А вот это мне уже не понравилось! Во-первых, я разучивала бальные танцы в одиночку, а во-вторых, если честно, в танцевальной школе никогда не была первой ученицей. Я боялась опозориться, однако выхода из этой ситуации у меня не было.
   Заиграла музыка. На этот раз ее исполняла не металлическая группа, а камерный оркестр. Вещь была мне знакома. «Bella, qui tiens ma vie». Значит, мы будем танцевать павану, а это может любой. Уверяю вас, даже глуховатого орангутана можно научить этому танцу. Я вздохнула с облегчением.
   Традиционно павану танцевали, чтобы каждый мог показать себя и посмотреть на других, ну и понять, кто с кем танцует. В этом зале танец имел точно такую же функцию. Мы танцевали – три шага вперед, три шага назад и снова вперед. Кавалер опускается на одно колено, а дама изящно его огибает. Затем кавалер движется вокруг стоящей дамы. И снова шаги вперед. Когда окружающие вдоволь насмотрятся и насплетничаются, танец завершается всеобщими поклонами. Очень мило, не так ли? Идеальный танец – можно наблюдать и общаться.
   Но, как выяснилось, Лестат не горел желанием разговаривать. Судя по благоговейному трепету, который Повелитель Вампиров внушал всем окружающим, заводить разговор первой мне не следовало. И я занялась наблюдением. Сильное влияние Баффи. Два Спайка с вытравленными волосами. Гармония. Глория в красном платье с узором из сердец анатомически правильной формы. Несколько скуби: две Уиллоу и Тара в длинном зеленом платье. Несколько демонов и отличная кошка-оборотень – дама в обтягивающем меховом костюме с весьма убедительным хвостом.
   Ну что, похоже на сборище персонажей научной фантастики. Только Клингонов маловато. Нет «чужих». Нет девушек с голубой кожей. Никакой лайкры. Уже хорошо.
   Мы продолжали танцевать павану. Я заметила, что Игорь держит Дэниела за поводок так крепко, что бедняге пришлось присесть на корточки. Что я могу сказать? Здесь собралась публика, эксцентричная разве что в одежде и теме разговоров, но не более того. Госпожа Дред к нам так и не присоединилась. Наверное, ее владения этажом ниже, в подземелье.
   – Забавный у вас питомец! – нарушил молчание Лестат. – Давно он у вас?
   – Несколько недель, господин, – ответила я и добавила: – Занятный у вас клуб, Повелитель. Давно он у вас?
   – Несколько веков, – ответил он. – С него и начался этот город. Когда корабль с моим гробом в трюме во время шторма сбился с пути и причалил к этим берегам, здесь не было ничего, кроме болота и реки.
   – Тогда вам, должно быть, приходилось голодать, Повелитель, – подыграла ему я.
   – Я был сыт, – ответил он, облизнув губы. – Хотя, конечно, последнее время все изменилось к лучшему. И я буду здесь тогда, когда город исчезнет. Когда башни рухнут, река выйдет из берегов и здесь снова будет лишь болото.
   – Вечный повелитель, – пробормотала я.
   Лестат взглянул на меня с одобрением. И где только Анита Блейк, охотница на вампиров, когда она мне так нужна?
   – Пришло время причастия, – сообщил хозяин склепа. – Вы к нам присоединитесь?
   – Сочту за честь, – ответила я.
   Надо срочно поговорить с Дэниелом. О каком это причастии он толкует? Лестат проводил меня к дивану и забрал с собой Игоря. Я притянула Дэниела за поводок так, чтобы его ухо оказалось у моего рта.
   – Причастие? – шепнула я. Он пожал плечами:
   – Не знаю. Так далеко я еще ни разу не заходил. Тут есть еще один зал. Комната, где мы сейчас, – это так, для отвода глаз. Ты должна убедить его разрешить тебе зайти еще дальше. Подумай, леди, – сказал он, соскользывая с дивана, и зарываясь лицом мне в юбки. Игорь отвесил мне поклон. Он был так сильно загримирован, что я не могла понять – молод он или уже в возрасте. Голос вроде бы как у мальчика. Интересно, сколько здесь таких Игорей? Трех я уже видела. Хороший костюм для слуги. Думаю, Игорями здесь называют весь обслуживающий персонал.
