- Я подожду, - сказала Мария Чен.
   - Нет. Покатайся пока. Каждые десять минут возвращайся сюда.
   Когда Хэрод вылез из машины, она немного помедлила, затем отъехала, вывернув из ряда перед радиатором лимузина с шофером.
   Хэрод не пошел к парадной двери дома, а направился сразу к гаражу. В стене открылась небольшая металлическая панель, за которой обнаружилась тонкая щель и четыре пластиковые кнопки без каких-либо надписей. Вытащив из бумажника небольшого размера кредитную карточку, Хэрод вставил ее в щель. Раздался щелчок. Он подвинулся поближе к стене и нажал третью кнопку, потом три другие. Дверь гаража с лязгом поднялась. Хэрод вытащил свою карточку из щели и вошел.
   Дверь за ним закрылась. В пустынном помещении было очень темно. Не чувствовалось даже намека на запах масла или бензина, пахло лишь холодным цементом и смолистым ароматом сосновых брусков. Хэрод сделал несколько шагов к середине гаража и замер, не делая попыток найти дверь или выключатель. Послышался тихий гул электромотора; он понял, что установленная в стене видеокамера уже передала, его изображение, а теперь прощупывает помещение - не вошел ли кто за ним. Вероятно, камера была снабжена инфракрасными или светоувеличительными линзами. А вообще-то ему наплевать, чем она там оснащена.
   Раздался щелчок, дверь открылась, и Хэрод пошел на свет. Он ступил в пустую комнату; судя по электрическим панелям и трубам, первоначально ее планировали использовать как прачечную. Другая камера, установленная над следующей дверью, повернулась и взяла его на прицел, едва только он вошел. Хэрод расстегнул молнию своей кожаной куртки.
   - Пожалуйста, снимите темные очки, мистер Хэрод. - Голос доносился из стандартного домашнего переговорного устройства на стене.
   - А пошел ты в задницу, - приятным голосом сказал Хэрод и снял солнцезащитные очки, похожие на авиационные. Он уже успел надеть их, когда дверь отворилась и вошли двое в темных костюмах. Один из них был лысым и весьма массивным, - типичный вышибала или телохранитель. Второй, повыше, сухощавый, темноволосый и гораздо более опасный, хотя трудно было сказать, почему.
   - Вы не могли бы поднять руки, сэр? - буркнул тот, что потяжелее.
   - А вы не могли бы дать в жопу за четвертак? - спросил Хэрод. Он терпеть не мог, когда до него дотрагивались мужчины. Ему ненавистна была мысль о том, чтобы дотронуться до них. Те двое терпеливо ждали. Хэрод поднял руки. Вышибала ощупал его с профессиональным безразличием и кивнул темноволосому.
   - Сюда, мистер Хэрод. - Сухощавый провел его через дверь, потом через пустую кухню, которой не пользовались, по ярко освещенному коридору мимо голых комнат без мебели и остановился у подножия лестницы. - Первая дверь налево, мистер Хэрод. - Он махнул рукой вверх. - Вас ждут.
   Ничего не сказав, Хэрод направился к ступенькам. Паркет из светлого дуба был отполирован до блеска.
   Его шаги на лестнице эхом отдавались по всему дому. Здание пахло свежей краской и пустотой.
   - Мистер Хэрод, мы очень рады, что вам удалось приехать. - На складных стульях сидели пять человек, образуя почти замкнутый круг. Комната предназначалась, очевидно, под главную спальню либо большой кабинет. Полы были голыми, жалюзи - белыми, а камин - без признаков огня. Хэрод знал этих людей или, по крайней мере, их имена. Слева направо сидели Траск, Колбен, Саттер, Барент и Кеплер. Все были в дорогих, солидного покроя костюмах и сидели почти в одинаковых позах - спина прямая, нога на ногу, руки скрещены на груди. У троих рядом со стульями стояли кейсы. Трое были в очках. Все пятеро - белые. Возраст - от пятидесяти и выше; самый старший из них - Барент. У Колбена почти не осталось волос, но у остальных, похоже, был один и тот же парикмахер с Капитолийского холма. Обращался к Хэроду Траск.
