Томас Мартин
Обоюдоострый меч
(Дело чести — 1)

   Эта книга посвящается всем друзьям — и старым, и новым, помогавшим воплотить ее. Список чересчур длинен, чтобы приводить его здесь, но вы ведь и так знаете, что я говорю о вас. Без вас все обстояло бы куда труднее.

Действующие лица:

Дельвы:
   Цадхок — капитан Дельвийской Королевской рати.
 
Морвы:
   Белеверн — колдун, один из Двенадцати Ужасающих владык Дельгрота.
   Демор — один из Двенадцати, командующий войсками в Ольваноре, бывший сеньор и наставник Эрельвара.
   Джаред — Ужасающий владыка, командующий в Умбрии.
 
Нимране:
   Артемас Нофит — верховный чародей, дальний родственник Терона Бальтазара.
   Терон Бальтазар — жрец Линдры, бывший центурион Веранской рати, двоюродный брат Солона Бальтазара, регента-императора Нима в изгнании в Валидусе.
 
Ольвы:
   Адельмен — стратилат Ольванора.
   Арвен — король Ольванора.
   Делариан — младший брат принца Лаэрдона, находящийся на службе у Эрельвара.
   Лаэрдон — кронпринц Ольванора, престолонаследник.
 
Кворин:
   Эрилинн — стремянная и фелга Глориен.
   Эрельвар — паладин храма Мортоса, самопровозглашенный владыка Кворина.
   Глориен — жена владыки Эрельвара, единственная женщина, всерьез признанная воительницей.
   Морфаил — вассал и друг Эрельвара.
   Стивен Уилкинсон — студент колледжа, американец, поневоле оруженосец и ученик владыки Эрельвара.
 
Умбрийцы:
   Альдрик ап Мадаук — сын Моркана Ботвильфа, будущий предводитель клана Ботвильф.
   Артвир ап Мадаук — умбрийский воин, находящийся на службе у владыки Эрельвара и сдружившийся со Стивом.
   Моркан Ботвильф — король Умбрии.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

