7

   К слову сказать, в этот день Варе тоже было не до Бори. Все ее жизненные силы, а заодно и Дашины, уходили на то, чтобы удержать маленького разбойника Антошку в пределах видимости и досягаемости.
   – Нет, ну скажи, в кого он такой «вечный двигатель»? – вопрошала Варя, наблюдая, как Антошка пытается забраться на стол, чтобы схватить дистанционный пульт управления от телика. Ему было всего лишь год и три месяца, но он каким-то непостижимым образом уже довольно прилично освоил все виды домашней техники. Особенно ему нравился радиотелефон, который он уже дважды умудрился уронить, вволю наигравшись кнопками. Отнимать что-то из его рук было бесполезным занятием. Он не плакал, не капризничал, он просто упорно шел к намеченной цели и добивался своего. Вы у меня один пульт отобрали – на здоровье: есть же еще видак, и мышка возле компьютера, и куча всякой техники на кухне.
   – Наверное, это у него от Марго, – отдышавшись, ответила Даша. Она только что проиграла битву за пульт и махнула на все рукой: мол, чем бы дитя ни тешилось. – Она такая же инициативная. Вспомни, сколько всего интересного в школе придумала, пока в декрет не ушла. И газета на ней была, и соревнования всякие, и литкружок. А карнавал прошлогодний? Феерия!
   – Сказка, – подтвердила Варя. – Ты знаешь, мне кажется, это Антошка с нами перевозбудился. Ну все-таки новые люди, новые впечатления. С мамочкой он, наверное, не такой.
   – Да, у Маргариты не забалуешь, – согласилась Дашка. – Это из нас с тобой можно веревки вить.
   – Зато Антошка вылитый папуля, прямо одно лицо, – заметила Варя с веселой улыбкой.
   И правда, Антон был уменьшенной копией Михаила Юрьевича. Такие же светлые, с рыжинкой волосы, веснушки, щедро рассыпанные по щекам, и голубые, совершенно невинные глаза. Девчонки с умилением посмотрели на потомство Сергеевых. В ту же секунду в комнате раздался оглушительный рев. Нет, это не был плач упавшего и поранившегося ребенка. Просто Антоша нажал на нужную кнопку – и с экрана зазвучал тяжелый рок. Антошка задорно рассмеялся и задергался под музыку. Неплохо у него это получалось, ритмично.
   – Музыкальный парнишка вырастет, уже хэви-металлом увлекается, – прокомментировала Даша.
   Варя в свою очередь подумала, что этот парнишка вырастет не только музыкальным, но и станет грозой для девчонок. Он и сейчас был чертовски обаятельный, этот будущий Билл Гейтс. Почему именно компьютерный гений? Да потому что к этому времени Антошка уже добрался до компьютера, требуя, чтобы ему завели клип с Глюкозой.
   Это любимое развлечение сына, предупредили Сергеевы и, прежде чем отправиться веселиться, предусмотрительно продемонстрировали Варе и Даше, как выйти на этот клип в системе. В общем, добровольные няни пребывали в постоянном напряжении до самого возвращения родителей. Им даже толком не удалось поболтать о своем, о девичьем. Антоша был центром событий. И, только вернувшись домой, Варя смогла хоть немного прийти в себя.
   – Суматошный выдался день, – сказала она маме.
   – Кому ты это говоришь? – У мамы сегодня была генеральная примерка перед премьерой.
   Она работала (мама предпочитала говорить возвышенно: «служила») в Большом театре костюмером.
   – Ну как малыш? Дал вам прикурить? – поинтересовался в свою очередь отец, взглянув на дочь.
   – Дал. И не раз. Это вообще что-то с чем-то, – отозвалась Варя, поужинала и ушла в свою комнату.
   После такого испытания хотелось погрузиться в тишину, но телефонный звонок ее неожиданно нарушил.
   – Привет, это я.
