- Гляди, гляди! - сквозь стиснутые зубы прошептал Майгин.
   В десятке шагов от них корчился на земле полуголый рыжеволосый мальчик. Вот он схватился за горло, перевернулся на живот и застыл. Но из облаков пара и дыма выдвинулась огромная фигура, закованная в серый - теперь почерневший - панцирь. Гибкие крючковатые руки тянулись к погибающему мальчику.
   Геологи забыли, что видят лишь изображение какой-то драмы, ушедшей в далекие века. Гигант в серых доспехах, идущий вброд через огненную реку, поразил их воображение, оледенил сознание...
   Гигант остановился над мальчиком. Еще миг, и доспехи стремительно раскрылись. Геологи узнали златокудрого человека, которого впервые увидели на экране "саркофага". Он поднял мальчика, вставил его ноги в неуклюжие голени доспехов и захлопнул этот удивительный костюм, как футляр, в который вложил драгоценную скрипку... Затем он нагнулся, повозился полминуты у ног чудесного футляра, и тот зашагал прямо в огненную мглу, отрезавшую его от сказочного города...
   Майгин даже зубами заскрипел:
   - Спас!..
   - А сам... - тихо сказал Берсеньев.
   Человек с бронзовыми волосами оглянулся: лава стремительно катилась на него. Он сделал несколько шагов, волосы на его голове вспыхнули, и он упал...
   Геологи даже не заметили, как исчезло страшное видение, и, когда оглянулись вокруг, увидели прежнюю мирную картину своего лагеря. Все было на месте, и надо всем стояла безмятежная тишина.
   - Но это совсем не то, Андрей Гаврилович! - воскликнул Петя. - Мы видели другое...
   - Да, это совсем не то. Я думаю, что это вторая часть той картины, которую мы видели с тобой, Петя. И нужно сказать, это довольно сильная ее часть.
   - Ваш опыт, Андрей, подтвердился, - сказал Берсеньев, беря в руки аппарат и с величайшим вниманием разглядывая его. - Вы правы, это какой-то иллюзионный аппарат, который когда-то, видимо, запечатлел картину извержения вулкана и гибели жителей нашего подземного города. Это было очень давно... Теперь для нас все ясно: город, найденный нами в земле, находился на поверхности, лава залила его, а жители погибли, задохнувшись в ядовитом газе, скорее всего - в углекислоте, выброшенной вулканом.
   Петя помотал головой, словно стараясь отогнать от себя страшную картину.
   - Какая бессмысленная гибель! - пробормотал он.
   - Да... Странно, что извержение застало их так врасплох, заметил Майгин. - Кстати, как вы думаете, спасся этот мальчик?
   - По-видимому, - сказал Берсеньев.
   - Тогда где он?
   Берсеньев пожал плечами.
   - С тех пор прошли века... Он умер, конечно...
   - Один, в пустом городе, - сказал Петя. - Должно быть, тоскливо ему было умирать. А может быть, за ним приехали?
   - Кто?
   - Ну... - Петя неопределенно помахал рукой. - Его соплеменники... Из других городов.
   - Не похоже, - сказал Майгин. - Это все твои фантазии, Петушок, насчет "северной цивилизации".
   - Кстати, - задумчиво проговорил Берсеньев, - вы заметили, что среди этих людей была только одна женщина?
   Петя вскочил.
   - А может быть, не все погибли? Может быть, кто-нибудь оставался во время извержения в городе?
   - Тогда где они? Город пуст, ты сам видел...
   - Но лампы! Как же горят эти лампы под землей, если их никто не зажигает?
   - Да, это удивительно... И лампы и многое другое, что мы здесь увидели, - это все загадки, - задумчиво ответил Берсеньев. - А теперь, друзья, идемте в подземный город. Мне кажется, что мы сегодня должны найти Нэнэ. В этом нам помогут такие же шары, найденные нами в комнате с живым портретом "снежной красавицы"...