   Прильнув к спине лошади, во весь опор несущейся через лесную гарь, он пускал в ход все свое умение, чтобы уворачиваться от обгорелых сучьев. Глухой топот морвийских коней неумолимо преследовал его. Ни в коем случае нельзя даваться им в руки! Молодая поросль безжалостно хлестала кобылицу по взмыленным бокам. Заставив лошадь перескочить через поваленное дерево, он свернул налево.
   К несчастью, мертвые, увитые плющом деревья почти не скрывали его от глаз преследователей, да вдобавок замедляли продвижение. Просто невероятно, что морвы сумели подобраться сюда незаметно.
   Бросив мимолетный взгляд через плечо, он заметил всадников в вороненых доспехах, мчавшихся по только что оставленной им тропинке. Вряд ли его маневр надолго введет их в заблуждение.
   Он свернул на восток, в сторону Кворина. Если бы только удалось добраться до опушки! Тогда он будет виден со стен города, и морвы наверняка отстанут…
   Протрубивший позади рог известил, что преследователи заметили свою ошибку. Он дал лошади шенкеля, заставив перескочить еще одно поваленное дерево, и отчаянно высматривал дорогу в буреломе. Погоня уже завела его далеко за пределы знакомой части леса.
   Но зато впереди замаячил невысокий гребень, более голый, чем окружающая чащоба, и ведущий в подходящем направлении. Морвы наверняка поймут, что он направился по гребню, но есть шанс оторваться от погони до того, как они это обнаружат.
   Боевая кобылица неслась по гребню стрелой, распластавшись над землей в стремительном галопе и роняя пену с золотистых боков. Долго она не протянет. Продержалась бы хоть до опушки!
   Но подвела его не лошадь. На полном скаку перевалив через невысокий бугор, он с ужасом обнаружил, что здесь гребень отвесно обрывается к земле. Не раздумывая, он выбросился из седла; другого выхода просто не было.
   Удар о каменистую землю на миг отшиб у него дыхание. Прокатившись кубарем ярдов пять, он упал на крутой склон и лихорадочно замахал руками, пытаясь замедлить падение.
   Наконец он остановился, осыпаемый потоками песка вперемешку с гравием. Лошадь приземлилась не столь удачно и теперь надсадно ржала от боли. Если ее ржание не привлечет сюда морвов, это будет просто чудом. Надо добить лошадь и бежать, пока они не подоспели. До Кворина наверняка уже рукой подать.
   Он с трудом поднялся, скользя на глине обрыва. На миг все перед глазами поплыло. Он сделал несколько глубоких вдохов, понемногу приходя в себя.
   Вдруг стенания раненой лошади оборвались, и он резко вскинул голову. Над трупом животного стоял морв, вытирая нож об одежду. Вряд ли он убил лошадь из сострадания — скорее всего ее ржание просто действовало ему на нервы. А еще пятеро остались верхом.
   Внутри у него похолодело; умирать он еще не готов. Он мрачно стиснул зубы, собирая волю в кулак. Нужно умереть достойно. В конце концов, хотя бы ради Эрельвара. Неспешно, без суеты он вытащил меч из ножен и подобрал с земли щит, весьма сомневаясь, что ему предоставят возможность пустить их в ход.
   А с другой стороны, почему бы и нет? Не без удивления он увидел, что пятеро других морвов тоже спешились. Их вышколенные рысаки, будто привязанные, стояли там, где были брошены поводья. Шестеро морвов медленно и осторожно двинулись в наступление, и он отступил к обрыву, чтобы прикрыть спину.
   Морвы остановились, выстроившись полукругом поодаль, вне досягаемости меча, и пару секунд просто молча разглядывали противника.
   — Сдаешься? — в конце концов поинтересовался один. Итак, они хотят взять его живьем.
   — Это морвам-то? Ха! С равным успехом я могу и сам выпустить себе кишки.
   Двое тотчас же выступили вперед. Отразив щитом мощный боковой удар, он одновременно парировал мечом колющий удар в горло.
   Шансов перейти в контратаку ему почти не оставили. Один противник обрушил на щит стремительный град ударов, грозивший в скором времени довести левую руку до полнейшего одеревенения, а второй вынуждал непрерывно защищаться мечом. Если не удастся перехватить инициативу, рано или поздно удар одного из них дойдет до цели.
   Нападающий справа предпочитал колющие удары. Отлично, это может пригодиться. Второй же противник утвердился в монотонном ритме, как молотобоец. Теперь только надо согласовать их движения…
   Мало-помалу он навязал противнику новый ритм: укол, блок, отход — укол, блок, отход. Убедившись, что завлек противника в ловушку, молодой воин едва заметно опустил острие меча.
   Как он и надеялся, враг был достаточно опытен, чтобы заметить малейшую брешь в защите, и нанес яростный укол сбоку. Но ответный удар оказался куда более стремительным и сильным, чем он ожидал. Инерция вогнала меч морва глубоко в глину обрыва.