   – Борь, ты что? – изумилась и в то же время обрадовалась Варя. Они разговаривали пару часов назад. Правда, разговор длился меньше минуты, потому что Варя как раз подогревала Антошке пюре с мясом, но, кажется, они успели обо всем договориться: ну что встречаются завтра у входа в зоопарк, ровно в два часа. – Что-то изменилось? – взволнованно спросила Варя.
   – Ничего. Ничего не изменилось, – помедлив, ответил Боря. – Просто захотелось услышать твой голос.
   Варя от этих слов расцвела, как подснежник на проталинке, пригретый жарким весенним солнышком. «Боря… Боря… Боренька… как же я тебя люблю!» – пело ее сердечко.

8

   В каждой истории должны быть роковые стечения обстоятельств. Но не будем забегать вперед и расскажем обо всем по порядку.
   К сегодняшнему свиданию Варя готовилась с особой тщательностью и даже с каким-то давно забытым трепетом. Конечно, эту прогулку в зоопарк навеял просмотр мультика, но какая разница, чем она была вызвана. Главное, они с Борей проведут отличный день. Вдвоем. Они посмотрят все, все, все! Сходят к вольеру слона, к мартышкам, к бегемотам и, конечно же, навестят симпатичных львят.
   Мысль о том, что им придется много ходить, заставила Варю пересмотреть выбранный гардероб. Ей хотелось быть красивой, но и удобством не стоило пренебрегать. Она еще помнит тот злополучный день, когда пошла на дискотеку в только что купленных туфельках и как потом земля горела у нее под ногами. Поэтому Варя безжалостно забраковала красные плетеные босоножки со стразами, сменив их на практичные, но не менее стильные сабо с загнутыми узкими мысами в ковбойском стиле. С ними классно смотрелись темно-синие джинсы, обтягивающие ногу вверху и разбегающиеся клешем книзу. В них была своя изюминка. Впереди, где обычно на брюках заглаживалась стрелка, в этом фасоне была придумана внутренняя складка, застроченная короткими поперечными швами через равные интервалы. С виду это выглядело обычно, но когда джинсы-стрейч растягивались на ноге, в центре по шву получалось что-то вроде восьмерок, эффектно уходящих вниз. Боря эти джинсы еще ни разу не видел. Не видел он и спортивную черную майку от «Дольче и Габбана», подаренную маме по случаю одной из ее театральных подопечных. Словом, собираясь на свидание, Варя намеривалась сразить Шустова наповал своим новым имиджем этакой развеселой девчонки из крутого боевика. Не хватало только шляпы, пистолета и макияжа. Со шляпой и оружием Варя не стала экспериментировать, а вот на лицо потратила много времени, прибегая к минимуму косметики. Как утверждала та же Туся Крылова – непревзойденный авторитет в этой области среди одноклассниц, – именно такое сочетание времени, сил и минимализма, дающее нужный результат, и является верхом искусства. Примерно через час, придирчиво посмотрев на себя в зеркало, Варя решила, что с поставленной задачей она успешно справилась. Больше ее дома ничего не удерживало, и, подхватив цветной рюкзачок из джинсы, она вышла за дверь. Нужно ли говорить, что у Вари было отличное настроение. Она шла и улыбалась встречным людям, те в ответ улыбались ей. Ну, может, и не все, может, ей это только казалось, но когда ты влюблен и у тебя все замечательно, тебя так и тянет поделиться своим счастьем с другими.
   До начала свидания с Борей осталось немного свободного времени. Солнышко нещадно припекало и подталкивало Варю заглянуть в открытое кафе, чтобы выпить стакан прохладного апельсинового сока.
