная: если бы у вас было постоянное рабочее место, ваши пассы были бы записаны на бумажках и развешаны в радиусе полутора метров от компа.

– М-да… Чего уж говорить о вычислении хакерши, когда сам такой лопух. Будь она хоть самая мерзкая старушка, как я об этом узнаю? А наверняка ведь так и есть. Лет под сто, с большими кремниевыми зубами…

– Ну нет, cегодняшняя ваша герлица наверняка нормальная, не берите в голову!

Жиган покачал бутылкой, словно демонстрируя «нормальность» Мэриан на примере пива. Пиво послушно булькнуло в ответ.

– Но прикрытие у нее клево сварено! Буду думать, как и нам такое организовать. Кстати, кстати… А что если тоже попробовать свои варежки по Сетке раскидать заранее, как эти деятели из SETI. Под видом какой-нибудь популярной халявы, вроде бесплатного кино…


Он подсел к компьютеру и застучал по клавишам. Из-за монитора выплыла золотая рыбка величиной с сапог 45 размера и двинулась на середину комнаты. Я улыбнулся ей, как старой знакомой.

Когда я впервые увидел эту рыбку в прошлом году, я напугался до смерти. Интерьерная заставка жигановского компьютера была изысканно проста. Хотя возможно, я просто сильно отстал от эволюции изысков, живя представлениями семилетней давности, когда Вебельная Мания сразила половину моих коллег по Университету. Взрослые вроде бы люди, они часами обсуждали трехмерную обстановку своих сайтов. А точнее, просто хвастались друг перед другом файловыми стеллажами-вертушками, анонимизаторами в стиле средневековых седзи и прочим цифровым барахлом. Целые культы возникали вокруг самых непрактичных видов вебели, от банальных табуреток до дорогих виртуальных трельяжей, требующих установки как минимум трех веб-камер.


Постепенно от 3D-сайтов это перешло и на домашние 3D-интерьеры. Так что я уже не удивлялся, когда облезлая квартира какой-нибудь аспирантки при включении компьютера превращалась в королевский будуар. А вот жигановская заставка меня поймала. Она в точности повторяла часть квартиры – за исключением рыбки, которая плавала по голографическому двойнику комнаты и вызывала ощущение, что весь дом под водой. Но в самый первый раз это был настоящий шок. Не заметив никакой вебели, я решил, что у Сергея просто нет проектора. Но зато когда из-за шкафа как бы случайно высунулась рыбья морда…

Впрочем, голоклава Сергея тоже отличалась от той реальной клавиатуры, которая лежала перед компьютером. Но отличие проявлялось редко. Как ни странно, при всем развитии навороченных интерфейсов Жиган и его приятели-хакеры сохраняли привычку к обычному вводу команд через командную строку и упрямо продолжали смотреть на мир Сети словно через некий особый микроскоп, в котором любые чудеса раскладывались на последовательности букв и цифр. Лишь иногда, отдаваясь вечному искушению компьютерщиков – играм – эти парни переставали лупить вслепую по своим прожженным сигаретами «батонам». Тогда из трехмерного аналога жигановой клавы прорастали новые панели, джойстики и чуть ли не грибы какие-то. Сергей управлялся со всеми этими штуками довольно ловко, а я старался держаться от них подальше, оправдываясь своим старым правилом не использовать технику, в которой нет особой необходимости.

Другое дело – рыбка из заставки. Сделана для того, чтобы радовать глаз, и живет почти что сама по себе. Я потянулся к рыбке, но она увильнула.

– «Стал он кликать рыбку золотую, некликабильная рыбка оказалась!» – процитировал Жиган противным старческим голосом.

Рыбка тем временем подплыла к стене за компьютером, где висела коллекция Жигана: забавные таблички, объявления, рекламки и прочий подобный минилит. Рыбка проигрывала стандартную программу – показывала новые поступления. Сегодня новых было три, и все довольно древние, из обычной бумаги. Видимо, Жиган выменял их у таких же, как он, ценителей минилита.

«Оттяжка бороды – 25 р.» Это явно из парикмахерской.

«Все произведения искусства продаются». Когда-то я видел такую надпись в Центральном доме художника в Москве.

Напоследок рыбка протанцевала около помятой картонки с многозначительной надписью «Средство для ухода».

– Да, наши «зеленые плащи» здорово устарели, надо что-то новенькое сварить… – Жиган отрывался от клавиш и тоже наблюдал за рыбкой. – Я вам не говорил еще: во время прошлого запуска Робина на него натравили ботик, который мог мутировать и размножаться так же, как «плащи». Этот боц успел почекать две трети наших фантомов. А я только на следующий день…

Золотая рыбка, проплывавшая в этот момент между мной и Жиганом, дернулась и мигнула. Потом еще раз. И еще.

– Чиво-о… – Жиган развернулся и бросил пальцы на клавиатуру. Никакой реакции.

– Тина! Аудио-интерфейс с идентификацией голоса! – крикнул он.

– Тина приветствует Жигана, – ответил компьютер мягким голосом женщины лет сорока. – Обнаружен сбой в…

– Стоп! Быстро Клина вызывай, дура! Тест на паразитов!

Не знаю, было ли слово «дура» командой, но женский голос сменился мужским. Он говорил быстро, почти без пауз между словами:

– чужой в доме способ проникновения спровоцировано некорректное завершение сеанса связи обнаружена чужая резидентная программа в памяти рекомендуется…

– Стоп! – прервал Жиган. – Наличие передачи данных, классификация по типу передачи, текущее состояние – пошел!

