Следуя заранее разработанному плану, сорок добровольцев ринулись в холл. Первое отделение рассредоточилось по периметру, заняв позиции у парадного, лифтов и запасных выходов. Эти двадцать эризианцев готовы были ценою жизни прикрыть своих товарищей, которым предстояло решить куда более сложную задачу.
   — Держитесь, парни! — напутствовал их Лан, устремляясь вверх по пожарной лестнице во главе второго отделения.
 
   Даже в захваченном повстанцами городе еще можно было в экстренных случаях вызвать такси — при условии, что у вас хватит фантазии запудрить мозги компу-диспетчеру. У Ральфа Мудрого и Могучего эта процедура особых затруднений не вызвала. Перехватив управление, он заставил автопилота курсировать вдоль фасада Лэтэм-билдинга, держась на безопасном расстоянии от него. Было бы проще летать по кругу, но повстанцы могли запросто открыть огонь по любой цели, появившейся над океаном, поэтому Ральфу пришлось прибегнуть к более сложному методу.
   Оптическая система бортового компьютера оставляла желать лучшего, но он нашел поблизости несколько других источников визуальной информации — главным образом видеокамеры платных телефонных автоматов. Они тоже никуда не годились, но, если интерполировать все поступающие данные, картинка выходила вполне приемлемая. К сожалению, ни одна из них не работала в инфракрасном режиме, поэтому Ральф только минут через двадцать обратил внимание на мигающее тепловое пятно в одном из окон девятого этажа. Ему потребовалась сотая доля секунды, чтобы взвесить все «за» и «против», после чего он решительно направил такси к восточной стене здания и приказал зависнуть метрах в сорока от источника излучения.
   Бинарный код с секундным модуляционным интервалом! Будь Ральф человеком, он просто не поверил бы своим глазам. Но ИРы отличаются завидным прагматизмом, и факты для них важнее эмоций. Мгновенно перебрав все хранившиеся в его памяти бинарные коды, начиная с применявшихся на заре компьютерной эры и заканчивая базисными программами параллельных мультипроцессоров, он так и не сумел расшифровать передачу. Одно было ясно: вел ее человек, потому что ни одно электронное устройство в принципе не могло работать столь ужасающе медленно. Пришлось обратиться за помощью в базу данных публичной библиотеки. Азбука Морзе, семафор, телетайп, Код спидофреников... Спидик. Этот довольно простой способ придумали спидофреники, чтобы общаться между собой, мигая фарами, потому что все остальные средства связи контролировались миротворцами. Теперь расшифровать послание было проще простого:
   «Каллия. Жита».
   «Каллия. Жита».
   Несколько смущала буква "т" в слове «жита», но Ральф решил, что Каллия Сьерран просто перепутала ее с буквой "в". Ничего удивительного — мать девушки казнили в 63-м, и вряд ли у нее впоследствии так уж часто возникала необходимость пользоваться кодом спидофреников.
   Призрак из Лос-Анджелеса передал предупреждение: до высадки первой волны миротворческого десанта в Сан-Диего осталось пять минут.
   Ральф принял решение. Сама по себе женщина по имени Каллия Сьерран ничего для него не значила, но, если он поможет ей, есть шанс, что она поможет ему найти и освободить Дэнис. Удерживая машину на том же уровне, он просигналил фарами:
   «Помощь идет».
   «Помощь идет».
   И на полной скорости направил аэрокар к окну.
 
   Звуки перестрелки за дверью. Затем повелительный голос Лана:
   — Всем отойти!
   Дэнис забилась в угол и закуталась в матрас. Короткая очередь, и дверь из армированного пластика рассыпалась на мельчайшие фрагменты. Как только осколки перестали барабанить в стены и потолок, девушка отшвырнула матрас и бросилась к двери. Лан, ни о чем не спрашивая, сунул ей лазерный «Эскалибур-IV», подхватил под руку и повлек в коридор, успев шепнуть на ходу:
   — Рад тебя снова видеть, крошка. Может, как-нибудь поужинаем вместе?
   Дэнис мельком оглядела разбросанные на полу трупы. Четверо повстанцев из ОДР в камуфляжной форме и один в штатском — из труппы Лана. Остальные эризианцы толпились в дальнем конце коридора — идеальная мишень для опытного бойца, которому хватит десяти секунд, чтобы положить их всех автоматной очередью. Одно слово, дилетанты, а дилетантов Дэнис никогда не уважала. Пятна крови и ошметки человеческой плоти покрывали стены и пол.
   — Ты знаешь, где Каллия?
   — Нет. А что с ней?
   Вместо ответа Лан навел ствол на замок соседней камеры. Дэнис схватила его за руку:
   — Постой, что ты делаешь?
   — Я ищу сестру. Если она жива, то должна быть где-то здесь. Она пыталась убить Ободи.
   — Только не стреляй. Это ведь не настоящие тюремные камеры, а обычные кладовые. Попробуй лучше просто открыть.
   — Хорошо, сейчас проверим, — нехотя согласился Лан, прикладывая ладонь к наружному запирающему устройству, и был несказанно удивлен, когда дверь послушно свернулась.
   Пусто.
   Они пошли дальше, проверяя камеру за камерой. Роберт отыскался в третьей по счету от той, где содержалась Дэнис, Дван — в четвертой. Больше заключенных не оказалось. Лан несколько секунд тупо вглядывался в пустое пространство последней, потом резко развернулся на каблуках и направился к выходу. Проходя мимо Дэнис, замедлил шаг и тихо сказал:
   — Миротворцы нарушили перемирие и собираются атаковать Сан-Диего. Они будут здесь минут через десять-пятнадцать. Постарайтесь выбраться отсюда как можно быстрее. Я бы вас проводил, но у меня еще осталось одно неотложное дельце. Удачи вам. Прощай, Дэнис.
   Он перешел на бег и скрылся за поворотом. Нестройная толпа бойцов «Эризиан Клау» последовала за своим предводителем. Дван, Роберт и Дэнис остались одни. Старый японец огляделся по сторонам и неодобрительно покачал головой.
   — Вот к чему приводит война, — заметил он, встретив вопросительный взгляд девушки и жестом указывая на обильно запятнавшую стены кровь. — Плохое Убийство. Неправильное.
 