   "МЕТАМОРФОЗА" В ДОМЕ
   В доме, где несколько дней назад исчез Нэнэ, по-прежнему на всем лежала печать внезапной, на много веков затянувшейся тишины, и лишь приглушенная музыка тихо шелестела в родниковом воздухе подземного мира.
   - Вот, - сказал Майгин и положил на стол шар, найденный в "спальне". - Это точно такая же штука. Держу пари, что и она нам тоже кое-что покажет.
   Берсеньев и Петя отошли в сторону, а Майгин раскурил папироску и поднес ее к металлическому "гривеннику". "Метаморфоза" произошла почти мгновенно, и действие ее развернулось тут же, в комнате. По-видимому, аппарат демонстрировал какой-то эпизод, запечатленный в этой самой комнате еще до катастрофы. Все здесь осталось на своем месте, лишь за столом появились новые "троны", и их занимали люди-гиганты, появлявшиеся уже в двух предыдущих "метаморфозах". Теперь их можно было рассмотреть вблизи... И Петя, к величайшей своей радости, узнал среди них прекрасную незнакомку. Она сидела рядом с золотоволосым мужчиной. Они о чем-то говорили, вернее, тихо пели дуэтом какую-то арию, заменяющую им разговор.
   Затем женщина встала и направилась к стене. Петя глядел во все глаза. Красавица плыла вокруг стола, улыбаясь каждому из своих друзей, мимо которого проходила, и те, помахивая рукой, произносили одно несложное слово: "Эа". (Петя решил, что это было ее имя.) Сияющее, почти прозрачное, лучистое ее платье струилось от плеч к ногам, как мерцающие волны света.
   И Майгин, и Берсеньев, и Петя уже успели привыкнуть к мысли, что они видят "озвученные" объемные изображения, излучаемые волшебными шарообразными аппаратами, но на чем основано действие аппаратов, каким образом воспроизводится объемное изображение в воздухе, они, люди 1913 года, знакомые лишь с плоским экранным немым кинематографом, конечно, понять не могли. Но они ни на секунду не допускали мысли, что видят нечто сверхъестественное. Геологи уже не сомневались, что они столкнулись с какой-то высшей техникой. Не понимали они лишь одного: где и когда, в какие времена могла существовать такая техника, когда жили люди, заснятые в этих объемных картинках, и как могла такая высокая цивилизация остаться неизвестной современной науке...
   Тем не менее, отойдя в сторону и не отрывая глаз от чудесного видения, Майгин, Берсеньев и Петя никак не могли освободиться от впечатления, что видят подлинно живых людей - так реальны, так осязаемы были эти призраки прошлого, возникшие за круглым столом в серебристых волнах излучения. Казалось, их можно было потрогать... Петя не выдержал: он вытянул руку вперед и, как лунатик, пошел к прекрасной женщине, скользившей по комнате. Берсеньев и Майгин затаив дыхание следили за ним. Петя подошел к ней... Рука его висела в воздухе, он закрыл глаза от волнения, еще миг, и он коснулся бы плеча чудесной незнакомки, приближавшейся к нему, но она не заметила его и прошла... сквозь него... Вернее, Петя прошел сквозь нее, как проходит неподвижный прибрежный камень сквозь набежавшую волну.
   Незнакомка подошла к стене и тихим, мелодичным голоском промурлыкала:
   - Уру!.. Уру!.. Ай!..
   Часть стены ушла в пол, и в нише геологи увидели какой-то механизм, формой своей напоминающий человека. Совершенно ясно было, что это механизм, но он, словно заправский человек, шагнул вперед на огромных ногах, похожих на составные поршни, и остановился перед Эа.
   Эа запела:
   - Уру... ао... ао... гай...
   Металлический гигант прошел к противоположной стене комнаты и остановился там. Поднялась его трубоподобная рука, и из нее на стену брызнул рубиновый луч.
   - Уру, ао гай!