   И в тот же миг молодой воин нанес удар морву под мышку. Крепкий дельвийский клинок без труда пронзил тонкую кольчугу, защищавшую грудь противника. Второй противник, все еще загипнотизированный фатальным ритмом, снова обрушил на щит мощный удар.
   Юноша встретил меч высоко поднятым щитом, но вместо того, чтобы погасить удар, как раньше, резко отвел щит наискосок вниз, ударив противника под дых. Меч морва лишь безвредно скользнул по шлему, растеряв изрядную часть силы удара.
   Выдернув клинок из подмышки первого противника, он стремительно развернулся влево, ткнув мечом в щель забрала противника. Хрустнула кость, и морв рухнул.
   Не прерывая движения, молодой воин повернулся, едва успев подставить щит под удар третьего морва, поспешившего занять открывшуюся вакансию. Послышался смех остальных морвов.
   То ли они оценили его мастерство, то ли насмехались над неповоротливостью бывших коллег. Впрочем, пусть себе веселятся, чему хотят; его занимало лишь то, что место павших врагов заняли двое свежих.
   Он наотмашь ударил появившегося противника по ногам, вложив в удар остаток инерции поворота, но тот без труда отразил выпад. Юноша снова оказался в ловушке между двумя врагами.
   Эти вели себя осмотрительнее, отказываясь входить в ритм. С первыми двумя ему повезло, но их преемники не собирались повторять чужие ошибки.
   Придется брать судьбу в собственные руки. Собрав все силы, он ринулся навстречу следующему удару, обрушившемуся на щит.
   Эта более чем нетрадиционная тактика принесла желанный итог — морв повалился навзничь.
   Однако разглядывать поверженного противника было некогда. Вместо этого он во весь дух ринулся прочь от обрыва, направляясь к стоящим без привязи лошадям. За спиной послышался топот помчавшихся вдогонку морвов. Но пока он добежал до лошадей, фора, полученная благодаря неожиданному маневру, была почти потеряна.
   Изо всех сил метнув щит за спину, он был вознагражден грохотом доспехов и невразумительной морвийской бранью. Погоня продолжалась, но ему снова удалось оторваться на приличное расстояние. С легкостью, непременно заслужившей бы хвалу Эрельвара, будь он здесь, юноша одним прыжком вскочил в седло.
   Ноги инстинктивно нащупали стремена, руки схватили поводья. Он энергично дал лошади шенкеля, стремясь оказаться как можно дальше от морвов.
   Животное неистово всхрапнуло и попыталось укусить его, но не тронулось с места. Ошарашенный этим неожиданным поворотом событий, юноша снова пришпорил лошадь, но та лишь фыркнула, словно в насмешку. И тут же крепкие руки ухватили его за локти.
   Как он ни отбивался, морвы без труда вытащили его из седла и повалили на землю, бесцеремонно сорвав с него шлем. Он было разразился проклятиями, но слова вдруг застряли у него в горле…
   Перед ним, заслоняя обзор, виднелась голень лошади с раздвоенным копытом, из-под которого вился дымок.
   — Приветствую, кавалер Уилкинсон, — как наждачная бумага, прошелестел сухой, надтреснутый голос. При первых же звуках этого голоса он явственно представил смахивающее на череп, иссушенное лицо мумии с горящими глазами, скрытое под украшенной драгоценностями колдовской маской. Уж лучше выйти в одиночку против целой армии морвов, чем биться с этим ходячим трупом. Собственно, не только ходячим, но и ездящим верхом на демоническом коне.
   — Что тебе от меня надо, Белеверн?
   — Будто сам не знаешь, — хмыкнул тот. — Связать его!
   Морвы бросились выполнять приказ, и вскоре юношу крепко-накрепко привязали к вбитым в землю колышкам, сорвав с него доспехи и одежду. Он в ужасе наблюдал, как Ужасающий владыка наполнил бронзовую чашу какими-то травами, порошками и маслами и поставил ее рядом с макушкой Уилкинсона. От щелчка высохших пальцев содержимое чаши вспыхнуло. Густой ароматный дым окутал лицо юноши.
   Оставшиеся в живых морвы удалились, расположившись на полянке неподалеку. Судя по всему, они были безмерно рады, что не придется никоим образом участвовать в последующих событиях.
   Колдун начертал на груди и лбу Уилкинсона какие-то руны. От прикосновения покрытых маслом пальцев Белеверна юношу передернуло. Дым будто высасывал его волю по капле, совершенно лишив способности хотя бы чуточку сопротивляться.
   Явно удовлетворившись приготовлениями, чернокнижник опустился на колени и на миг охватил ладонями лицо Уилкинсона. Потом наклонился, вперив пристальный взгляд в глаза юноши.
   Отвести взгляд Уилкинсон не мог. Красные пламенеющие глаза завораживали его, будто взгляд гадюки — пичужку. Он смутно осознавал, что колдун сжимает в руке блестящий черный кинжал, но пылающие глаза уже заслонили собой весь мир.
   В затуманенном рассудке эхом отдавался гортанный речитатив, горящий взор проникал все глубже. Внезапно грудь прожгла острая боль, алые глаза разверзлись, поглотив Уилкинсона, увлекая его навстречу враждебному, извращенному рассудку. Он закричал от ужаса…
 
