– И сколько это стоит? – поинтересовался я, с уважением глядя на дискомет.
   – Аренда будет всего две десятки в час, ну а с собой... – На лице у темного отразилась задумчивость, хотя наверняка у него все было подсчитано заранее. – С собой, меньше чем за девять слитков, не отдам.
   – Залог, значит, оставлять?
   – Не надо, молодой человек. Обычно я верю на слово.
   – И не ошибаетесь? – поразился я.
   – Иногда ошибаюсь. Но на этот случай на каждой моей игрушке есть заклятие... Нет, не скажу какое. Если захотите, сами попробуете разгадать, только за последствия не ручаюсь. Итак, вы берете с собой или в аренду?
   – В аренду, конечно, – ответил я и, расплатившись за два часа, получил напутствие:
   – Просто сдайте при выходе после первой вуали, и все. Счастливо!
   Можно было двигаться дальше. Дискомет приятно оттягивал руку, и я вдруг задумался: а ведь я же могу попробовать пострелять хоть прямо сейчас. Здесь же Свободная зона, кто что мне сделает? Я глянул вправо: за стойкой со скромной табличкой «Скупка краденого: золото, серебро, аппаратура, магопойнты» восседал орчище весом в три меня, а сзади возвышался тролль-охранник, вооруженный метательной каменной булавой. Слева в окошечке бронированного ларька на редкость сморщенный гнум предлагал к обмену фальшивые монеты по безумному курсу, а под декоративным козырьком киоска подмигивали огоньки инициаторов. «Вот и ответ на вопрос: и кто, и что», – решил я и потопал вверх по асфальту. Спрашивать дорогу не потребовалось, потому что моя карта, оказывается, в Свободной тоже вполне ориентировалась и даже знала Хуманскую Пивную.
   Идти пришлось около четверти часа, и за это время я уже почти освоился. Ужасы Свободной зоны, которые я себе представлял и на которые смутно намекали коллеги по бригаде, оказались не такими уж ужасными. Никто никого не убивал прямо поперек дороги, никто не отбирал деньги, ну а всякого рода торговля совершенно невообразимыми вещами шла как-то очень корректно, так что в конце пути я почувствовал себя даже спокойнее, чем у ворот Пригорного Рынка – по крайней мере здесь мне никто ничего не навязывал. Конечно, не все было так уж спокойно и цивильно, но по-настоящему напугался я всего лишь один раз, когда из полуподвального помещения на улицу вдруг вынесло изможденную, тощую и вонючую фигуру с глазами, сверкающими так, что смотреть было больно. За всю свою жизнь я лишь один раз воочию встречался со светлым эльфом, пристрастившимся к ядовитым грибам, но и этого раза мне хватило. Одно только «сияние-в-глазах», обычно золотистое, еле угадываемое, и вдруг превратившееся в мощные лучи желтого света, способно напугать кого угодно! Я отшатнулся к стене и на всякий случай полез за пазуху: спелл-револьвер здесь был бы более полезен, чем дискомет, действующий сугубо материально. Но грибной постоял всего несколько секунд, обводя окружающее своими прожекторами. Тут же из полуподвала выскочили какие-то серенькие личности и, подхватив эльфа под белы ручки, с ласковой скороговоркой увлекли обратно. Он не сопротивлялся, хотя в таком состоянии эльф должен любое ощущение воспринимать усиленным тысячекратно – в этом собственно и есть весь кайф и все проклятие грибных. За несколько лет непередаваемых чувств, великих озарений и прочего форсированного наслаждения жизнью, они пережигают все, что дано от природы сроком на вечность, и после этого в течение нескольких дней дохнут, словно мухи в холода. Опасливо обойди подвал, я отправился дальше. Не хотелось бы попасть под взгляд грибного – кто его знает, что он поймет про меня такого, чего я и сам не знаю? А если это притон для таких, так и вовсе не стоит рядом задерживаться.