   "Уру!.. Это чудовище имеет имя?" - с изумлением глядя на искусственного слугу "снежной красавицы", подумал Петя. Часть стены бесшумно ушла в пол, а на ее месте появилась темная ниша. Уру вошел в нишу, там вспыхнул яркий свет, затем пол ниши стал опускаться, и механический человек уплыл куда-то вниз. Когда котел, заменявший голову Уру, скрылся, Майгин подбежал, чтобы заглянуть в нишу, но больно стукнулся лбом о стену.
   - Осторожно, Андрей! - сказал Берсеньев. - Вы расшибете себе лоб...
   Майгин расхохотался:
   - Анафема! Это так натурально!
   А Петя между тем зачарованно смотрел на живые изображения обитателей таинственного мира. Несомненно, они разговаривали, эти молодые боги в образе людей, так трагически погибшие потом при извержении вулкана. Но то была не привычная нашему уху речь, скорее это походило и на пение и на музыку одновременно. "Опера!" - мелькнуло в голове у студента. Да, что-то оперное, что-то величественное было во всем внешнем облике этих прекрасных существ, в их певучем говоре, плавных жестах. Петя и его друзья стали разглядывать одежду сидевших за столом людей и обнаружили, что это вовсе не ткань, а игра цветных лучей, посылаемых набором разноцветных шариков, которые каждый носил на шее, как ожерелье... Лучистая одежда как бы струилась и циркулировала вдоль их красивых удлиненных тел. Здесь было пять мужчин, шестой была Эа...
   Панель стены, где скрылся Уру, вновь ушла вниз, и из освещенного люка вынырнула сперва котлообразная голова, а затем и весь металлический великан. В "руках" он держал большое хрустальное блюдо, наполненное лепешками, разноцветными, как букет полевых цветов, и прозрачную чашу, похожую на греческую вазу, с жидкостью яркого пунцового цвета. Плавным движением поставил он вазу и блюдо на стол. "Снежная красавица" радостно улыбнулась и пропела короткую музыкальную фразу, что-то вроде: "А-о!.." Мужчины одобрительно закивали головами и протянули руки к букету лепешек...
   Но тут серебристое излучение вокруг иллюзионного аппарата стало меркнуть, и вскоре чудесные призраки исчезли совсем.
   Петя бросился к Майгину и схватил его за руку:
   - Андрей Гаврилович! Вы видели? Это была она!
   - "Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты". - Майгин взглянул на Берсеньева: - Что вы скажете об этой опере, Клавдий Владимирович?
   Берсеньев подошел к столу.
   - Если виденная нами сцена была когда-то запечатлена иллюзионным аппаратом в этой комнате, то здесь есть ход в подвал, а в другом месте - ниша с металлическим человеком.
   - Андрей Гаврилович, а помните, мы вот здесь на полу нашли жестянку с углями, брошенную Нэнэ?
   - Да! И как раз в этом месте исчезли следы мальчика...
   Друзья вооружились папиросами и, раскурив их, стали обшаривать стену, тыкая всюду тлеющими огоньками. Внезапно часть стены отделилась и медленно ушла в пол: произошло то же, что они видели во время последней "метаморфозы". Перед ними была темная ниша, и Майгин, уже не опасаясь стукнуться лбом о стену, заглянул в нее. Сейчас же потолок и стены ее осветились. Майгин отодвинулся назад, и свет погас.
   - Игра с огнем! - в восторге воскликнул молодой геолог. - Тысяча и одна ночь!
   Берсеньев внимательно смотрел, напряженно думал и наконец сказал:
   - Полагаю, тут мы имеем дело все с тем же тепловым устройством... Мы ведь тоже излучаем какую-то невидимую энергию. Скорее всего, она и включает здесь свет. Она же и на экраны с живыми портретами действует... А впрочем, может быть, это и не так... Не знаю...
   - Так или не так, но нам надо проделать то же, что проделала белокурая красавица... - сказал Майгин и усмехнулся. - Мы сейчас не больше как обезьяны, повторяющие все манипуляции изучающего их зоолога...
