Не тратя времени на размышления, Жеан подошел к первой сестре проверить, жива ли она. Она лежала без движения. Темная кровь, струившаяся из носа и ушей жертвы, свидетельствовала о том, что тут все кончено. Подобрав топорики, Жеан накинул на плечи кожаный плащ одной из Беранджиас, поднял капюшон и окинул склад последним взглядом. Перед глазами у него все плыло, в ушах стоял звон. Налицо были все признаки быстрой кровопотери – в своем боевом прошлом Жеан уже имел несчастье сталкиваться с этим.
   Следовало выбираться отсюда, и как можно скорее. Оставив тела сестер валяться на истоптанном полу, Жеан побрел прочь по ночному Каморру. Главное – держаться подальше от Чертова Котла, где его могла поджидать уйма опасностей. Надо попытаться обойти Деревяшки с севера и двигаться в сторону Пепелища. Если только он сумеет добраться до их укрытия, и если Ибелиус будет на месте… уж он-то сумеет помочь.
   Но если этот «собачий доктор» попробует обмазать его своей червячьей гадостью, то он, Жеан, ему все пальцы переломает!
 
5
 
   Время близилось к полуночи. Донья Ворченца сидела в своем любимом кресле на самом верху Янтарного Кубка, в кабинете-солярии, и разбирала текущую корреспонденцию. Ей поступили доклады о кровопролитных разборках, последовавших за захватом власти новым капой. В заброшенных зданиях, в укромных углах находили все новые и новые тела каморрских воров с перерезанными глотками. Ворченца досадливо покачала головой: меньше всего подобные беспорядки нужны были ей сейчас, когда операция по поимке Бича Каморра выходила на финишную прямую. Но и без нее ей более чем хватало забот. Разо безошибочно выявил и изгнал из города с десяток ее агентов, и это глубоко уязвило дону Ворченцу. Либо все ее лазутчики ничего не стоят как профессионалы… либо Разо обладает невероятной проницательностью… либо в конце концов придется предположить утечку информации в собственных рядах, и на достаточно серьезном уровне – куда выше уличных «топтунов».
   Проклятье! К тому же непонятно, почему этот безжалостный убийца предпочел изгнать разоблаченных шпионов, а не просто прирезать их. Может быть, не хотел с ней ссориться? Если это так, то капа Разо сильно просчитался. Дона Ворченца весьма озабочена и недовольна. Пожалуй, пора выйти с ним на связь… устроить ему встречу со Стефаном и кучей «черных курток». Пора объяснить этому капе Разо, кто истинный хозяин в городе.
   Лязгнул язычок сложного вераррского замка, дверь отворилась, и дона Ворченца нетерпеливо оглянулась. Она не ждала Стефана сегодня вечером. Но раз уж он вернулся, тем лучше. Сейчас они все и обсудят.
   Однако человек, вошедший в солярий, никак не был ее помощником Стефаном.
   Худощавый темноглазый мужчина с впалыми щеками непринужденной походкой шел ей навстречу через самые уединенные и недоступные покои в ее башне. Его черные волосы, особенно виски, обильно тронула седина. Незнакомец был с ног до головы одет в один и тот же цвет: серый камзол, серые бриджи, серые чулки и туфли, серые тонкие перчатки. Единственной яркой деталью в его наряде был кроваво-красный шейный платок.
   Донья Ворченца поднесла руку к груди, пытаясь унять сердцебиение и задыхаясь от возмущения. Этот наглец не только ухитрился пройти сквозь ее стражу и открыть потайной замок, но еще и привел с собой сообщника – молодого человека с залысинами и пронзительным взглядом светлых глаз, тоже одетого в серое, но с ярко-красными отворотами на камзоле.
   – Какого черта! Кто вы такие? – Ворченца вскочила из кресла со стиснутыми кулаками. На мгновение ее надтреснутый голос обрел прежнюю силу, поднявшись до самых высоких нот. – Как вы сюда попали?
   – Мы ваши покорные слуги, донья Ворченца, и пришли сюда выразить свое почтение. Конечно, следовало явиться раньше, но, надеюсь, вы простите нам эту досадную задержку. Дела, знаете ли… Любое королевство, даже самое маленькое, требует заботы.
   – Вы говорите так, будто мы знакомы. Назовите свое имя, господин!