   Тут-то и произошло то роковое стечение обстоятельств, о котором мы упомянули в начале главы. Варя, что называется, нос к носу столкнулась с одноклассницами – Алиской Залетаевой и ее подружкой Светкой Калининой. Алиска, как обычно, выглядела потрясающе – светлые вьющиеся волосы ниже плеч, зеленые глаза с кошачьим прищуром, смотревшие на мир с неизменным выражением: «Ну разве я не прелесть?» Светка рядом с ней только усиливала это впечатление. Она была высокой, худой, с узким лицом и прямыми густыми волосами, доходившими до подбородка. Недавно, подражая Алиске, Светка осветлилась и перекрасилась в пепельную блондинку. И когда Варя сказала, что темный цвет больше подходил Светке, оттеняя матовость кожи, Алиска горячо принялась утверждать обратное. Но тут уж нужно знать Алиску: она никогда не позволит себе дружить с девчонкой, способной хоть чем-то затмить ее «неземную красоту». Отношения между Варей и Алиской были натянутыми, в основном из-за Даши, хотя Алиска и без этого Варе не нравилась. Где Алиска, там всегда интриги, а значит, и неприятности.
   Учитывая все вышеизложенное, нетрудно было понять, что нынешняя встреча с этими одноклассницами ни при каких обстоятельствах не входила в Варины планы, и она уже собралась сделать вид, что не видит девчонок, и как-нибудь незаметно проскользнуть мимо них на выход, но зоркая Светка Калинина опередила ее.
   – О, Варвара! Дробышева! – выкрикнула она и возбужденно замахала руками, призывая Варю присоединиться к ним.
   Пришлось Варе, купив стакан сока, сесть за их столик, титаническим усилием изображая на лице искреннюю радость от встречи.
   – Привет, девчонки.
   – Привет, привет, – насмешливо отозвалась Алиска, – присаживайся.
   – Да я спешу вообще-то, – сказала Варя, усаживаясь за круглый пластмассовый столик напротив Алиски.
   – Но сок-то есть время выпить? – усмехнулась Калинина.
   Варя заметила, как девчонки переглянулись, словно обменялись мысленно мнениями, но не придала этому значения. Подумала, что они ее внешний вид обсуждают. Джинсики, маечка, прическа. Обычно ведь Варя предпочитала классический стиль в одежде. И без особых изысков.
   – Да. Сок выпить время есть. Ну, как у вас дела? – начала Варя разговор.
   – Да у нас-то все замечательно, – с готовностью откликнулась Алиска. – А у тебя?
   – У меня тоже. – Варе хотелось выпить сок залпом, чтобы поскорее уйти, но он оказался чересчур холодным, а она, к сожалению, не отличалась крепким здоровьем, и именно миндалины были ее слабым местом. Пришлось потягивать напиток из высокого запотевшего бокала через трубочку и поддерживать разговор. – Собираетесь куда-нибудь на отдых?
   – Я в июле с предками в Турцию поеду. Ничего интересного, буду гальку своим телом полировать, – сказала Светка, взглянув на Варю глазами, подведенными жирными черными стрелками.
   – Меня мои родичи на экзотические острова какие-то уговаривают слетать, – с видимым превосходством и подобающей такому случаю долей небрежности отозвалась Алиска и спросила в свою очередь: – А у тебя какие планы, Варь?
   – Пока ничего определенного. Папа занят, готовит выставку. И у мамы на работе тоже запарка. Большой ведь закрыли на реконструкцию, а на новой сцене столько проблем… И вообще, слышали, наверное, по телику, какие там склоки начались.
   – Ну да, ну да, наконец-то до искусства добрались, – закивала Светка.
   Она пила пиво. Алиска тоже время от времени прикладывалась яркими малиновыми губами к жестяной банке.
   – А куда это ты спешишь, Варь? Да еще такая вся из себя. Небось к Борьке своему? – неожиданно поинтересовалась Алиска.
   – Угу, – улыбнулась Варя. Ей ничто не могло испортить настроение. Пусть позавидуют, им полезно. – У нас сегодня намечена прогулка по зоопарку, – горделиво сказала она и услышала насмешливое:
   – Втроем намечена?
   – Что? – переспросила она. – Почему втроем?
   Ну вчетвером она бы еще поняла. Даша с Сережкой и они с Борей. Но втроем? Сердце заныло, предчувствуя недоброе. И это недоброе не заставило себя ждать.