   - Надо спуститься вниз, - резюмировал Берсеньев.
   Петя снова заглянул в нишу.
   - Если это электрический лифт, то где же кнопки?
   Но Майгин уже принял решение:
   - Надо поискать. Подземный замок мы нашли, привидения в нем уже видели, потайную дверь и подземный ход обнаружили. Все происходит, как в средневековых рыцарских романах. Будем же бесстрашными рыцарями до конца и спустимся в это мрачное подземелье.
   - Я спущусь первым, - решительно объявил Петя.
   - Пожалуйста! - согласился Майгин. - Но прежде надо найти таинственную кнопку...
   Он сделал шаг вперед, ниша вновь осветилась ярким фосфоресцирующим огнем, и едва Майгин ступил на пол ниши, как стал медленно опускаться. Петя хотел прыгнуть вслед за Майгиным, но Берсеньев удержал его за руку... Наклонившись, они молча следили за молодым геологом.
   Майгин спустился на глубину примерно трех саженей, затем "лифт" остановился. Оглянувшись, он увидел себя в большой комнате со множеством полок, уставленных какими-то ящиками. Майгин вышел из "лифта" и пошел вдоль полок. Выдвинув один из ящиков, он увидел в нем разноцветные лепешки, точно такие же, какие вынес отсюда железный Уру.
   - Андрей Гаврилович! - окликнул его сверху Петя.
   - Огей! - откликнулся Майгин.
   - Ну, что там?
   - Большая комната! Это, наверное, продовольственный склад. Лепешки какие-то в ящиках!
   - А Нэнэ там нет?
   - Никого нет! Но тут дальше еще есть комната! Я сейчас!.. донеслось уже глухо откуда-то издали.
   Майгин, видимо, удалялся.
   Прошли две томительные минуты, потом еще две, потом пять минут... Снизу не доносилось ни звука.
   - Андрей Гаврилович! - позвал Петя.
   - Андрей! - загудел Берсеньев, склонившись над люком.
   Никто не отзывался.
   - Клавдий Владимирович! С ним что-то случилось! Надо достать веревку, я спущусь вниз... Мы должны ему помочь, - волнуясь, сказал Петя.
   - Не думаю, чтобы здесь была какая-то ловушка, - возразил Берсеньев. - Может быть, там длинные переходы. Андрей, наверное, ищет мальчика.
   - А вдруг он заблудился?
   - Тогда спустимся мы. А пока подождем.
   Прошло еще минут пятнадцать, в течение которых Петя пятнадцать раз порывался спрыгнуть вниз. Берсеньев удерживал его. Наконец послышались далекие голоса. Именно голоса, а не один голос. Кто-то разговаривал внизу, приближаясь к люку. Тут даже спокойный Берсеньев не выдержал и, нагнувшись над люком, закричал:
   - Андрей! Это вы, Андрей?
   - Ого-го! - донеслось снизу. - Это-о мы-ы!
   - Нэнэ! - крикнул Петя и так стремительно сунулся в нишу, что не свалился вниз только благодаря Берсеньеву, вовремя схватившему его за куртку.
   - Ого-го! - донесся снизу уже ясно и отчетливо голос Майгина.
   - Ого-го! - повторил за ним звонкий мальчишеский голос.
   И в ту же минуту Берсеньев с Петей увидели внизу Майгина, а рядом с ним маленького ламута. Нэнэ вертел головой, заглядывая наверх, и скалил зубы.
   - Жив, чертенок! Вот он! - крикнул Майгин. - Но как тут эта штука наверх поднимается? Понятия не имею.
   Он ступил на площадку "лифта" и вдруг заметил, что она сама очень медленно поползла вверх.
   - Нэнэ! Сюда! - крикнул Майгин.
   Схватив за руку мальчика, он едва успел втащить его к себе.
   Когда они поднялись наверх и Петя от избытка чувств заключил Нэнэ в объятия, Майгин сказал:
   - Да, далеко он запрятался. Если бы не призраки хозяев этого дома, черта с два мы нашли бы его.
