Еж чуть правее.
   Ползем. Обзор сразу сильно сузился, а завал как будто и не приближается. Медленно так ползем. Осторожно. Ничего толком не видно — сплошные тени и призраки.
   Метров через десять я шепнул чуть слышно, но Еж уловил и понял. Замерли. Надо прислушаться, что там сигналит мой внутренний локатор? А чтобы легче было, я осторожно — что-то грязища уж больно рассуропилась — подогнул руку и оперся на локоть. Та-ак…
   Не все чисто с этой преградой. То ли тени вдруг на потолке задвигались?.. То ли еще что, да только я привык своему инстинкту доверять. Словно в такие минуты в дичь превращаюсь, затаившуюся в кустах, когда вокруг охотники рыщут. Инстинкт. Тут самый обычный шорох о мно-о-гом говорит. Что-то звериное, словом…
   Шепнул я по второму разу, и мы с Ежом назад поползли. Отползли на безопасное расстояние, чтоб можно было подняться в рост, и отправились к нашим. Но не успели подойти, как впереди, где наша группа залегла, — пш-ш-ххх, вспышка, словно молния в этой темноте — выстрел лучевика и вскрик. Еле слышный. Мы — бегом.
   «Напали, — думаю, — пока мы тут с Ежом грязь шлифовали брюхами. Вылезли-таки, суки, из своего Управления и ударили в спину».
   Бежим, уже метров десять до места, вижу — навстречу фигура поднимается. Силуэт неопределенный, но по косвенным признакам опознаю своего хейворка.
   — Вася! — шепчу так, громко. — Свои, не стреляй!
   Подлетели, я фонарь только собрался включить, а тут сзади от завала тоже шум какой-то…
   — Шухер!!! — говорит Хирург и падает как подкошенный мне под ноги, я через него кувырком.
   П-шшш-ххх, п-ш-хх… За вагонами движение, и над головой разряды хлещут. Стреляют, сволочи, значит, не нечисть это. А самая что ни на есть солдатня. Засада!
   — Лежать!!! — ору я уже в голос. А чего скрываться, если уже заметили. И Хирург рядом скупо постреливает, заряды бережет. Перекатывается, чтобы не задели. И Еж подключился, и еще один. Старик, конечно, — больше ни у кого из балласта лучевика нет. Шум, гам, искры во все стороны. Грязь шипит, паром исходит.
   Перекатываюсь, уже не думая про жижу, про вонь, про Жен. Только одно в голове — нарвались, отстреляться, уйти бы. Не успел разобраться, где кто, как кто-то орет мне прямо над ухом:
   — Да ты грохнуть меня хотел, паскуда!!! — И надо мною, словно каменный гость, воздвигается некто. «Грабер спятил», — понимаю я и резко бью его под колени, чтоб не отсвечивал. И вовремя — над нами стрижет щедрая очередь из лучевика. Ай да космонавт! Это он моих орлов огнем поддержал!
   Закатились мы за тумбы эти электромагнитные. А что — единственное здесь укрытие. Через пару минут стрельба затихла. И тут же громкий, не иначе как в мегафон, голос:
   — Наплеков, сдавайся. Вы окружены! Если сложите оружие, гарантирую жизнь. Даю три минуты тебе и твоим наймитам. — И снова тихо. Я прополз пару метров туда, где по отчетливо-злой ругани угадывается местоположение нашего министра. Спрашиваю у него:
   — Кто это выступает? — хотя по голосу уже догадываюсь.
   — Да Токарев, зар-р-раза! Все как ты и говорил. Теперь меня объявили ренегатом, и живым никто брать не будет. Если ты, Край, надеялся на меня как на заложника…
   — Была такая мыслишка, — кивнул я.
   — Так брось ее. Я теперь изгой. Падаль. Такая же голь, как твои хейворки. Этот шкурник, видишь, как все повернул — что это я вас в Купол провел. Главным предателем меня делает, а сам-то… Теперь он и впрямь мое место займет, если успешно провернет эту операцию. Оружие дашь?