   – Леди Суккуба спрашивает, не изволит ли новая госпожа выпить с ней вина? – спросил он. – Моя госпожа говорит, что ваши питомцы могут пока поиграть вместе.
   Я встала и повела за собой Дэниела, заметив, что он старается держаться позади меня. Думаю, вряд ли кто узнал бы моего спутника в полуголом рабе на поводке. Лицо леди Суккубы скрывала полумаска, а тело ее было облачено в кожаный костюм, туфли на шпильках высотой сантиметров десять, и шипов на ней было больше, чем иголок на кактусе. Обнять такую леди все равно что провести часок в камере пыток. «А может, именно такую цель она себе и ставит?» – предположила я. Рабыня леди Суккубы была одета в бикини или, если угодно, несколько кожаных ленточек. Все ее тело было испещрено кельтскими знаками. Фигурка хорошенькая. А лица за волосами почти не было видно.
   Дэниел приступил к тесному общению с рабыней. Я поклонилась Леди Суккубе, а она мне.
   – Вы здесь впервые? – спросила она.
   – Да, леди права, – подтвердила я.
   – Леди не найдет места лучше, – ответила она, обращаясь ко мне в третьем лице. – Хозяин содержит все в идеальном порядке. В том числе и секретные комнаты, где проводятся… ритуалы. Если леди пожелает, мы покажем… то, что ей вряд ли доводилось видеть. Разумеется, если леди – настоящая Госпожа.
   – Вот как? – Я вскинула бровь и повела себя как настоящая Госпожа. Щелкнула плеткой и скомандовала:
   – Пес! Ко мне!
   Дэниел заскулил и, отлепившись от рабыни, приблизился ко мне и прижался спиной к ноге.
   – Вы его пометили, – одобрила Суккуба.
   Опустив глаза, я увидела на спине Дэниела два красных рубца от удара плетью. Неужели это я? Нет, вряд ли. Скорее всего, Дэниел сам об этом позаботился. Я подавила желание прижаться к рубцам губами. А я больна серьезней, чем предполагала. Впрочем, сейчас не время убиваться по этому поводу. Сейчас надо вспомнить как можно больше страшилок и воззвать к темной стороне своей личности.
   Кто знает, вдруг я, как и Мероу, сильнее именно с этой стороны?
   Свет в зале погас. Очередной Игорь зажег свечи. Совсем немного свечей. В темноте Дэниел подполз ко мне и, положив локти мне на колени, уютно устроился рядом. В центре комнаты стоял большой стол. Заиграла музыка – до того мрачная, что мороз пробежал по коже. Вспыхнул свет, и появился Лестат. Он налил в большую серебряную чашу красную жидкость из серебряного кувшина. Похоже, вино. Все поднялись и приблизились к столу. Откуда-то издалека раздалось пение. А потом комнату наполнил тревожный звук, словно ветер завыл в холодных горах. Дэниел, стоя на корточках, держался рядом. Леди Суккуба облизнула губы.
   – Выпьем, – сказал Лестат.
   Сказал тихо, но так, что не подчиниться было нельзя. Игори раздали всем маленькие серебряные кубки. Кубки дьявола. Все по очереди зачерпнули вина и подняли кубки.
   – За смерть! – сказал Лестат. И мы выпили за смерть.
   Странное вино. С каким-то привкусом. Какое-то соленое… Внезапно я поняла, что это кровь, и с трудом подавила рвотный позыв. Мы встали вокруг стола – госпожи и рабы, демоны и вампиры, – снова зачерпнули и снова выпили.
   – За жизнь! – прошептал Дэниел мне в юбки, и я потянула за поводок, чтобы он замолчал.
   В третий раз мы выпили за кровь. Лестат взял меня за руку.
   – Пойдемте, – сказал он и повел меня в секретную комнату.

Глава восемнадцатая

   Здесь было совсем темно. Я шагнула внутрь, стискивая в руке плетку, а Дэниел вошел следом, спрятавшись под объемным подолом моего платья. Его ладонь жгла мне колено. Лестат ждал, пока разгорится свеча. Я оглядела комнату.