   - Но у него чудесный вид! - сказал Петя. - А я думал, что он уже давно с голоду умер.
   - А зачем ему было умирать, если он попал как мышонок в головку сыра! Там харчей лет на двадцать хватит, - смеясь, сказал Майгин, похлопывая Нэнэ по щеке, когда-то бледной и дряблой, а сейчас пухлой и румяной. - Ишь, какую рожу нажил на чужих хлебах, поросенок!
   Майгин вывернул карманы у Нэнэ, и оттуда посыпались разноцветные кубики и шарики, похожие на конфеты.
   - Мой сахар! - крикнул Нэнэ и, отстранив руку Майгина, принялся собирать с полу свое лакомство.
   - Карош сахар... Кушай, - сказал он, протягивая Пете "конфету".
   Петя нерешительно взял ее и стал разглядывать.
   - Это что, конфеты? - удивленно спросил он.
   - Не знаю, - сказал Майгин. - Если это даже и конфеты, то Нэнэ они, во всяком случае, спасли от голодной...
   Он не докончил фразы. Берсеньев крепко сжал его руку. Майгин оглянулся. На пороге комнаты стоял высокий человек весьма дикой наружности, с тяжелым охотничьим ружьем за спиной.
   ОХОТНИК С ИНТЕГРАЛАМИ
   Высокий человек с ружьем молча разглядывал геологов и маленького ламута. Взгляд его блестящих черных глаз был холоден, жесток.
   - Кто вы такие? - резким, хрипловатым голосом спросил он.
   В первое мгновение всем, даже Нэнэ, показалось, что перед ними хозяин дома, в который они непрошенно вторглись, - так властно и нетерпеливо прозвучал вопрос.
   Майгин переглянулся с Берсеньевым и сказал:
   - Мы петербургские геологи. Случайно обнаружили в земле этот... город и вот... изучаем его.
   Наступила небольшая пауза, в течение которой геологи уже спокойнее и внимательнее оглядели незнакомца. На нем был кожаный, порядком изодранный костюм, высокие охотничьи сапоги и широкополая грязная шляпа. Тяжелый пояс-патронташ чуть отвисал на животе, за плечами висел рюкзак. Человек этот давно не брился и зарос до глаз клочковатой рыжей бородой. У него было худое, изможденное лицо и горящие нездоровым, нервным блеском глубоко запавшие глаза.
   Неожиданно он улыбнулся.
   - Так это вы? - сказал он. - Я слышал, что здесь у Коронной сопки работает геологическая партия. Я ведь вас искал...
   Он подошел и пожал руку Берсеньеву, Майгину и Пете и ласково потрепал по щеке Нэнэ.
   - ...Но я не ожидал, что найду вас... - он оглянулся, - в такой необычайной обстановке.
   - А с кем мы имеем честь? - спросил Берсеньев.
   Незнакомец неловко поклонился и отрекомендовался:
   - Константинов. Охотник. Направлялся на собственном боте к Командорам. На траверзе мыса Олютинского шторм разбил о камни мой бот в щепки. На шлюпке я добрался до берега, а затем с ламутами и до вас... Думаю до ближайшего порта шествовать посуху, - помолчав, добавил он.
   Берсеньев и Майгин переглянулись: этот неожиданный гость не входил в их планы и сулил в ближайшем будущем нашествие на чудесный город начальства, праздных любопытствующих обывателей, а может быть, даже и жуликов. А они уже полюбили этот город и шаг за шагом открывали все новые страницы в его тайне.
   - Но я все-таки не понимаю, - шумно заговорил охотник и зашагал по комнате, с удивлением разглядывая мебель и светящиеся стены. - Вы говорите, что обнаружили этот город в земле. Каким образом? Откуда он тут взялся?..
   - Мы дорого дали бы, если бы могли ответить на последний ваш вопрос, - сказал Майгин. - Но... может быть, мы выйдем на свежий воздух, Клавдий Владимирович?..
