Джони Акимото согласно кивал, ему был по душе маленький загорелый парень из Генуи. Они оба выросли у моря и хорошо знали его хитрости. На лицо Джони набежала тень, он что-то вспомнил и на минуту он замялся.
   – Ренбосс! Мы с мисс Пэт решили не говорить вам, пока вы заняты работой. Теперь я могу раскрыть секрет.
   – Давай, Джони.
   – Пока вы были внизу, снова прилетал самолет.
   – Тот же?
   – Да. Снова облетел вокруг острова два-три раза и вернулся домой.
   – Проклятье!
   Я вскочил с матраса, Нино Феррари уложил меня снова.
   – Если хочешь продолжать поиски, оставайся на месте. Что случилось? Ты же знаешь, что этот Мэнни будет за тобой шпионить. Нет смысла откладывать работу из-за того, что ты психуешь.
   Я неохотно лег на матрас, закипая от ненависти. Следующая фраза Джони подтвердила мои мысли.
   – По-моему, на этот раз все гораздо серьезнее.
   – Почему?
   – Потому, что сегодня вместо лодки он увидел "Вэхайн" и понял, что мы начали работу. Ему нужно спешить, если он хочет захватить нас.
   – Джони прав. Мэнни не будет долго ждать. Придется прибавить темп, – сказал я.
   Нино красноречиво махнул рукой.
   – А что мы можем? Сделать больше, чем запланировали? Нет. Зачем портить друг другу настроение? Сегодня осматриваем каюту, завтра – трюм. Будем работать, пока не появится Мэнни.
   – А что мы будем делать, когда он появится?
   – Думаю, нам придется поворочать мозгами, а не задницей, чтобы сильно его удивить. – Нино усмехнулся, закрыл глаза и больше не произнес ни одного слова.
* * *
   Мы проверили давление в баллонах, опробовали регуляторы, и пока Пэт помогала нам одеваться, Джони привязал балласт к канату. Мы захватили его с собой на корабль и оставили в каюте. После того, как очистим сундук, его поднимет Джони. Пэт поцеловала меня в губы, я надел маску.
   – Удачи, Ренн! Попытайся не расстраиваться.
   – Не буду. Если внизу нет сокровищ, оно ждет меня наверху.
   Мы сразу почувствовали резкий холод после двухчасового лежания на горячей палубе. Увидев знакомые очертания, спустились к двери, подтянув за собой канат.
   Теперь я не испугался темноты, позабыв все свои страхи. Опустился с Нино на неровный пол и стал равномерно, ритмично разрывать песок. Глядя на мою работу, Нино удовлетворенно кивнул.
   Попытайтесь закопать пустую керосиновую банку у себя в саду: вы удивитесь, какую большую яму вам придется выкопать. Попытайтесь избавиться от нее через полгода, и работа вырастет вдвое. Если заняться этим, когда льет дождь, через десять минут вы будете по колено в грязи. Представьте себе двух людей, которые занимаются этим под водой. Выгружают накопившийся за двести лет жидкий песок, выдергивают тину, вытаскивают кораллы... И вы поймете, что Нино не преувеличивал объем работы.
   Я подкапывался под дно, Нино снимал верхний слой. Вокруг нас плавали частицы ила, они залепляли маски, вызывали раздражение. Минут через пятнадцать Нино толкнул меня и кивнул на сундук.
   У меня упало сердце. Крышка была разбита, а сундук набит песком.
   Охватывающие его латунные полосы были сломаны и изъедены коррозией, оставшиеся металлические гвозди покрыты кораллами и крошечными моллюсками. Они царапали наши руки, мы бросали их в сундук, перебирали жидкий песок в поисках золота, драгоценных камней и украшений.
   Наконец мне попалось что-то твердое. Это оказалось изъеденная коррозией латунная пряжка. Нино раскопал сломанный ржавый нож. Когда он нашел вторую пряжку, то мрачно ухмыльнулся и дал знак остановиться. Его лицо говорило о том, что я уже сам понял.