   Низкие кушетки, толстые матрасы, накрытые черными покрывалами, кругом черные портьеры… В дальнем углу комнаты у низкой железной двери стоял алтарь, а на нем неподвижно лежала обнаженная девушка. Руки у нее были все в шрамах, глаза закрыты.
   – Кровь, – нарушил тишину Лестат. – Кровь – это жизнь. Госпожа, позвольте своему любимцу поиграть с вами, а когда достигнете пика блаженства, отведаете крови. Поверьте, вы испытаете ни с чем не сравнимое наслаждение.
   Кровавые игры. Так вот чем занималась Сьюз! И что мне делать? Я почувствовала, как Дэниел сжал мне колено, и подтолкнул меня к кушетке. Я подошла и легла, моя голова почти касалась босых грязных ног жертвы. Только сейчас я заметила, что она дышит. Когда Дэниел откинул подол и поцеловал мои сапоги, она приоткрыла веки и шепнула:
   – Не беспокойтесь. Для меня это развлечение. Дэниел целовал мне ноги. Его губы поднимались все выше и выше. Я раздвинула ноги, и его руки скользнули внутрь. Лестат, не сводя с нас глаз, вскрыл упаковку со шприцем и стянул жгутом руку девушки. Перед глазами у меня все поплыло. Жаркие губы поднимались по ляжкам все выше, приближаясь к горящему от возбуждения лону. Когда Дэниел поцеловал меня, все тело содрогнулось в чувственном экстазе. А он уже привстал между моих повлажневших бедер, и я закинула ноги на его голые плечи. Прижалась к нему, а он все ласкал меня, доводя до исступления. Я проглотила кровь, которую Лестат ввел мне шприцем в рот, и, когда губы Дэниела слились с моими, испытала оргазм такой силы, что на миг мне показалась, будто я сейчас умру. Я закричала от восторга.
   Дэниел лежал, уткнувшись лицом мне в грудь, и тяжело дышал. Я дрожала от наслаждения, голова кружилась. Лестат набрал в шприц прозрачной жидкости, дал девушке и открыл низкую железную дверь. Она вышла в темный переулок, а в комнату ворвался прохладный ночной воздух. Дэниел встал и помог мне сесть.
   – Игорь, – позвал кого-то Лестат.
   – Слушаю, господин, – отозвался некий Игорь.
   – Можешь выключить магнитофон и показать все леди. Я уверен, она не откажется сделать пожертвование нашему склепу в обмен на запись. Разумеется, если она не хочет, чтобы эту кассету увидел еще кто-нибудь. Для начала пятьсот долларов, мадам.
   – Джейсон, – сказал Дэниел. – Запри дверь изнутри. И никого не впускай.
   – Хорошо, Дэниел! – сказал Игорь.
   Джейсон? Мой Джейсон? Оказывается, он утаил от меня кое-какие подробности своей прошлой жизни. Например, вот эту. Похоже, я здорово отстала от жизни. И что еще за запись? Меня что, шантажируют?
   – Только не надо меня пугать, – сказал Лестат. – Все равно я уже умер.
   – Ты можешь умереть еще основательней, – усмехнулся Дэниел. – Посмотрим! Сейчас я назову несколько имен. Слушай меня внимательно, покойник. Сьюз Макдональд. Джеймс Коллинз. Мик Хьюз. Джанни Венетти. Тэн Нгайен. Холли Юдалл. Сэм Тренч. Знаешь их? Что скажешь, Лестат? Вампир отступил на шаг, а Дэниел приблизился к нему и, схватив за плечи, сказал, задыхаясь от ненависти:
   – Ты дал всем им героин, который отнял у своего раба Вика. Мальчишка украл его у хозяина красного «Порше», а ты использовал наркотик, чтобы расплачиваться со шлюхами, которые помогают тебе промышлять шантажом и вымогательством! Лестат! – прошипел Дэниел, глядя ему прямо в черные глаза. – А ты не задумывался, почему они все умерли?