   - Да, поднимемся на поверхность, - согласился Берсеньев. - Раз уж вы побывали здесь, мы принуждены, господин Константинов, многое рассказать вам и кое о чем с вами договориться.
   - Отлично! - сказал охотник и, в последний раз окинув взглядом комнату, зашагал впереди всех к выходу.
   ...В тот же день, сидя у костра подле палатки, они рассказали своему гостю все и показали (к величайшему ужасу Нэнэ) "метаморфозы" шарообразных аппаратов.
   Неожиданное вторжение этого странного человека вначале не понравилось Берсеньеву, особенно обескуражило его намерение охотника тотчас же шествовать к югу, в порт. Но Майгин успел ему шепнуть:
   - А знаете, он, кажется, неплохой парень. Не балаболка. С ним можно договориться.
   Берсеньев согласился с этим: Константинов уже успел внушить ему доверие.
   Когда охотник выслушал рассказ Майгина, перебиваемый восторженными репликами Пети, и стал свидетелем давно минувших событий, воспроизведенных "иллюзионом" (так Майгин называл шарообразные аппараты), он долго молчал, устремив взгляд широко раскрытых глаз в тлеющие угли костра. Наконец, вскинув голову и глядя в глаза Майгину, он сказал:
   - Вы рассказали и показали мне поразительные вещи. Но я не отвечу вам, что это не укладывается в моей голове. Наоборот, все, что я узнал, хорошо согласуется с... С чем согласуется, разрешите мне пока не говорить вам. Я боюсь, что вы меня примете за сумасшедшего... Я должен проверить одну невероятную мысль, которая пришла мне в голову, когда вы рассказывали...
   В эту минуту он был похож на одержимого: лохматый, небритый, с горящими глазами.
   - Но, для того чтобы проверить, нужно время, а вы, если не ошибаюсь, собирались вскорости шествовать на юг? - осторожно спросил Берсеньев.
   - Нет! - воскликнул он, но спохватился. - То есть я хочу просить у вас разрешения остаться пока здесь, чтобы вместе с вами заняться изучением вашего открытия.
   Майгин крепко сжал его руку:
   - Мы от души будем рады...
   Берсеньев дружески улыбнулся и кивнул головой. Но Петя и Нэнэ не удержались от проявления своих чувств.
   Студенту охотник сразу же показался в высшей степени интересным человеком, и, пожимая руку Константинову, он произнес срывающимся голосом:
   - Я уверен, что мы вместе с вами разгадаем эту загадку древней северной цивилизации!..
   А Нэнэ сунул охотнику в руку конфету из подвалов подземного города и, осклабившись, сказал:
   - Кушай... кароши... сахар...
   Ночью, когда ложились спать и Константинов ушел в палатку (геологи все еще не решались переехать на жительство в подземный город), Берсеньев тихо сказал Майгину:
   - А знаете, Андрей, он совсем не похож на охотника.
   - А кто же он, по-вашему? - спросил Майгин.
   - Не знаю, кто он, но только не охотник...
   ...Прошла еще неделя. В течение этих дней Константинов не выходил из подвалов подземного города. Он открыл там какие-то обширные отделения, уставленные машинами и огромными аппаратами. Когда Майгин и Берсеньев однажды спустились к нему, он показался им водолазом, осматривающим заглохшие машины потонувшего корабля. Переходя от одного механизма к другому и поглядывая время от времени в какие-то чертежи, извлеченные им из рюкзака, он записывал что-то и производил сложные вычисления. Заглянув в его блокнот, испещренный математическими формулами, Майгин сказал:
   - Ого! Высшая математика...
   Константинов строго взглянул на молодого геолога и ответил:
   - Да. У меня здесь высшая. Но зато это, - он указал на машины, математика высочайшая.