   Я скосил глаза на еле-еле различимый силуэт министра:
   — Может, и дам. А где гарантия, что вы с ним это не подстроили? Откуда они знали, что мы именно сюда пойдем? Да мы десять раз в боковой ход свернуть могли! А?
   — Нет, ты и вправду идиот, Край! Так я и отдал себя в ваши лапы! Да они просто слышали, как ты там у двери свой план излагал! Камеры-то, забыл, с микрофонами! Поздно ты их разнести велел. Вот Токарев и спустился через другой ход. Сейчас зеркальный прожектор подтащат, и конец нам. За этой горой его не достанешь… Надо либо сдаваться, либо прорываться. Вы ведь бессмертные, вам и карты в руки. Или слабо?..
   Мне на миг стало смешно, причем искренне — министр брал меня «на слабо», как будто я тут с ним, недорослем сопливым, в «казаки-разбойники» играю. Не доиграл он, видимо, в детстве. А может, все еще под дурью?.. Меня-то не так берет, организм любое вредное вмешательство сам гасит. Да ладно, плевать на министра. Положение и впрямь серьезное.
   Я задумался. Устройство зеркального прожектора просто и эффективно: за любой преградой устанавливают обычный прожектор и специальной системой зеркал направляют его свет в нужную сторону, рассеивая его так, чтобы было вполне прилично видно. И мы у них как на ладони. Бессмертного ведь тоже можно вывести из строя — допустим, снайперским выстрелом. Чтобы восстановиться, нужно время. А они тем временем успеют подойти вплотную. Или для верности будут сажать заряд за зарядом, пока группа захвата не возьмет нас в состоянии временной некондиции.
   Ну да нас тоже кое-чему учили. Пусть только запалят свою елку, посмотрим.
   — Еж! Ко мне!
   Андрюха оказался рядом в два прыжка, а я тем временем колдовал над коминсом, выводя на проектор схему. Спросил между делом Наплекова:
   — Сколько им потребуется на установку света?
   — Минут пять-семь. Смотря сколько они уже здесь ошиваются.
   — Успеем! Еж, слушай. Берешь Грабера — его вроде как подстрелили. Космонавта с девкой тоже и дуешь вот сюда, — я увеличил и показал место на плане, где боковой тоннель уходил в сторону и отмечен был спуск «45 метров» и отметка «вниз». — Там дверь. Хоть тресни, но вскрой ее. Хоть гранатой, хоть лучевиком, хоть зубами. Батарей не экономь, а то могут совсем не пригодиться, если еще и сзади к ним подмога подоспеет. Ждешь нас там. Ясно? Выполняй!
   — Дик, а ты как же? Нешто тута стопанешь? — от волнения Андрюха перешел на местный диалект. — Не, ты за бугра, тебе неча стримать!
   — Заткнись! Ни ты, ни Вася этого все равно не сумеете. Дуй давай! Вася! Прикроешь меня. Секи, как только свет вспыхнет, так сразу же пали, не жалея. Понял?
   — Да.
   Ну и молоток, что понял. А я достал из кармашка на поясе дезсалфетку и стал тщательно протирать пальцы. Сейчас нужно полностью сконцентрироваться, и я ушел в «бросок». Предстояло сделать очень тонкую вещь — погасить скрытый за завалом прожектор, не выходя из-под нашего жалкого прикрытия, тумбочек этих. В Гильдии этому учили, и я достаточно попрактиковался, но сделать это в тоннеле, да еще рассчитать силу заряда так, чтобы он отразился от бетонного потолка, а не взорвался в точке соприкосновения с ним… Выйдет ли?
   Внутренний хронометр отсчитывал секунды. Скоро их станет еще меньше. У меня будет максимум три секунды — три выстрела на то, чтобы нащупать этот проклятый фонарь, скорректировать угол отражения и силу заряда. Максимум три. И все насмарку, если прожектор у них не один.