   Холодный декабрьский ветер насквозь продувал погруженный во мрак университетский городок. Стив окинул корпус биологического факультета мимолетным взглядом, искренне надеясь, что Фрэнк говорил дело — эта затея с исследованием сна явно какая-то заумь. Но деньги все-таки нужны, а зачетная неделя уже на носу, а там чуть ли не сразу экзамены, так что устраиваться на полный рабочий день чересчур рискованно.
   Он захлопнул дверцу «файерберда» — главного источника его нынешних финансовых затруднений. Быть может, стоило бы позволить банку просто забрать чертову колымагу…
   Он поспешил к зданию, чтобы укрыться от холодного ветра. В столь поздний час обычно шумный, суетливый университетский городок хранил гробовое молчание. Во всех углах затаилась непроглядная темень. Стив торопливо вошел в здание.
   Стеклянная дверь закрылась, преграждая дорогу холодному уличному ветру. Выстукивая зубами дробь, Стив стащил перчатки и пошевелил окоченевшими пальцами, чтобы отогреть их в тепле.
   Горел только дежурный свет у входа, вестибюль заполнял угрюмый сумрак. Где же эта лестница? Раньше, когда тут было полно студентов, найти ее было гораздо легче.
   Тем не менее Стив нашел ее снова и взбежал на второй этаж. Доктор Энгельман велел подойти в комнату двести три. Ее найти оказалось гораздо легче, чем лестницу, — это была единственная освещенная комната на этаже.
   — Рановато вы, — одобрительно заметил доктор Энгельман, когда Стив вошел в лабораторию.
   — Да. Не хотелось опаздывать.
   — Мои ассистенты еще не подошли. Но если хотите, я могу сам подключить вас.
   — Разумеется. Вот ваши анкеты.
   — Гм? Ах да.
   Взяв анкеты, доктор мельком просмотрел их. Стив до сих пор не сумел примириться с мыслью, что профессор так молод. Придя сюда в первый раз, чтобы записаться, он ожидал увидеть почтенного старца внушительной наружности.
   Но оказалось, что доктор Энгельман и сам лишь недавно вышел из студенческого возраста. Фактически, он получил диплом всего год назад.
   Его светло-каштановые волосы, как и у Стива, ниспадали чуть ниже воротника, и сложен профессор был ненамного массивнее хрупкого Стива, а в его голубых глазах еще не угасли юные искорки. Если бы кто-нибудь увидел их вдвоем в студенческом баре, то мог бы принять их за братьев.
   — За последние пять часов вы не брали в рот ни капли, верно? — спросил доктор Энгельман, будто прочел мысли Стива.
   — Верно, — соврал тот. На самом деле он не пил спиртного чуть более четырех часов; в компании Фрэнка трудно уследить за временем. Но полчаса погоды не сделают.
   — Подойдите сюда, пожалуйста, — сказал доктор Энгельман.
   — Иду.
   Профессор подвел Стива к трем кушеткам, велел лечь на одну из них и принялся готовить измерительную аппаратуру: электрокардиограф для контроля пульса, электроэнцефалограф для записи ритмов активности мозга и БДГ-счетчик, отмечающий быстрые движения глаз спящего. Прилаживая датчики на Стиве, доктор Энгельман попутно объяснял функции и назначение каждого прибора.
   — Не беспокоит? — наконец спросил он.
   — Ничуть, — ответил Стив. — Я обожаю спать, опутанный проводами, как рождественская елка.
   — Ничего, вот это вам поможет, — сказал доктор Энгельман, с улыбкой осматривая шприц.
   — Что это?
   — Всего лишь средство помочь вам уснуть и видеть сны. Разве вы не читали, что подписываете?
   — Читал, но про уколы там не было ни слова. Я думал, вы дадите мне какие-нибудь таблетки.
   — Увы, нет. Вы ведь не боитесь уколов, а?
   — Нет… конечно, нет.
   — Вот и хорошо.
   Ощутив прикосновение холодной иглы к руке, Стив поморщился. Хорошо хоть лекарство не жжется.
   — Вот и все, — сообщил профессор, положив пустой шприц на поднос. — Вас вот-вот потянет в сон. Не сопротивляйтесь, просто расслабьтесь. Не успеете и глазом моргнуть, как уже заснете. Может быть, вам приснятся весьма яркие сны.
   — Ладно.
   — Что ж, похоже, пора готовить следующего. — Доктор Энгельман поглядел на студента, входящего в лабораторию. — Через пару минут я подойду поглядеть, как у вас дела.
   Стив кивнул. Укол уже подействовал, глаза начали слипаться. Из-под полуприкрытых век юноша смотрел, как профессор и подоспевшая ассистентка подключают датчики очередной жертвы, но конца приготовлений не увидел.
   Покончив с подготовкой подопытного номер два, профессор взглянул на Стива — тот уже спал. Доктор Энгельман нахмурился: лекарство не должно было подействовать так быстро.
   Он подошел к приборам. Все в норме: пульс, дыхание, активность мозга. Что ж, быть может, он просто устал; перед зачетной неделей многие студенты доводят себя почти до полного изнеможения.
   Пришел третий и последний подопытный, и профессор занялся вновь прибывшим. Закончив с ним, снова подошел к Стиву.
   К этому времени тот уже вошел в БДГ-фазу. Доктор Энгельман бросил взгляд на часы. Всего полчаса с момента впрыскивания. Видеть сны подопытному еще рановато. Профессор сделал пометку в блокноте, прежде чем выйти из комнаты наблюдений.
   — Ну, мистер Уилкинсон, — негромко произнес он, — сегодня вечером вы так и радуете нас сюрпризами, а?
   Спящий студент не отозвался.
 