   – О, у меня их несколько, – улыбнулся мужчина постарше. – В настоящий момент я предпочитаю называться капой Разо. А это мой компаньон по имени Сокольничий. Что же до того, как мы попали в ваш чудный солярий… – он сделал светский жест в сторону своего более молодого товарища. Тот вскинул руку с открытой ладонью, и дона Ворченца увидела татуировку на его запястье – три жирные черные линии.
   – О боги! – задохнулась она. – Контрмаг!
   – Именно так, – кивнул капа Разо. – Простите, мадам, но только искусство контрмага позволило нам попасть к вам на прием. Ваши многочисленные слуги просто не оставили нам другого выхода. Очень не хотелось беспокоить вас преждевременно…
   – Вы меня уже побеспокоили, – нахмурилась Ворченца. – Теперь осталось узнать, по какому поводу.
   – Просто мы посчитали, что настало время встретиться с легендарным Пауком.
   – О чем вы говорите, любезный? Здесь нет никакого Паука. Это моя башня, и кроме меня и моих слуг…
   – Бросьте, госпожа. Перед нами незачем разыгрывать этот спектакль.
   – Боюсь, что вас ввели в заблуждение, – отчеканила донья Ворченца.
   – Вот как? А эти бесконечные папки на полках? Что в них – кулинарные рецепты? И бумаги у вас на коленях… Должно быть, Стефан Рейнарт регулярно снабжает вас сведениями о последних новинках моды – расцветки, покрой… Будет вам, мадам. Я ведь совсем не дурак, и у меня свои, весьма своеобразные источники информации. Если вы будете продолжать упорствовать, я расценю это как намеренное неуважение.
   – Лично я расцениваю подобным образом ваше присутствие здесь, – произнесла Ворченца после секундного размышления.
   – Похоже, мы расстроили вас, госпожа? Приношу свои извинения. Но давайте смотреть на вещи реально: что вы можете с этим сделать? Ваши слуги, все до единого, спят праведным сном. Ваш Рейнарт во главе своих Полуночников отсутствует, в настоящий момент он страшно занят – сует свой нос в мои дела. Мы с вами одни здесь, донья Ворченца, так почему бы нам не побеседовать, как воспитанным людям? За этим я и пришел – вежливо поговорить по душам.
   Несколько мгновений дона Ворченца разглядывала незваного гостя, затем слабо махнула рукой в сторону стоящего поблизости кресла.
   – Что ж… присаживайтесь, мастер Мститель. Боюсь, не смогу предложить того же самого вашему приятелю…
   – Не стоит беспокоиться, мадам, – откликнулся Сокольничий. – Я обожаю старые конторки, – он направился к алькову возле двери, в то время как Разо уверенным шагом пересек комнату и расположился в кресле напротив доньи Ворченцы.
   – И каково это – быть мстителем? – первой нарушила молчание она. – Не поделитесь ли ощущениями?
   – На мой взгляд, это вещь, ради которой стоит жить, – весело ответил капа Разо.
   – Кажется, Барсави доставил вам в прошлом некоторые неприятности?
   – Неприятности? Что ж, можно назвать это и так. Именно по этой причине я убил двоих сыновей Барсави у него на глазах, а затем пустил его на корм тем самым акулам, которых он так любил.
   – Какие-то старые дела?
   – Знаете, я больше двадцати лет предавался мечтам о мести. Грезил, как приду и сокрушу империю Джанкано Барсави. И теперь этот момент настал – я занял место своего врага. Мне жаль, если неизбежные нарушения сложившихся раскладов доставили вам беспокойство… но это единственное, о чем я жалею.
   – Никто не назвал бы Барсави добрым человеком, – задумчиво произнесла донья Ворченца. – Он был жестким, безжалостным преступником… Но весьма проницательным. Барсави понимал некоторые вещи, которые личности помельче никак не могли взять в толк. Должна сказать, что сотрудничество с Барсави приносило взаимовыгодные плоды.
   – Было бы обидно разрушить подобную гармонию, госпожа, – Разо позволил себе тонкую улыбку. – Но никто и не собирается этого делать. Лично я уважаю Тайный Договор, и, поверьте, моя ненависть к Барсави не послужит помехой. Я счел нужным оставить в силе все прежние договоренности и объявил об этом в ту самую ночь, когда пришел к власти.
   – Да, я получила сообщения от своих агентов. Но должна сознаться, что предпочла бы услышать это из ваших собственных уст… и гораздо раньше.
   – Простите мою нерасторопность, госпожа Ворченца. Не буду спорить, я проявил неучтивость. Но позвольте мне загладить свою вину.
   – И каким же это образом?
