Вопрос. Сказали они вам о том, что собираются уезжать?
   Ответ. Их отъезд был для меня неожиданностью, поскольку заранее Турандин меня об этом не предупредил.
   Вопрос. Куда выехали Турандин и его товарищ?
   Ответ. Об этом мне неизвестно.
 
   ТЕЛЕГРАММА.
   Начальнику отдела милиции на станции Москва-Астраханская — Турандин Александр Васильевич (Алик) работает тренером по боксу ДСО «Трудовые резервы» с января прошлого года. В настоящее время находится в очередном отпуске в городе Москве. Вместе с Турандиным может находиться тренер ДСО по зимним видам спорта Савиновский Игорь Львович. Фотографии высылаю с бригадиром поезда — начальник отделения уголовного розыска Инты.
(подпись)

СРЕДА, 11 ФЕВРАЛЯ.

   Денисов приехал на вокзал затемно. Не проснувшимся еще центральным залом прошел к лестнице на антресоли. Торговали буфеты, звенели зуммеры автоматических камер хранения. Каждый второй, входивший в зал, направлялся к суточным кассам, где прямо на глазах росла по-утреннему неразговорчивая, нетерпеливая очередь.
   Сложной цепью переходов Денисов прошел в дежурку. Здесь готовились к сдаче смены. Из всех открытых форточек клубами валил морозный воздух.
   «Проветрено и даже прохладно, как в кабинете фтизиатра…» — подумал Денисов.
   В кресле у коммутатора оперативной связи сидел помощник, самого дежурного не было.
   — А где сам? — спросил Денисов.
   — Умывается…
   — Новости есть?
   — Звонили, — помощник полез в черновую книгу, — Шемет…
   — Валентин Андреевич?
   Помощник снова сверился с записями. Работа в дежурной части требовала абсолютной точности.
   — Да. Ему, в свою очередь, звонил… Турандин Александр Васильевич… Из Кишинева, гостиница «Молдова». Турандин извинился за то, что уехал, не поблагодарив. Опаздывал, сказал, на самолет. Осведомился у Шемета, все ли в порядке.
   — Это очень важно! — Денисов сразу почувствовал себя легко. — И вы?
   — Приняли меры… — Помощник не позволил себе ответить по памяти, заглянул в записи. — Доложили руководству, передали телефонограмму в управление уголовного розыска Молдавии. Об установлении и допросе Турандина…
   — Отлично!
   Денисов поднялся к себе. Повсюду горел свет. Шары абажуров отражались в стрельчатых окнах. В кабинете возилась с щеткой уборщица.
   У дверей Денисов увидел Горяинова-старшего, в руке он держал незажженную сигарету.
   — Ко мне? — спросил Денисов.
   — И сам не знаю… Сказали — в одиннадцатый кабинет. С таким трудом бросил курить! Не поверите. Казалось: чуть что — сразу закурю, не выдержу. А сейчас сын на грани жизни и смерти, а я не могу в рот взять. Понимаете?
   Уборщица, захватив с собой корзину для бумаг, ушла. Денисов снял пальто, подошел к столу, увидел вчерашний план-задание, который он не выполнил, встретив на Профсоюзной Бабичева с собакой. Задание называлось: «Володя Верховский».
   — А тут еще милиция в Крестах. — Горяинов вздохнул. — Вежлива, но настойчива!
   — В чем там дело? — спросил Денисов.
   — Просят раскрыть им кражу икон с дачи.
   Денисов удивился:
   — Вы в состоянии?!
   — Я же там всех до одного знаю!.. — Горяинов прошелся по кабинету — приземистый, с землистого цвета лицом. — К черту! Разве у меня иконы в голове? Или мои деревенские соседи? Или Серега Солдатенков?
   Я спрашиваю себя: до чего нужно дойти, чтобы скинуть человека с поезда?! И кто делает? Друзья!
   — Друзья?
   — Или не без их участия! Бабичев, Женька, Момот… Они ведь избили его однажды. Так отделали… Не знали?
