Во время движения Грэйг и Фри с удвоенным вниманием следили за обстановкой на борту. Ведь теперь речь шла не о Ване, с которым всегда можно договориться, агенты ждали Лао Шэна — страшного тайпина, которого, к сожалению, никто из наших героев не знал в лицо. Как его обнаружить? Грэйг и Фри в каждом пассажире «Бэйтана» видели убийцу! Они не ели и не спали, неотступно следуя за Цзинь Фо.
   А Суну становилось не по себе при мысли, что скоро придется плыть морем. По мере приближения парохода к заливу Чжили [79]камердинер все более бледнел, к горлу подступала тошнота, рот кривился в судорожной гримасе.
   — Вы никогда не плавали морем? — поинтересовался Грэйг.
   — Ни разу! — признался Сун.
   — Вам плохо? — сочувственно спросил Фри.
   — Нет!
   — Советую поднять голову, — добавил Грэйг.
   — Голову?..
   — И не открывать рот… — дополнил друга Фри.
   — Рот?..
   Агенты поняли, что лакею не до разговоров, и отошли. А Сун нашел укромное местечко на корме и с обреченным видом уставился на реку.
   Незаметно сменился пейзаж. Высокий и крутой правый берег контрастировал с пологим в пене прибоя левым. Чуть дальше простирались бесконечные поля сорго, кукурузы, пшеницы, риса. Каждый клочок земли был тщательно обработан и засеян. Повсюду встречались ирригационные каналы или бамбуковые сооружения с ковшом, черпающим воду из колодцев. То там, то здесь появлялись деревеньки с глинобитными хижинами, утопающими в зелени плодовых деревьев.
   На берегу суетились многочисленные рыбаки с прирученными бакланами. По сигналу хозяина птицы улетали к воде и приносили рыбу, которую не могли заглотнуть благодаря специальному кольцу, наполовину сжимавшему горло пернатых.
   Над рекой кружили сотни уток, ворон, сорок и ястребов, встревоженных гудком парохода.
   Дорога, идущая вдоль берега, выглядела пустынной. Зато сколько самых различных судов сновали взад и вперед по реке! Джонки военные с пушками, двумя рядами весел и водяным колесом, приводимым в движение человеком; джонки двухмачтовые таможенные с парусами, украшенными фантастическими животными; джонки торговые, основательные, способные устоять перед самым грозным тайфуном; джонки прогулочные, легкие; роскошные яхты мандаринов; множество сампанов различных форм. Самыми небольшими из них ловко управляли женщины с веслом в руках и ребенком за спиной. И наконец, картину дополняли огромные плоты — целые поселения с деревянными лачужками, фруктовыми садами, овощными грядками.
   На следующий день, двадцать седьмого июня, с восходом солнца «Бэйтан» прибыл в порт Тангу. На правом и левом берегах виднелись полуразрушенные форты. В 1860 году они были захвачены англо-французскими войсками. Здесь двадцать четвертого августа того же года генерал Коллине лично повел своих солдат в атаку. О тех событиях напоминает монумент, под которым покоятся тела погибших.
   Пассажиры сошли на берег. Тангу достаточно крупный город, и со временем, когда будет достроена железная дорога до Тяньцзиня, его значение еще более возрастет.
   Пароход в Фунин стоял в порту, готовый к отплытию. Цзинь Фо и его спутники не мешкая наняли сампан, который быстро доставил их на борт «Сэмйепа».

Глава XVII

   Неделей раньше в Тангу бросил якорь пароход из Америки. Судно было зафрахтовано некой китайско-калифорнийской компанией за счет агентства «Фоктин-Дун». В трюмы загрузили двести пятьдесят гробов с телами покойных эмигрантов. После Тангу. пароходу надлежало двигаться далее в северные провинции страны.
   Перевалку длинных продолговатых ящиков на китайский пароход, который и собирался отплыть в Фунин, осуществили здесь же, в порту.