   Хуманская Пивная порадовала добротно сделанной вывеской, изображающей всю древнюю технологию приготовления пива. Отказавшись от услуг гардероба – не для того деньги за дискомет платил, чтобы оставлять его на вешалке, я занял маленький столик и заказал первую кружку. К ней за счет заведения полагалась немудреная закуска – блюдечко моченого гороха, и я принялся за вторую часть задания. На самом деле намерения у меня были несколько более решительные, чем просто сидеть и заливать в себя пенистую жидкость, пусть даже и за счет конторы. В конце концов, если от меня каких-то полезных сведений не ждут, то это совсем не значит, что мне и не стоит пытаться их добыть! Я оглядел залу: соответственно с названием заведения здесь сидели только люди, причем только мужчины. Располагались они по двое, по трое за столиком, и я был единственным, кто сидел в одиночестве. Однако по зале грациозно порхали две симпатичные толстушки в кокетливых передничках, с легкостью удерживающие в руках по четыре кружки пива сразу. Ну что ж, можно начать и так... Я торопливо дохлебал остатки своей первой порции и подсмотренным жестом поднял руку. Официантка среагировала сразу и через мгновение ока оказалась рядом.
   – Еще кружечку? – с легкой томностью поинтересовалась она. Вблизи она выглядела так же миловидно, но легкий муар на бархатистой коже подсказывал, что это косметика, и отнюдь не самая дорогая. Однако отступать было некуда.
   – Да, пожалуйста. А что, крошка... – как же все просто выглядело в сериалах! И как по-дурацки, наверное, звучит такое обращение, когда сам его говоришь! – А что, крошка, вы тут только на разнос работаете, а подсесть-поговорить никак?
   Официантка оскорбилась:
   – Это вы, молодой человек, не туда попали. У нас тут люди... – Она сделала паузу и со значением провозгласила: – Пиво Пьют! – большие буквы прозвучали довольно отчетливо.
   – Так я тоже...
   Она смерила взглядом меня, единственную мою пустую кружку, но высказывать мнение вслух не стала, а лишь коротко бросила:
   – Заказывайте.
   Пришлось заказать. Наверное, то жалкое впечатление, которое я произвел на официантку, лишь усугубилось тем, что я не стал выбирать, а ткнул в первую же попавшуюся строчку. Наверное, в этом сорте были какие-то особые нюансы вкуса и букета, но для меня это было самое обычное пиво, единственным достоинством которого было то, что официантка от меня отстала. Я сделал осторожный глоток и, изобразив на лице наслаждение, прикрыл глаза, одновременно пытаясь вычленить из висящего в зале негромкого говора что-нибудь полезное. Но единственное, что удалось более-менее разобрать, была доносящаяся откуда-то с улицы старинная орочья песня. Хор в меру пьяных голосов старательно выводил:
 
 
Даль степная широка, да широка,
Ветер дует в спину, э-йэ-йэх,
Повстречаю эльфа я, да эльфа я
Там, за Андуином...
 
 
   Да уж, Свободная зона – она и есть свободная. Попробовали бы эти горячие парни спеть такую песню на улицах столицы... Да хоть бы и моего городка. Живо угодили бы в кутузку, во-первых, за разжигание расовой ненависти, а во-вторых, за несанкционированное цитирование запрещенной литературы – тех самых книг, которые все знают чуть ли не наизусть, но которых, по официальной статистике, во всей стране четыре экземпляра. Если же строить обвинение на комплексном подходе к правонарушениям...
   Стоп. Я ведь сюда зачем пришел – информацию собирать, а не воображать себя на прокурорском месте! Пусть первая попытка заняться этим кончилась провалом. Значит надо предпринимать вторую! Я окинул залу взглядом: единственным, кто, кроме меня, сидел в одиночестве, был парень чуть старше моих лет, в щегольской одежде – особенно меня поразили лацканы его блестючего пиджака, торчавшие в стороны и такие острые, что возникало опасение обрезаться. Лицо парня, обрамленное черными бакенбардами, было бесцветным, хотя до меловой бледности кожи Лорда ему было явно далеко. Впечатление общего пижонства дополняли темные очки, которые он не снял даже здесь. Такой пижон должен быть глуп и словоохотлив – истинная находка для меня! Я встал, поправил висящий на плече дискомет и вместе со своей кружкой перебрался за столик к пижону. Уже поставив свое пиво на стол и почти присев, я как бы спохватился:
   – Вы не возражаете?
   – Нет, пожалуйста...
   Вот что значит тонкий психологический расчет! Стой я с кружкой как проситель, ему ничего не стоило бы отказать, а сейчас пижону ничего не оставалось делать, как признать свершившийся факт: я за его столом. Все же есть какой-то прок и от образования!
   – Ну и как вам здесь? – Бархатные интонации пижона опять заставили меня вспомнить Лорда, и я на секунду подумал, уж не родственники ли они? Но размышлять на эту тему сейчас было некогда: пижон и впрямь оказался словоохотливым, надо было ковать железо, пока горячо.
