— Мы это что же, Дик, прямиком на Проклятые Поля едем?..
   — А я знаю, Вася? Сейчас у нашего проводника спросим. Э… Михал… — Тут машину подбросило на особенно заковыристой кочке, и я чуть не прикусил язык. — Вы нас что, на Проклятые…
   Черт! Тут я вспомнил. Видимо, встряска подкинула мысли, переместив наверх нужную. Проклятые Поля. Заколдованное место. Наследие последней гражданской войны. Широкая полоса земель южнее Москвы, выжженная дотла, политая разными химикатами и густо посоленная штаммами вирусов. Лет двести тому назад на этих полях наконец истощились последние запасы оружия массового поражения, распределившись по Среднерусской возвышенности. Говорят, что и синдром Бройля выполз именно отсюда.
   За столько лет вирусы выродились и мутировали, химия почти выдохлась, вся эта дрянь поразнесена ветром на многие километры. Но Поля, представляющие выжженную пустыню, были по-прежнему опасны для живой органики, и парии обходили их стороной.
   И вот, значит, мы туда едем. Ну где, скажите на милость, еще могла уцелеть такая драгоценная вещь, как пригодный для полета старсшип? Только на Проклятых Полях!
   Однако старый ветеран так уверенно говорил о том, что он сам неоднократно бывал на этой базе, а значит, серьезной опасности там уже нет, все это темные суеверия, и на Полях этих небось давно травка растет. А может, он просто шизофреник?..
   «Да нет, нормальный дед», — утешил я сам себя. И чтобы окончательно убедиться в этом, я небрежно так спросил:
   — А что там, на Полях этих? Я слышал, что там никто не выживает…
   — Так и есть, — невозмутимо отозвался старый пердун; — У нас в семье традиция такая — когда кто-то из наших чувствует, что дни его сочтены, он отправляется на базу. И не возвращается обратно. Эта база — наша фамильная усыпальница.
   Я вильнул рулем, даже позабыв на секунду о своем бессмертии, а старик продолжал как ни в чем не бывало:
   — Предвижу ваш вопрос, уважаемый. А как же глобальный контроль функционирования корабля? Очень правильный вопрос. Для этого мы арендуем флаер и пользуемся скафандром, которых в комплекте корабля ровно шесть штук. Потому я жив до сих пор. Бедная Катина мама умерла в родах, и я вынужден был беречь себя, чтобы было кому передать заветы предков вместе с фамилией и пожизненными льготами…
   Я перестал слушать старого параноика. Это ведь до чего надо дойти в своем фанатизме, чтобы посылать престарелых родственников на верную смерть! И тут же меня посетила другая мысль — ведь дед на полном серьезе едет помирать! Ведь скафандра-то при нем нет, а есть только внучка. Значит, и внучка тоже должна склеить ласты.
   И самое во всем этом паршивое, что их корабль, может быть, даже воздух испортить не сможет, не то что взлететь.
* * *
   — Останови здесь! — неожиданно скомандовал старик, и корявый, скрюченный артритом палец ткнулся в оплавленные руины, ничем не отличавшиеся от тех, что мы уже десятки раз миновали.
   Я не мог определить назначение бывших здесь строений, до того они оказались разрушены. Словно гигантский смерч пронесся здесь вслед за паровым катком и термоядерным взрывом. Ну взрыв-то, положим, и впрямь был, и не один, хотя, может, и не термоядерный.
   При ближайшем рассмотрении оказалось, что это место все же отличается от остального пейзажа — здесь явно проступали следы недавней деятельности человека: аккуратно расчищенный пятачок, камни и обломки тщательно убраны. Дед извлек из-под рукава пиджачишки браслетку. Пискнул импульсный сигнал, и расчищенная площадка плавно ушла вниз, открывая черный провал с круто уходящими вниз ступенями.
   «Опять под землю», — застонал я мысленно, наблюдая, как Михал Иваныч уверенно спускается вниз. Я подошел, посмотрел на ширину проема. Контейнеры должны были пройти тютелька в тютельку.
   — Ну что? Давайте разгружать, — скомандовал я своим орлам, нервно озирающимся и дышащим через раз (странное и уморительное зрелище — испуганный Хирург). Я подавал им ящики, потом мы осторожно сносили их вниз по лестнице, оказавшейся на удивление длинной — не менее пяти этажей. Качественно все-таки предки строили. С размахом. Особенно пришлось повозиться с саркофагом, поскольку лестница обладала заметной крутизной, а проклятый гроб (тяжелый, зараза) прошел еле-еле и только после того, как мы поставили его на попа и обвязали тросом.