   Это был обычный сундук, где хранилась одежда, туфли с пряжками и нож. Прожорливые морские микроорганизмы истребили все за исключением ножа, пряжек от шляпы и туфель.
   С минуту мы смотрели на нашу жалкую находку. Нино подал знак помочь ему, мы вытащили сундук и, вытряхнув его содержимое на песок, нашли всего-навсего изъязвленную металлическую ручку с куском фарфора на одном конце.
   Раздался выстрел. Мы бросили сундук в угол и увидели, как он медленно упал среди водорослей. Сжимая в руках наши детские находки, мы не спеша стали подниматься наверх.
   Мы сидели с Пэт на крышке люка. Джони управлял судном. Корабль двигался через канал в лагуну. Спокойный, как кот, Нино спал на одной из коек. Я взял Пэт за руку, она положила свою темноволосую голову мне на плечо.
   – Устал, Ренн?
   – Да, дорогая, устал. Нино был абсолютно прав, это изматывающая работа.
   – Ты разочарован?
   – Да. Это глупо и дико, но не надо меня успокаивать. Я – новичок, мне нужно учиться терпению. Вот и все.
   – Нино говорит, что завтра вы начнете обыскивать трюм?
   – Точно.
   – Это трудно?
   – Не труднее, чем осматривать каюту. Только площадь гораздо больше, а значит, соответственно и песка.
   – Безрадостная картина?
   – Нет. Дело случая.
   Она на секунду замолчала.
   – Ренн, я все время думала...
   – О чем?
   – О монетах среди рифов. Может быть, кому-нибудь удалось добраться до берега?
   – И прихватить сундуки с сокровищами?
   – Да.
   – Дорогая, – терпеливо объяснил я, – мы уже это обсуждали, ты слышала, что сказал Джони? Повторяю, я осмотрел весь остров и не нашел никаких следов.
   – Здесь нет пещер?
   – Ни одной, только несколько ям и выступов среди скал. Они или слишком малы, или находятся чересчур высоко. На восточном мысе есть узкая расщелина, однажды мы с Джанет заглянули туда. Грязь, сырость и такая отвратительная вонь, что мы не решились войти. Больше ничего похожего...
   Она вздохнула и печально ухмыльнулась.
   – Хорошо, хватит о моей отличной теории. Значит, все зависит от вас с Нино?
   – Да.
   Джони выключил двигатель, корабль заскользил по воде и остановился.
   Я встал, прошел вперед, приготовился бросить якорь. Пэт пошла за мной.
   – Ренн?
   – Да.
   – Джони чем-то обеспокоен?
   – Ты знаешь чем?
   – Нет, но он хочет поговорить с тобой сегодня вечером, после ужина. С глазу на глаз.
   Я сбросил якорь, "Вэхайн" остановилась, развернувшись кормой по течению. Первый день закончился.
* * *
   На ласковом небе заблестели звезды. Нино присел у костра, осторожно вынул шланг из акваланга, тихо напевая что-то под нос. Пэт ушла в палатку, делать очередную запись, благодаря которой моя загорелая девочка станет доктором наук. На освещенном брезенте вырисовывалась ее тень. Джони собирался на "Вэхайн" спать. Я пошел проводить его.
   Когда мы ушли достаточно далеко от лагеря, он сказал:
   – Ренбосс, я боюсь.
   – Чего?
   – Что-то должно случиться.
   – Мы всегда это знали, что же здесь нового?
   – Да, Ренбосс, но... – он запнулся, подбирая слова, – что я могу сказать? Вспоминаю времена, когда нырял за губками. Прошел слух, некто нашел хорошее место и тихо его обрабатывает. Когда этот человек заходил в бар, за ним наблюдали жадными глазами, прикидывали его силу, отвагу и отношение к нему команды. Если он был сильным и его любила команда, к нему подлизывались, угощали выпивкой, пытаясь выведать место. Но если это был трус, слабак или его не любила команда, в кабачке начинали перешептываться. Потом затевалась драка. Моряки вынимали ножи и дрались как звери... Этот Мэнни – настоящий зверь. Он поступил именно так.