   – Да я спрашиваю, вы вдвоем на прогулку отправляетесь или решили с собой Ленку Серову прихватить? По старой, так сказать, дружбе?
   – А она разве здесь? – сорвалось у Вари с языка.
   – Ну ты, мать, даешь! – В округлившихся Алискиных глазах промелькнул злорадный огонек. – Слушай сюда. Мы их вчера видели. Где-то часов девять было. Да, Свет?
   – Нет, больше. Около десяти.
   – Ну, может быть. Но вообще-то уже темно было. Короче, идут рядышком… – Алиска заговорщицки понизила голос, наклонившись вперед. – Разговаривают, никого вокруг не замечают, прямо как лунатики, и на ее плечах Борькина куртка наброшена. Вот. – Тут охотничий блеск в зеленых глазах Алиски сменился кажущимся сочувствием. – А ты, подружка, похоже, понятия не имела, что Серова своим присутствием столицу осчастливила.
   – Да, я об этом ничего не знала, – не стала отрицать Варя, тупо уставившись на ядовито-красный след от губной помады, оставленный Алиской на жестяной банке.
   Поздно было прикидываться, она с головой себя выдала. Да в общем-то ей сейчас было не до этого. Варя чувствовала себя так, словно ей в спину воткнули острый нож. И не просто воткнули, а еще и повернули его, чтобы рана никогда не заживала. От этих девчонок, конечно, можно ожидать любой подлости, но чтобы придумать такое, нужно обладать изощренной фантазией. Нет, они не врали. Это Боря ее обманул! Выходит, Лена вовсе не улетела в свой Дубай. А может, и не собиралась улетать? Выходит, целых три дня он и она… В этом месте Варя жестко оборвала свои мысли, потому что не могла, не имела права раскиснуть и дать волю чувствам. Не здесь, не сейчас, не при Алиске и Светке, которые только этого и ждут. Нужно было как-то выходить из этой жуткой ситуации. Секунды шли, молчание, повисшее в воздухе, становилось нестерпимым. Варя собрала все силы в кулак и заставила себя посмотреть на Алиску.
   – Ну что ж, спасибо, что просветили меня. («Глупую», – мысленно добавила Варя.) – Ровным тоном, стараясь, чтобы и выражение лица было соответствующее, то есть невозмутимое и бесстрастное (и, кажется, ей это удалось), она продолжила: – Но, знаете, мы с Борькой не сиамские близнецы, чтобы везде и всюду ходить вместе. И потом, Ленка, наверное, только вчера прилетела. Борька просто не успел мне об этом рассказать. Я ведь эти дни на даче была, – безбожно врала Варька. – Сейчас увижусь с ним и все у него разузнаю.
   – Вот-вот, разузнай, – вмешалась Светка елейным голоском. – Только знаешь, что я тебе скажу: ты ему не очень-то верь, Варь. Борик еще тот фрукт. Уж наверное он с ней встречался не для того, чтобы голубей покормить?
 
   Когда Варя отошла на достаточное расстояние, Алиска обернулась к Светке:
   – Бедненькая Варька, не везет ей в любви.
   – Бедненький Борик, – вторила ей Светка. – Не хотела бы я сейчас оказаться на его месте.
   – Да, – вздохнула Алиса. – Но, видишь ли, проблема в том, что там, где трое, всегда плохо получается. По себе знаю.
   Ее лицо стало печальным, но через секунду Алиска протянула руку ладошкой вверх, а Светка ударила по ней, что означало примерно следующее: «Классно мы это дельце провернули!» После чего раздался громкий язвительный смех. Вот так развлекались эти две подружки, а на самом деле две обычные неудачницы, неспособные испытывать настоящих чувств и, следовательно, неспособные оценить по достоинству ни дружбу, ни любовь, ни душевную теплоту и привязанность – все те ценности, без которых человеческая жизнь теряет всякий смысл и значение.