   Геологи не докучали ему никакими преждевременными расспросами. Они чувствовали, что этот неожиданный пришелец знает о подземном городе что-то такое, чего не знают они, и потому решили запастись терпением и подождать, когда он кончит свои изыскания. Сами они распределили между собой разные объекты в подземном городе и также ежедневно изучали их.
   Наконец однажды Константинов объявил, что он закончил изучение механизмов в подвалах города.
   - Помните, друзья мои, когда вы в первый раз рассказывали мне историю вашего открытия и показали первые объемные картины иллюзионного аппарата, я сказал вам, что должен проверить одну невероятную мысль. Я закончил проверку. Моя невероятная догадка подтвердилась. И об этом я завтра доложу вам.
   - Но почему не сегодня? - спросил Петя.
   - Сейчас ночь. Если я вам скажу это сегодня, вы не будете спать. А спать вам надо. Вон до чего меня бессонные ночи довели, - показал Константинов на свои провалившиеся щеки. - А кроме того, - добавил он улыбаясь, - мне хотелось бы сделать свое сообщение нашему маленькому научному обществу в более торжественной обстановке.
   - Согласен! - сказал Майгин.
   - Я тоже, - сказал Берсеньев и добавил, лукаво улыбаясь: - Но все же я должен признаться, что первый раз встречаю охотника, таскающего в своей сумке чертежи, знакомого с интегралом Эйлера и с торжественной обстановкой научных обществ.
   Константинов рассмеялся странным хриплым смехом, не изменив при этом ни на секунду сурового выражения своего аскетического лица.
   - Вы сомневаетесь, Клавдий Владимирович, в том, что я охотник? Напрасно. Я охотник. Только дичь моя не от мира сего. Об этом я тоже расскажу вам завтра. А теперь разрешите пожелать спокойной ночи.
   И он направился к своей палатке.
   На другой день Берсеньев, Майгин, Петя и Константинов собрались в голубом коттедже с "саркофагами". Петя поставил на круглый стол чаши с пунцовым напитком, конфеты и цветные лепешки, принесенные Нэнэ из подвала дома. Константинов разложил подле себя свои чертежи и блокноты и подождал, пока Майгин и Берсеньев усядутся за стол.
   - Если мои коллеги ничего не будут иметь против, - сказал он, - я предложу повестку нашего заседания.
   Берсеньев утвердительно кивнул головой. Майгин не выдержал и расхохотался:
   - Анафема! До чего же пышно! Настоящая академия. И дальневосточный Дон-Кихот в роли президента подземной научной ассамблеи. Слушайте, Константинов, вы или немножко, или очень много сумасшедший. Но, честное слово, вы мне нравитесь!
   - Вы тоже, - улыбаясь, ответил Константинов.
   - Сумасшедший?
   - Нет. Нравитесь мне. Но мы еще успеем с вами объясниться в любви, милый Майгин. А сейчас приступим к делу. Первым должен выступить наш юноша. - Константинов взглянул на Петю. - Пусть расскажет, что за яства он поставил на этот стол. Потом уважаемый Клавдий Владимирович доложит нам о своих наблюдениях над немеркнущими светилами этого подземного мира, а затем вы, Майгин, расскажете о новых картинах "иллюзиона", виденных вами. Последним доложу уважаемому обществу о своих изысканиях я...
   - Хорошо, - начал Петя. - Я скажу. Но вы ешьте, это очень вкусные штучки. Я назвал их "А-о", их так называла женщина, что в "иллюзионе" угощала своих гостей. Запивайте их "витном". Это какой-то очень питательный и освежающий напиток, похожий вкусом на вино. Вот я и дал ему имя "витно", от слова "вита" - жизнь. Конечно, эту еду и питье еще должны исследовать химики, и самое главное - узнать, почему они так долго хранятся и не портятся... Но я убедился, что одной лепешки достаточно, чтобы утолить голод чуть ли не на целый день. Нэнэ за несколько дней, проведенных в подвале, совсем переродился. Вы помните, каким он был? Я сам, например, раньше всегда болел животом, а теперь вот ем эти лепешки, и все как рукой сняло.