   Хорошо еще не уронили.
   База представляла собой череду залов, похожих на складские помещения, совершенно пустые. Словно ураган войны, бушевавший наверху, без следа высосал все, чем эти гигантские объемы были заполнены. Я все поглядывал на старика с внучкой — как там они, не загибаются пока? Пока не загибались.
   — А вот здесь, — торжественно провозгласил старик, чувствующий себя как дома, — наша усыпальница.
   Он произвел руками замысловатые пассы и отворил тяжелую дверь. Пахнуло застоявшимся воздухом, пылью и немного тлением. Заходить мы не стали, лишь Вася пробормотал какую-то длинную фразу. Отдавал долг мертвым.
   Наконец мы вошли в последний зал, где и стоял этот старсшип во всей своей красе. Никаких дополнительных малых катеров, отмеченных в справке, нигде поблизости не наблюдалось, но и без них здесь было на что посмотреть. Ну что ж, довольно похоже на большой пассажирский флаер с закрылками по бокам. Этакая тускло-серая капля. А широкая труба в задней его части, стало быть, и есть тот самый прямоточный плазменный двигатель. Что-то там ЦЛ… ЕПРСТ… Не помню.
   Внешних повреждений не видно. Однако эта дура была пристегнута к огромной катапульте, снабженной разгоняющими пироснарядами. Я глянул вверх — ну конечно, там створки, которые должны раскрываться при готовности корабля к старту. И если они протухли или не действует автоматика убирания створок, то нам останется только полюбоваться на древние технологии и, конечно же, провести глобальный контроль функционирования. И все.
   В общем-то старсшип оказался гораздо меньше, чем я ожидал. Но мы с нашим прибором в него поместимся, это точно. И еще одни такие же мы, с прибором.
   Ну что ж, подвел я предварительный итог. В первой части своей легенды старик не соврал. Корабль действительно есть. Теперь остается убедиться в верности остального — что эта посудина не только способна летать, но и может совершить «скачок». Причем испытания придется проводить на себе, любимых. Не стоит опережать события, сначала войдем внутрь.
   С тихим шорохом уползла в сторону дверь, и Михал Иваныч медленно и глубоко поклонился входу. Внучка повторила его движение, видимо процесс передачи практических навыков пошел. Мои хейворки бродили вокруг с потрясенным видом, безуспешно пытаясь напустить на лица безразличие. Оборудование инфинитайзера мы сложили в соседнем складе — торопиться с погрузкой не стоит. Может, еще выносить все назад придется.
   — Прошу, — резким от волнения жестом руки ветеран приглашал нас последовать на борт. Ну что же, войдем.
* * *
   — Молодой человек. Я прошу вас ничего здесь не трогать без моего ведома, — сказал Михал Иваныч, устраиваясь в глубоком кресле, залитом для удобства чем-то вроде пористого каучука. — Располагайтесь и не мешайте мне. Контроль функционирования — ответственнейшая вещь.
   — Хорошо, Михал Иваныч. Вот только ответьте мне на один вопрос. Сколько времени прошло с тех пор, как вы навещали в последний раз свою реликвию?
   — Три года, семь стандартных месяцев и… э-э-э… одиннадцать дней. А что?
   — Да нет. Ничего, — сказал я, усаживаясь в соседнее кресло и разглядывая позолоченную табличку с названием корабля. «Синяя птица». Корабль в своей прошлой жизни, еще до того, как встал на прикол в этом подземном ангаре, явно не принадлежал к классу «люкс»: простая пластиковая отделка бежевого цвета, простые коричневые кресла — два и два выдвижных дополнительных, и только эта позолота на табличке.
   Руки сами тянулись что-нибудь потрогать, а еще лучше пошуровать в корабельном мозгу, но пока этого лучше не делать, не нервировать старика. Или того хуже — влезу по незнанию куда-то не туда, и привет. Еще, чего доброго, поломается. Так что я стал просто наблюдать за манипуляциями ветерана.
   Вот он достал из нагрудного кармана пиджака карточку и провел ею через приемную щель. Примитивный электромагнитный ключ. В ответ замигали индикаторы на пульте и загорелся экран монитора. Так, это работает! Побежали символы, а старик извлек старинную клавиатуру. Господи, какой анахронизм! — и давай выстукивать. И, надо сказать, добился своего. На пульте медленно налился молочным приглушенным светом прозрачный до этого шар. Синтезированный голос неожиданно произнес:
   — Привет, Дик, как поживаешь?