9

   Борька смотрел на Варю во все глаза. Ее наряд произвел на него сильное впечатление: ну прямо девочка, сошедшая с картинки модного журнала. Сегодня Варька была даже красивее, чем в день его рождения. Наверное, поэтому он выпустил из виду самое главное – выражение ее лица. Оно было безучастным, слишком безучастным, чтобы не понять, что что-то здесь не так. Но Боря, как мы сказали, видел картинку в целом, упуская детали. Он протянул Варе три розовые розы.
   – Это мне? – Она не спешила взять цветы.
   Борька с недоумением посмотрел на Варю, позабыв, что собирался ее поцеловать.
   – Конечно тебе. А кому же еще?
   – А я думала, Лене. – Варя демонстративно огляделась по сторонам, как бы спрашивая: не пора ли ей появиться?
   Момент истины застиг Борьку врасплох. Его рука безвольно упала вниз. Доигрался. Вернее, догулялся. И хотя на небе нещадно светило солнце, Борька почувствовал, как над его головой собираются грозовые тучи. Ему даже показалось, что он слышит раскаты грома.
   – И от кого же ты об этом узнала? – понуро спросил он.
   – Какая разница, от кого? Главное, не от тебя. – Варя нервно заправила за ухо прядку волос. – Как ты мог? Почему ты не сказал, что Лена никуда не улетела? Почему ты меня обманул?
   – Я тебя не обманывал. Просто не стал вдаваться в подробности. И знаешь почему? Потому что знал, что все этим кончится. Вы же, девчонки, из ничего способны вселенскую трагедию устроить. Заводитесь на пустом месте, – торопливо проговорил Борька, понимая, что его слова звучат весьма неубедительно даже для него самого.
   – Когда ты скрываешь такие серьезные вещи, это ложь! – отрезала Варя. – Это все равно что обманывать! Скажи, вы встречались в эти дни?
   – Да, встречались, – вынужден был признаться Борька. – Ну и что здесь такого? Ленка задержалась в Москве из-за отца. Ты вчера была занята, а она мне случайно позвонила. Мы с ней и договорились прогуляться по Москве. Это была обычная встреча. Прокатились на речном трамвае, прошлись по набережной, потрепались о том о сем, потом я ее домой проводил.
   – И все?
   – Все, – отчеканил Борька.
   – Тогда почему ты смотришь куда угодно, только не на меня?
   – Варь…
   – Дело нечисто?
   – Нет, чисто. Забудь об этом, – уперся Борька и поймал себя на том, что действительно отводит взгляд в сторону. Но у него не было иного выхода, как стоять на своем насмерть.
   – Тогда посмотри мне в глаза, – потребовала Варя. – Просто посмотри мне в глаза.
   – Брось, Варь, это смешно. Не ты ли утверждала, что любовь – это не тогда, когда смотрят друг на друга, а когда двое смотрят в одну сторону? – попытался выкрутиться Борька.
   – Это как раз тот самый случай, – промолвила Варя.
   Только вот сказала она это так, что Борька был вынужден поднять ставшие вдруг тяжелыми веки и посмотреть Варе прямо в глаза.
   «Ничего не было! Ничего не было!» – мысленно внушал он ей, надеясь, что в нем проснутся скрытые таланты экстрасенса. На душе кошки скребли. Миллионы когтистых кошачьих лап раздирали его душу в клочья. Борька держался из последних сил, даже губу прикусил. Выяснять отношения дважды в сутки – это явный перебор даже для него!
   Несколько долгих, неимоверно длинных секунд Варя вглядывалась в его потемневшие зрачки, а потом ее глаза наполнились слезами, и она, прижав руку к горлу, вымученно прошептала:
   – Господи, как же больно!
   Когда она отвернулась от него и быстро, натыкаясь на людей, как слепая, пошла к метро, он не стал ее удерживать. Он не кинулся за ней. Мог, но не стал этого делать. Он стоял, смотрел, как она исчезает в толпе, и чувствовал себя первостатейным подлецом.