   Я мрачно кивнул, Джони сказал правду. Мэнни Маникс – зверь. Но еще он был бизнесменом, и там, где дело касалось денег, не упускал своего случая. Он вмешается только тогда, когда соберет достаточно сил. Если ваши карманы набиты деньгами, на севере вы найдете много желающих, не брезгающих никакими заработками. Джони взволнованно наблюдал за мной.
   – Согласны, Ренбосс?
   – Да, Джони.
   – Что вы собираетесь делать?
   – Что ты от меня хочешь?
   Он долго обдумывал вопрос прежде чем ответить:
   – Мы должны остаться и бороться. Но среди нас девушка...
   Я понял его. Пэт окажется в середине свалки, когда на нас кинутся эти звери и начнут рвать зубами. Что делать? Не позавидуешь любой девушке в таком положении, но это была моя любимая. Я видел только один выход.
   – Хорошо, Джони. Утром отошлем ее назад. Если погода будет хорошей, она доберется сама. Не обязательно уезжать на берег, Пэт может подождать, пока все уляжется на одном из островов.
   Джони Акимото выпрямился. С его плеч свалился тяжелый груз. Он улыбнулся и пожал мне руку.
   – Поверьте, Ренбосс, так лучше! Конечно вы не хотите, чтобы она уезжала. Но с ней у вас будут связаны руки. Спокойной ночи, Ренбосс!
   – Спокойной ночи, Джони?
   Я увидел, как он столкнул лодку, перешел на корму, легкими ударами весел погнал ее к "Вэхайн".
   Когда я вошел к Пэт, она встала. Мы поцеловались, обняли друг друга.
   – Дорогая, – решительно начал я, – завтра ты уедешь. Здесь становится опасно. Поплывешь на острова Лэндберд или Саусэкс. Будешь находиться там, пока мы за тобой не приедем.
   Она долго смотрела на меня, ее губы дрожали, на глазах выступили слезы. Наконец, взяв себя в руки, спросила:
   – Ты хочешь этого, Ренн?
   – Нет. Не хочу. Но думаю, что тебе нужно ехать.
   – А Джони?
   – Он полностью согласен со мной.
   Она отвернулась, промокнула глаза платком. Когда Пэт снова посмотрела на меня, ее губы были твердо сжаты, а подбородок гордо поднят. В ее голосе звучали новые нотки.
   – Вы будете драться, Ренн?
   – Да.
   – За корабль?
   – Отчасти... Но не только за него, – мучительно я попытался оформить мысль, которая появилась у меня в последние дни. – Я знаю, можем не найти золото, хотя у нас есть шанс. Но, похоже, клад находится так глубоко, что нам до него не добраться. Даже если будем копать миллион лет. В этом случае драка – настоящее безумие. Разве ты не понимаешь? Здесь – совсем другое: жизнь, друзья, этот остров. Впервые я свободен. У меня под ногами моя земля. За это, дорогая, я и буду драться. Может быть, даже убивать.
   – А за свою женщину, Ренн? – прошептала она. – Я твоя женщина, правда?
   – Да. До последнего вздоха.
   Встав, я хотел ее обнять, но она мягко оттолкнула меня.
   – Тогда я остаюсь. Ты – мой мужчина и не можешь отослать меня.
   Я попытался спорить, она закрыла мой рот поцелуями; стал угрожать, она рассмеялась мне в лицо. Я изменил тактику и перешел к уговорам. Она неохотно отпустила меня.
   – Иди спать. Завтра – трудный день. Когда все кончится, у нас будет много времени – до последнего вздоха, как ты сказал.
   Нино Феррари сидел у костра и перебирал сложный механизм регуляторов. Услышав мои шаги, он поднял голову и криво усмехнулся.
   – У тебя отличная девчонка! Настоящая жена водолаза. Запомни, ныряльщик должен много спать. – Тебя что-то тревожит?
   – Да. Нам предстоит драться. Так думает Джони, и я согласен с ним.