   – Я был бы счастлив посетить праздник герцога в День Перемен, – признался Разо. – Уверен, что мои манеры и костюм вполне будут соответствовать уровню остальной публики. Представить меня можно как состоятельного господина из провинции – думаю, никто в Вороновом Насесте не знает в лицо капу Разо. Знаете ли, я с детства восхищался Пятью башнями Каморра, и мне хочется лично засвидетельствовать почтение нашей знати. К тому же я приду не с пустыми руками. У меня уже есть идея великолепного подарка.
   – Боюсь, вы просите слишком много, – медленно проговорила Ворченца. – Каждый из нас живет в своем мире, и они не пересекаются. Я же не прихожу на ваши воровские сходки!
   – За вас это делают ваши агенты, – со смехом возразил Разо.
   – Уже нет. Кстати, объясните, почему в качестве наказания для них вы избрали изгнание. Обычно в ваших кругах за такие дела полагается смерть. Чего уж проще – ножом по горлу…
   – А вы предпочли бы видеть их мертвыми, донья Ворченца?
   – Вряд ли. Но меня интересуют ваши мотивы.
   – Хорошо, поясню. Слишком много хлопот – их многие знали. Я не мог оставить ваших агентов валяться под ногами, как это случилось с людьми Барсави. Мне не хотелось без нужды обижать вас. Поэтому я и решился на маленький дружеский жест.
   – Хм-м.
   – Послушайте, донья Ворченца, – веско произнес Разо. – Я отдаю себе отчет в том, что вы немедленно начнете работу по внедрению новых людей в мою организацию. Милости просим! Может, более умным повезет больше. Но мы отклонились от основной темы нашей беседы.
   – Капа Разо, – осторожно начала Ворченца, – вы не выглядите нежным и ранимым человеком, поэтому я буду говорить с вами напрямик. Мы оба чтим Тайный Договор и заинтересованы в сотрудничестве ради сохранения спокойствия в Каморре. Я также была бы счастлива видеть вас у себя при условии, что приглашение исходит от меня самой. Однако привести вас пред светлые очи герцога просто не в моих силах. Извините, но людей вашего положения туда не приглашают.
   – Какое разочарование, – нахмурился Разо. – Тем более горькое, что, к примеру, Джанкано Мераджио будет присутствовать на празднике в качестве почетного гостя. Человек, который фактически пользуется плодами моих трудов. А также множество других людей – скажем, финансисты и владельцы торговых судов, которые тоже наживались на сотрудничестве с бандами Барсави. Да что там говорить – большинство каморрских аристократов в выигрыше от Тайного Договора! И в этом смысле я являюсь их верным слугой. Именно благодаря моим усилиям сохраняются денежки в их карманах. Неужели я настолько плох, что не могу тихонько постоять возле столика с напитками и посмотреть, как развлекается наша знать? Или полюбоваться на чудеса Небесного сада?
   – Капа Разо, вы пытаетесь играть на струнах, которые в принципе не способны звучать, – твердо ответила Ворченца. – Не знаю, кто ввел вас в заблуждение по поводу Паука, но это не соответствует истине. Я просто не могу быть Пауком господина герцога – для этого я чересчур мягкосердечна. И давайте пока на этом остановимся. Не хотелось бы вас обижать, но подумайте сами… Вы стали капой всего неделю назад, и я только начинаю составлять свое мнение о вас. Вот если вы продержитесь у власти хотя бы год, сумеете поладить с Правильными Людьми Каморра и сохраните Тайный Договор в неприкосновенности – тогда можно будет задуматься о вашем предложении.
   – Это ваша позиция, донья Ворченца?
   – Да, это моя позиция… во всяком случае, пока.
   – Очень жаль, – наигранно вздохнул капа Разо. – Вы даже не можете представить, как огорчили меня своей отповедью. Я уже заготовил подарки для уважаемых лиц, которые не могут ждать до следующего года. При всем уважении к вам я вынужден отклонить ваш отказ.
   – Что вы имеете в виду?
   – Сокольничий…
   Контрмаг стоял возле конторки, держа в руках перо и кусок пергамента.
   – Донья Ворченца, – громко произнес он, что-то записывая на пергаменте – буквы у него выходили легкие и летящие. – Анджавеста Ворченца, если не ошибаюсь? Какое красивое имя… просто замечательное и, несомненно, ПОДЛИННОЕ.