   - Вы опаздываете, мистер Хэрод, - добавил он.
   - Ага, - сказал Тони Хэрод и подошел поближе. Стула ему не поставили. Он снял свою кожаную куртку и теперь держал ее через плечо на одном пальце. На нем была ярко-красная шелковая рубашка, расстегнутая так, чтоб виднелся медальон из акульего зуба на золотой цепочке. С брюками из темного вельвета контрастировала большая золотая ременная пряжка, подаренная Джорджем Лукасом, и тяжелые сапоги для игры в поло с массивными каблуками - Самолет опоздал.
   Траск кивнул. Колбен откашлялся, словно собирался заговорить, но довольствовался тем, что поправил свои очки в роговой оправе.
   - Так известно что-нибудь? - спросил Хэрод. Не ожидая ответа, он подошел к чулану, взял металлический складной стул и поставил его задом наперед в том месте, где сходились два полукруга. Затем сел верхом на стул и положил куртку на спинку. - Что-нибудь новое? Или я проделал этот путь за хрен собачий?
   - Этот же самый вопрос мы хотели задать вам, - бросил сквозь зубы Барент. У него были повадки отменно образованного человека. Во всяком случае, почти британские гласные напоминали о Новой Англии. Баренту явно никогда не приходилось повышать голос, чтобы его расслышали. Сейчас его тоже внимательно слушали.
   Хэрод пожал плечами.
   - Я сказал хвалебную речь, одну из нескольких, во время поминальной службы, - сообщил он. - Все это было очень печально. Сотни две голливудских знаменитостей явились выразить свою скорбь. Из них человек десять-пятнадцать были даже знакомы с ним.
   - Расскажите о доме, - терпеливо произнес Барент. - Вы обыскали его, как мы вас просили?
   - Да.
   - И?
   - И ничего. - Губы Хэрода сомкнулись в тонкую линию. Мышцы в углах рта, который так часто кривился в саркастической ухмылке и жестокой иронии, напряглись. - В моем распоряжении была всего пара часов, из них час я потратил на то, чтобы выставить старых любовников Вилли; у них есть ключи от дома, и они слетелись, как стервятники на падаль, ухватить свой кусок от наследства...
   - Их использовали? - спросил Колбен обеспокоенным голосом.
   - Нет, не думаю. Вы должны помнить, что Вилли терял силу. Возможно, он слегка их программировал. Немного поглаживал центры приятных ощущений. Но я даже в этом сомневаюсь. С его деньгами и влиянием в киностудиях ему не надо было ничего этого делать.
   - А что насчет обыска? - напомнил Барент.
   - Да-да. Значит, у меня было около часа. Том Макгайр, поверенный Вилли и мой старый друг, позволил мне покопаться в сейфе Вилли и на его рабочем столе. Ничего особенного. Права на некоторые фильмы и литературные произведения. Немного акций, но не скажешь, что это - контрольные пакеты. Вилли в основном вкладывал деньги в кино. Масса деловых писем, однако почти ничего личного. Вы знаете, завещание было прочитано вчера. Мне достался дом - если я смогу заплатить эти долбаные налоги. Остаток своего банковского счета он завещал Обществу защиты животных.
   - Обществу защиты?.. - переспросил Траск.
   - Клянусь задницей. Старина Вилли чокнулся на правах животных. Вечно жаловался, что с ними плохо обращаются во время съемок, лоббировал в пользу строгих законов и профессиональных правил насчет защиты животных во время исполнения трюков и прочей херни.
   - Продолжайте, - сказал Барент. - Там не было бумаг, которые пролили бы свет на прошлое Вилли?
   - Нет.
   - Ничего, что указывало бы на его Способность?
   - Ничего.
   - Ни одного упоминания о каком-нибудь из нас? - спросил Саттер.
   Хэрод выпрямился.
   - Разумеется, нет. Вы же знаете, что Вилли ничего не было известно о Клубе.
   Барент кивнул и сложил пальцы домиком.