   В дверях показалась Колыхалова.
   — Доброе утро. Кто избил?
   — Бабичев и Момот… И в этот раз, в поезде!
   — От кого эти сведения? — спросила Колыхалова: у полковника Горяинова мог быть свой источник информации.
   — От Ольги! Под большим секретом. Славка ударил, наш ответил. Видели у Момота наклейку на брови? Я еще в первый раз заметил…
   — Из-за чего подрались?
   — Разве скажут!
   — Нам стало известно, что в поезде с ними ехали двое… Один из них боксер, — сказала Колыхалова, доставая из сумочки пачку «Мальборо». — Мы их разыскиваем сейчас. Между обеими компаниями в вагоне возникла напряженность. — Колыхалова не могла выразиться определеннее, не разглашая тайны следствия.
   — Значит, вы подозреваете… — сказал Горяинов.
   — Именно.
   — Я считал, что все случившееся связано с Компанией… У них что-то произошло, я чувствовал. Где, например, Димка был в пятницу? Вернулся он в час ночи. Момот дважды звонил, Плиний. Чтобы Димка не сказал ребятам, куда поехал? Куда уходит? Чудеса! — Горяинов вздохнул.
   — Вы пробыли у сына всю ночь? — спросила Колыхалова.
   — Я, жена и следователь. Он, наверное, и сейчас там. Глаз не сомкнул. Этой ночью жена опять поедет или Ольга. — Горяинов покачал головой. — А тут еще Крестовская милиция: «Кто из друзей Димы и Ольги приезжал на дачу?», «У кого из них есть собака?»
   — Полагают, кражу совершил кто-то знакомый с обстановкой? — спросил Денисов.
   Он обратил внимание: Горяинов снова перевел разговор на Компанию. Полковник не принял эту версию о причастности к происшедшему посторонних.
   — В основном их беспокоит один из приятелей Димы — Верховский… — Горяинов помолчал. — Мне и самому не понятно: юрист, много старше… Какой ему с ними интерес?
   — Верховский говорил с вами об иконах? — спросил Денисов.
   — В открытую. Просил: «Если будете продавать, поставьте меня в известность…» Это он надоумил насчет музея Андрея Рублева: свозите, мол, чтоб знать ценность… Странный парень. — Горяинов посмотрел на Колыхалову. — И взгляд какой-то тяжелый, неприятный.
   — Дима бывал у него?
   — И Дима и Ольга. Они там днюют и ночуют. По-моему, Верховский нравится Ольге. Не хотелось бы, конечно, в это верить.
   — Он приезжал к вам на дачу с Димой?
   — Однажды был и один. Племянник Николай рассказывал. — Горяинов подумал. — «Сидим, — говорит, — с женой, видим, юрист подходит к даче. „Как попал, Володя?“ — спрашиваю. „Погода хорошая, решил приехать. Думал, Дима здесь“.
   — Никто из приятелей Димы не просил ключ от дачи? В частности, Верховский?
   — Меня уже спрашивал об этом следователь. — Горяинов покачал головой. — Замок у нас немецкий, привез из Роцлау. Ключ подобрать трудно… Может, у Николая ключ пропадал? В магазине «Мясо» у него кто-нибудь…
   Допрос Бабичева был записан на видеомагнитофон. Эксперт включил запись, сел за портативную пишущую машинку в углу — он печатал заключение.
   — Только уважая тебя, Денисов… — Эксперт рывком передвинул закладку. — Ну, я отключаюсь…
   На экране видеомагнитофона Бабичев, как и в жизни, был спокоен и холоден, через плечо следователя посматривал в окно — на перрон, где шла посадка.
   Следователю перрон не был виден, он сидел спиной к окну, хмурый, сосредоточенный. Видеозапись была сделана накануне, до того, как Денисов установил местонахождение Дмитрия Горяинова.
   — В каких отношениях вы находились с Димой? — спросил следователь.
   — В приятельских.
   — Бывали у вас ссоры?
   — Было всякое, — сказал Бабичев.