   На это судно, за неимением другого, поднялся и Цзинь Фо со спутниками. Через два-три дня они надеялись прибыть на место, а пока приходилось терпеть неприятное соседство покойников.
   «Сэмйеп» представлял собой морскую джонку водоизмещением триста тонн. Встречаются в здешних портах, разумеется, и более крупные суда, но все они, как правило, с относительно небольшой осадкой, чтобы заходить в устья рек.
   Подобные же джонки обеспечивают доставку грузов между Кантоном и Сан-Франциско. Бывалые люди утверждают, что китайцы — отличные мореплаватели.
   Сделанный из бамбука без применения гвоздей и каких-либо металлических заклепок, «Сэмйеп» был тщательно законопачен паклей и камбоджийской смолой, что гарантировало ему абсолютную водонепроницаемость. Судно даже не нуждалось в помпе для откачки воды. Якорь, сделанный из твердых и тяжелых пород дерева, гибкие и прочные канаты из пальмовых волокон, крепкие паруса и две мачты дополняли оснастку.
   Со стороны никто бы и не догадался, что легкая как пробка джонка, стремительно скользившая по воде, превратилась в огромный катафалк. На носу ее сверкал глаз, казалось, принадлежавший гигантскому морскому чудищу, на мачтах развевались пестрые флаги, по обоим бортам грозно щетинились стволы пушек — команде часто приходилось встречаться с пиратами!
   Капитан и шесть человек экипажа были ловки и умелы. Говорят, что компас изобрели китайцы. Вполне возможно. Но моряки-каботажники [80]обычно им не пользуются, полностью доверяясь своему опыту и интуиции.
   Капитан Янь, небольшого роста, улыбчивый и очень подвижный, стоял за штурвалом и время от времени бросал взгляд на побережье. После знакомства с Цзинь Фо и его спутниками настроение хозяина судна стало просто превосходным. Он постоянно жестикулировал, кого-то окликал, расспрашивал, ругал. Сто пятьдесят таэлей, внесенные за плавание, пришлись ему очень кстати. К тому же пассажиры оказались столь же спокойными и непритязательными, как и их попутчики в трюме.
   Цзинь Фо, Грэйг и Фри кое-как разместились в каютах на корме, а Сун устроился на носу парохода.
   Бдительные агенты внимательно наблюдали за экипажем и капитаном и не выявили ничего подозрительного в их поведении. Что было, впрочем, вполне естественно. Ведь только случай привел клиента «Ста лет» на эту джонку. Таким образом, появилась возможность расслабиться на несколько дней, пока пароход не прибудет в Фунин.
   Агенты предоставили Цзинь Фо самому себе, чему тот только обрадовался, заперся в своей каюте и предался размышлениям. Сколько же событий произошло в его жизни за последние два месяца! Но ничего! Скоро все образуется. Ведь Лао Шэна в первую очередь интересуют деньги. И он получит их в обмен на письмо. Главное, сейчас не попасть впросак. По всей вероятности, тайпин, оставаясь в тени, находится в курсе того, что делает Цзинь Фо. А Цзинь Фо не знает командира «длинноволосых» даже в лицо. Но Лао Шэн наверняка предпочтет получить пятьдесят тысяч долларов мирным путем, чтобы избежать небезопасной поездки в Шанхай и визита в компанию «Сто лет».
   Изложенное — только меньшая часть того, о чем думал наш герой. В основном Цзинь Фо размышлял и строил планы на будущее, в которых главное место занимала молоденькая вдова из Пекина!
   А что в это время делал Сун? Не уставая проклинал хозяина, философа Вана и бандита Лао Шэна. И еще ругал самого себя за то, что пошел в услужение к человеку, обожающему морские путешествия! Проклятье, опять подступает тошнота! Лакей охотно отдал бы остатки своей косички, лишь бы оказаться на суше. Лучше побриться и пойти в бонзы. Ай, ай! Какой-то монстр пожирал его внутренности!