   В его левой руке появилась серебряная игла. Она запорхала над пергаментом, где стала проявляться странная светящаяся надпись – АНДЖАВЕСТА ВОРЧЕНЦА. Казалось, что по буквам пробегает магический голубой огонь. На другом конце комнаты раздался стон доньи Ворченцы. Она сидела, сжимая голову руками.
   – Простите, что приходится использовать столь неподобающие средства, донья Ворченца, – мягко сказал капа Разо. – Но разве вы сами не видите, чего лишаете господина герцога? Вы хотите отобрать у него дары, которые я жажду нижайше сложить к его ногам?
   – Я… я не знаю…
   – О да, – раздался голос Сокольничего, – конечно же, вы будете очень рады убедиться, что капу Разо пригласили на праздник Дня Перемен.
   Буквы на пергаменте вспыхнули еще ярче.
   – Капа Разо, – медленно, неуверенно проговорила Ворченца. – Вы, несомненно… должны… посетить герцогский дворец.
   – И вы не потерпите отказа, – продолжал внушать Сокольничий. – Капа Разо просто обязан принять такое приглашение.
   – Я… не приму… вашего отказа.
   – А я и не собираюсь отказываться, – ответил Разо. – Вы так добры, донья Ворченца! Просто чрезвычайно добры. Что же касается подарков… У меня есть четыре выдающихся изваяния, которые я хотел бы подарить господину герцогу. При этом мне совсем не хочется мешать веселью. Мои люди тихо доставят их на праздник и поставят где-нибудь в стороне, а господин герцог сможет разглядеть их попозже, когда будет не так занят.
   – Как чудесно, – подсказал Сокольничий. – Вы просто в восторге от этого предложения.
   – Трудно придумать, что могло бы… порадовать меня больше. Это достойный поступок… капа Разо.
   – Точно, – согласился Разо, – очень достойный поступок. Именно так.
   С коротким смешком он поднялся из кресла и махнул своему помощнику.
   – Донья Ворченца, – произнес тот, – вы получили огромное удовольствие от этой беседы. Вы с нетерпением ждете встречи с капой Разо на Дне Перемен и окажете ему всяческую помощь в доставке его замечательных подарков в герцогский дворец.
   Он сложил пополам кусок пергамента и опустил его в карман камзола, затем сделал в воздухе несколько пассов рукой, в которой держал серебряную иглу.
   Донья Ворченца глубоко вздохнула и несколько раз моргнула.
   – Капа Разо, вам вправду пора уходить? – спросила она. – Беседа с вами внесла такое приятное разнообразие в мои вечера…
   – Я тоже совершенно очарован вашим гостеприимством, госпожа Ворченца, – Разо низко поклонился пожилой женщине, расшаркавшись при этом в лучшем придворном стиле. – Но дела есть дела. Мне пора заняться своими, а вас оставить наедине с вашими.
   – Ну, значит, так тому и быть, мой дорогой мальчик.
   Ворченца принялась было подниматься из кресла, но он остановил ее вежливым жестом.
   – Нет-нет, прошу, не беспокойтесь из-за нас. Мы и сами прекрасно найдем выход из вашей чудесной башни. Умоляю простить нас за беспокойство и вернуться к своим занятиям.
   – О чем вы говорите! Никакого беспокойства, – возразила донья Ворченца. – Значит, мы увидимся на празднике у герцога? Вы принимаете мое приглашение?
   – Конечно, – с очаровательной улыбкой ответил тот, останавливаясь у дверей солярия. – Я с радостью принял ваше приглашение. Увидимся в День Перемен, дона Ворченца, в Вороновом Насесте.

Интерлюдия. Дочери Каморра

   Первая настоящая революция в преступном мире Каморра случилась задолго до появления капы Барсави, точнее, за пятьдесят лет до его возвышения. Причиной этой революции послужило прискорбное отсутствие самоконтроля у некого сутенера по имени Тревор Варгас и по прозвищу Громила.
   У Громилы также имелось множество других прозвищ, употреблявшихся в узком кругу городских шлюх, которых опекал Тревор. И все они отражали нрав этого человека. Сказать, что он был невоздержанным кровожадным маньяком, значило бы смертельно обидеть большинство невоздержанных кровожадных маньяков. По сути, он представлял для своих подопечных куда большую опасность, чем те клиенты, которые расплачивались с ними медяками и серебряными тиринами. А если уж говорить о защите, то бедным шлюхам важнее всего было защититься от его пудовых кулаков – что они и делали, отдавая ему почти весь свой заработок.