   — Иногда заканчивались дракой?
   Оператор, он же эксперт, лихо отстукивавший на машинке, отступал от строгих правил ведения процессуальной съемки, оживлял кадр. Фоном для допроса Бабичева служил перрон, толчея у последних вагонов электропоезда. Денисов подумал, что эксперт, человек с весьма острым чувством обстановки, намеренно снимал все, что видел Бабичев, обдумывая ответ следователю.
   — Помните случай? К вам в дом пришли подростки, вы их сразу не впустили? — спросил следователь. — А когда открыли, из вашей квартиры выбежал Горяинов. Рубашка у него была в крови…
   — Слава Момот демонстрировал ему приемы карате… — пояснил Бабичев.
   — А в поезде здоровья?
   — Не демонстрировал.
   — Будьте точны. Показания записываются на видеомагнитофон, будут приобщены к делу в качестве вещественного доказательства, — предупредил следователь.
   — Знаю. — Бабичев сидел в куртке, в которой Денисов видел его гулявшим во дворе с эрделем. — В поезде была символическая пощечина, но Горяинов обиделся, ударил чем-то. Повредил Славке бровь… Потом они помирились.
   — Это произошло на обратном пути из Жилева?
   — Когда ехали из Москвы…
   На экране снова возникла платформа. Группа подростков стояла у последнего вагона электрички.
   — Момот сказал Диме: «Ты ведешь себя как последний дурак!»
   — Что он имел в виду?
   — Не порть настроение Компании!
   — Точнее.
   — Вам же известие! Роза, видимо, сказала…
   «Они ничего не знают!..» — понял Денисов. Ловушка с больницей, придуманная ККК, действовала.
   — …Димка обиделся. Настроение было испорчено. Вы же знаете!
   Следователь на экране только повел бровью. Вопрос, который он задал, не имел отношения к делу:
   — Горяинов и Анкудинова… Им, наверное, было трудно на людях?
   На этот вопрос Бабичев неожиданно ответил охотно и очень искренно:
   — Люди, знаете, делятся на тех, кто в компании пляшет, и на тех, кто читает стихи. И вот тот, кто пляшет, стесняется за того, кто читает стихи, хоть и любит его.
   — Вы невысокого мнения об Анкудиновой…
   — Напротив! Однажды при мне она смотрела с Автозаводского моста. Шел пароходик. И показала: «Там пристань!» И точно. Понимаете? Догадалась по следу на воде. — Бабичев обобщил: — Главное — природный ум. То есть ум минус эрудиция. Согласны?
   Следователь уклонился от ответа.
   — По-вашему, Роза знала о краже икон на даче Горяиновых? — неожиданно спросил он.
   — При чем тут иконы? — Бабичев внимательно посмотрел на следователя.
   — Знала или нет?
   — Не имею понятия.
   — А вы?
   — Об иконах мне стало известно значительно позже…
   Бабичев замолчал. Следователю так и не удалось вызвать его на откровенность.
   Оператор снова показал перрон, группу подростков, вокзальную суету — все, что видел в этот момент Бабичев. Сбоку, рядом с подростками, Денисов заметил собаку.
   — Кто вам сказал о краже? — спросил следователь.
   — Горяинов Николай… Племянник полковника Горяинова.
   — Он звонил?
   — Звонил я, искал Диму.
   — Когда?
   — В понедельник вечером…
   — В какой момент вы в последний раз видели Горяинова и Анкудинову в поезде?
   — Это было недалеко от Жилева. Верховский Володя вышел в тамбур, дверь была открыта. В тамбуре стояли Дима и Роза.
   — Потом?
   — Володя вернулся за магнитофоном, закрыл за собой дверь.
   — Он вез магнитофон?
   —Да.
   — Видели вы Анкудинову и Горяинова после этого?
   — Нет.
   Следователю оставалось задать лишь несколько контрольных вопросов.
   — Выходил ли после Верховского кто-нибудь еще в тамбур? В частности, выходил ли после него мужчина в красном свитере, который давал девушкам гитару?