   — П-привет… — машинально ляпнул я.
   — Куда полетим, Дик?
   Михал Иваныч судорожно забегал пальцами по клавишам, и молочный свет погас.
   — Я ведь просил вас ничего не делать! — надтреснутым от волнения голосом воззвал он ко мне. — Это ведь загружается центральный мозг корабля! Он всегда так приветствует нас. Всегда. Но никакого Дика на самом деле нет! Я не знаю, что произойдет, если вы вступите в диалог с машиной. Все может быть нарушено! Помолчите! Он еще никогда не задавал такого вопроса: «Куда полетим?» Сейчас я повторю загрузку, а вы будьте немы, как рыбка в аквариуме.
   С минуту дед посидел, откинувшись в кресле — отходил от моего самовольства, — а потом вновь достал свою карточку…
   — Привет, Дик, как поживаешь?
   Я продолжал машинально фиксировать то, что делал с бортовым компом старый хрен, а сам погрузился в размышления. Из этого состояния меня выдернул модулированный голос бортового компа:
   — Глобальный контроль функционирования закончен успешно. Вывожу результаты.
   Результаты обнадеживали: корабль, судя по показаниям, и впрямь был вполне готов для преодоления мирового пространства, имелись некоторые недостачи чисто бытового характера: некомплект в снаряжении скафандров, разбалансировка искусственной гравитации, небольшая недостача кислорода и прочие мелочи.
   Старик удовлетворенно откинулся в кресле со словами:
   — Ну вот мы и закончили.
   — Какое там закончили. Только начали, — возразил я. — Ну, и что вы предлагаете предпринять для устранения недостатков?
   — Как что? Выполнять предписания бортового компьютера.
   Выполнять так выполнять. Я позвал Ежа с Хирургом.
   — Ребята, вы сейчас поступаете в распоряжение Михаила Иваныча. Профессор… — Тьфу ты, черт. Я машинально спутал его с Рунге, хотя куда ему… — Они в вашем распоряжении, покажите им, где что находится, а заодно и проследите, чтобы они ничего не испортили.
   Ребята не испытали большого восторга, все же ветеран являлся для них настоящим «чистым». Но мои указания были для них непререкаемы.
   Наконец все ушли, и я остался один на один с компьютером. «Ну, пришло время нам с тобой познакомиться!» Я стал искать подходящий интерфейс для подключения моего коминса. Странное совпадение имен бывшего владельца с моим собственным навело меня на разные интересные идеи, связанные с управлением кораблем. Главное, не сбить основные настройки. Добившись ответа операционки, я запустил «демон» собственной загрузки, после чего стал с системой на «ты».
   В общем и целом процесс подготовки к старту занял около двенадцати часов. Мне тоже пришлось потрудиться, и не только за компьютером.
   Старичок с Катей, по моим наблюдениям, на тот свет вроде бы не собирались. Выдохлись, выходит, Проклятые Поля, и зря дед так осторожничал. Если не помрут в течение трех дней, значит, точно выдохлись. Однако мой регенератор придется задействовать. На всякий пожарный.
   В завершение Вася помог нам загрузить инфинитайзер в грузовой отсек, и мы стали прощаться.
   — Ну, Хирург, бывай, — сказал я, пожимая ему руку. Хотелось даже его обнять, но пария вряд ли понял бы этот жест — тактильный контакт здесь не был принят даже между близкими друзьями.
   Итак, Вася упылил на ровере, а мы окончательно загрузились в корабль. Сейчас проверим, взорвется ли он прямо на старте либо полетит. На себе проверим. В конце концов, «Синяя птица» он или нет?..
   Ежу и Катерине я велел разойтись по каютам, каковых на корабле было четыре, так что у них была возможность выбирать. Потом пристегнуться там к койкам и ни о чем не беспокоиться. Если взорвемся, они все равно не успеют испугаться. А мы с ветераном заняли два кресла в тесной рубке. Поерзали, устраиваясь и просто внутренне готовясь. Тянуть дальше не имело смысла.
   — Командуйте, Михал Иванович! — сказал я, собираясь контролировать его со своего пульта. Дед побледнел, дернул кадыком, и вдруг…
   — А может быть, лучше вы?