   – Неплохо, вполне неплохо, – отозвался я и продолжил: – Но все-таки я ожидал чего-то большего. Знаете, у нас в провинции говорили, что в Свободной зоне есть все, что только ни пожелаешь. А я пока что не встретил ничего такого, чего нельзя было бы найти на том же самом Приторном Рынке.
   – И что же вы ищете? – Пижон немного оживился и даже чуть наклонился вперед.
   «Монету, сворованную из казначейства!» – наверное, так бы напрямую и ляпнул ничего не соображающий дилетант и на этом наверняка засыпался бы. Действовать предстояло тонко: пусть он сам заговорит о том, что меня интересует!
   – Если бы я знал чего! Чего-то такого, что ну как бы совершенно невозможно, но тем не менее есть... – Я сделал мечтательные глаза. Выражение глаз пижона за очками не просматривалось, но, кажется, ему тоже пока не скучно? Я продолжил: – А вот вы сами, например, тоже ведь здесь ищете чего-то необычайного?
   – Скорее – самого обычного, правда, в необычной форме. Знаете, примерно как вот бывают... скажем, любители нестандартных сексуальных ощущений – ну так вот, а я люблю ощущения гастрономические, и не совсем обычные. – Он мечтательно направил очки чуть вверх, немного наклонив голову, и продолжил все тем же убедительным, бархатистым голосом: – Я понимаю, вам в это трудно поверить, но чувства, которые вызывает дерзкое единение с источником жизни, нарушающее все каноны и правила – ах, что значит самый виртуозный секс по сравнению с этим! Жалкое подобие! Вряд ли вы сможете это когда-нибудь понять...
   – Мне на самом деле трудно это понять, но я могу постараться... – Что-то мы не в ту степь удаляемся! Надо срочно сворачивать обратно, к теме расследования. – Я же больше предпочитаю материально выраженную необычность.
   – Но это может стоить больших денег, а вы, похоже, человек небогатый?
   – К сожалению. Но так будет не всегда! – пылко воскликнул я.
   – В таком случае наши интересы совпадают. Вы ищете свое, а я – свое. Но поскольку материально я обеспечен явно лучше вас, мне получить свое гораздо проще, не так ли?
   Я на всякий случай кивнул.
   – Но и вы получите средства достижения своей цели, правда, в свою очередь. Вы согласны?
   Я снова кивнул, хотя уже с некоторым сомнением: что-то не вовремя потенциальный источник информации ударился в философию. Или он хочет предложить мне что-то конкретное? Времени ведь в обрез – в любую секунду Ак-Барс может выйти на связь и испортить мне всю работу.
   Но оказалось, что пижон тоже не собирается затягивать беседу. Его бледное лицо утратило мечтательность, а темные очки оказались строго напротив моих глаз. Голос приобрел жесткость, когда он, подавшись вперед, проговорил:
   – Четыре слитка. Прямо сейчас. – Он хлопнул пачкой денег об стол. – Ну?
   – А... а что от меня потребуется? – Я вдруг почувствовал, как где-то между сердцем и животом начинается мелкая, поганенькая дрожь. Кажется, я во что-то вляпался! Силы, во что же?
   – Потребуется вести себя естественно. Бояться. Кричать. Сопротивляться. Убегать. – С каждым словом его голова наклонялась все ниже, а губы растягивались все шире, обнажая все новые и новые зубы. – Можешь даже пострелять, боеприпасы оплачу отдельно. Но я повторяю – прямо с-сейчас-с-с... з-с-с-сдес-с-с-сь... – И он наконец взглянул на меня поверх темных очков. Глазами, из которых исходило яркое красное сияние.
   Я взвизгнул и начал вести себя естественно. Запустив кружкой с недопитым пивом в бледное лицо вампира, я кувыркнулся набок и попытался броситься наутек, но ремень дискомета зацепился за тяжелый стул, и в результате я грохнулся на пол, а стул оказался на мне верхом. Любитель острых гастрономических ощущений с очками, висящими на одной дужке в виде экзотической серьги, неторопливо надвигался, обнажив клыки, – теперь его улыбка простиралась от уха до уха. Я в полной панике забрыкался, ни на что особо не надеясь, но стул наконец отцепился и, более того, очень удачно полетел прямо в надвигающегося вампира. Обычного человека такой снаряд сбил бы с ног, но вампир принял его на сжатую в кулак руку, и этот кулак пробил толстое фанерное сиденье, словно бумажный круг. Он вдруг сделал молниеносный шаг, оказался поблизости, начал медленно нагибаться надо мной... Я заорал и, извиваясь червяком, отполз назад так быстро, как, наверное, не ползал ни один червяк, тем более на спине и локтях, так что медаль скорости в этом виде спорта теперь останется за мной. Я бы не отказался замахнуться и на рекорд по дальности, но почувствовал за спиной стенку и вскочил, прижавшись к ней спиной.