   — Алик?
   — Вы знаете его?
   — Не знаю. Девушки сказали… Кажется, после Володи Алик не выходил в тамбур.
   — Кажется или точно не выходил? Это очень важно.
   — По-моему, не выходил…
   Денисову предстояло еще немало дел — магазин «Мясо», поездка к Верховскому. Он отключил видеомагнитофон.
   Эксперт закончил печатать заключение, сложил бумаги и тоже собирался уходить.
   — Как? — спросил эксперт. — Впечатляет?
   — И сильно. — Денисов показал на клавиши: — Обратная перемотка здесь?
   — Здесь. Что тебя интересует?
   — Вид из следственного кабинета на перрон. Сейчас промелькнул.
   На экране возникла знакомая обстановка отправления пригородных поездов. Был вторник, и у торца платформ уже выстраивались контролеры-ревизоры с их добровольными помощниками для отлова потенциальных безбилетников. При желании Денисов мог бы воспроизвести все, что кричал в мегафон полный, в нахлобученной на самые уши папахе ревизор:
   — Граждане пассажиры! Предъявляйте билеты общественному контролю… Повторяю…
   «Почему общественному? — подумал Денисов. — Как известно, все они на зарплате и на проценте…»
   Но сейчас его интересовали стоящие на платформе подростки с эрдельтерьером.
   «Они ждали Бабичева… — понял Денисов. — И после его допроса старшие уехали в Михнево, а младшие куда-то еще».
   Магазин «Мясо», которым руководил Николай Горяинов, Денисов увидел сразу, неподалеку от метро. Магазин занимал первый этаж небольшого дома довоенной постройки.
   Шофер въехал на стоянку для служебных машин, остановился под самыми окнами магазина, рядом с узким тротуарчиком.
   Денисов и Сабодаш прошли в магазин, где несколько покупательниц терпеливо пережидали друг друга, чтобы остаться с продавщицей наедине.
   За скучной витриной прилавка не было ничего соблазнительного.
   — Хозяйство скромное, но аккуратное, — заметил Антон.
   Денисов кивнул.
   — На первое или на второе, мужчины? — продавщица мгновенно распознала в Денисове и Антоне нестандартных покупателей. При них не было даже портфелей. — Хорошего, правда, пока ничего нет…
   — Обидно, — сказал Антон.
   Перед ними на стене висело изображение коровьей туши с обозначенными пунктиром линиями разруба и указателями сортности.
   — Может, подвезут… Заходите к вечеру.
   Денисов подошел к внутреннему коридору, слева была обитая черным дерматином дверь в кабинет директора, справа — лестница в подвал.
   — Сам-то где? — Денисов кивнул на дверь.
   Продавщица оставила покупательниц, вышла из-за прилавка. Через наружную витрину ей была хорошо видна стоявшая у тротуара служебная машина с антенной на крыше.
   — Вам Николая Борисовича? — Она заволновалась. — Разве он не там?
   — Дверь заперта.
   — Может, в подвале? Николай Борисович! — крикнула продавщица в проем лестницы.
   Послышались легкие шажки. На лестнице неожиданно появился маленький мальчик лет восьми в джинсах «Ли купер», цветных подтяжках, с нотной папкой.
   — Уехал папа, — сказал он.
   — Куда? Не сказал? — спросила продавщица.
   — Позвонили. «Если ты так настаиваешь, Володя, — сказал папа, — мы можем встретиться прямо сейчас. Хотя это смешно, то, что ты сказал…»
   — Мальчик умница… — Продавщица досадливо улыбнулась. — Головка золотая. А фантазер! Чего только не нафантазирует! — Она заговорщицки мигнула: — Вот что… Мы сейчас телятинки поищем. Кажется, немного осталось… Парной…
 
   Из протокола дополнительного допроса Горяиновой Ольги, установочные данные имеются…
 
   Вопрос. Когда вы в последний раз были на даче в Крестах?