   Пришлось подключить лучевик к наведению с датчиков коминса, хоть я этого не любил никогда. Техника, она и быстрее и точнее рефлексов человека, но отказать может любая, даже самая надежная. А мои рефлексы откажут только со смертью. Вот так-то…
   Я отстегнул от пояса второй лучевик и протянул его Наплекову. Все одно — если он даже нас подставил, Токареву теперь прямая выгода его убрать. А мне лишний боец не помешает. Интересно, сколько там солдат?..
   Ну, вроде бы время.
   Я привстал на одно колено. Отсутствие в подземном комплекте инфракрасных очков вселяло надежду, что и у людей Токарева их нет.
   Жду.
   П-шш-ххххххх!!! И сразу же стало светло. Тут же от противоположной тумбы зачастил разрядами Вася. Я повел стволом вверх, ориентируясь на место в завале, где свет был ярче всего, и видя окружающий мир в очень замедленной съемке. Очень. Штрихи первых разрядов с той стороны прочертили мимо пока неверные, пристрелочные параллели, а я все поднимал и поднимал ствол, медленно, очень медленно, всю жизнь поднимал и, как только коминс чуть слышно пискнул, нажал на кнопку три раза подряд и еще один чуть позже. Красноватые прямые ушли полого к потолку и, отразившись там, ринулись вниз, за завал. И за тысячную долю секунды до того, как стало совсем темно, я упал и перекатился влево, сбивая возможным стрелкам прицел.
   Тьма! Полная тьма!!!
   Это зрачки не успели среагировать на внезапную смену освещения. Получилось!!! Ай да я!!!
   — Есть!!! Есть, есть, есть!!! — восторженно орал в отдалении, а кажется, что за тридевять земель от меня Хирург, выпуская заряды один за другим.
   — Есть!!! — вторил ему Наплеков.
   «Есть», — подумал я, открывая огонь.

12.

   Коминс пискнул, предупреждая хозяина, что пришла какая-то информация. Гор оторвал голову от жесткой подушки и первым делом глянул на время. Одиннадцать ноль-ноль по стандартному кремлевскому!
   Ого, что-то разоспался ты, господин инспектор!
   Он вскочил с койки, резким ударом кулака поражая воображаемого противника, и замер. Что-то долго пищит машинка — стало быть, объем информации весьма богат.
   Инспектор снял коммуникатор со столика в изголовье. Привычно проверил бусину наушника, присосавшуюся к основанию уха с внутренней стороны, и вызвал протокол приема — так-так-так, интересно. Первые данные с Ч33. Отчет Иванова. А отправитель и того интереснее. Сам Наследник! Надо же, не поленился лично послать весь массив информации. Очень интересно, но сначала умыться.
   И тут же замигал вызов голосового канала коминса. А вот и сам бастард нарисовался, не к завтраку будь помянут.
   — Слушаю, господин Левински.
   — Как самочувствие, инспектор? Понимаю — после вчерашнего промывания мозгов вам бы еще отдыхать и отдыхать. Сам пробовал и знаю, что такое сканирование и какой лепешкой себя после него чувствуешь, но время не ждет. Да, хе-хе… Покой нам только снится, инспектор. — Голос бастарда был свеж и напорист. — Поступили первые данные с Ч33. Ознакомьтесь, и жду вас через два часа у себя в кабинете с выводами по теме. Хватит вам двух часов?
   — Вполне, господин Левински. Буду, — сказал Гор. А что еще он мог бы ответить? Что чувствует себя свежим и отдохнувшим, что работоспособность его ничуть не пострадала от вчерашней процедуры? Может, еще и на бессмертие свое сослаться? Нет уж, черта лысого.
   Гор вывел на проектор пространственную структуру присланного массива и углубился в изучение, не забыв заказать себе кружку эрзац-кофе для прочищения мозгов. Это скорее психологическая потребность — мутная бурда не только не бодрит, но и оставляет во рту такой гадкий привкус, что после него только и остается прополоскать рот. Как некстати ты, инспектор, успел привыкнуть к натуральному, бешено дорогому кофе со знаменитых плантаций Рио-Гранде-18. Этакий, понимаешь ли, символ карьерного успеха. Жаль, что приходится отвыкать.