   Между тем «Сэмйеп», подгоняемый постоянным южным ветром, бойко мчался вперед, покрывая по три-четыре мили в час. Позади, неподалеку от устья одноименной реки, остался Бэйтан, где в свое время англо-французский экспедиционный корпус высадился на берег; затем миновали Шантун.
   Эта часть залива была довольно пустынна, с движением не столь интенсивным, как в устье Вэйхэ [81]— несколько торговых джонок, десяток рыболовецких баркасов и дальше абсолютно чистый горизонт.
   Грэйг и Фри заметили, что даже небольшие суда водоизмещением пять-шесть тонн имели одну или несколько пушек. Почему?
   Капитан, улыбаясь и потирая руки, ответил:
   — А как же иначе бороться с пиратами?
   — Но разве пираты бывают здесь, в этой части залива? — удивились агенты.
   — Этих парней хватает во всех прибрежных водах, — ответил Янь и расхохотался, обнажив два ряда белоснежных зубов.
   — Вы, кажется, не робкого десятка! — заметил Фри.
   — А разве у меня нет пушек? И потом, двое таких молодцев со стволами за поясом! Чего бояться?!
   — Пушки заряжены? — спросил Грэйг.
   — Обычно да.
   — А сегодня?
   — Нет.
   — Почему? — поинтересовался Фри.
   — Нет пороха, — не стал скрывать капитан.
   — Тогда зачем пушки? — не унимались агенты.
   — А затем! — гаркнул Янь. — Чтобы защитить груз, когда он того стоит. Например, если речь идет о чае или опиуме. Сегодня мои трюмы набиты черт знает чем!..
   — А как пираты, — не могли угомониться Фри и Грэйг, — определят, стоит или нет нападать на судно?
   — Вы что, боитесь визита этих пай-мальчиков? — пожал плечами китаец.
   — Ну конечно, — признался Фри. — Для нас очень нежелательна встреча с ними.
   — Не беспокойтесь, — успокоил капитан, — пираты не нападут на наше судно.
   — Почему?
   — Потому что, посмотрев на флаг, поймут, что поживиться здесь нечем.
   Янь показал на белый флаг, развевающийся на одной из мачт:
   — Цвет траура. Зачем грабителям гробы?
   — Но они могут подумать, что вы повесили флаг из осторожности, — заметил Грэйг. — Поднимутся на борт.
   — Мы их встретим, а потом проводим.
   Грэйг и Фри отошли в сторону, явно не разделяя оптимизма капитана. Ведь даже сама новая большая джонка водоизмещением триста тонн — большая ценность. Но ничего не оставалось делать, как ждать и надеяться на благополучное завершение путешествия.
   Впрочем, Янь сделал все, чтобы Провидение не отвернулось от парохода: в день отплытия в жертву морским божествам был принесен большой белый петух — на фок-мачте до сих пор еще трепетали прилипшие перья бедной птицы. Несколько капель крови на палубе, бокал вина, опрокинутый за борт, дополнили искупительное жертвоприношение. Чего же теперь бояться?
   Судно, демонстрируя великолепные мореходные качества, быстро продвигалось вперед. К вечеру, уточнив местоположение, капитан радостно потер руки — через двадцать четыре часа джонка прибудет на место.
   Цзинь Фо с волнением ждал высадки в Фунине. Сун, вывалив на палубу все содержимое своего желудка, тихо стонал в углу, Фри и Грэйг считали дни — их осталось только три! — когда обязательства компании в отношении Цзинь Фо истекут, ведь тот заплатил проценты только за два месяца.
   — И потом мы уедем… — мечтательно произнес Фри.
   — …в Сан-Франциско, — досказал Грэйг.
   К вечеру внезапно поднялся сильный северо-восточный ветер. Если бы капитан Янь имел при себе барометр, то легко обнаружил бы по поведению ртутного столбика приближение циклона и, конечно, повернул бы на северо-восток, чтобы избежать прямого столкновения с разбушевавшейся стихией.