   Лестат выдержал его взгляд, ни один мускул у него на лице не дрогнул.
   – Но я же представился вам. Меня зовут Лестат. Я дарю смерть.
   И тогда Дэниел изо всей силы ударил его по лицу. Раздался глухой звук, и Лестат вывалился на улицу. Я вскочила, чтобы догнать его, но меня опередил Игорь.
   – Держи его! – закричала я.
   – Все в порядке, миз Чапмен, – ответил из темноты спокойный голос. – Я его задержала.
   Лепидоптера Уайт?! Вот уж не думала встретить ее в три утра в темном переулке за клубом готистов. Она была последним человеком, кроме разве что папы Иоанна Павла Второго, которого я ожидала увидеть здесь. Подоспело несколько полицейских, но старший констебль Уайт уже надела на Лестата наручники. Лицо у него было все в крови. Дэниел подул на разбитый кулак и плюнул.
   – Сволочь! – с тихой яростью выдохнул он. – Надеюсь, ты сгниешь за решеткой.
   – Я не умру, – ответил Лестат, с явным удовольствием слизывая кровь с губ. – Я же бессмертен.
   От отвращения у меня к горлу снова подкатила тошнота.
   – Свалился прямо у стены, – сказала миз Уайт Дэниелу. – До чего же эти убийцы неуклюжие! Некоторые умудряются пересчитать мордой целый лестничный пролет. Спасибо вам, Дэниел. Мы задержали наркоманку и отняли у нее шприц. Ну что, на этом я с вами прощаюсь?
   – Да! Имейте в виду, миз Уайт, ни меня, ни Коринны, ни этого Игоря здесь не было. Возьмите запись, – сказал Дэниел, вручая ей видеокассету, полученную им от молчаливого Игоря. – А наверху в клубе все чисто. Так что не будем зря пугать безобидных готистов, пусть себе резвятся, верно?
   – Договорились, – пообещала миз Уайт. – Я уже предупреждала госпожу Дред, чтобы она заперла дверь. А теперь отправляйтесь-ка домой! – Она бросила на нас пристальный взгляд и, оценив наши костюмы, округлила глаза. – На полицейской машине. Без мигалки. Думаю, не стоит тревожить соседей, – добавила она и хохотнула.
   Внезапно я почувствовала такое облегчение, что у меня подкосились ноги. Я повисла на руке у Дэниела, и мы сели в машину. Полисменша, которая была за рулем, оказалась такой молчуньей, что за всю дорогу, пока мы отвезли Джейсона в общежитие, а потом доехали до «Инсулы», так и не проронила ни слова.
   Подождав, пока мы войдем в дом, она укатила, а мы сели в лифт, поднялись в квартиру и заперли дверь. А потом медленно и осторожно сняли друг с друга одежду и упали в постель. И до звонка будильника я еще не один раз кричала от наслаждения.
   Мы так и не заснули. Я лежала с готистским макияжем на лице и чувствовала себя жутко грязной. И жутко счастливой. Я пошла в ванную и, бросив взгляд в зеркало, увидела Медузу. Мертвенно бледная кожа, смазанная тушь вокруг глаз – ну прямо медведь панда! – рот с остатками алой помады, весь распухший от поцелуев и – последний штрих к портрету – засос на шее.
   Схватив пук ваты, я вылила на него прохладное косметическое молочко и удалила с лица всю косметику. Смылось все, кроме красноты на губах, засоса на шее и улыбки полного удовлетворения. Послав Медузе воздушный поцелуй, я основательно умылась, с наслаждением распустила волосы и вылила на них изрядное количество шампуня. Встала под горячий душ и все думала о Дэниеле. А потом надела свой спортивный костюм и пошла на кухню варить кофе.
   Дэниел задремал. Господи, до чего же он хорош! И мне надо столько всего у него спросить! Но это подождет. Сейчас пора печь хлеб. Печи уже нагрелись и пышут жаром. Горацио, хотя и оскорбился присутствием в своей постели постороннего, соизволил позавтракать. А потом устроился за спиной у Дэниела и продолжил сон. Выглядела эта пара весьма эффектно. Дэниел открыл глаза. Я поставила на столик чашку с кофе и поцеловала его.