   Он глотал напиток, не прекращая основного занятия. Однако крутенько взялся молокосос за дело. Как бы дров не наломал…
   Ага, так вот почему мэр согласился на присутствие госконтингента — Наплеков, министр внутренних дел, оказался замешан в заговоре с париями! Вот так дела!
   Хотя тут все ясно — Край воду мутит, больше некому. Приманка инфинитайзера способна создавать еще и не такие союзы. Детали куда ошеломительнее: провести парий в Купол?.. Это надо быть полным идиотом или распоследним предателем. Особенно если учесть, что эти парии — бессмертны. Небось там такая кровавая каша заварилась! Н-да…
   Гор вывел данные. Ну так и есть: почти два десятка трупов. И ушли через подземелье? Очень интересно. Про тамошние катакомбы ходит немало легенд, даже визиосериал сняли, не говоря уж о низкопробной фантастике.
   И все-таки что потянуло Края в Купол? Чтобы вот так самому отправиться в пасть зверя, надо очень доверять этому Наплекову. Или своему бессмертию.
   Ну-ка, это уже ближе к телу. Естественно, что любой намек на физические возможности бессмертных интересовал инспектора очень живо — вроде бы сам из этой братии. Гор просмотрел весь блок, потом запустил поиск, но, к сожалению, не нашел ни малейшего упоминания о том, как ронин вел себя внутри Купола и какие качества проявил. Жаль.
   Однако попытка сговориться с одним из олигархов — серьезная ошибка. Договариваться можно только со всеми сразу. Стоит одному сделать подозрительный шаг, как остальные тут же навалятся и перекроют ему кислород. Малейшее подозрение в том, что кто-то из них может заполучить бессмертие в единоличное владение в обход остальных, тут же поставит его вне закона, поскольку грозит нарушением хрупкого равновесия среди тамошней элиты. Так что обессмертиться могут либо все, либо никто.
   А он не такой дурак, наш ронин, и должен бы это понимать. Значит, случилось что-то такое, что заставило его поступить именно так. И выбор партнера явно не случаен. Могущественный, если не сказать больше — всесильный — министр по своему влиянию вполне может потягаться с самим мэром.
   Гор набрал вызов на коминсе.
   — Саша, зайди ко мне, — сказал он Гельферу и отключился, вновь погрузившись в изучение информации, строя для Наследника приблизительную пространственную модель возможных исходов.
   В отсек без стука вошел Корчагин:
   — Господин Гор, вы прибудете в свой рабочий кабинет или вам подать завтрак прямо сюда?
   — Я сам закажу через пульт.
   — Ваш пульт временно не работает. Техники уже выясняют причину поломки, — осторожно и мягко сообщил цербер.
   — Как так не работает? Я же только что… — Гор набрал на пульте номер заказа, но в ответ тот лишь беспомощно поморгал индикатором.
   — Ладно, давай сюда.
   А про себя подумал: «Надо бы поосторожнее. А то как бы этот гад мне яду не подсыпал…» И горько усмехнулся собственным мыслям. Детектора ядов у инспектора не было.
   Но и детектор мог дать лишь семидесятидвухпроцентную гарантию. Современная химия, увы, никак не хочет стоять на месте, а в специальных службах постоянно синтезируют такую дрянь, которая вообще может не определяться системой «антидот», если эту систему не обновлять как минимум два раза в сутки. Такое себе могут позволить только первые лица государства и крутые тузы вроде бастарда. Этот с двух сторон гребет. Кстати, яд — наиболее вероятный способ убрать господина Президента. Особенно если имеешь прямой доступ к его «антидоту».
   Завтрак подоспел одновременно с Сашей. Инспектор как раз закончил набросок компьютерной модели.