   — Нет уж, вы капитан, вам и карты в руки. — Само собой, при малейшей же ошибке я бы взял управление на себя. Просто от нас больше ничего не зависело — я уже поставил комп в режим готовности и расчета стартовой траектории, так какая разница, кто теперь нажмет кнопку? Не хотелось лишать старика этого последнего акта священнодействия, ради которого погибло черт знает сколько поколений его предков.
   Старик глянул по сторонам, как бы ища поддержки у этих самых предков, но, кроме меня, здесь больше никого не было. Тогда он сжал губы, поиграл желваками и жестко скомандовал:
   — Корабль, ключ на старт! — На пульте вспыхнула большая красная лампочка. Створки впереди разошлись. — Зажигание!!!
   Я почувствовал, как кресло подо мной дрогнуло: корабль тронулся с места. Нас впрессовало в сиденья, когда сработавшая катапульта выстрелила яхту, как снаряд, из ангара прямо в небо. Двигатель взревел, мы пронзили нижний слой облаков — серый и плотный, словно грязное одеяло, — и приступили к разгону.

24.

   Вот это да! Рунге умер. Край исчез вместе с аппаратом, а его женщина — как ее там… Женевьева Александер, пластхирург — похищена! Такое не враз и переваришь.
   Инспектор не ожидал, что его ультиматум подействует столь неожиданно и эффективно, но спустя несколько часов после выступления в городском собрании он уже читал предварительные данные допросов совсем других свидетелей, чем те, которые были добыты Ивановым. Совсем других. Среди них были два телохранителя одного из местных олигархов, техник аппаратуры сопряжения и даже секретарь-референт вице-мэра по обеспечению систем жизнедеятельности Купола. Последнего доставили час назад, скованного магнитными наручниками и накачанного под самую завязку сывороткой правды.
   Кроме того, Гор выписал ордер на арест майора Токарева — как удалось выяснить, он и провел Края в Купол. Это очень важный свидетель, возможно, даже сообщник ронина. Но арестовать Токарева, исполняющего сейчас обязанности министра внутренних дел, было не так-то просто. Пока Гор отдал распоряжение своему аналитику:
   — Саша, обрати особое внимание на этого Токарева. Возможно, это связующее звено между Куполом и развалинами. Давай, работай, разыщи мне доказательства в здешнем гадюшнике. Не мог Край все здесь в одиночку держать. А нам, сам понимаешь, без агентуры никуда. Все. Привет.
   Второе, что сделал инспектор, — отдал распоряжение технарям рыть землю носом, но найти левый портал, через который Женевьеву депортировали во внешние миры. И максимально точно установить, куда ее переправили.
   Аналитики склоняются к версии, что Край, если покинул Землю, то вероятное место его появления — Научный Центр господина Левински на Р66. Аргументы убедительны: Краю кровь из носа нужен специалист на место Рунге, чтобы вновь возобновить функционирование прибора, а еще лучше наладить выпуск самих инфинитайзеров. Значит, он должен искать подходы к Центру — месту, откуда он в свое время и выкрал прибор. Вероятность такого варианта около шестидесяти семи процентов. Но интуиция Гора подсказывала несколько другой вариант. Сашины расчеты базируются на известных ему данных, но инспектор-то знает несколько больше. Край отправится на поиски своей женщины! Если его предположения верны и Александер похитили, чтобы оказать давление на Края, значит, еще кто-то, кроме Гора, вычислил сущность ронина и движущие им мотивы. Этих умников необходимо найти, ведь, скорее всего, они представляют оппозицию Левински. С ними можно будет вести дела. Но это потом, когда бастард убедится в его, Гора, честности и колпак контроля за его действиями помягчает. А пока их просто необходимо вычислить.
   Возможен и другой вариант — Женевьева стала пешкой в игре местных олигархов. Такое вполне реально. В этом случае ее держат в одном из четырех Куполов на самой Ч33.Но незарегистрированный портал все равно надо искать. Если не через него умыкнули женщину Края, то вполне возможно, что они вместе скакнули отсюда к черту на кулички и уволокли аппарат.
   Да, вариантов хватает. Будем работать по всем. Гор отдал последние указания, подключился к вычислителю и перенес в него собранные данные, за исключением своих догадок. Запустил расчет и откинулся в кресле. Пусть цербер бастарда убедится, что инспектор зря времени не теряет.