   Нино наклонил темноволосую голову и беззвучно свистнул.
   – Вот в чем дело! Знакомая история среди ловцов губок в Эгейском море. Они могут быть задирами. Когда льется вино, они достают длинные ножи, – он многозначительно провел пальцем по горлу. – А что с девушкой?
   – Я хотел, чтобы она уехала. Пэт отказалась. Мы не можем увезти ее силой.
   Нино завинтил последний винт, аккуратно завернул регулятор в чистую тряпку, чтобы не попал песок, и положил в коробку, щелкнув замком.
   – Первое правило аквалангиста, – невпопад сказал он. – Чистить регулятор после каждого погружения. Если он откажет, можешь считать себя покойником.
   Сзади в кустах заливались сверчки и цикады. Над нами пролетела летучая мышь.
   – Сегодня утром ты намекнул, что у нас в запасе есть пара сюрпризов для Мэнни Маникса. Каких?
   Нино искоса посмотрел на меня, нагнул голову, как будто хотел рассмотреть тыльную часть ладоней и совершенно спокойно сказал:
   – Нельзя давать нож в руки ребенка или пистолет разгневанному мужчине. Я понял это во время войны, когда вокруг царили ненависть и разрушение. Ты мой друг, но за все последствия отвечаю я.
   Мне пришлось удовлетвориться таким ответом. Я встал, похлопал его по плечу и пошел спать. Мне приснилась война, пляж, мертвые тела в волнах прибоя. Человек в окопе. Его поливают сверху из пулемета. В окопе лежал я, за пулеметом – Мэнни Маникс.

Глава 14

   На следующий день, в семь часов утра, мы бросили якорь у "Донны Люсии". Мы собирались делать три погружения. Вместе с отдыхом и временем спуска каждое продолжалось три часа. Я настаивал на четырех, но Нино был непреклонен, утверждая, что выигранное время – иллюзия.
   – Через два-три дня мы почувствуем усталость и не сможем продолжать работу.
   Преодолев страх ожидания, я прыгнул за борт и поплыл за Нино, наблюдая за поднимавшимися перед моей маской пузырьками воздуха. Сегодня мы должны обследовать трюм.
   Проплыв над колыхающимися водорослями на палубе, остановились у заросшей слизью и острыми кораллами зияющей дыры. Нино подал знак остановиться. Осторожно, пытаясь не зацепиться за острые края, он нырнул за лучом своего фонарика в трюм. Потом посветил мне.
   Мы оказались в помещении, которое было в три раза больше вчерашней каюты. Песок поднимался под углом вверх, покрытие тиной шпангоуты сходились сзади на нет. Луч фонарика вырвал из темноты колонию лангустов, уцепившихся за верхние балки. Я решил захватить одного на завтрак, но, почувствовав прикосновение, резко обернулся и осветил большого осьминога: черный, как у попугая, клюв, глаза-блюдца. Он подобрал щупальца и устремился наверх, выпустив облако чернил.
   Местами нам приходилось пробираться ползком. Мы осторожно ощупывали очертания старинных бимсов под колыхающейся растительностью, делали аккуратные отметки – они помогут, когда мы разобьем всю площадь на квадраты. Описав круг, мы стали разрыхлять песок, тину и кораллы в поисках предметов, напоминающих сундуки. Поверхностный осмотр – неблагодарная работа, но пришлось им заняться. Нам предстояло выполнить головокружительную задачу – разгрести руками сотни квадратных метров.
   Обследование трюма закончилось, Нино подал знак остановиться. Несколько минут мы строили друг другу гримасы и размахивали руками, как сумасшедшие. Затем он просигналил, чтобы я посветил на стену. Поплыл в угол, расставил руки и, отмерив расстояние, отошел назад. Наконец я догадался: он отмечал узкую полоску наших будущих раскопок.
   Нино вернулся, и мы приступили к работе: царапали, скребли, отгребали песок назад.
   Проработав несколько минут, услышали знакомый выстрел, остановились и посмотрели друг на друга. Мы пробыли под водой не более пятнадцати минут. За первым выстрелом раздался второй и сразу же третий.