   — Привет, дружище. Позавтракаешь со мной?
   Гельфер начал было отнекиваться, но когда инспектор взялся за кофейник и по отсеку разнеслось благоухание натурального — натурального!!! — добытого Корчагиным кофе, то против такого он устоять не смог. Кивнул и подсел к столу. Корчагин исправно исполнял роль вестового. Споро расстелил перед обоими белоснежные салфетки и принялся метать с сервировочного столика небольшие судки.
   Инспектор пододвинул к себе аппетитно скворчащую сковороду и поднял крышку — божественный запах настоящей яичницы наполнил его комнату.
   — Ого, расщедрился наш хозяин. С чего бы это?
   Корчагин только пожал плечом, отправил сервировочный столик за двери и уселся в углу на свое обычное место. На протяжении следующих десяти минут Гор и аналитик весело работали челюстями. Наконец, насытившись, Гельфер отвалился от стола, заговорил неспешно, наслаждаясь ароматным горячим напитком:
   — Ну, Александр Васильевич, рассказывайте, что за новости спозаранку.
   — А у нас, Саша, работа такая, что нам спозаранку никогда не бывает. Новости с Ч33, — со значением добавил он.
   — И что там?
   — Я тебе сейчас перекину, ты уж прокачай все по основным параметрам. Ну и, кроме того, у меня имеются кое-какие дополнительные соображения.
   Гор пошарил в ящике стола, вынул стопку чистых листов и гелиевую самописку. Он с давних пор любил особо сложные комбинации вычерчивать сам по старинке, на бумаге, а уж потом переносить в коминс в виде пространственных моделей. Процесс доставлял ему странное удовольствие, а факты сами раскладывались по полочкам. Именно этому способу Гор был обязан тем, что в Администрации за ним закрепилась слава чуть ли не провидца. К тому же его нынешний вычислитель на подобные операции был рассчитан минимально.
   Гор начертил схему и стал объяснять Гельферу свои выкладки. А сам тем временем быстро написал в сторонке: «Край — ронин. Просчитай движущие мотивы и возможные слабые места». И твердо подчеркнул слово «ронин» трижды.
   Саша вопросительно посмотрел на шефа, но и бровью не повел, хотя обсчитывать модель поведения психотипа «ронин», то есть личности, заведомо непрогнозируемой, приходится не каждый день. И даже не каждые десять лет. Гор сам отлично понимал, задачу какого масштаба ставит. На его памяти дел, где бы фигурировали нарушившие присягу, не случалось вообще, а поднимать архивы он бы не решился, тем более что сам вот-вот готов был стать членом этого узкого клуба отверженных.
   Гельфер был отличным специалистом, к тому же инспектор собственноручно нашел его на захудалом бараке Чита-И26 и выдернул в Администрацию. С тех пор прошло уже одиннадцать лет. Одиннадцать лет совместной работы. Они понимали друг друга с полуслова.
   — Ну, это несложно, — спокойно сказал Саша, глядя начальнику прямо в глаза. — Сделаю до вечера. Сам анализ займет побольше времени. Но я постараюсь закончить сегодня в первом приближении.
   — Постарайся, дружище, постарайся, — кивнул Гор, понимая, что ни сегодня к вечеру, ни завтра Гельфер просчитать его основное задание не успеет. Но все-таки начнет двигаться к цели.
   — Да, и еще дай вероятностный график на предмет возможности Края покинуть планету. Данных пока маловато, но по мере поступления уточним. А пока что подними все имеющиеся архивы. — Инспектор дал коминсу команду начать перекачку информации. Лист с картинкой, так же, как пять последующих, где могли остаться оттиски его художеств, он сгреб со стола и сунул в утилизатор. Через секунду от них должна остаться только пригоршня мелкой пыли.

15.