   - Тут не может быть случайной ошибки?
   - Нет. Исключено.
   - А между тем он знал о вашей Способности?
   - Конечно. Но вы же сами решили много лет назад, что можно позволить ему знать об этом. Вы мне это сказали, когда велели познакомиться с ним.
   - Да.
   - Кроме того, Вилли всегда считал, что моя Способность слабее и не так надежна, как у него. Из-за того, что у меня не было необходимости использовать кого бы то ни было на полную мощь, и из-за того.., из-за моих склонностей...
   - Не использовать мужчин, - подсказал Траск.
   - Из-за моих склонностей, - повторил Хэрод. - Какого хрена Вилли вообще знал? Он смотрел на меня сверху вниз, даже когда он потерял все, кроме способности удерживать в узде Рэйнольдса и Лугара, а они оба страх как любили, когда их возбуждают. Да и тут у него по большей части ни черта не получалось.
   Барент снова кивнул.
   - Значит, вы думаете, что он больше не мог использовать кого-то для ликвидации других людей, так? Хэрод усмехнулся.
   - Куда ему. Он мог бы использовать этих своих недоумков или одного из своих любовничков, но он был не такой дурак, чтобы делать это.
   - И вы позволили ему лететь в Чарлстон на эту.., э-э.., встречу с теми двумя женщинами? - спросил Крамер.
   Хэрод стиснул через куртку спинку стула.
   - Что вы хотите сказать этим "позволил ему"? Черт, конечно, я позволил ему! В мою задачу входило наблюдать за ним, а не держать его на привязи. Вилли летал по всему свету.
   - И что, по-вашему, он делал на этих встречах? - спросил Барент.
   Хэрод пожал плечами.
   - Толковал про старые времена. Трепался с этими двумя другими призраками из прошлого. Откуда я знаю, может, он продолжал трахать этих старых ведьм. Ну откуда мне знать? Да и потом, он отсутствовал-то всего дня два-три, как правило. Никаких проблем никогда не возникало.
   Барент повернулся к Колбену и кивнул. Тот открыл портфель, вытащил коричневую книжку на спирали, похожую на небольшой фотоальбом, и протянул ее Хэроду.
   - Это что за хреновина?
   - Посмотрите, - велел Барент.
   Хэрод перелистал альбом, сначала быстро, потом помедленнее. Некоторые из газетных вырезок он прочитал с начала до конца. Закончив читать, он снял свои темные очки. Никто не сказал ни слова. Где-то на Эм-стрит прогудела машина.
   - Эта штука не принадлежала Вилли, - наконец заявил Хэрод.
   - Верно, - подтвердил Барент. - Она принадлежала Нине Дрейтон.
   - Невероятно. В гробину мать, это же невероятно. Этого не может быть. Эта старая кляча выжила из ума, у нее просто была мания величия. Она мечтала, чтобы все было, как в старые добрые времена.
   - Нет, - отрезал Барент. - По нашим данным, она присутствовала при всех событиях. Весьма вероятно, что это - ее рук дело.
   - Ну и дерьмо! - воскликнул Хэрод. Он снова надел очки и потер щеки. - Как это к вам попало? Нашли в ее нью-йоркской квартире?
   - Нет, - ответил Колбен. - Наш человек был в Чарлстоне в связи с авиакатастрофой, в которой погиб Вилли. Ему удалось взять эту книжку, когда он осматривал вещи Нины Дрейтон в конторе коронера, до того как ее обнаружили местные власти.
   - Вы уверены? - спросил Хэрод.
   - Да.
   - Вопрос заключается в том, - сказал Барент, - продолжали ли эти трое играть в какой-то вариант своей старой Венской Игры? А если так, то были ли у вашего друга Вилли какие-то документы, похожие на эти?
   Хэрод молча покачал головой.
   Колбен вытащил из портфеля досье.