   Вампира это не смутило, он даже не стал за мной гнаться, а лишь отвернулся, стряхнул с руки останки стула, а потом вновь нарочито неторопливо повернулся ко мне. Проклятие, гурман, чтоб ему провалиться... Да и я тоже хорош! Хоть бы Супер-Барсик обозначился... Краем глаза я заметил небольшую толпу, клубящуюся у двери, – сразу у всех посетителей пивной вдруг нашлись срочные дела еще где-то. А где грозная официантка? Может, она вызывает полицию или представителя Семьи и надо всего лишь продержаться до... Проклятие дважды, какая полиция, здесь же Свободная!!! Вампир сделал жест руками, словно раздвигая воду перед собой, и придвинулся еще на пару шагов. Сделал он это так быстро, что мне показалось, будто он просто телепортировался: только что был там, и уже тут, настолько близко, что я разглядел свисающую с одного из клыков капельку анестезирующей слюны. Я вжался в стену, понимая, что бежать нет смысла – он все равно сможет меня догнать тогда, когда захочет. Что-то жесткое и неудобное уткнулось в ребро... Так у меня же есть дискомет, а я тут ползаю на карачках! Ну что ж, гурман, ты вроде бы этого сам хотел? Рукоятка сама легла в ладонь, а плоский ствол описал дугу и нацелился вампиру в грудь. Ну как, мы все еще голодны, или остановимся поразмыслить? Я решительно взглянул ему в глаза... И понял, что он не просто «все еще голоден», а более того, каждая секунда промедления распаляет его жажду крови. Он глядел, его зрачки мерцали, словно два уголька в пламени костра, и я почувствовал, как это мерцание лишает меня воли, завораживает – еще секунда, и под взглядом этих красных глаз я замру, застыну и буду покорно ждать, пока он не подойдет и не насытится... Нет!!! И собрав всю оставшуюся волю, я нажал на спусковой крючок.
   Помещение наполнил грохот, смешанный с отвратительнейшим визгом, словно сотня взбесившихся пробок устроили танцульки на стеклянной площадке. Этот визг не смолк, даже когда я отпустил курок и выстрелы смолкли: с десяток дисков, вылетевших из ствола, висели перед вампиром, словно наткнувшись на невидимую преграду, висели и бешено вращались, издавая этот самый режущий ухо звук. От него по всему телу прошла противная судорога, и, похоже, вампиру он тоже не понравился, но самое неожиданное действие визг оказал на официанток. Они, само собой, не побежали кого-то там вызвать, но и покидать помещение не спешили, в отличие от посетителей – с того момента, как все началось, прошла буквально пара десятков секунд, но от толпы в дверях не осталось и следа, зато несколько человек, видимо понявших, что вовремя не смоются, грамотно лежали под столиками в положении «лицом вниз, руки за голову, ничего не видел, а что видел – забыл». Эти две дородные тетки заняли было позицию у дальней стены, видимо, чтобы рассмотреть все подробности представления, и вот теперь, сжав руками уши, оседали на пол. И я, и вампир посмотрели на них одновременно, а официантки не смотрели уже ни на что: их глаза были страдальчески зажмурены. Звук начал менять тональность: висящие в воздухи вращающиеся диски теряли скорость, перебирая все более и более низкие ноты – одновременно с этим лежавшие на полу тетки теряли форму. Головы вытягивались, на обнаженных руках и плечах появлялась шерсть, сквозь кожу туфель продрались наружу когти.
   – Тьфу ты, пакость! – Вампир аж сплюнул, глядя на завершение превращения официанток в огромных серых крыс, по-прежнему облаченных в средней белизны ажурные переднички. – Весь аппетит перебили, с-скоты. – Теперь его «с-с» звучало не зловещим шипением голодного кровососа, а благородным презрением аристократа. Он повернулся ко мне и поправил очки. Насчет аппетита, наверное, стоило поверить: его клыки на моих глазах укорачивались, возвращаясь к повседневной форме. Неиспользованная слюна капала из сокращающихся канальцев частыми каплями, заляпывая щегольской костюм.