   Ответ. Мы приезжали туда неделю назад с мамой. Там было все в порядке.
   Вопрос. Видели ли вы на столе предъявленный вам следователем для опознания лист ватмана с записью карандашом: «Мы будем здесь еще не один световой год» и т. д.?
   Ответ. Указанный лист ватмана я видела, однако никакой записи на нем не было.
   Вопрос. Кто еще приезжал на дачу после вас?
   Ответ. После нас с мамой в Кресты никто не ездил.
   Вопрос. Скажите: у кого из членов вашей семьи имеется ключ от дачи?
   Ответ. У нас один ключ. Им распоряжаются родители. Припоминаю, что брат как-то разговаривал со своими друзьями из Компании о том, что ему нужен ключ. Какой — не сказал. И больше при мне разговора о ключе не было.
   Вопрос. Кто из Компании мог слышать разговор о ключе?
   Ответ. Только Володя Верховский.
   Вопрос. Как давно Верховский появился в Компании?
   Ответ. Примерно год назад. В одно время с Анкудиновой. Анкудинова и Верховский живут в одном доме и подъезде, на одной лестничной клетке.
   Вопрос. Как вы можете охарактеризовать его?
   Ответ. Володю? Хороший товарищ…
   Вопрос. Что вы под этим понимаете?
   Ответ. Умеет слушать. Никогда никого не высмеивает. Ребята ему все о себе рассказывают. Уступчивый. Я имею в виду — мягкий.
   Вопрос. Какие отношения у Верховского с вашим братом?
   Ответ. Как со всеми. Нормальные.
   Вопрос. Не было между ними какого-нибудь соперничества?
   Ответ. По-моему, нет. Брат часто встречался с Верховским. Летом мы должны были вместе спускаться на плотах по Онеге.
   Вопрос. В поисках предметов древнего искусства?
   Ответ. Да. Мы хотели начать со Свиди и через озера Воже и Лаче попасть в Каргополь.
   Вопрос. Знал ли Верховский о стоимости икон, находившихся на даче в Крестах? То есть знал ли он об оценке стоимости икон, произведенной сотрудниками музея Андрея Рублева?
   Ответ. Володя был в курсе всего.
   Вопрос. Кого из ребят, участвовавших в воскресной поездке, вы видели в субботу и в пятницу?
   Ответ. Никого. В эти дни мы не встречались. Мой брат тоже отсутствовал.
   Вопрос. Вам предъявляется ключ, обнаруженный в одежде вашего брата Горяинова Дмитрия в больнице. Видели ли вы этот ключ раньше?
   Ответ. Этот ключ я прежде никогда не видела. Он не похож на ключи, которыми пользуется наша семья.
   С моих слов записано верно и мною лично прочитано.
Горяинова.
 
   Из протокола допроса Горяинова Николая Борисовича, 29-ти лет, директора магазина «Мясо» № 83 райпищеторга…
 
   …О краже я узнал со слов жены, приезжавшей в воскресенье, 8 февраля, на дачу. Жена обратила внимание на то, что дверь в дом со стороны крытого двора отжата, имеется доступ в помещение. Видя это, она попросила соседей забить дверь, а сама заехала в районное отделение милиции и заявила о краже. На следующий день утром я приехал на дачу и принял участие в осмотре, который произвели работники милиции. Они сказали, что в дачу попали с двух сторон и, кроме того, один из взломщиков с собакой стоял около забора.
   Вопрос. Кого вы подозреваете в совершении кражи? Вел ли до этого с вами разговор кто-либо об иконах? Делались ли попытки купить иконы или обменять их?
   Ответ. Об иконах со мной разговаривали несколько человек из числа друзей моего двоюродного брата — Горяинова Дмитрия.
   Вопрос. Кто именно?
   Ответ. Верховский Владимир и Бабичев Евгений. Оба собирались ехать на Север, чтобы заняться поиском икон в брошенных деревнях. Верховский старше моего двоюродного брата и имеет на него большое и не всегда положительное влияние, как и Бабичев. У обоих часто не бывает денег. Дмитрий водит их в кафе, в пивной бар. За них расплачивается.