   Но весельчак Янь не имел барометра и не знал когда ждать непогоду. И потом, разве он не принес в жертву петуха? А это — верное средство уберечься от любой опасности.
   Но, судя по всему, боги остались чем-то недовольны: то ли петух оказался тощим, то ли вино — прокисшим. Буря разыгралась не на шутку.
   Впрочем, Янь все-таки был хорошим капитаном и инстинктивно вел судно по единственно верному пути.
   Он больше не улыбался, напротив, сжав губы и сохраняя полное хладнокровие, умело руководил подчиненными. Крепко держа руль, сей морской волк пристально вглядывался в даль: нет ли там прояснения. Волны играли «Сэмйепом» как игрушкой.
   Цзинь Фо вышел из каюты и, вцепившись в поручни, смотрел, как по небу несутся рваные облака. Вспененное море казалось совершенно белым в сгущавшейся тьме. Опасность не пугала и не удивляла нашего героя, он привык к несчастьям последних двух месяцев.
   Грэйг и Фри, как всегда, больше беспокоились о своем клиенте — чувство долга было для них привыше всего: Цзинь Фо если и умрет, то только после тридцатого июня! Спасти миллион — вот чего хотели и о чем думали эти двое.
   Что касается Суна, он был уверен, что джонка вот-вот пойдет ко дну. Жестокая морская болезнь мучила непутевого камердинера. Хорошо тем, в трюме! Ни шторм, ни качка им нипочем! Наступали мгновения, когда несчастный лакей завидовал мертвецам!
   Бесконечные три часа судно как щепку бросало по волнам. Не могло быть и речи о том, чтобы попытаться удержать его в постоянном направлении.
   Лишь по счастливой случайности, почти не пострадав, «Сэмйеп» вошел в эпицентр тайфуна. Здесь на небольшом пространстве царило относительное спокойствие, ветра почти не было.
   В три часа шторм внезапно, как по мановению волшебной палочки, стих. Вокруг установилась тишина.
   А на рассвете пассажиры напрасно всматривались в горизонт. Повсюду, насколько хватало глаз, простиралась ровная, спокойная водная гладь.

Глава XVIII

   — Капитан, где мы? — спросил Цзинь Фо, глядя на море.
   — Не могу сказать точно, — ответил, как всегда веселый, Янь.
   — В заливе Чжили, надеюсь?
   — Может быть.
   — Или в Ляодунском?
   — Возможно.
   — Но куда мы плывем?
   — По направлению ветра!
   — И когда мы будем на месте?
   — Этого я не могу сказать.
   — Настоящий китаец всегда знает, куда идет! — проворчал Цзинь Фо.
   — На суше — да, — ответил капитан, широко, до ушей улыбнувшись, — на море — нет!
   — Ничего смешного не вижу, — заметил Цзинь Фо.
   — Но и плакать-то незачем, — продолжал улыбаться Янь.
   Цзинь Фо понимал, что капитан прав, и без компаса определить положение «Сэмйепа» невозможно. Но и радоваться совсем нечему!
   Капитан Янь поднял паруса и развернул руль. В конце концов, не важно, где находится судно. Главное — двигаться в северозападном направлении. Но джонка не двигалась. Как это и бывает после жестокого шторма, на море установился абсолютный штиль и невыносимая духота.
   — Отлично! — саркастически воскликнул Цзинь Фо.
   И, повернувшись, обратился к капитану:
   — И долго это будет продолжаться?
   — Трудно сказать, — пожал плечами Янь.
   — Но хотя бы примерно, сколько часов или, может быть, дней?
   — Возможно, много дней и даже недель! — ответил капитан, в очередной раз показав два ряда великолепных зубов.
   — Недель! — в ярости закричал Цзинь Фо. — И вы думаете, я могу так долго ждать?
   — А что прикажете делать, ведь даже буксира нет!
   — К черту вашу джонку и всех, кто находится на борту. И кто меня дернул выбрать именно это корыто?!
   — Господин, — обратился капитан Янь, — позвольте два совета?