   Я подавил позыв рвоты: это зрелище мне показалось не менее противным. Однако вампир понял мое судорожное «гл-т!» по-своему:
   – Нет, нет, ты не виноват. Нам было бы очень хорошо вдвоем, но ты извини – я сейчас уже не смогу. Само собой, деньги остаются тебе, как я и обещал...
   С этими словами он повернулся и, не торопясь, побрел к выходу, изредка останавливаясь, чтобы меланхолично пнуть попадающиеся под ноги следы поспешного бегства посетителей: поваленный стул, пивную кружку и напоследок – здоровенный меч в новеньких ножнах, взятый, наверное, напрокат так же, как и мой дискомет.
   Он уходил, а я стоял все так же с оружием в руках и смотрел почему-то не вслед ему, а на продолжающие медленно вращаться в воздухе диски – теперь было хорошо видно, что они имеют размер монеты в пять грошей и зазубрены по краям. Не знаю, сколько времени я на них смотрел, но сначала один остановился и сразу же бессильно упал на пол, потом другой, потом еще парочка: динь, динь, динь, динь... Словно короткий звенящий дождь простучал по каменному полу, и этот звук словно ознаменовал собой прекращение паузы. Одна из крыс зашевелилась и издала звук, который сошел бы за писк, будь она классических крысиных размеров. Вторая тоже шевельнулась, правда молча. Я тоже наконец вышел из ступора и сделал осторожный шаг вперед, к столику, на котором лежали деньги. Не то что бы я жаждал их забрать, но по крайней мере я мог заявить, что это будет оплата за убытки.
   – Айше, так тебя и этак! Почему не отвечаешь?! – Голос Ак-Барса ввинтился в мозг, словно шуруп-самокрут в доску.
   – Почему не отвечаю? – удивился и даже разозлился я. Вот что бы ему минут пять назад не проявиться!
   – Я тебя битых полчаса вызываю, деревенская ты... – Супер-Барсик вдруг замолчал и быстро заговорил совсем на другую тему: – Ладно, это потом. Ты в пивной?
   – Да.
   – Все спокойно?
   – Нет.
   – Из-за тебя?
   – Да.
   – Бьют?
   – Нет.
   – Тогда так...
   – Да, – автоматически вставил я.
   – Холера, ты еще издеваться вздумал?
   – Нет.
   Ну а что мне еще оставалось ответить?
   В разговоре возникла пауза – видимо, Ак-Барс собирал остатки самообладания, подорванного разговором с деревенской... кстати, какое конкретно оскорбление он имел в виду? Хоть бы для порядка поинтересовался, а что со мной тут случилось – заботливей хренов! Эко он деловито выяснил, бьют ли меня, а раз не бьют, значит, и говорить не о чем!
   – Значит так, бакалаврушка ты наш, – голос мохнонога можно было намазывать на хлеб к чаю, вместо варенья, – сейчас, буквально через пару минут, я зайду в Хуманскую Пивную в компании с одним козлом, очень важным для нашей операции. Если ты, дружок, не сможешь сделать так, чтобы козел испугался тебя до обмоченных штанов, я тебя потом сам поучу. И другие наши тоже участие примут. Все, связь кончил.