   - Среди обломков самолета ничего определенного найти не удалось. Конечно, надо принять во внимание, что там вообще практически не осталось чего-либо, что можно было бы распознать. Еще не найдены тела почти половины пассажиров, а те, что извлечены из болота, до того изуродованы, что быстро распознать их не представляется возможным. Взрыв был очень сильный. Местность болотистая, и это затрудняет поиски. Весьма сложная ситуация для следователей.
   - Которая же из этих старых сук сделала это? - спросил Хэрод.
   - Мы еще не уверены, - сказал Колбен. - Ясно, однако, что подруга Вилли, мисс Фуллер, не дожила до понедельника. Так что она - логический кандидат в диверсанты.
   - Какая дурацкая смерть выпала Вилли, - пробормотал Хэрод, ни к кому не обращаясь.
   - Если только он действительно погиб... - заметил Барент.
   - Что? - Хэрод откинулся назад. Ноги его выпрямились, каблуки прочертили черные полосы на дубовом паркете. - Вы думаете, что он не погиб? Что его не было на борту?
   - Сотрудник авиакомпании помнит, что Вилли и эти его друзья подымались по трапу, - сказал Колбен. - Они о чем-то спорили - Вилли и его черный коллега.
   - Енсен Лугар. Эта безмозглая черножопая паскуда, - пояснил Хэрод.
   - Но нет никаких гарантий, что они вошли в самолет, - сказал Барент. Сотрудника кто-то окликнул, и он на несколько минут отошел от дверей незадолго до того, как отъехал трап.
   - Но ведь нет никаких данных и о том, что Вилли не было на борту самолета, - настаивал Хэрод. Колбен убрал досье.
   - Верно. Однако до тех пор, пока его тело не будет обнаружено, мы не можем с уверенностью полагать, что он.., э-э.., нейтрализован.
   - Нейтрализован... - эхом откликнулся Хэрод. Барент встал, подошел к окну, потянул за шнур, и шторы, висевшие над белыми жалюзи, раздвинулись.
   В отраженном свете кожа его казалась фарфорово-гладкой. - Мистер Хэрод, существует ли вероятность того, что Вилли фон Борхерт знал о Клубе Островитян?
   Хэрод резко запрокинул голову, словно кто-то дал ему пощечину.
   - Нет. Абсолютно исключено.
   - Вы уверены?
   - Абсолютно.
   - Вы никогда не упоминали об этом? Даже косвенно?
   - Ну на хрен мне это нужно было? Нет, нет, черт возьми! Вилли ничего не знал об этом.
   - Вы уверены? - Барент уперся взглядом в бледное лицо Хэрода.
   - Вилли был стариком, Барент. Древним стариком. Он уже чокнулся из-за того, что не может больше использовать людей, в особенности для убийства. Я имею в виду глагол "убивать", Колбен, а вовсе не "нейтрализовать", или "отменить страховку", или "положить конец с крайним предубеждением", или еще какой-нибудь мудацкий эвфемизм вашей конторы. Вилли убивал, чтобы оставаться молодым, а потом он уже не мог этого делать, и этот бедный старый пердун просто высох, как слива на солнце. Если бы он что-нибудь знал про ваш чертов Клуб Островитян, он бы давно ползал тут на коленях, умоляя впустить его.
   - Но это ведь и ваш клуб, Хэрод, - холодно бросил Барент.
   - Слышал, слышал. Только я еще не был на Острове, откуда же мне знать, мой он или нет.
   - Этим летом вас пригласят на вторую неделю, - сообщил Барент. - Первая неделя не совсем.., необходима, не так ли?
   - Может, и нет. Но мне, в общем, хотелось бы поякшаться с богатыми и могущественными людьми. Не говоря о том, что я не прочь и приласкать кого-нибудь.
   Барент рассмеялся, его смех поддержал еще кое-кто.
   - Бог ты мой, Хэрод, - сказал Саттер, - вам что, не хватает этого добра в Мишурном Граде?
   - Да и потом, - вмешался Траск, - не думаете ли вы, что вам придется тяжело? Имея в виду список гостей, приглашенных на первую неделю... Я хочу сказать, в свете ваших склонностей...