10

   Вбежав в прохладный вестибюль метро, Варя остановилась и прислонилась к холодной стене неподалеку от касс. Слезы катились по ее щекам, но она не обращала на них внимания. Не замечала она и пронизывающего насквозь холода, шедшего, казалось, не от каменной поверхности, а откуда-то изнутри. Трудно было дышать, двигаться, просто пошевелиться. Странно, она стремилась убежать от Шустова как можно дальше, но в метро вдруг замерла, как будто кончились силы. Но ведь они и в самом деле кончились. Утекли, сквозь песок, как и ее призрачные надежды. Боря ее никогда не полюбит. Между ними всегда будет стоять Алена. А Варя так хотела быть с ним! Любой ценой, вопреки всему! Но теперь она понимает, как ошибалась. Счастье – не тот цветок, который можно искусственно вырастить. Чтобы это понять, нужно было всего лишь заставить Борю посмотреть ей в глаза. И увидеть, как он переменился в лице. Всего лишь на мгновение. Закушенная губа, на миг ставшие совершенно бездонными глаза. Боря справился (он всегда хорошо владел собой) и нацепил на себя привычную маску ироничной беспечности. Но было уже не важно, что он скажет, что сделает в следующую минуту, потому что ответ на свой вопрос Варя уже получила. Его подсказало ей сердце. И даже если бы Борина вина была не столь сильной, как ее сердцу показалось вначале, сейчас Варя окончательно убедилась в том, что на этот раз оно, это глупое, доверчивое сердечко, ее не обмануло. Боря не пошел за ней, не предпринял никаких попыток догнать, объясниться или хоть как-то оправдаться в ее глазах. А это могло означать только одно: у этой сказки не будет продолжения и уж точно не будет счастливого конца.
   – Девочка, что ты так убиваешься? Потеряла чего?
   Варя заморгала ресницами и сквозь пелену слез увидела перед собой ухоженную старушку. Аккуратно зачесанные седые волосы были спрятаны под плетеной шляпкой шестидесятых годов. Глаза светились сочувствием, состраданием и добротой. В любой другой момент Варя с удовольствием бы рассмотрела милое лицо старушки, потому что всегда приходила в умиление от таких вот сердобольных старожительниц столицы, но в эту минуту ей было лишь до самой себя.
   – Потеряла, – медленно проговорила Варя, вытирая слезы тыльной стороной ладони.
   – Чего? Кошелек? – В тоне бабульки появились сокрушающиеся нотки. – А может, его у тебя украли? – предположила она, скорбно опустив уголки губ.
   – Может, и украли, – согласилась Варя, думая о своем.
   – Сумку-то не порезали? Посмотри, касатка. Здесь такие умельцы шныряют, только и поспевай оглядываться. А денег-то много было в кошельке?
   – Нет, совсем немного, – успокоила Варя старушку и, чтобы хоть как-то оправдать свое горе, сказала: – Просто там был проездной.
   – Так тебе в метро пройти надо? – сообразила старушка. – Это мы мигом устроим. Ты вот что, золотко, иди-ка к крайнему турникету подальше от этой в юбке и от этого в форме. – Бабуля покосилась на бескомпромиссных работников подземки. – А я тебе свою карточку дам – заслужила бесплатный проезд. Государство позаботилось, облагоденствовало за сорокалетний труд, – не преминула прибавить она обиженным и чуть язвительным тоном, но тут же вернулась к прежней теме и наставительно заметила: – Когда пройдешь, положишь ее мне наверх турникета, а я с той стороны заберу.
   – А вдруг заметят? – заволновалась Варя.
   Ей не хотелось стать причиной еще одной неприятности. Глаза бабушки в окружении сеточки морщин негодующе сверкнули.
   – А заметят, я им такое устрою! – заявила она. – Сами пожалеют, что связались!
   Варя не сомневалась, что так оно и будет. «Пенсионеры – люди старой закалки, – говорила ее мама, – только попробуй затронь их интересы, сразу отпор получишь, не то что наше вялое поколение!» Но все обошлось. Варя прошла по единой карточке доброй женщины (не могла же она теперь отступать и доставать из сумочки проездной), попрощалась с ней, поблагодарив за участие, и скрылась в вагоне. Сидевшие напротив люди как-то странно поглядывали на нее и отводили в сторону глаза, когда она молча спрашивала их: «Ну что вы так смотрите, не видели, что ли, заплаканных лиц?»