   – Коринна, я тебя люблю.
   – Дэниел, я тебя тоже люблю. Мне пора печь хлеб, – сказала я и пошла вниз, захватив с собой чашку суперкрепкого кофе. Как же мне сегодня продержаться? Может, ввести кофе внутривенно?
   Раздался стук в дверь. Пришел Джейсон (уже не Игорь).
   – Ну, как вы? – спросил он, взяв меня за плечи и заглядывая в глаза.
   Несмотря на бессонную ночь, сам он выглядел прекрасно. Ну и где она, эта самая справедливость?
   – Нормально, а ты?
   – Когда я ввалился в общежитие в своем прикиде, чувак за конторкой неслабо прибалдел, – хохотнул Джейсон. – Надо будет вернуть вечером костюм. А что мы сегодня печем?
   – Как обычно. Включи тестомешалку, ладно? Ржаной хлеб, дрожжевая выпечка и маффины с черникой.
   – Тоска-то какая! – отозвался он. Сегодня мне дерзить не стоило.
   – Послушай, что я тебе скажу, умник! Запомни раз и навсегда: здесь командую я. Можешь делать любые маффины. Только быстро. Я очень устала.
   – Понял! – кивнул Джейсон и засновал по пекарне, отмеряя компоненты, засыпая муку, вымешивая опару.
   Скоро все было на мази, осталось лишь подождать, пока поднимется тесто. Я накормила Мышиную Полицию, не по заслугам наградив их за более чем скромный улов (всего одна крыса на двоих). Сегодня я была щедра как никогда. Но у меня осталось несколько вопросов к Джейсону.
   – Когда это ты успел рассказать Дэниелу про двух своих дружков, которые выкрали чистый героин у типа в красном «Порше»?
   – Вчера днем. Когда вы отправили меня за кухонными травами. Вик на самом деле считал себя рабом Лестата. Когда он украл ширялово и Лестат это увидел, он отдал все своему господину. А потом Лестат, наверное, дал мои дружкам по дозе, они умерли, а я перестремался и убежал. Хотя быть Игорем легко, и он платил за это большие бабки. Сначала мне нравилось. Я не играл в кровавые игры, а вот Сьюз играла. И рассказывала мне, что происходит в склепе. Только я не мог сообщить об этом полиции. Понимаете? – Он с тревогой заглянул мне в глаза и продолжил: – Как же я стану пекарем, если меня упекут за решетку лет на десять? А Дэниел просил меня вам ничего не говорить. Понимаете?
   Я кивнула и обняла его за плечи. Теперь он такой чистый, и пахнет от него туалетным мылом – только каким? «Рексона»? Или «Камей»? Пахнет хвоей. Как будто он провел ночь в сосновом лесу. Да, парня не узнать!
   – Значит, надо было попасть в склеп, – размышляла я вслух, пытаясь разобраться, что к чему, – и поскольку Дэниел не мог пойти туда один, он…
   – …использовал тебя, – раздался с лестницы голос Дэниела. (Я обернулась. Он сидел на ступеньках вместе с Горацио.) – Извини, что поставил тебя в такое положение. И подверг шантажу.
   Я задумалась. А ведь он прав. Но сержусь ли я? Джейсон меня обманул. Дэниел не сказал мне о своих планах. У меня были все основания взбеситься. Я попробовала, но у меня ничего не вышло. Я слишком устала, чтобы злиться. И потом, разве я пострадала? Нет, я цела и невредима. Меня предали? Тоже нет. Зато я впервые в жизни испытала чувственный восторг такой силы. И у меня теперь есть ученик, который печет божественные маффины. Спрашивается, зачем же мне злиться? Мне бы сейчас только выспаться.
   – Но я же сама предложила туда пойти, – сказала я. – Хотя подозревала, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Ты ведь сыщик или что-то в этом роде, да?
   Дэниел развел руками.
   – Я частный детектив. Специализируюсь по пропавшим детям и неверным мужьям…
   – «Недреманое Око»! – вспомнила я. – Так вот почему тебя узнал Энди Холлидей.