   — Где мы? — строго осведомилась Сьюзен.
   — Мы… э-э… не знаю, — замялся Стив.
   Сьюзен недовольно фыркнула. Великолепно! Потратить целый семестр, чтобы зазвать ее прогуляться, и так опростоволоситься, когда она наконец согласилась.
   Самое смешное, что он даже не представляет, как их занесло в эти неведомые края. И нигде никаких знаков, по которым можно было бы отыскать дорогу обратно в знакомые места. Даже домов что-то не видать.
   — А может, ты вовсе не заблудился? Может, это нарочно? — с подозрением поинтересовалась Сьюзен.
   Краска бросилась Стиву в лицо. Но не успел он и слова сказать, как в свете фар впереди что-то замаячило. Через пару секунд стало ясно, что это всадник. Вот оно, спасение!
   — Возможно, сейчас удастся узнать дорогу, — оживился отчаявшийся Стив. Затормозив, он опустил стекло. Всадник пустил коня легким галопом машине навстречу. Лошадиные глаза жутковато поблескивали в свете фар.
   Наконец лицо всадника тоже попало в конус света. Однако он оказался не человеком. На Стива уставились пустые глазницы черепа, обтянутого пергаментной кожей, застывшей в вечном оскале. Конь рванулся вперед, и Сьюзен завизжала.
   Резко включив заднюю передачу, Стив вдавил педаль газа до упора. Даже рев двигателя и визг шин не смогли заглушить вопль Сьюзен.
   «Файерберд» с ревом несся задним ходом по узкой сельской дороге. Конь мчался следом, высекая искры из мостовой. Мало-помалу машина сумела оторваться от кошмарной погони.
   Когда Стив заметил позади крутой поворот, было уже слишком поздно. Машина задом наперед пролетела над кюветом и опрокинулась, врезавшись задним бампером в склон. Стив тоже закричал.
   Очнулся он на земле. Судя по всему, его вышвырнуло из кувыркающейся машины. При свете догорающего остова он увидел Сьюзен, распростертую на земле. Всадника не было ни видно, ни слышно.
   Стив подполз к неподвижной Сьюзен, окутанной диковинными тенями, порожденными сполохами пламени. Господи, только бы она не пострадала!
   — Сьюзен, — слабым голосом позвал он. — Сьюзен, ты цела? — и осторожно перекатил ее на спину. На него взглянули сияющие зеленые глаза, хоть лицо было совершенно скрыто мраком. У Стива перехватило дыхание.
   — Кто сей Сновидец? — прошелестел вкрадчивый, соблазнительный голос. — На кого падет Меч его?
   Стив отпрянул от мнимой Сьюзен. Она грациозно поднялась. Мрак по-прежнему окутывал ее, несмотря на пляску языков пламени на остове автомобиля у нее за спиной. Она простерла к нему окутанную тьмой руку. Испустив вопль, он очертя голову бросился в лес, прочь от нее. Раздавшийся позади смех, казалось, будет преследовать его целую вечность.
   Стив бежал и бежал, потеряв представление о времени и расстоянии. В конце концов, окончательно выдохшись, он привалился к толстому шершавому стволу, с трудом переводя дыхание. Серебристый лунный свет просачивался сквозь ветви, придавая лесу какой-то нереальный вид.
   И вообще все это смахивает на дурной сон. Может статься, сейчас он проснется, и… Эта мысль заставила Стива удивленно приподнять брови. Может статься, он проснется, и доктор Энгельман скажет, что эксперимент окончен, можно идти домой.
   Стив опустился на корточки, прислонившись спиной к дереву. Конечно же, это всего лишь сон, и только.
   Вдруг он резко вскинул голову, услышав чей-то зов. Вот, опять, хотя не раздалось ни звука. Стив медленно встал, прижимаясь спиной к стволу. Может статься, это она.
   «Это только сон, — содрогнувшись, сказал он себе, — только сон».
 