   — Пожалуйста.
   — Во-первых, хорошенько выспитесь. Это будет очень кстати после такой кошмарной ночки.
   — И второй? — Цзинь Фо просто бесило спокойствие капитана.
   — Последуйте примеру пассажиров в трюме. Они никогда не жалуются.
   Сам Ван по достоинству оценил бы философский настрой капитана. А тот, отдав последние распоряжения двум-трем членам экипажа, удалился.
   В течение четверти часа Цзинь Фо, скрестив руки и нервно перебирая пальцами, ходил взад-вперед по палубе. Затем, бросив последний взгляд на уходящую в мрачную бесконечность водную гладь, пожал плечами и, не обратив внимания на Фри и Грэйга, вернулся в свою каюту.
   Агенты находились неподалеку. Они молча, не вмешиваясь, слушали перепалку Цзинь Фо и капитана. Спешить было некуда. Ничто не угрожало клиенту «Ста лет». Тридцатое июня неумолимо приближалось. Еще сорок восемь часов, а там будь что будет. Когда контракт закончится, пусть Цзинь Фо защищает себя сам. Как все-таки практичны американцы! Готовые на все, пока клиент стоит двести тысяч долларов, они пальцем не пошевелят бесплатно.
   Грэйг и Фри с аппетитом позавтракали из одной тарелки, съели одинаковое количество хлеба и холодного мяса. Выпили по стакану великолепного шаосина за здоровье почтенного Бидульфа и, выкурив по сигарете, с удовольствием легли и вытянули ноги. Напрасно радуются эти бравые янки! Они не знают, что ждет их впереди!
   День прошел спокойно. По-прежнему стоял абсолютный штиль. Ничто не предвещало изменений в атмосфере. К вечеру, шатаясь и спотыкаясь, на палубу вышел Сун. Можно было подумать, что он пьян, хотя за последние дни бедняга не принял ни капли спиртного.
   С полузакрытыми глазами, стараясь не смотреть на море, камердинер подошел к агентам и спросил:
   — Прибыли?
   — Нет, — ответил Фри.
   — А скоро будем на месте?
   — Нет, — отрицательно качнул головой Грэйг.
   — А-а-а-а! — застонал Сун и, совсем обессилев, свалился в конвульсиях у подножия большой мачты. Короткая, как собачий хвостик, косичка мелко вздрагивала.
   Между тем по приказу капитана Яня открыли палубные люки, чтобы проветрить трюмы. Грэйг и Фри, прогуливаясь по палубе, несколько раз с любопытством заглядывали внутрь. Наконец, не выдержав, агенты по лесенке спустились вниз.
   В трюме царил густой полумрак, но постепенно Фри и Грэйг привыкли к темноте. С двух сторон по стенкам были расставлены и прочно закреплены семьдесят пять гробов. Образовавшийся коридор позволял свободно пройти от одного конца трюма до другого.
   Грэйг и Фри молча и не без любопытства направились вперед. Кругом лежали гробы самых различных форм, размеров, богатые и скромные. Из множества эмигрантов только некоторые смогли сколотить состояние на золотых приисках Калифорнии, рудниках Невады, Колорадо. Большинство же так и остались нищими.
   Лишь дюжина гробов представляла собой настоящие произведения искусства, остальные были наспех сколочены из четырех больших досок и выкрашены в желтый цвет, правда, на каждом стояло имя. Грэйг и Фри свободно могли прочесть: Линь Фу из Янпинфу, Нань Лу из Фунина, Шэн Кан из Линцы… Гробы будут отправлены по нужному адресу и оставлены в саду, огороде, на обочине дороги в ожидании погребения.
   Дойдя до конца трюма, Грэйг и Фри повернули обратно и еще раз посмотрели на прямой, как кладбищенская аллея, коридор между аккуратными штабелями гробов.
   Агенты собрались подняться на палубу, когда их внимание привлек какой-то странный звук.
   — Крыса, что ли? — спросил Грэйг.