   "Вот уж не предполагал, — думал инспектор, — что на парии-три можно найти столь дефицитный препарат, который и в метрополии-то не везде есть, — псевдопентантал. До того как этот референт попал к ним в руки, уже кто-то из местных воротил снял сливки и сдоил с бедняги информацию в свой карман, но тем не менее и аналитикам группы осталось достаточно. Жаль, после сыворотки объект уже не пригоден для ментоскопирования — мозги раскисли до последней степени. Передоз от неумения или осознанный.
   И все же есть что доложить Левински. Вот только надо подкорректировать полученную информацию. Бастарду вовсе не обязательно знать все.
   И еще одна важная деталь: предварительный анализ дает большую вероятность, что Край уже покинул не только Купол Москва-Ч33, но и планету вообще. Оставить это без внимания никак нельзя. Но контрольная система сети не зафиксировала фактов путешествия ни через один из четырех основных порталов планеты, расположенных под Куполами. А данные частных коммуникационных компаний, ведущих дела с мирами-париями, девственно чисты. Ну, не мог же Край просто раствориться в воздухе! Возможно, он скрывается где-то на планете, но надо искать и левый портал.
   Думай, инспектор, думай…"
   Подумать Гору не удалось — прямой вызов от бастарда назойливо запищал, и Корчагин тихонько кашлянул, напоминая инспектору, что оставлять без внимания личный вызов господина Левински по меньшей мере невежливо. Гор яростно сверкнул глазами на надоевшего хуже горькой редьки цепного пса, но сдержался. Вот сволочи — уже настучали ублюдку, что у Гора появились результаты. Интересно — кто? Ведь ликвидатор помещения не покидал и рта не разевал. Правда, не стоит забывать о том, что и его доверенные люди, тот же Каменский, к примеру, — они все подвергнуты процедуре блокады и ментально переключены на бастарда. А этого соглядатая просто необходимо убрать.
   «Э, да ты никак становишься убийцей, господин инспектор, — слегка упрекнул себя Гор, — идешь в обратную сторону, чем столь любимый тобою Край. Сначала ронин, потом убийца. Ладно, разберемся…»
   — Слушаю, господин Левински, — твердо сказал Гор, переведя коминс в режим личной связи.
* * *
   Разговор с Наследником оказался тяжелее обычного — Наследник рвался на старую Землю, поближе к инфинитайзеру. И его можно понять: с этим прибором связаны все его грандиозные планы. Гору с немалым трудом удалось отговорить бастарда от личного прибытия на Ч33. Подействовал аргумент, что присутствие Левински заставит следственную бригаду и приданные подразделения заниматься обеспечением его безопасности, в ущерб поискам Края и прибора.
   Уф! Гор потер виски и принял две ядовито-желтые капсулы стимулятора — предстояла третья бессонная ночь. Он потянулся, глянул на часы — близится полночь, а новостей больше нет. Ладно, самое время размяться.
   Гор пружинисто вскочил с кресла. Прикорнувший было в углу на раскладном кресле Корчагин приоткрыл один глаз и, убедившись, что подопечный лишь проделывает привычный комплекс упражнений, а не собирается уйти из-под надзора, вновь прикрыл его. Гор даже слегка позавидовал своему цепному псу.
   Закончив комплекс, он активировал гигиеническую систему «Паука» на жесткий массаж с комбинированным ионным душем. Запищал коминс.
   — Шеф, — голос Саши-аналитика звенел от предвкушения, — мы вычислили местонахождение убежища, где, по последним данным, скрывался Край! Это на первом механическом заводе. Наши действия, шеф?!
   — Штурмовую группу в ружье! И флаера поднимайте! — рявкнул Гор, заставив вскочить Корчагина. — Некрылова ко мне! К чертовой матери! Я сам пойду!!!
   «Надо же, как все в елочку складывается», — подумал Гор, вскочил и забегал по кабинету, бормоча бесчисленное «К черту!» и «Это надо увидеть самому». На самом деле он сейчас был абсолютно собран и спокоен. Гор просто играл спектакль для своего цербера. Отличная возможность не только увидеть бессмертных хейворков Края в деле, но и, улучив момент, избавиться от назойливого наймита Левински. Поэтому он продолжал метаться из угла в угол, теребя застежки «Паука», пристегивая к поясу лучевик и выполняя еще десятки вроде бы необходимых операций, но все в темпе.
   В темпе.
   Главное, не дать Корчагину ни доли секунды на анализ ситуации, не позволить ему заподозрить подвох.