   – Я так и не сумел разыскать Шери. – Дэниел вздохнул. – А ты на меня не сердишься?
   – За что?
   – Джейсон, сходи прогуляйся! Подыши-ка свежим воздухом вместе с Мышиной Полицией! – скомандовал Дэниел.
   Джейсон выскочил в переулок. Мышиная Полиция, задрав хвосты, рванула за мальчишкой в надежде, что тот превратится во что-нибудь съедобное, к примеру, копченую форель.
   Дэниел спустился и, подойдя ко мне, тихо ответил:
   – За то, что занимался с тобой любовью на глазах у Лестата, а он еще записал все это на видео. И кассета теперь в полиции. Но я должен был заснять его. И то, как он дает девчонке героин. И как шантажирует тебя.
   – Черт! Ну почему меня угораздило родиться женщиной? – пробормотала я. – Дэниел, что ты хочешь мне сказать? Что ты все это время притворялся, а на самом деле меня не любишь? – спросила я, и сердце у меня сжалось от страха. Значит, я не утратила еще способности испытывать эмоции.
   Дэниел привлек меня к себе и с жаром возразил:
   – Да ты что! Коринна, конечно же я люблю тебя. Только я не мог знать, что полюблю тебя, когда подрядился помочь полиции. Но полюбил.
   – И я тебя люблю. Значит, все в порядке, и хватит об этом. Надеюсь, миз Уайт не станет показывать присяжным всю запись целиком. А даже если и станет, что они увидят? Какую-то женщину, достигшую оргазма. Меня же там не узнать. Послушай, а тебе не кажется, что у нас намечается счастливый конец? – хохотнула я. – Афера Джеймса с недвижимостью накрылась медным тазом, стало быть, мистер Ку-Ку оставит нас в покое. Убийца наркоманов пойман. Так что нам с тобой остается изобразить на лице счастливую улыбку – и все. Занавес!
   Дэниел поцеловал меня в губы, потом расхохотался и снова поцеловал. Мы бы могли продолжать в том же духе и дальше, но с улицы вернулся Джейсон. И вид у него был перепуганный.
   – Посмотрите, что там опять! – сказал он, обращаясь к Дэниелу.
   Но мы вышли вдвоем. На стене до боли знакомым почерком было намалевано: «Умри, шлюха!»
   – Черт! – вполголоса ругнулась я. – Вот вам и счастливый конец!
   Мы вернулись в пекарню, и я занялась хлебом, а Дэниел поднялся наверх досыпать. Ему можно только позавидовать. Не могу спать урывками. Если я заснула, а меня будят, я просто зверею. Предпочитаю перетерпеть, а потом выспаться как следует. Я сварила себе кофе и выпила по совету Джейсона какую-то зеленую жидкость: он заверил меня, что теперь я точно взбодрюсь. Так и вышло. Остается лишь гадать, что же это за волшебный напиток.
   Джейсон сгонял в кафе «Вкуснотища» и съел на завтрак фирменное блюдо «Мечта дальнобойщика». Порции у Пандамусов огромные, но, как поведал мне Дэл, мальчик опустошил тарелку за семь минут – незафиксированный рекорд заведения. У Дэла был весьма довольный вид. Еще бы! Получить такого постоянного клиента! Боюсь, Джейсон будет проедать всю свою зарплату.
   Я позавтракала чашечкой кофе с маффином от Джейсона – на этот раз с вишневой начинкой. Язык можно проглотить! Когда я открыла дверь булочной, на пороге стояла Госс.
   – Сегодня я у вас последний день, – буркнула она.
   – Привет, Госс, заходи, – устало сказала я. Она потеребила колечко в пупке.
   – А я все еще должна… ну, это…
   С минуту я не могла сообразить, о чем это она, а потом вспомнила:
   – Должна.
   Госс засунула голову в дверь пекарни и сказала:
   – Джейсон, извини меня.
   А когда Джейсон ответил: «Все в порядке!», она с торжествующим видом спросила:
   – Ну что?
   – Молодец. Ты была неправа, а теперь извинилась. Так и поступают взрослые люди. Сегодня у нас маффины с вишней. А ты работаешь последний день. Съешь один.