   — Крыса! — согласился Фри.
   Какая тут благодать для грызунов! Хотя мешки с просом, рисом или кукурузой подошли бы прожорливым тварям больше. Звук повторился, это был скорее какой-то скрежет, исходящий из верхнего ряда гробов. Кто-то явно грыз зубами, царапал ногтем или когтями дерево.
   — Фрррр! — крикнул Грэйг и Фри.
   Шум не прекратился.
   Подойдя поближе и задержав дыхание, агенты прислушались. Несомненно, скрежет раздавался внутри одного из гробов.
   — Может, там лежит китаец, пришедший в себя после летаргического сна? — спросил Грэйг.
   Агенты положили ладони на крышку гроба. Никакого сомнения! Внутри кто-то двигался!
   — Черт побери! — воскликнул Фри.
   — Черт побери! — подхватил Грэйг.
   Оба мгновенно вспомнили о своем клиенте. Между тем крышка гроба медленно приподнялась. Полностью сохраняя присутствие духа, агенты тихо убрали руки и, не двигаясь, ждали. Было темно, зато хорошо слышно.
   — Это ты, Го? — спросил кто-то.
   Почти одновременно откуда-то сверху раздался еще один тихий голос:
   — А это ты, Фа Цян?
   Затем последовал быстрый обмен фразами:
   — Итак, этой ночью?
   — Да.
   — До восхода луны?
   — Да.
   — А как другие?
   — Предупреждены.
   — Тридцать шесть часов в гробу! Слушай, мне это надоело!
   — Мне тоже!
   — Но так хотел Лао Шэн!
   — Тихо!
   При имени знаменитого тайпина самообладание изменило даже Грэйгу и Фри, они не смогли не вскрикнуть.
   Мгновенно крышки гробов захлопнулись. В трюме воцарилась тишина.
   Неслышно, на цыпочках, агенты прошли к лесенке, поднялись на палубу и спустя несколько минут, в укромном месте, перевели дыхание. Здесь их никто не слышал.
   — Говорящие мертвецы… — начал Грэйг.
   — Не мертвецы! — первый раз не согласился с другом Фри.
   Итак, Лао Шэн и его банда на борту «Сэмйепа»! Нет сомнения, здесь не обошлось без помощи капитана Яня, экипажа судна и портовых грузчиков. После разгрузки американского парохода гробы двое суток без присмотра лежали на набережной. В них и забрались, выбросив трупы, десять, двадцать, а может быть, и больше бандитов.
   Но, чтобы решиться на такой шаг, Лао Шэн должен был не сомневаться, что Цзинь Фо окажется на «Сэмйепе». Откуда же он мог это знать?
   Несомненно одно: на борту — отъявленные бандиты и жизнь клиента «Ста дней» в огромной опасности!
   Как всегда в пиковых ситуациях, Грэйг и Фри сохранили присутствие духа и трезвую голову. Разбудить Цзинь Фо и немедленно бежать — вот что следовало сделать. Но как? Захватить шлюпку? Невозможно. Она слишком тяжела и неуклюжа. Да и экипаж эдак легко разбудить. Надо было действовать по-другому.
   Вечерело. Капитан заперся в каюте и не появлялся — очевидно, ждал условного сигнала Лао Шэна.
   — Нельзя терять ни минуты! — решили агенты. — Покинуть судно надо немедленно.
   Джонка мерно покачивалась на воде. Прикорнув у передней мачты, громко храпел вахтенный матрос.
   Грэйг и Фри неслышно вошли в каюту Цзинь Фо. Тот уже спал, но от легкого толчка проснулся. Заспанный, он приподнялся на кровати:
   — В чем дело?
   Агенты коротко, в нескольких словах, объяснили случившееся.
   — Надо выбросить гробы за борт! — воскликнул ученик Вана.
   Неплохая идея, но абсолютно нереальная, учитывая, что экипаж и те, в трюме, сообщники.
   — Тогда что же делать? — спросил Цзинь Фо.