   Наконец Гор вдохновенно замер. Провел тыльной стороной ладони по лбу. Глянул на своего пастуха — тот уже подогнал экипировку и теперь наблюдал за инспектором, спокойно щуря серые глаза. Поверил ли?
   Вошел Некрылов. Гор обратился к нему:
   — Сергей, лобастые вычислили стойбище Края. Возможно, там и он сам. Штурмовики на старт. Я лечу с вами, — и, видя некоторое разочарование на лице драбанта, добавил: — В качестве наблюдателя. Вот с ним. Командовать парадом будешь ты. Ребята готовы?
   Некрылов кивнул, просветлев лицом.
   — Отлично. Но имей в виду, там, должно быть, уйма берсерков. Дельце предстоит жаркое. Парализаторы к бою. Нам нужно как можно больше «языков». Поэтому придется поберечь врага.
   Сержант поморщился:
   — Тогда положим как минимум треть наших. У них вроде бы даже дезинтегратор один имеется. — Сержант не любил напрасно терять людей, но приказ Левински звучал однозначно: в первую очередь добыть некую аппаратуру, которой владеет госпреступник, не считаясь с потерями, а по возможности — и его самого. Ответственность каждый нес персонально. — А тут, в Куполе, давно нарыв вызревает. Как бы нас не завалили на обратном пути. С концами.
   — Вот поэтому-то и я полечу. Все ясно?
   — Да. Разрешите идти?
   — Идем вместе. — Гор опустил забрало шлема.
* * *
   На цель заходили с максимальной высоты — в трущобах не имелось даже самых плохоньких радаров, так что эскадрилья забралась в густой ядовито-бурый туман, уходя от визуального наблюдения и памятуя о возможном дезинтеграторе.
   — Заходим с трех сторон, — звучал в лингафоне голос сержанта. — Высотное наблюдение и огневая поддержка с воздуха практически невозможны. Облачность низкая, мать ее в усилитель!.. Рассчитывать только на личное оружие.
   — Ничего. Нам не привыкать, — раздались бодрые голоса драбантов.
   — Прорвемся, — скосив глаза на сидящего рядом Корчагина, весело проговорил Гор. — Главное — акция, а остальное сложится. Я думаю, что ни самого Края, ни его багажа мы здесь уже не найдем. Он, скорее всего, скрывается где-нибудь в стороне. Но, если возьмем «языка», живо вычислим его местонахождение. Сколько еще до цели?
   — Полторы минуты.
   — О'кей. — За оставшееся время Гор попытался прикинуть варианты, как бы половчее отделаться от Корчагина. Но это так вот, с кондачка, не просчитаешь. «Никто не должен увидеть, как я его прихлопну. Любой из этих ребят прошел необходимое кодирование, и если будут очевидцы, то бастард сразу поймет, что инспектор затевает свою партию. Но и оставлять его в живых нельзя. Корчагин — единственный, кто точно знает, с чем придется столкнуться в убежище этого клана. Для остальных бессмертие — лишь сказочка для дураков. Они и так предпочитают считать, что смерти нет, — орлы!»
   Естественно, всех десантников потом подвергнут подробнейшему ментоскопированию, но это будет лишь картинка, а не осознанная оценка ситуации. А вот Корчагин будет анализировать целенаправленно, и его выводы дадут бастарду лишнюю информацию. Тем более все пойдет насмарку, если психологи бастарда сумеют расшевелить мозги самого Гора. Остается верить в его величество случай…
   Гор последний раз глянул на коминс. Дисплей отозвался россыпью успокоительно-зеленых огоньков: прибор уже подключен и настроен на датчики «Паука». Но инспектор, привыкший проверять все досконально, все равно покрутил головой, наблюдая, как то, что он видит перед собой сквозь забрало, переползает на боковые экранчики внутренней полусферы шлема, как возникает объемное изображение того, что находится справа и слева от него. Укрепленные на шее датчики улавливали сокращения шейных мускулов и передавали данные на коминс, создававший ему объемное видение. Картинки были значительно обогащены аналитической работой коминса: окружающие десантники имели чуть зеленоватый контур — система опознавания определяла их как своих. Сверху располагался мини-радар дальнего обнаружения. На это машинки хватает — управлять «Пауком», личной навигацией и ориентировкой в пространстве, а также системой прицеливания, расположенной напротив правого глаза.
   Черт, инспектору все же требовалась более толковая система, способная к эмпирическим действиям…