   И настал вечер, когда одна из девиц потеряла терпение. Надо сказать, что Тревор практиковал ежевечерние сеансы «расслабления», когда очередная жертва должна была его ублажать, стоя на коленях и активно работая языком, а он в это время мычал и нещадно драл ее за волосы. Не помня себя от боли, девица выхватила из-за корсажа нож и с размаху всадила его в мужское достоинство мучителя – слева, как раз у основания. Затем, довершая содеянное, полоснула лезвием слева направо и начисто срезала ненавистному Громиле предмет его гордости. Потом, как водится, было море крови и поросячьего визгу. Попытка Тревора схватиться с мерзавкой потерпела провал, так же, как и попытка бежать – слишком уж быстро утекала жизнь из раны между ногами. И вот его собственная шлюха повалила бывшего повелителя на пол и уселась верхом, чтобы не дать ему уползти из комнаты. Ждать ей пришлось недолго – силы Громилы таяли на глазах, и очень скоро он скончался к бурной радости всех собравшихся девиц.
   На следующий же вечер местный капа прислал замену Тревору. В женском царстве его встретили самыми очаровательными улыбками и тут же предложили «угоститься», естественно, на дармовщинку. Не иначе, вместо мозгов у парня была груда битого щебня, ибо он с радостью согласился. Шлюхи тут же принялись за дело: раздели нового начальника, разоружили… и закололи кинжалами, как свинью на заднем дворе. Естественно, подобный поворот дел не порадовал капу, и назавтра он отправил пять или шесть молодчиков разобраться с непокорными дамами.
   Но за минувшую ночь положение коренным образом изменилось. Вдохновленные примером, еще несколько команд шлюх освободились от своих сутенеров. Они объединились и решили организовать независимый дом терпимости в северной части Западни. Таким образом, когда люди капы прибыли на место, они обнаружили не шесть-семь перепуганных женщин, как им было обещано, а три десятка фурий, к тому же очень решительно настроенных. Девицы успели приобрести оружие, которым и встретили непрошеных гостей. Арбалеты – отличное средство уравнять силы, особенно если применить их неожиданно и на близком расстоянии. В общем, карательный отряд так и не вернулся к своему капе.
   Так в городе началась настоящая война. Разъяренные капы, лишившиеся доходного бизнеса и своих людей, прилагали усилия для исправления ситуации. С другой стороны, все больше женщин присоединялось к вспыхнувшему восстанию. Не рассчитывая на собственные силы, они наняли пару банд для поддержки своего дела, считая его безусловно правым. Под их защитой шлюхи открыли так называемые «дома наслаждений», где дела велись в соответствии с теми правилами, которые установили они сами. Теперь они оказывали услуги в удобных чистых кабинетах, и богатые клиенты предпочитали обращаться к ним, а не к их товаркам, работавшим по старинке. Деньги решили исход войны.
   Каморрские проститутки организовали свою гильдию. Прошло менее года после истории с Громилой Тревором, и последние сутенеры убедились, подчас путем весьма жестоких уроков, что лучше поискать себе применения в других областях. Так будет безопаснее для их мужского достоинства.
   Конечно, не обошлось без кровопролития. Десятки «ночных бабочек» сложили свои жизни на алтарь борьбы за независимость, несколько публичных домов было сожжено дотла. Однако каморрские шлюхи держались стойко и жестоко мстили обидчикам: за каждую такую смерть капам приходилось расплачиваться жизнью своих людей. Око за око – священный принцип, которого придерживались все преступные авторитеты города. В конце концов между враждующими сторонами было заключено перемирие.
   Город оказался поделен на две части: западный конец Каморра отошел к Портовым дамам, в то время как на востоке заправляла гильдия Лилий. В районе же Западни, где работы было особенно много, прекрасно уживались обе компании. Дело продолжало процветать. Теперь женщины имели собственных телохранителей и перестали прибегать к услугам головорезов из чужих шаек. И хотя их ремесло по-прежнему оставалось не слишком-то приятным, шлюхи, по крайней мере, занимались им в собственных заведениях и могли диктовать клиентам определенные правила.
   Более того, они создали монополию и, в обмен на обещание не вмешиваться в прочие преступные расклады, выторговали у каморрских кап право жестоко расправляться с проститутками-одиночками, не входившими в их гильдии. Как водится, некоторые представители сильного пола проявили характерную тупость. Время от времени они пытались избить кого-нибудь из девиц, или надуть их с оплатой, или пренебречь стандартами чистоты и трезвости, установленными жрицами любви. Но жизнь заставила их усвоить хорошие манеры. Очень скоро выяснилось, что трудно буйствовать, когда одна разгневанная шлюха держит твое достояние в зубах, а вторая в это время приставила нож к твоему горлу.