   Госс взяла с подноса еще теплый кекс с таким видом, будто это граната без чеки, разломила пополам и откусила маленький кусочек. Прожевала с задумчивым видом и съела весь целиком. А потом подошла к двери пекарни и завопила:
   – Эй, поломойка! Маффины у тебя классные! Джейсон захохотал.
   Ну, слава богу, помирились! Благодаря зелью Джейсона я бодрствовала, но настроение у меня было не слишком веселое. Кто же опять расписал мне стену? Частный детектив так и не вычислил, кто этот псих. Похоже, придется заняться этим лично.
   Около девяти часов – о чудо из чудес! – в булочную вошел Галли. Вид у него был неважнецкий, надо думать, в результате необычно раннего подъема. Госс предложила ему хлеб и маффины, но он от еды отказался.
   – Коринна! Мне нужно вам кое-что рассказать.
   – Вижу. Ну так говори! – проворчала я. Сегодня я тоже не в лучшем виде.
   – Помните, вы у меня спрашивали, каким образом я бы стал выяснять, как звали людей раньше, и я сказал, если что придумаю, то вам скажу?
   – Помню. И что?
   – Я знаю, как это сделать.
   – Хорошо. Завтра все расскажешь.
   – Нет, выслушайте меня. – Руки у Галли дрожали. – Мы сказали вам, что не знаем, как это сделать, потому что на самом деле знали. Мы уже выясняли это.
   – Уже выясняли? – переспросила я. – Как это?
   – Ну, нам предложили одну работенку, – объяснил Галли. – Он хотел, чтобы мы кое-что для него выяснили. Ну, мы и выяснили. И он за это заплатил. Вот и все.
   – Нет, это не все! – с угрозой в голосе возразила я. – Это было только начало! И нечего морочить мне голову.
   – Нет, мы на самом деле не знали, что делать. Хотели вам обо всем рассказать, но потом… но я… но мы…
   – Короче, у вас духу не хватило. Галли смотрел в пол.
   – Да. И как вы теперь поступите?
   Я не стала ему отвечать, а закричала в пекарню:
   – Джейсон! Поставь разогревать масло! Как вскипит, скажешь.
   – Да, мэм, – отозвался Джейсон, который явно слушал все с живейшим интересом.
   – Госс, позвони миз Уайт и попроси ее зайти к нам. А вы, Галли, хотите – оставайтесь, хотите – уходите. Но если вы вздумаете предупредить этого типа, позвоните ему, отправите электронное послание, даже помашете флажками – клянусь, я вам руку оторву, а потом ею же и поколочу!
   Галли выскочил из булочной, а Госс пришла в неописуемый восторг:
   – Здорово, Коринна! Вы по-настоящему крутая!
   – Да уж! Похоже, у меня природный дар повелевать.
   – Это точно! – подтвердил Джейсон из пекарни.
   – Я схожу к Мероу, а ты, Джейсон, остаешься в пекарне за старшего. И не забудь, все накладные…
   – …надо подписывать. Договорились. Идите, все будет в порядке.
   Я пошла к своей подруге. Увидев мою физиономию, она взяла блюдо с древесным углем, обкурила меня благовонием и прочла заклинание. Если честно, я не сразу ощутила, что на меня сошла благодать и пролился свет, но благоухать я начала немедленно. Мероу – непревзойденная специалистка по благовониям. Это пахло чем-то восточным – пряным и горьковатым. Весьма и весьма бодрящий аромат. Я так и сказала.
   – Это китайское благовоние. А теперь говори, в чем дело.
   – Дело в нашем психе. Теперь я знаю, кто он. И уже позвонила полисменше. Пойдешь со мной?
   – Пойду. А лавку оставлю на Кайли с Белладонной. Не забудь, Кайли, если не знаешь, что это за трава, то лучше не продавай. Я скоро вернусь. Сегодня здорово раскупают кельтские амулеты, – сказала она, накинув на черную блузу пурпурную шелковую шаль. Белладонна, как обычно, возлежала в витрине и лениво качала лапкой хрустальный шар.