   Что-то случилось на "Вэхайн"! Мы вынырнули из трюма и бросились наверх.
   Джони и Пэт помогли нам забраться на палубу. С нас капала вода. Джони показал на запад.
   – Это они, Ренбосс, – сказал он тихо.
   Их корабль, как и "Вэхайн", был люгером, только больше и шире. С черными бортами, мачтами без парусов, он мчался со скоростью около двенадцати узлов. Минут через двадцать он будет рядом.
   Джони Акимото передал мне бинокль. Я увидел закрытую брезентом палубу, по которой бегали обнаженные до пояса матросы. Перед главным люком лежала какая-то бесформенная масса. У передних опор в белом парусиновом костюме стоял Мэнни Маникс.
   Я передал бинокль Нино, он несколько минут наблюдал за люгером.
   – Оборудование для подводного плавания, – бросил он. – Насосы и лебедка. Впереди еще что-то, не могу разобрать.
   – Ты знаешь этот корабль? – спросил я Джони.
   – Да. Корабль для сбора губки. Два дизеля. Судя по номеру по борту, зарегистрирован на островах Серзди.
   Ничего не скажешь, голова у Мэнни работает. Никогда ничего не забывает. Однажды во время войны, когда он отправился на север с официальной лицензией для покупки продовольствия, на островах он арендовал похожий люгер. Мэнни вернулся с поддельной декларацией и наворованным оборудованием. Теперь он мог послать телеграмму и вызвать в Бауэн тот самый люгер, с суровым капитаном и командой хулиганов. Если дело окажется достаточно грязным, их доля и премиальные гарантируют абсолютное молчание и безопасность.
   – Что вы собираетесь делать, Ренбосс? – спросил Джони.
   – Ждать. Сидеть и ждать. Нино, убери акваланги. Пэт, спустись вниз и приготовь поесть. Лучше всего встречать неприятности на сытый желудок.
   Она болезненно скривилась и ушла на корму. Нино поднял и аккуратно, обтер акваланги. Джони наблюдал за черным силуэтом корабля, который спешил к нам, разрезая воду.
   Люгер подплыл ближе, на его боках сверкали белые цифры. На палубе толпились обросшие, загорелые матросы. Я видел, как разговаривает, размахивая сигарой, Мэнни Маникс. Интересно, что у них под брезентом на носу корабля?
   Джони удивленно пожал плечами, наклонился, достал из люка винтовку, передернул затвор, выбросив пустую гильзу, снял предохранитель и спрятал винтовку в желоб для стока воды.
   Пэт и Нино принесли чай и тарелку бутербродов. Мы сели на люк и стали есть, не спуская глаз с приближающегося люгера. Через брезентовый навес на нас струилось солнце. "Вэхайн" тихо покачивалась на волнах. Нас можно было принять за рыболовов или за отдыхающих туристов, если бы не повисшая в воздухе тишина и странный черный корабль с пестрой командой.
* * *
   Мы только-только закончили обед, когда они подошли по правому борту и заглушили двигатель. Корабль остановился перед носом "Вэхайн", с грохотом и плеском в воду упал якорь. Мы оказались друг против друга, нас разделяло восемь метров воды.
   Команда со смехом и криками выстроилась у поручней. Увидев среди нас женщину, они засвистели, воздух наполнился руганью. Их было около дюжины, разного возраста – от желторотых юнцов до бывалых моряков разных национальностей. Загорелых ветеранов из захудалых городишек на краю света, где действовали свои законы, объединяло одно – были грубыми и опасными.
   Среди них стоял Мэнни Маникс. Его белый костюм явно не соответствовал вызывающе яркому галстуку, панама сдвинута на затылок, во рту – неизменная сигара. Мэнни вынул ее, чтобы поприветствовать меня.
   – Эй, командир! Отличная погода!
   Я промолчал, чувствуя, как за моей спиной сжалась в комок Пэт.