   Двое других подопытных еще не вошли в фазу быстрого сна. Доктор Энгельман снова уселся перед мониторами, отмечающими состояние подопытного номер один. Отхлебнув кофе, он бросил взгляд на электроэнцефалограф.
   Чушь какая-то. Он проверил показания счетчика БДГ. Тот продолжал старательно фиксировать движения глаз Уилкинсона во сне.
   Но электроэнцефалограф при этом регистрировал ритмы, соответствующие состоянию бодрствования. Взгляд через наблюдательное окно подтвердил наличие БДГ. Может, прибор врет?
   Отставив чашку, профессор просмотрел ленту самописца. Переход произошел около минуты назад. Альфа-, бета-, дельта — и тета-ритмы быстрого сна сменились сознательными всего за секунду. За единственную секунду! Между тем счетчик быстрых движений глаз продолжал отмечать продолжение сна. Сердцебиение и дыхание тоже соответствовали состоянию быстрого сна. Только электроэнцефалограф выбился из общей колеи.
   — Мэри! — окликнул профессор.
   — Да, доктор?
   — Помоги-ка подключить номер первый к другому энцефалографу. Наверное, этот барахлит.
   — Хорошо, доктор.
   Пока ассистентка ходила за запасным прибором, доктор Энгельман задумчиво почесывал подбородок. Стоит надеяться, что дело не в поломке прибора, и данные, записанные за пару часов, не липа. Если они правдивы, подопытный номер один — объект крайне интересный.
 