   Вопрос. Откуда ваш брат брал деньги на это?
   Ответ. По моим сведениям, деньги ему дает мать, но так, чтобы дядя об этом не знал.
   Вопрос. Что именно говорили вам об иконах Верховский и Бабичев?
   Ответ. Верховский настойчиво интересовался, не собираюсь ли я продать иконы.
   Вопрос. Он советовал продать?
   Ответ. Наоборот, этого не делать. Оставить все как есть. И не увозить их из Крестов.
   Вопрос. Кто еще присутствовал при этом разговоре?
   Ответ. Разговор состоялся на даче в Крестах. При разговоре могли присутствовать друзья Дмитрия и сосед по даче Солдатенков.
   — Следствие ставит в известность о том, что в случае если преступники предложат выкупить у них похищенные иконы, вам надлежит немедленно сообщить об этом в милицию.
   — Если мне позвонят, я сразу же свяжусь с вами.
 
   …Лавина машин катила сзади, с площади Гагарина, словно увлекая за собой весь столичный транспорт.
   — К Верховскому!
   На Профсоюзной поток машин резко снизился, а скорость их, наоборот, возросла. Мелькнул небольшой овраг на правой стороне, зеленые шторы магазина «Березка».
   — Позвони, когда будешь выезжать с Профсоюзной в отдел, — сказал Антон. — Может, встретимся.
   Денисов кивнул, достал блокнот: «Что я записал о Верховском?»
   «Верховский Володя, юрисконсульт. Шляпа, как у героев Брет Гарта. Живет с бабушкой».
   Негусто!
   На страничке шли записи, сделанные в Крестах. Денисов тоже пробежал их:
   «…Какие только мысли не лезли в голову за эти десять минут, пока она не появилась…», «Мы еще будем здесь не один световой год, спасибо…» — надпись на ватмане.
   Машина затормозила рядом с подземным переходом.
   — Счастливо, — сказал Антон. — Погнали…
   На этот раз Денисов вошел во двор, убедившись, что не наткнется неожиданно ни на Бабичева, ни на другого члена Компании.
   Во дворе степенно прогуливались пожилые женщины с колясками. Денисов нашел нужный подъезд, поднялся по лестнице.
   Здесь…
   Дверь открыла старушка, круглая, похожая на грибок. Седая голова ее мелко тряслась.
   — Проходите. Здравствуйте… Вы к Володе? — голос ее тоже вибрировал. Она закрыла за ним дверь. — Только знаете, Володи нет. Он был дома. Еще немного, и вы бы его застали!..
   — Он не сказал, куда едет?
   — К другу… А к кому, не сказал! Будто у него один друг!
   — Я, собственно, по поводу книг. Из библиотеки. — Предлог был продуман еще накануне. Денисову было не о чем беспокоиться. — «Загадка медного свитка» и «Двенадцать цезарей» Гая Светония Транквилла.
   — Сколько я напоминала! «Завтра, бабушка, да завтра!» Вот и дождался!
   Денисов огляделся. Две изолированные комнаты, шкаф с одеждой, тумбочка. Справа кухня. На стене против входной двери овальное зеркало, увеличенная фотография Верховского в пальто с поднятым воротником, в шляпе, с сигаретой в зубах.
   — Это Володя?
   — Да… — Она посмотрела на Денисова. — Может, чайку? Мы с Муркой как раз заварили…
   Денисов увидел под стулом в кухне ангорскую кошку — злой красноватый глаз.
   — Раздевайтесь! — старушка уже хлопотала у стола. — С вишневым или абрикосовым? Малиновое варенье я не предлагаю, потому что вам опять на улицу!
   — Какая у него странная шляпа! — глядя на фотографию, сказал Денисов.
   — Знаете, как он ее называет? «Шериф». Девочка, соседка по лестничной клетке, придумала.
   — Анкудинова?
   — Вы знаете Розу?