   – Хочу подняться к тебе на борт, поговорить о делах. Без свидетелей.
   – Стой, где стоишь, Мэнни.
   Мэнни терпеливо помахал рукой.
   – Просто хочу решить все по-дружески, если тебе интересно. Мое предложение остается в силе.
   – Мне неинтересно.
   – Поделимся поровну, командир. Посмотрим, я привез людей, оборудование, – он сделал широкий жест, обводя корабль и разношерстную команду. – Если ты не против, могу повторить условия.
   – Нет. Если хочешь получить, попробуй отнять.
   – Это море, командир. Покажи разрешение на подводные спасательные работы, и мы уедем.
   – У меня его нет. Просто мы приехали сюда первыми.
   Команда на палубе разразилась хохотом. Джони нагнулся за винтовкой, но я остановил его.
   – У меня есть свидетели, командир, – закричал Мэнни. – Они подтвердят, что я предлагал честные условия за то, что тебе не принадлежит. Ну что же, дело твое, я вынужден вмешаться.
   Я поднял винтовку.
   – Попробуй, Мэнни.
   Еще один взрыв хохота. Мэнни повернулся и отдал приказание стоящему в стороне матросу. Взлетел брезент. Моя загадка разрешилась сама собой: бесформенная масса оказалась ворованными глубинными бомбами. За ними на станине стоял заряженный пулемет.
   – Все еще хочешь драться, командир? – зарычал Мэнни.
   Команда взревела в ответ на его шутку. Его лицо потемнело, в голосе появились ядовитые нотки:
   – Я беру это дело на себя... Убирайся со своей лодкой на остров. Будешь совать свой нос в наши дела, мы тебе его отрежем. А если ты и твой малыш-макаронник захотите нас обхитрить, например, нырять, пока отдыхают мои люди, вспомни про эти штучки, – он указал на зловещие металлические коробки на носу. – Мы сбросим их прямо на ваши головы.
   У него на руках были одни тузы. Нам оставалось только наблюдать, как он заберет наш клад и смотается домой. Я проиграл и был раздавлен Мэнни Маниксом второй раз. Не хотелось доставлять ему удовольствие признанием поражения, я тихо отдал приказ:
   – Нино, поднять якорь. Джони, заводи мотор. Не спеши, спокойно и без суеты. Мы с Пэт останемся здесь, на палубе.
   Молча, неохотно они отправились по местам. Мэнни и его шайка с молчаливым изумлением наблюдали за нашей покорностью. Матрос с пулеметом жаждал открыть огонь.
   Нино поднял якорь, закашлял двигатель, дернулся и заработал винт. Наконец-то мы тронулись с места. Мы с Пэт прислонились к мачте, я держал под мышкой винтовку со спущенным предохранителем. Мэнни не был готов к перестрелке, начнись она сейчас – он станет первой жертвой.
   Команда на палубе замолкла, мы проплыли мимо. Джони повернул штурвал и направился на восток, вдоль рифа к судоходному проходу. Матрос развернул пулемет и направил на нас.
   Неожиданно по спокойной залитой солнцем глади воды как чудовищная брань разнесся хохот.
   Мы спустились к Джони Акимото в кубрик.
   – Это самый ужасный момент в моей жизни, – тихо призналась Пэт. Ее глаза метали молнии. – Так хладнокровно совершить подлость!
   – Ничего другого я и не ждал. Меня только удивил пулемет и глубоководные мины. Но зная Мэнни, нужно быть готовым ко всему, – угрюмо ответил я.
   – По-моему, – со спокойствием адвоката сказал Нино Феррари, – этот Мэнни настоящая дрянь. Он обозвал меня макаронником! Мои предки были цивилизованными людьми еще в то время, как его папаша созревал в мозгу у дедушки в виде грязной похотливой мысли. Придется им заняться.
   Джони Акимото молча стоял у руля. Одинокий, добрый человек, заботливо, с какой-то торжественной осторожностью управлял "Вэхайн". С ним что-то произошло. Одно присутствие черного люгера и команды босяков оскорбляло его. Его умные глаза наполнились холодным бешенством, он крепко сжал губы.