   Уже около часа мы двигались «собачьим шагом», то есть то бегом, то шагом, но больше бегом, оставив с носом и Токарева с его людьми, и тех, кто вышел из УВД, чтобы ударить с тыла. Путаница коридоров, большинство из которых даже намеком не присутствовали на карте, наконец привела нас в некое подобие штольни, из тех что создают на планетах барачного типа с не приспособленной для жизни атмосферой. Дальше мы шли, больше ведомые верхним чутьем Васи-Хирурга, который славился своим умением находить воду и верное направление. Однако определить, выбрались мы наконец из-под Купола или нет, никак не удавалось — единственный наш компас врал совершенно безбожно. Но, если судить по времени, над нашими бедовыми головами давно должны быть развалины Москвы. Пора искать путь наверх.
   Штольня, сначала довольно круто уходившая вниз, теперь выровнялась и превратилась в довольно широкий проход, по стенам которого шли вереницы скоб, кое-где на них сохранились остатки кабеля. Видимо, именно здесь некогда «добывали» металл, в основном медь. Впереди было уже совсем темно, но наши шлемные фонари помогали рассмотреть то, что творится по сторонам. Хотя смотреть на это не возникало большого желания: стены густо заросли какими-то белесыми, совсем лишенными пигментации отростками, напоминающими бахрому. И эта бахрома шевелилась, поднимая свои отвисшие нити при нашем приближении. И бессильно опадала, когда мы проходили.
   Понятно теперь, почему ценнейшее сырье не выбрали подчистую, — как только эта дрянь завелась, так добытчики и слиняли или погибли, а новых желающих не нашлось. Она же явно плотоядна — вон как тянется своими отростками. Наверное, и слюну сглатывает по ходу.
   Перебьется!
   Главное, что мы оторвались от преследования. Правда, не обошлось без стычки, когда один раз люди Токарева почти настигли нас и в тесноте тоннеля разгорелась перестрелка. Но отбились, ушли, однако невезучий Грабер получил свой законный заряд в такое место, что мои хейворки изрядно повеселились, пока я прикладывал ему аптечку, стараясь ускорить регенерационные процессы. Заряд лучевика, отразившись от стены, срикошетил ему в задницу, отстрелив часть ягодичной мышцы. Будь Грабер простым смертным, он бы после такого попадания всю оставшуюся жизнь хромал. Однако я обессмертил этого придурка на свою же голову и теперь пожинаю горькие плоды его присутствия.
   Кроме того, ранение получил и Наплеков. И надо же, как странно сложились обстоятельства, — в схватке со своими же бывшими подчиненными он держался молодцом и про бессмертие больше не вспоминал, а вот какая-то летучая дрянь ужалила его точнехонько в шею и прокусила яремную вену прежде, чем Хирург распластовал ее своим клинком. Здесь и регенератор оказался бессилен: видать, слюна у твари оказалась с сюрпризом.
   Я приказал нести Наплекова Ежу с Грабером, а не пристрелить, как он того заслужил своим прошлым поведением. Первое, что сделал Грабер, — стащил с Наплекова ботинки и натянул их на свои уже босые ноги.
   Я не возражал — ему теперь тащить министра практически на себе. Сам же я прикрывал тыл нашего маленького отряда. Но с такой обузой мы уже не могли нестись сломя голову. Впрочем, и раньше не больно-то неслись: еще немного, и Катерину тоже придется взвалить на плечи. Чем уже сейчас пытался заниматься ее семижильный дедушка. Надо бы передоверить это дело кому-то из моих парий, давно пора, да вот только…
   Ни Еж, ни Вася не стали бы спорить — после того как я подбил этот чертов прожектор (сам до сих пор не верю, что смог это сделать), оба ловили каждое мое слово с утроенным вниманием против обычного. То есть сверх всякой меры. Не удивлюсь, если Еж после сложит об этом балладу и весь клан станет распевать ее в мою честь. Вот ужас-то…
   А старый пират со своей внучкой… Возложение ее на Васины плечи может привести уже совсем к непредсказуемым последствиям: к скандалу, бегству, категорическому отказу идти дальше. Они нам и так не очень-то доверяют, по глазам видно. Отводят глаза-то, если в лицо смотреть. Кто же из «чистых» станет якшаться с парией? Они же нас как называют? Рвань, голь, голытьба. И правильно не доверяют, в общем-то. Попадись они тому же Хирургу где-нибудь в развалинах вне Купола, он бы их запросто освежевал. Ведь случаи каннибализма здесь, на Москве, — не редкость. Жизнь такая.