   И хотя этот случайный эпизод в метро заставил ее слезы остановиться, отчаяние в душе Вари было настолько сильным, что она почти физически ощущала его. А потом все прошло. Совсем прошло, вместо боли появилось тупое равнодушие. Ступор какой-то. Апатия. Вот в таком заторможенном состоянии Варя добралась до дома Даши. Ей казалось, что ее квартира станет надежным укрытием от черных мыслей и от одиночества. Кроме того, Варе нужно было выговориться, поделиться своей бедой, и Даша как никто другой подходила для этого. Они ведь были задушевными подружками, всегда готовыми протянуть друг другу руку помощи.
   Варя поднялась на лифте, нажала на кнопку звонка. Прислушалась (хоть бы Даша оказалась дома!) и, услышав, как щелкнул замок, облегченно выдохнула. Но, увидев ставшие размером с блюдца глаза Даши и услышав ее испуганный возглас: «Господи! На кого ты похожа!» – снова встревожилась.
   Неужели у нее на лице все так ясно написано?
   Хорошо, что Даша не дала ей опомниться, она втянула Варю в квартиру и сразу же потащила в ванную.
   – Что еще случилось? Ты только взгляни на себя!
   Взглянув на себя в зеркало, Варя нервно рассмеялась. В общем, ее реакция обнадеживала: к ней вернулись хоть какие-то чувства. К тому же стало понятно, почему на нее так странно смотрели и в вагоне метро, и на эскалаторе, и на улице. А один парень так просто не сводил с нее глаз. Еще бы! Она совсем забыла, что накрасила тушью ресницы. Если не учитывать потухший, остановившийся взгляд, один глаз по-прежнему был выразительным. Нежные персиковые тени подчеркивали цвет радужной оболочки. Тушь слегка поплыла, но всего лишь слегка и впечатления сильно не портила. К несчастью, имелся также второй глаз. Поскольку Варя была правшой, ему досталось больше всего. Вокруг него образовалось размазанное темное пятно, сильно напоминающее синяк. Вот в таком виде она проехала пол-Москвы.
   «Клянусь, больше никогда не стану краситься!» – в сердцах дала себе слово Варя и принялась смывать макияж мылом и кремом, подсунутым подружкой.
   Даша все это время терпеливо стояла за Вариной спиной, изнывая от желания услышать рассказ во всех подробностях. Ее сильно тревожило состояние подруги. Варя была сама не своя и в прямом, и в переносном смысле. Интуиция подсказывала Даше, что во всем виноват Борька. Если бы что-то случилось дома, Варя бы уже давно все выложила.
   – Выходит, вы опять вернулись к тому, с чего начали. Да чтоб у него сердце лопнуло! – порывисто воскликнула Даша, едва Варя закрыла рот.
   – Это уж слишком, Даш, – грустно улыбнулась Варя. – Возможно, он не пытался меня обмануть, он сам себя обманывал.
   – Нормально. Ты же его еще и оправдываешь!
   – Нет, правда. Просто он внушил себе, что разлюбил Алену, что теперь все, что связано с ней, в прошлом и что она его больше не волнует, потому что у него есть я. Он так мне и сказал, перед тем как ехать к ней в аэропорт: «В это уравнение добавилась ты». Добавилась, всего лишь. – Варя взглянула на Дашу, и снова ее губы исказились в кривой, болезненной усмешке. – Думаешь, я это не понимала? Понимала и все равно продолжала делать вид, что все у нас идеально, а на самом деле у этой любви было одностороннее движение. Он ведь ни разу не сказал, что любит меня. Он много приятных слов говорил: и чудо я, и удивительная, и необыкновенная, и что ему со мной очень хорошо, но вот что он любит меня – никогда… ни разу… за целый год.