   Хэрод повернулся и смерил говорившего убийственным взглядом. Глаза его превратились в узкие щели в бледной маске. Медленно, словно досылая с каждым словом патрон в патронник дробовика, он процедил:
   - Вы знаете, что я имел в виду. Не надо пудрить мне мозги.
   - Да. - Голос Барента прозвучал успокаивающе, британский акцент слышался явственнее. - Мы знаем, что вы имели в виду, мистер Хэрод. И в этом году вы, возможно, получите желаемое. Вы знаете, кто будет на Острове в июне?
   Хэрод пожал плечами и отвернулся.
   - Обычная толпа мальчишек, дорвавшихся до летних лагерей, я так думаю. Наверняка опять Генри Кисе. Возможно, еще какой-нибудь экс-президент.
   - Два экс-президента, - улыбнулся Барент. - Канцлер Западной Германии. Но все это неважно. Там будет и наш следующий президент.
   - Следующий?.. Черт возьми, вы же только что засунули в это кресло своего человека!
   - Да, но он же такой старый, - протянул Траск, и все расхохотались, как будто это была любимая шутка, понятная только им.
   - Серьезно, - продолжил Барент, - этот год - ваш год, мистер Хэрод. Как только вы поможете нам разобраться с безобразием в Чарлстоне, со всеми его деталями, не останется никаких препятствий на вашем пути к полноправному членству в Клубе.
   - Какие детали вы имеете в виду?
   - Во-первых, помогите нам убедиться в том, что Уильям Д. Борден, он же герр Вильгельм фон Борхерт, мертв. Мы же тем временем продолжим свое собственное расследование. Возможно, скоро будет найдено его тело. Вы поможете хотя бы тем, что снимете другие варианты, если они возникнут.
   - О'кей. Что еще?
   - Во-вторых, проведите тщательное обследование всего, что осталось от имущества мистера Бордена, пока до него не добрались другие.., м-м-м.., стервятники. Удостоверьтесь, что он не оставил абсолютно ничего, что могло бы поставить кого-нибудь в неловкое положение.
   - Я вылетаю в Голливуд сегодня вечером, - сообщил Хэрод. - Утром навещу особняк Вилли.
   - Отлично. В-третьих, мы ожидаем, что вы поможете нам относительно самой последней детали в Чарлстоне.
   - Какой детали?
   - Лицо, которое убило Нину Дрейтон и которое - можно сказать почти с полной уверенностью - ответственно за смерть вашего друга Вилли. Мелани Фуллер.
   - Вы думаете, что все еще жива?
   - Да.
   - И вы хотите, чтобы я помог вам найти ее?
   - Нет, - перебил Колбен. - Мы сами найдем ее.
   - А что, если она покинула страну? Я бы на ее месте так и поступил.
   - Мы найдем ее, - повторил Колбен.
   - Ну, если вы не хотите, чтобы я ее искал, что тогда я должен додать?
   - Мы хотим, чтобы вы присутствовали, когда мы ее возьмем, - поженил Колбен. - Хотим, чтобы вы отменили ее страховку.
   - Нейтрализовали ее, - вставил Траск с сухой улыбкой.
   - Положили ей конец с крайним предубеждением, - добавил Кеплер.
   Хэрод моргнул и посмотрел на Барента, все еще стоявшего у окна. Тот повернулся и улыбнулся.
   - Пора платить вступительный взнос, мистер Хэрод. Мы найдем эту леди. А вы должны будете убить эту настырную суку.
   ***
   Хэроду и Марии Чен пришлось вылететь из международного аэропорта Даллес, чтобы попасть на прямой самолет до Лос-Анджелеса. По техническим причинам рейс задержали на двадцать минут. Хэроду страшно хотелось выпить. Он терпеть не мог летать. Прежде всего он не любил оказываться в чьей-то власти - а летать самолетом означало для него именно это. Он знал все статистические данные о безопасности полетов, но как раз это для него ничего не значило. В его воображении постоянно возникали картины обломков самолета, разбросанных на несколько гектаров: искореженные куски металла, все еще раскаленные добела, розовые и красные куски тел, лежащие в траве, словно ломти семги, сохнувшие на солнце. "Бедный Вилли", - подумал он.