   Я открыл рот, чтобы спросить Ак-Барса, а что мне, собственно, надо для этого сделать, но не успел: серая туша «официантки», той, которая подергивалась молча, зашевелилась активнее и поднялась на задние лапы, а передними крыса оперлась о столик. Челюсти коротко щелкнули – конечно, ее желтым кривым резцам было далеко до белоснежных вампировых клыков, но впечатление они произвели не менее угрожающее. На заднем плане возникло новое шевеление, и вот уже две огромные крысы в белых передниках стояли передо мной и сверлили меня глазками-бусинками. Глаза не выражали ничего – вы когда-нибудь видели крысиные глаза, выражающие хоть что-то? – но в настроении «официанток» я не сомневался. Похоже, придется вновь пускать в ход дискомет. Я вскинул оружие повыше и не целясь дал очередь. Вернее, попытался дать. Вместо слитного грохота серии выстрелов дискомет издал одинокое «бу-дух» и замолк, а диск воткнулся в деревянное перекрытие потолка. Крыски поняли ситуацию вполне правильно: сначала отшатнулись, а потом, поняв, что выстрелов больше не будет, начали надвигаться на меня, тихонько, но многообещающе шипя. Силы, да где же Барсик?! Он же обещал сейчас прийти... О нет, ведь операция псу под хвост пойдет... Да и пусть, за все потом отвечу, только бы сейчас он пришел, он же обещал – через две минуты!!! Вторая крыса тоже щелкнула зубами, а потом они проделали этот милый трюк вместе. О нет, если Барсик и впрямь придет только через две минуты, для меня это будет не полезнее, если он появится через пару лет! Дискомет? Спусковой крючок безвольно прожался под пальцем. Сейчас бы хоть нож какой... Вот!!! Точно!!! Отбросив бесполезное оружие вправо, я сам прыгнул с места влево. Хорошо так прыгнул, сухожилия аж хрустнули. Крысы среагировали, но по сравнению с вампиром действовали они почти как спросонья: пока они соображали, что к чему, пока разворачивались, я уже приземлился на четыре точки и сразу же схватился за рукоятку меча – того самого, который так презрительно пнул уходящий гурман.
   «Только бы это было действительно оружие, а не какая-нибудь декорация!» – взмолился я в душе, обращаясь неизвестно к кому, резко выдернул меч из ножен и, не разглядывая, вертанул им в воздухе, изобразив один из двух известных мне приемов благородного боя. Не потому что посчитал этот стиль более достойным, а потому что приемов боя неблагородного я не знал ни одного вообще. Эффект получился неожиданный, но от этого не менее разительный: меч превратился в веер сверкающих длинных стрел, которые, долетев до какого-нибудь препятствия, тут же возвращались обратно. Часть пробарабанила по стенам и потолку, часть лязгнула по полу, но, по счастью, крысы тоже оказались в плоскости вращения веера. Истошный визг на два голоса огласил пивную, белые передники украсились красными пятнами, и, оставляя за собой прерывистые кровавые дорожки, крысы бросились наутек через входную дверь. Секундой позже за ними с воплями последовали два мирно лежавших до сих пор посетителя – не иначе у них были глаза на затылке, потому что другого объяснения их тонкому пониманию обстановки я не придумал. «Ничего себе ножичек!» – заметил я себе и на всякий случай осторожно попробовал вновь махнуть окровавленным мечом (стрелы возвращались, неся на себе следы того, во что попали). Но ничего не случилось, лишь на гарде замигал красный огонек около надписи «BATT LOW».
   Теперь я остался один посреди изгаженного зала, залитого пролитым пивом, украшенного кровавыми следами, да и пятна вампировой слюны тоже заметно выделялись на полу. Что мне делать, я совершенно не представлял, и поэтому не делал ничего – но это продлилось недолго. Скрипнула дверь, и в пивную вошел... ну, козел не козел, но что-то козлиное в этом существе было: длинная, седая борода, мохнатые ноги, оканчивающиеся копытами, и кривоватые рога. Руки у него были вполне человеческие, и лицо тоже – словом, обозвать сатира козлом было бы так же оскорбительно и так же верно, как мохнонога – кроликом. На плечах сатира болтался красный жилет, у пояса висела кобура с кольтом, а на плечах сидел здоровенный нагломордый кот, придерживающий сатира за ухо.
   – Привет, Айше! Ты... – начал было кот, но поперхнулся. Ну понятно, уныло подумал я, у него даже слов нет, чтобы оценить мое растяпство. Значит, в бригаде меня ждет нежная встреча.
   – Привет, – враждебно ответил я и уже совершенно не думая, какое впечатление произвожу, указал мечом на более или менее чистый стол, рядом с тем, на котором лежали рассыпавшиеся пачки вампировых денег. – Может, пивка хотите?
   Сатир остался стоять на месте, словно окаменелый, Барсик тоже молчал. На улице продолжали орать гуляющие орки:
 
 
Й-я-а-атаганом рубану, да рубану,
Па-а-а эльфячей роже.
А коня себе возьму, себе возьму,
Конь эльфа да-ароже...
 
 
   И на фоне песни явственно зазвучало нежное журчание.
* * *
   Устный отчет об операции Ак-Барс представил на следующий день. Рассказывал он азартно, очень весело и с откровенным восхищением ловкостью стажера.