   Из «чистых» у нас был еще Грабер, но этот и Наплекова не хотел нести: сразу попытался закосить на свое ранение. Пришлось пригрозить, что отстрелю ему вторую половину седалища. Тогда он смирился, лишь брюзжал себе под нос что-то невнятно-раздраженное.
   Пока я все это обдумывал, положение внезапно обострилось: Екатерина, споткнувшись, упала в очередной раз, а когда старик над ней склонился, пытаясь поднять, зарыдала глухо и отрывисто. Тоннель отозвался со всех сторон издевательской икотой. Пират все обхватывал ее, упрашивал, тянул вверх, тогда она стала тонко выкрикивать вперемешку с рыданиями:
   — Деда!.. Я больше не могу!.. Я хочу выйти!.. Давай выйдем!.. Сделай что-нибудь!.. Выведи меня отсюда!..
   — Прошу вас, подождите! — Старик, стоя в полусогнутом состоянии, умоляюще глядел на меня. — Дайте ей передохнуть! Всего минуту! Она пойдет, клянусь! Я уговорю…
   Я кивнул: нам и впрямь пора было сделать привал. А там решим проблему. В крайнем случае я ее понесу: не изверги же мы, в конце концов, хоть и парии. Но успокаивает ее пусть сам — от моей подмоги в этом деле может сделаться только хуже. Чего-то подобного я ожидал с самого начала: девчонка же избалованная. Еще молодец — долго продержалась. На удивление долго. Старик, конечно, найдет для нее слова утешения. Не сомневаюсь — те самые, что ей сейчас нужны. А что мог бы сказать ей я?..
   Держись, девочка. Не плачь. Переможется. Это всего только грязь и усталость, спертый воздух и натертые ноги. Это еще не Ад. Тебе только так кажется, потому что ничего худшего в своей жизни ты еще не видела. Ничего даже близкого к тому, что приходится сейчас переживать моей Жен…
   — Привал, — скомандовал я, пока Михал Иваныч бережно перетаскивал всхлипывающую Катю поближе к стеночке. — Разрешаю перекусить и оправиться. Далеко не расходиться.
   Грабер тут же повалился, где стоял, уронив вместе с собой Наплекова. Еж с Васей разошлись по коридору в разные стороны, пригасив фонари. Да нет, молодцы они у меня все же. Орлы.
   Я подошел к Наплекову, перевернул и подтащил его к стене. Наклонился, направив свет фонаря в лицо. Аптечка рдела тревожным красным огоньком. На мгновение мне показалось, что бывший министр не дышит.
   — Ну что, господин Наплеков, — спросил я, тронув его за плечо, — как жизнь?
   Веки раненого вяло поползли вверх:
   — Уходит… — Вот те на! Он еще шутить способен! — Ты не поверишь… Край… Мне сейчас… абсолютно плевать на твое бессмертие… Плевать, ты понял?..
   — Понял, понял, министр. Лежи, не болтай. Скоро выберемся, а там посмотрим, так ли уж тебе плевать. А то ведь слюны не хватит.
   — Нет… Я кончился. Словно манит чего-то… Зовет… Слышишь, как зовет?.. Жалобно так… Настырно…
   «Бредит», — решил я про себя. Чтобы Наплеков отказался от бессмертия? На самом, можно сказать, пороге? Когда уже наворотил столько дел плюс к тому претерпел кучу унижений?.. Что же за дрянь-то его хватанула? И ведь никто от нее не застрахован, если даже в моей аптечке не нашлось противоядия. А старика с его внучкой нам ни в коем случае нельзя так же проворонить…