   - И почему они не подают эти сраные напитки перед взлетом - как раз когда надо выпить? - возмутился он. Мария Чен улыбнулась.
   Самолет наконец вырулил на старт, уже горели огни взлетной полосы, но едва они взлетели над толстым слоем облаков, как попали в последние лучи заходящего солнца - правда, всего на несколько минут. Хэрод открыл портфель и вытащил тяжелую стопку сценариев, из которых можно было что-то сделать. Два из них оказались слишком длинными, больше ста пятидесяти страниц, и он, не читая, бросил их назад в портфель. Первую страницу следующего творения было невозможно читать, и он тоже отложил его. Он уже прочитал восемь страниц четвертой рукописи, когда к ним подошла стюардесса узнать, что они будут пить.
   - Водку со льдом, - сказал Хэрод. Мария Чен от напитков отказалась.
   Хэрод поднял глаза на молоденькую стюардессу, которая принесла его заказ. Он считал, что когда авиакомпании отступили перед обвинениями в дискриминации по признаку пола и стали принимать мужчин в качестве стюардов, произошло одно из самых идиотских событий в истории корпорации. Даже стюардессы в нынешние времена казались Хэроду старше и неказистее, чем раньше. Но эта девушка явно была исключением: молоденькая, чистенькая, вовсе не тот манекен, на которых специализируются авиакомпании, и на вид приятно сексуальная - эдакая девочка-крестьянка. Похоже, скандинавка. Блондинка с голубыми глазами и слегка раскрасневшимися щеками, усыпанными веснушками. Полные груди, возможно, слишком полные для ее роста; приятно было смотреть, как они выпирают из синего с золотом блейзера.
   - Спасибо, дорогая, - сказал Хэрод, когда она поставила стакан на небольшой поднос перед ним. Она выпрямилась, а он в этот момент коснулся ее руки. - Как вас зовут?
   - Кристен. - Девушка улыбнулась, но впечатление от улыбки было испорчено торопливостью, с какой она отдернула руку. - Друзья зовут меня Крис.
   - Ну что ж, Крис, присядьте на минутку. - Хэрод похлопал по широкому подлокотнику. - Поболтаем немного.
   Кристен снова улыбнулась, но улыбка вышла беглой, почти механической.
   - Прошу прошения, сэр. Мы уже опаздываем, а мне еще надо приготовить к раздаче обед.
   - Я вот читаю киносценарий, - сказал Хэрод. - Скорее всего, я и буду его продюсером. Тут есть одна роль, она словно специально написана для красотки вроде вас.
   - Благодарю, сэр, но мне действительно надо помочь Лори и Курту приготовить все к обеду.
   Она собралась идти, но он схватил ее за руку.
   - Вас не доконает, если вы принесете мне еще водки со льдом, а уже потом займетесь своими играми с Лори и Куртом?
   Стюардесса медленно отняла руку, явно подавляя желание потереть то место, где он ее стиснул. Она уже не улыбалась.
   Обед - бифштекс и три омара ему принесла Лори, но второй порции водки он так и не дождался. Хэрод к обеду не притронулся. За окном было темно; на конце крыла помигивали красные бортовые огни. Хэрод включил лампочку для чтения у себя над головой, но затем отложил сценарий. Он наблюдал за Кристен, деловито расхаживающей по салону. Нетронутый обед Хэрода убрал Курт.
   - Не хотите еще кофе, сэр?
   Хэрод не ответил. Он смотрел, как блондинка-стюардесса зубоскалит с бизнесменом; потом она принесла подушку сонному ребенку лет пяти, что сидел с мамой за два ряда спереди от него.
   - Тони... - начала было Мария Чен.
   - Заткнись, - бросил Хэрод.
   Он дождался, когда Курт и Лори занялись чем-то в другой части салона, а Кристен осталась одна возле переднего туалета, и встал. Девушка повернулась боком, чтобы пропустить Хэрода, но в остальном, казалось, не замечала его. Туалет был не занят. Он вошел, потом снова открыл дверь и выглянул.