– …канал связи контролируется чужим передача данных интенсивная в качестве приемника нейрощуп типа octopus с прямым подключением текущая фаза атаки тестирование периферийных устройств возможные методы противодействия…

– Стоп, – прервал Жиган.

Я даже не заметил, когда он успел положить ладони на оба глаза камеры. Еще секунд пять он сидел, глядя в пространство. Затем бросил взгляд на меня и снова обратился к машине:

– Тина! «Десять негритят» запускай, быстро!

И тут же шепотом в мою сторону:

– Профессор, идите сюда и закройте майк…

Я подскочил к компьютеру и зажал в кулаке шарик микрофона. Компьютер между тем снова заговорил размеренным голосом секретарши:

– Обнаружены десять новых устройств ввода. Высший приоритет, высшая чувствительность. Произвожу подключение…

– Док, – зашептал Жиган. – Слушайте внимательно. Сейчас вы отпускаете майк, идете вот к той розетке. Видите там под ней коробочка? – надо отключить гаситель напряжения, это красная кнопка на левом боку. Потом, когда я произнесу слово «погулять», нажмите одновременно две белые кнопки, которые снизу. Одновременно, на слово «погулять»! Только ничего не говорите вслух – он сейчас подключается к майку. Давайте!

Я отпустил микрофон и подбежал к розетке. Естественно, искать кнопку я начал не с той стороны – проблема с различением правого и левого у меня была с детства, а в таких случаях она только обострялась. Так, есть красная. Теперь две белые… Я присел на корточки и убедился, что они находятся снизу коробочки. Потом кивнул Жигану.

– Клин, давай диагноз по периферийным устройствам в реальном времени, – сказал Жиган в микрофон.

– чужой подключился к ранее протестированным устройствам… сейчас тестирует только что подключенные устройства ввода… сейчас взял под контроль одно из десяти… два из десяти… три из десяти… четыре из десяти… пять из…

– Раз-два-три, четыре-пять, вышел зайчик… ПОГУЛЯТЬ! – отчетливо произнес Жиган, глядя на меня.

Я надавил большими пальцами на кнопки. В коробочке раздался треск, розетка полыхнула синим. Одновременно раздался громкий щелчок и какое-то гудение со стороны компьютера. Свет погас, запахло горелым пластиком. Когда я обернулся, монитор был черным, летающая золотая рыбка исчезла. Гудение прекратилось.

Зато сразу стало заметно, что на улице уже поздний вечер: комната погрузилась в сумерки и тишину. Постепенно, как бы выдержав паузу от неуверенности, стали просачиваться звуки снаружи. У соседа сверху приглушенно шелестел душ. На улице лаяла собака. За стеной слева пытались укачать ребенка…

На меня нашло странное оцепенение. Вместе с выключившейся ячейкой комнаты я как будто выпал в другой мир из чего-то большого и залитого светом. Вернее, из чего-то, казавшегося большим до того, как я из него выпал. Словно в сияющем белизной туалете вдруг отклеилась и звонко упала на пол одна из кафельных плиток, обнажив темный квадратик сырой стены с причудливой трещиной. Я представил, как выглядит происходящее с улицы. Как погасло окно комнаты на огромной странице многоэтажки, где десятки других светящихся окошек продолжают складываться в непонятный, но явно жизнеутверждающий текст, который в этот миг потерял для меня всякую ценность, стал фальшивым из-за одной-единственной маленькой опечатки. Одновременно возникло чувство, что я уже был когда-то в точно такой ситуации, в такой же неожиданной темноте, с теми же звуками из-за стен, идущими словно из другого, очень далекого мира…

– По крайней мере не в этом доме, – нарушил тишину Жиган. – И не в соседнем. Обычно в таких случаях громко орут.

– Что с компом? – спросил я.

– Все, брякнулась Тинка. Вы ее только что сожгли.

– Но я… ты сам сказал…

– Все правильно. Иначе было никак. Он залез в нее по самые уши. Но зато по ушам и получил… По всем десяти. Камера и майк не в счет, они при таком броске напряжения дают только легонький щелчок и дохнут. Зато у «негритят» на выходе – эффект почище электрошока. Только я на них еще не поставил предохранители, вот Тинка и сгорела. Но судя по тому, что брякнулось не сразу, у этого гада тоже предохранителей не было.

– Так у него тоже сгорел комп?

– У него сгорели мозги.

Жиган приставил указательные пальцы к вискам: стандартное обозначение человека, который подключается к компьютеру напрямую.

– Комп ему через Сетку не забуришь, не те вольты. Но если он себе прямо в башку наше кино качал через нейрощуп… Да с усилителем – чтоб лучше слышать… Да без фильтров-предохранителей – чтоб быстрее бегать… Короче, мало не покажется. Если только это был обычный нукер, а не какая-нибудь нетварь.


Он встал, резким движением растопыренных пальцев откинул волосы назад, разрушая индейскую стоянку у себя на голове, и стал собирать вещи – быстро, но без суеты, как человек, привыкший менять жилище. И лишь у принтера он задержался дольше, чем требовалось для перечитывания эльбумной распечатки, лежавшей в лотке еще со вчерашнего дня. Неужели сейчас опять начнется ритуальное строительство волосяных вигвамов?