   — Тоже наша читательница.
   — Я считаю, если взрослый мужчина носит такую шляпу, значит, у него затянувшееся детство. А как вы думаете? — старушка засмеялась. — И Роза со мной согласна. А Володя говорит: «Эта шляпа „шериф“ способствует моей индивидуальности!» У него все способствует индивидуальности… Новый год встречал где-то на вокзале с первым встречным — тоже. Между нами говоря, Роза ему нравится. Я бы сказала даже, что он любит ее… Только… — Она посмотрела на Денисова.
   — Никому ни слова!.. — успокоил он.
   — Стоит намекнуть, сразу шум, крик! «Я на десять лет старше». — Старушка застыла с чайником. — Разве это много?! Он говорит: «Ты бы знала, бабушка, какие у нее всегда горячие руки…» Как будто я не понимаю!
   — А как Роза Анкудинова к нему
   относится?
   — Девушки все чувствуют…
   — Его любовь безответна?
   — Не знаю. Роза говорит: впереди у каждого из них еще несколько световых лет…
   «Световых лет…» — вспомнил Денисов запись.
   Старушка вдруг погрустнела.
   — Володя очень переменился в последнее время. Я его таким не помню… Сейчас совсем дома не бывает!.. — Она вздохнула. — А если бывает дома, ляжет на диван и молчит… Один Володя ваш должник?
   — Горяиновы тоже…
   — Если бы зашли вчера, застали бы Ольгу…
   — У меня значится и Дмитрий Горяинов.
   — Это ее брат. Дня четыре назад приходил… Вы не знаете, как Ольге тяжело дома! Отец… Большой деспот, — старушка отставила блюдце. — Мы, взрослые, думаем часто, что стараемся для семьи: машина, дача, сберкнижка… Дескать, все это нашим детям. На самом деле для себя. Детям это не нужно. Поверьте.
   — Вы разрешите позвонить от вас? — спросил Денисов.
   — Пожалуйста… Телефон у Володи в комнате.
   Денисов прошел в комнату Верховского. Напротив, у окна, стоял письменный стол, над книжными полками висело несколько икон, на журнальном столике стоял телефон. Рядом лежал открытый блокнот с записанным поперек листа семизначным номером. Денисов переписал его в блокнот.
   Набирая номер Колыхаловой, Денисов рассматривал иконы. Названий их он не знал, заметил только желобки-«ковчеги», словно рамки, отделяющие изображения. «Ковчег» указывал на возраст.
   На письменном столе лежала фотография Анкудиновой — Денисов легко узнавал ее по прическе, чуть расширенному переносью, трагическому излому безгубого в уголках рта.
   Трубку сняла Колыхалова.
   — Ты где? — спросила она.
   — У Верховского. — Денисов продолжал осматривать комнату. — Никто не звонил?
   — Из Кишинева, из управления уголовного розыска. Турандина допросили. «Не видел», «не знаю»… Видимо, придется выезжать в командировку. Или везти сюда. Вечером планерка.
   — А что в Посадах?
   — Горяинов в сознание не приходил. Следователь пока там…
   Кира продолжала говорить, а Денисов заинтересованно смотрел в блокнот Верховского.
   «Знакомый телефон…»
   — Уже уходите? — спросила старушка.
   — Да. Спасибо за варенье, за беседу.
   На лестнице Денисов остановился, словно налетел на невидимую преграду.
   «Это же телефон магазина „Мясо“, где работает Николай Горяинов! — Он вдруг представил мальчика с нотной папкой, в джинсах „Ли купер“, цветных подтяжках, вспомнил тонкий детский голосок: „Если ты так настаиваешь, Володя, мы можем встретиться прямо сейчас. Хотя это смешно, то, что ты сказал…“
   «Не Верховский ли Володя позвонил в магазин и попросил о срочной встрече? — подумал вдруг Денисов. — Но зачем?»
 
   Из протокола допроса Турандина Александра Васильевича, 28-ми лет, город Инта, тренера ДСО «Трудовые резервы»…