   Когда капа Барсави пришел к власти, сокрушив всех своих конкурентов, даже он не посмел нарушить равновесие, установившееся между каморрскими бандами и гильдией проституток. Он принял делегацию от Лилий и Портовых, причем встреча прошла в атмосфере взаимного уважения и понимания. В результате девицы сохранили свою автономию, а в благодарность согласились делать некоторые отчисления в пользу капы Барсави – кстати, гораздо меньшие, чем платили другие Правильные Люди.
   Мудрый Барсави уяснил для себя одну важную вещь, которая оказалась недоступна многим мужчинам Каморра. Эта мысль получила развитие в его решении нанять для охраны небезызвестных сестер Беранджиас. И заключалась она в следующем: тот, кто недооценивает каморрских женщин, рискует окончить жизнь до срока.

Глава 15. Укус паука

1
 
   – Хотелось бы надеяться, что вы с Жеаном проявите больше благоразумия, чем в последнюю неделю.
   – Не забывайтесь, мастер Ибелиус. Вы не наша матушка, а всего-навсего врач, – отозвался Локки. – За сегодняшний день я уже десять раз повторил вам, что и душой, и телом абсолютно готов для похода в Воронов Насест. Уверяю вас, со мной все будет в порядке. Я – сама осторожность.
   – Сама осторожность? Тогда упаси меня боги встретиться с воплощением неосторожности!
   – Оставь его в покое, Ибелиус, – пророкотал Жеан. – Ты пилишь Локки не хуже ворчливой жены.
   Он сидел на своем тюфяке – всклокоченный, изможденный. Отросшая щетина еще больше подчеркивала неестественную бледность лица. Прошло совсем немного времени с его ночной схватки, и весь обнаженный торс Жеана был перемотан самодельными бинтами. Точно такие же громоздкие повязки скрывали его левое бедро и правое предплечье.
   – Очень удобно иметь своего домашнего врача, Жеан, – продолжал Локки, поправляя искрящиеся манжеты на камзоле, прежде принадлежавшем Мераджио. – Но, думаю, в следующий раз я предпочту заплатить подороже, но получить вариант посговорчивее.
   – Ах так? Тогда сами перевязывайте свои раны, мой господин, и сами накладывайте компрессы! Хотя, на мой взгляд, самое разумное, что вы можете сделать – это взять лопаты и выкопать себе уютные могилки. Будет где спокойно переждать, пока ваши проблемы не утрясутся сами собой.
   – Ну что вы, мастер Ибелиус, – произнес Локки, хватая старика за руки. – Мы с Жеаном чрезвычайно благодарны вам за помощь. Подозреваю, что, не вмешайся вы, нас обоих уже не было бы среди живых. И я собираюсь щедро вознаградить вас за то время, которое вы потратили на нас. В ближайшее время у нас на руках будет несколько тысяч крон, и часть этих денег перейдет к вам. Вы сможете уехать из Каморра и начать новую жизнь уже обеспеченным человеком. А оставшуюся сумму мы потратим на то, чтобы извести капу Разо. Порадуйтесь хотя бы тому, что Жеан уделал его проклятых сестриц!
   – Да, это был подвиг, который я вряд ли смогу повторить в ближайшее время, – вздохнул его друг. – Поэтому береги себя, Локки. Я не смогу прибежать на помощь, если вечером что-то пойдет не так.
   – Не сможет, но обязательно попытается, – съязвил лекарь.
   – Не волнуйся, Жеан, это будет обычный праздник. Раз в год господин герцог собирает своих придурков-аристократов в шестисотфутовой стеклянной башне. Что там может пойти не так?
   – Твой сарказм звучит как-то неубедительно, – покачал головой Жеан. – Ты уверен, что горишь желанием пойти туда?
   – Конечно, дружище. Если бы Цепп был жив, то повеселился бы от души. Представляешь, дать спектакль в присутствии самого господина герцога и его чертовой знати – всех этих де Марров, Фелуччиа, старого Джаваррица… О, Святой Ловкач, да это действо станет венцом моей карьеры! При условии, конечно, что я отыграю все, как надо. А затем денежки окажутся у нас в кармане, и мы сможем отомстить!