   - Прошу прощения, мисс...
   - Да?
   - Похоже, тут не идет вода.
   - Нет напора?
   - Вообще вода не идет. - Хэрод шагнул в сторону, пропуская девушку. Оглянулся. Пассажиры первого класса слушали музыку в наушниках, читали либо дремали. Только Мария Чен смотрела в их сторону.
   - А сейчас она вроде идет нормально, - сказала стюардесса. Хэрод вошел за ней и запер за собой дверь. Кристен выпрямилась и повернулась. Хэрод схватил ее выше локтя, прежде чем она смогла что-то вымолвить.
   Тихо. Он почти вплотную приблизился к ней. Помещение было крохотным; вибрация реактивных двигателей отдавалась в переборках и металлической стойке.
   Глаза девушки широко раскрылись, она пошевелила губами, хотела что-то сказать, но Хэрод толкнул, и она так ничего и не успела вымолвить. Он так яростно впился в ее глаза, что сила его взгляда была мощнее, чем рука, стиснувшая ее плоть. Хэрод почувствовал сопротивление и еще одним толчком подавил его. Он поймал поток ее мыслей и толкал все сильнее, преодолевая сопротивление, как человек, идущий вброд вверх по реке. Он почувствовал, как она мечется, сначала физически, а потом уже только мысленно, и придавил ее мечущееся сознание так же крепко, как когда-то, давным-давно, в детстве, придавил к земле свою кузину Элизабет, когда они боролись; Хэрод случайно оказался наверху и держал ее за кисти рук, прижимая их к земле, а нижняя часть его тела попала между ее бедер и удерживала ее бьющийся напряженный таз всем своим весом. Хэрод помнил свое смятение и возбуждение, вызванные внезапной эрекцией и тщетными, отчаянными попытками беспомощной пленницы освободиться.
   Прекрати. Сопротивление Кристен ослабло. Хэрод почувствовал при этом что-то вроде резкого, пронизывающего все тело тепла, охватывавшего его всякий раз, когда он физически проникал в женщину. Наступила внезапная тишина, спокойствие; его воля заполнила ее сознание. Оно слабело, как гаснущий свет. Хэрод не мешал этому. Он не пытался проскользнуть в извилины ее мыслей, к теплому центру удовольствия там, внутри ее существа. Он вовсе не хотел тратить время на то, чтобы приласкать, погладить этот центр. Ему не было дела до ее наслаждения; он хотел от нее лишь одного - повиновения.
   Не двигаться. Хэрод еще ближе прижался лицом к лицу девушки. На раскрасневшихся щеках Кристен золотился еле заметный пушок. Глаза ее раскрылись широко-широко, голубизна их стала ярче, зрачки неестественно расширились. Влажные губы тоже раскрылись. Хэрод провел ртом по ее губам, слегка укусил полную нижнюю губу, затем просунул язык в раскрывшийся рот стюардессы.
   Кристен не шевелилась, она только слегка выдохнула; если бы она была свободна, этот выдох мог быть вздохом, стоном или криком. Во рту у нее сохранился вкус мятной конфеты. Хэрод еще раз укусил ее губу, на этот раз сильнее, потом отодвинулся и улыбнулся. С губы скатилась крохотная капелька крови и повисла на подбородке. Глаза девушки были устремлены куда-то сквозь Хэрода, - неподвижный и бесстрастный взгляд, но где-то в глубине зрачков метался огонек страха, как у животного, запертого в клетке за холодными металлическими прутьями.
   Хэрод отпустил ее руку и провел ладонью по щеке. Он наслаждался беспомощными метаниями ее воли и своей уверенной, твердой властью над ней. Ее паническое состояние действовало на него, как сильный аромат духов. Не обращая внимания на потоки мольбы в ее корчащемся сознании, он прошел хорошо отработанными путями к двигательному центру. Он лепил ее сознание так же уверенно, как сильные руки месят тесто. Кристи снова вздохнула.