* * *
   Мы не произнесли ни единого слова, пока не бросили якорь в безмятежных водах лагуны.
   Затем собрали военный совет, на котором решили спрятать наши запасы и акваланги в лагере, а палатку Пэт перенести поближе. Вести круглосуточное наблюдение за действиями черного люггера и поставить лодку и катер перед лагерем, а ночевать на берегу.
   – Нет, Ренбосс! Вы и ваши друзья можете ночевать, где хотите. Я не брошу "Вэхайн", – сурово сказал Джони.
   – По-моему, Джони, ты не прав. Когда мы вместе, мы в большей безопасности. С "Вэхайн" ничего не случится. С люгера увидят, как мы ее разгружаем. Если они решатся сойти на берег, в чем я сильно сомневаюсь, они отправятся в лагерь и оставят ее в покое.
   Джони покачал головой:
   – Нет. Это ваш остров, Ренбосс. "Вэхайн" – моя лодка. Каждый из нас охраняет свое. Я возьму винтовку и половину патронов, у Нино есть пистолет. Все по-честному. Поверьте, Ренбосс, так будет лучше.
   Нино согласно кивнул.
   – Он прав, дружище, пусть поступает как хочет. Один из нас может навещать его каждый день и приносить воду. Кроме того, "Вэхайн" – связь с миром. В случае необходимости она должна стоять наготове в безопасном месте.
   На том и порешили. Мы сделали четыре ходки, чтобы доставить оборудование. Все это время Мэнни Маникс наблюдал за нами с черного люгера. Наступил вечер. Мы сели вокруг костра, на "Вэхайн" зажглись сигнальные огни. Из иллюминаторов большого люгера струился желтый свет.
   Спокойно, как настоящий профессионал Нино Феррари оценил обстановку:
   – Сегодня утром я был свидетелем нашего позора. Мы мало выгадаем, если будем ругаться. В конце концов нет худа без добра.
   – Держи карман шире, – взорвался я. – Мэнни захватил все. У него оборудование, время и деньги. Стоит нам пошевелить пальцем, и он отвернет нам головы.
   Пэт сжала мою руку, ее спокойный голос привел меня в чувство.
   – Пусть Нино закончит.
   Нино фыркнул и подмигнул мне:
   – Я же говорил, ты нашел хорошую женщину. Сегодня утром ты нашел хорошую женщину. Сегодня утром, когда я увидел трюм, моя душа ушла в пятки. Ты, конечно, понимаешь, я сталкивался с такими вещами много раз, поэтому могу сообщить, что на три четверти "Донна Люсия" забита песком. Видел, под каким углом находится палуба? Подумай хорошенько! Когда она стала тонуть, все предметы сорвались вниз, на нос. Поэтому, если сундуки там, они должны находиться под песком. Конечно, могут быть любые исключения, но я так прочитал этот рассказ.
   – Можешь читать его как хочешь. Факт остается фактом: у Менни есть аквалангисты и насос. Он может ждать сколько угодно.
   Нино фыркнул:
   – Ох, уж эти любители! Да, у него есть насос, но какой насос может быть на таком суденышке?! Как долго он будет откачивать тонны песка? Ты говоришь о времени. Конечно, у него есть время. Но время – деньги: зарплата капитану, команде и водолазам. Он зафрахтовал люгер и будет работать, пока не кончится срок аренды. Если он не найдет сундуков, он соберется и уйдет. Почему? Потому что он деловой человек, потому что его финансовым возможностям есть предел. После этого на сцене появляемся мы. Он значительно облегчит нашу задачу, ясно?
   У Нино – железная логика. Я не мог возразить и кипел от злости, Нино был холоден как лед. Пэт согласно кивнула. Мне стало стыдно за свой беспричинный гнев.
   На палубе люгера зажегся прожектор, его тонкий луч осветил риф. Мы услышали шум лебедки и приглушенный монотонный стук насоса. Через борт корабля прыгнула тень.