   Замерев около дерева, Стив прислушался. До его слуха снова донесся приглушенный звук вроде фырканья лошади. Неужели вернулся всадник? Шорохи ночного леса вдруг стихли. В неожиданно наступившей тишине стал отчетливо слышен шорох листьев где-то позади.
   Стиву не хотелось выяснять, кто там, — хоть наяву, хоть во сне. Он крадучись перебрался под защиту другого дерева. Под ногой громко хрустнула ветка, и он испуганно замер, затаив дыхание.
   Звуки движения тут же затихли. Стив явственно представил призрачного всадника, чутко ловящего каждый звук в ожидании, когда Стив выдаст свое местонахождение. Через пару секунд звуки позади возобновились. Стив бесшумно выдохнул и перебрался к другому дереву.
   По ту сторону дерева обнаружилась едва заметная звериная тропка, терявшаяся в густом лесу. Может, стоит пойти по ней? Всадник может догадаться, что Стив выбрал этот путь, и ринуться вдогонку. Но, с другой стороны, по тропе можно передвигаться гораздо быстрее и тише.
   Он ступил на утоптанную землю. В какую сторону пойти? Налево вроде бы лучше, хотя чем именно, Стив и сам не знал. Он беззвучно, без спешки затрусил по тропе.
   Она мало-помалу расширялась и наконец стала достаточно просторной, чтобы на ней смогли разойтись два пешехода — или проехал один всадник. Теперь Стив усомнился в разумности принятого решения.
   Он уже собирался свернуть под сень леса, когда увидел хижину. Дальше по тропе посреди полянки стоял ветхий дом. Лунный свет высеребрил его стены, вряд ли знававшие хотя бы побелку даже в лучшие времена. Позади дома виднелся полуразвалившийся, гнилой сарай.
   Может, стоит спрятаться в доме? Или лучше в сарае? Нет, вид дома почему-то сулит более надежную защиту. Да и потом, там действительно безопаснее, чем в дырявом сарае.
   Быстро перебежав прогалину, Стив взлетел на крыльцо и осторожно поднялся по гнилым дощатым ступеням. Дверь стояла нараспашку, будто приглашая войти. Переступив порог, юноша огляделся. В полупустой комнате не было ничего, кроме ветхой мебели. Еще раз выглянув напоследок, чтобы проверить, не обнаружен ли его маневр, Стив закрыл дверь.
   К счастью, старинный врезной замок все еще работал. Облегченно вздохнув, Стив принялся озираться снова. У дальней стены, около темного дверного проема, обнаружился камин, а рядом стояло что-то длинное и тонкое, смахивающее на ружье.
   Подойдя к камину, Стив взял находку в руки и увидел, что это дробовик двенадцатого калибра, точь-в-точь такой же, как у отца. Вороненый ствол на ощупь казался чуточку маслянистым.
   Быстрая проверка выявила, что магазин полон. Откуда здесь ружье? Быть может, оно здесь, потому что Стиву этого очень хотелось? Он осмотрел ложе, разглядел при лунном свете отцовские инициалы, вырезанные на прикладе, и почувствовал, как волосы на голове зашевелились. Это всего лишь сон.
   Стив бросил взгляд на темный дверной проем. Пожалуй, надо проверить, нет ли там задней двери, и если есть, запереть ее. Стив медленно двинулся к проему.
   Там царила непроглядная темень, не нарушаемая ни единым лучиком лунного света. Вдобавок от двери веяло холодом, впрочем, не имевшим никакого отношения к температуре. Будь там открытая Дверь, ее уже было бы видно.
   Стив ощутил, что не может отвернуться от проема. Какое-то стремление, какое-то… притяжение приковало его к месту. Некто, какая-то тварь заманивала его в свое логово.
   Отшатнувшись в испуге, Стив нацелил ружье на дверь и попятился. Отойдя еще шагов на пять, он наконец-то смог отвернуться.
   — Это только сон, — шепотом напомнил он себе. Но если поляна еще пуста, надо сматываться отсюда. Он повернулся к входной двери.
   Вдруг в темном углу комнаты сверкнули зеленые кошачьи глаза. Охнув от изумления, Стив нацелил ружье туда.
   Она поднялась с кресла. Как и прежде, тьма окутывала ее с головы до пят, скрывая все, кроме глаз.
   — Я… я стрелять буду, — пролепетал Стив.