   — Переодеться вот в это! — Грэйг и Фри открыли один из пакетов, закупленных в Тунчжоу и показали своему подопечному чудесный плавательный костюм, изобретенный капитаном Бойтоном. [82]
   Всего предусмотрительные агенты приобрели четыре таких костюма с различными приспособлениями для длительного нахождения на воде и под водой.
   — Отлично! — похвалил братьев Цзинь Фо. — Будите Суна.
   Через пару минут Фри привел несчастного лакея. Тот так напугался, что не мог самостоятельно переодеться. Агенты, бесцеремонно толкая, напялили на камердинера резиновый скафандр.
   К восьми часам вечера Цзинь Фо и его спутники были готовы покинуть джонку. В резине они походили на огромных моржей. Хотя морж по имени Сун своей неуклюжестью и неповоротливостью скорее позорил славное племя этих животных, необыкновенно грациозных и ловких.
   Сгустились сумерки. Было тихо и спокойно. Грэйг и Фри открыли иллюминатор. Внизу плескалась вода. Агенты без лишних церемоний вытолкали Суна за борт. Камердинер шумно плюхнулся в воду. За ним последовал Цзинь Фо. Грэйг и Фри, захватив самое необходимое, оставили «Сэмйеп» последними.
   Никто не видел, как наши герои покинули судно.

Глава XIX

   Скафандр капитана Бойтона представлял собою двухслойный, водонепроницаемый, резиновый комбинезон, состоящий из подобия штанов, куртки и шлема.
   Конструкция костюма позволяла накачивать в него воздух, чтобы обеспечить плавучесть и исключить переохлаждение организма человека во время длительного пребывания в воде.
   «Штаны», заканчивающиеся толстыми, тяжелыми подошвами, на талии затягивались широким металлическим поясом, к которому пристегивалась куртка с кольцом на шее. Шлем герметично фиксировался на этом кольце.
   Несколько резиновых шлангов на куртке позволяли накачивать в комбинезон воздух, а специальное устройство регулировало его подачу в костюм. Таким образом, водолазу по желанию легко было погрузиться по шею, грудь или принять горизонтальное положение.
   Различные приспособления дополняли снаряжение скафандра: водонепроницаемая резиновая сумка с инструментами, толстая длинная бамбуковая палка, закрепленная в специальном патроне на подошве, короткое весло с широкой лопаткой, которое в нужном случае могло использоваться как руль.
   Наши герои, помогая себе веслом, медленно удалялись от «Сэмйепа». Уже стемнело, и никто их не видел. Когда те, в трюме, узнают об исчезновении четверки, будет уже поздно.
   — В полночь! — сказал один из «мертвецов» в гробу.
   Значит, беглецы имели в запасе еще немного времени, но следовало как можно дальше отплыть от парохода. Энергично работая веслами, они удалялись в северо-восточном направлении.
   Цзинь Фо, Грэйг и Фри быстрее приспособились к непривычному снаряжению и плыли легко, размашисто, ритмично вдыхая и выдыхая воздух.
   Отлично чувствовал себя и Сун. Морская болезнь внезапно прошла, и он с удовольствием, широко раскинув руки, время от времени покачивался на волне. Но вскоре им овладел панический страх. Ведь акулы-то не спят! И Сун инстинктивно поджимал ноги, как будто морская хищница вот-вот его схватит. Стоит, впрочем, признать, что беспокойство лакея было в определенной степени оправданным. В прибрежных водах водилось много этих кровожадных чудовищ. В горизонтальном положении наши герои продолжали бодро грести. Желая перевести дух, они принимали вертикальное положение.
   Удалившись от судна примерно на полмили, Грэйг и Фри решили устроить небольшое совещание. Говорить старались очень тихо.
   — Ну и капитан! Вот скотина! — начал Грэйг.
   — А этот негодяй Лао Шэн! — продолжал Фри.
   — Что вас удивляет? — спросил Цзинь Фо тоном человека, которого ничем удивить нельзя.