   В такси никого не было.
   Каллия тревожно всматривалась в глубь пустого салона, и в этот момент верх машины свернулся, как будто приглашая ее занять место пассажира.
   Она не чувствовала ног, а левое плечо пронзала обжигающая боль. В нормальном состоянии она перепрыгнула бы с подоконника в аэрокар без труда и раздумий, но сейчас...
   Индикатор мазера показывал шесть процентов. Каллия перевела оружие на максимальную мощность и двумя крестообразными движениями разрезала стекло по диагоналям. Если верить счетчику, оставалось еще два процента, но мазер уже не отзывался на прикосновение к спусковой кнопке.
   — Медбот! — позвала девушка.
   Робот все это время держался в стороне, жадно впитывая впечатления, но не понимая и десятой доли происходящего. Стоп, что это? Кажется, его подопечному снова потребовалась помощь.
   — Слушаю вас, пациент!
   — Помоги мне подобраться поближе к подоконнику. В позитронном мозгу автомата сработал сигнал тревоги.
   — Я не могу исполнить вашу команду, — сообщил он.
   — Почему?
   Абсолютно бессмысленный вопрос пациента в очередной раз напряг логические цепи медбота. После короткой паузы он выдал показавшийся наиболее приемлемым ответ:
   — Самоубийство — это не самый лучший способ решения проблемы избавления от физических страданий. Связанные с вашим статусом неудобства временны и исчезнут по мере излечения вашего организма. Подумайте, пожалуйста, о том, как прекрасен этот мир, который вы...
   — Заткнись, идиот! — грубо оборвал его чрезвычайно возбужденный пациент. — Я вовсе не собираюсь выбрасываться из окна. Я только хочу перебраться в такси, которое висит рядом с ним. Вот оно, сам посмотри.
   Медбот направил свои глаза-линзы за окно, где и в самом деле парил желтый, с традиционными шашечками на борту аэрокар. Похоже, пациент не галлюцинирует, а находится в здравом рассудке.
   — Прошу прощения, я неправильно истолковал ваши намерения, пациент, — извинился робот и принялся за дело.
   Он придвинул каталку вплотную к окну и уперся в пол всеми шестью конечностями, чтобы удержать ее в фиксированном положении. Под ударами рукояти мазера гласситовое стекло трескалось, но держалось. Пациент в отчаянии вцепился левой — поврежденной. — рукой в подоконник, чтобы хоть таким способом увеличить размах и силу удара. Чувствительная нервная система медбота не смогла вынести подобного надругательства пациента над собственным телом.
   — Постойте! — Автомат торопливо удлинил телескопические суставы, отчего его рост увеличился почти на полметра, отпустил поручень каталки и приблизился к окну. — Позвольте вам помочь.
   Пациент смерил его очень странным взглядом и тихо проговорил:
   — Команда: разбить стекло и удалить осколки из нижней части рамы.
   Еще одно захватывающее приключение. Медботу никогда прежде не доводилось разбивать оконные стекла, чтобы обеспечить пациенту выход наружу. Хотя сама процедура представлялась элементарной — механическое воздействие на гласситовое стекло рано или поздно должно привести к его разрушению. Он сложил клешню-манипулятор в подобие кулака и нанес короткий щелчок по свободному от трещин участку поверхности. Сеть трещин слегка расширилась. Проследив за направлением их распространения, медбот произвел следующий удар в строго определенную точку. Рассыпавшись на мелкие кусочки, стекло вывалилось наружу.
   — Стекло разбито, осколков нет, — дол ожил автомат. — Вы удовлетворены, пациент?
   — Спасибо! — прошептала Каллия и высунула голову в окно. — Кто это? негромко окликнула она ожидающее такси.
   — Ральф, — тут же откликнулся приятный мужской голос.
   — Послушайте, Ральф, — торопливо заговорила девушка, — я серьезно ранена и не сумею устоять на ногах. Вы можете подогнать машину вплотную?
   Аэрокар дернулся, приблизился на несколько десятков сантиметров и остановился примерно в метре от окна. Мощный поток воздуха ударил ей в лицо.
   — Ближе не получается, турбодвигатели не позволяют, — сообщил Ральф. — А если я уменьшу тягу, машина провалится вниз.
   — У меня действует только одна рука. Я не сумею преодолеть даже этот проклятый метр! Вы не могли бы связаться с Храмом и вызвать подмогу?
   — Миротворческие транспорты с десантом вылетели из Лос-Анджелеса пятнадцать минут назад и очень скоро появятся здесь. У вас нет другого выхода, Каллия Сьерран, кроме как перебраться в такси прямо сейчас.
   — Вам известно мое имя? Откуда?
   — Мне многое известно. Вы дочь Энджел де Лутц, сестра Дана Сьеррана и подруга Дэнис Даймары. Но если вы через две минуты не окажетесь в салоне, я буду вынужден покинуть вас.
   — Кто вы такой, Ральф?
   — Искусственный Разум. Мое имя Ральф Мудрый и Могучий. Друг Дэнис и Трента Неуловимого, чьим Образом я был несколько лет назад. И я последняя ваша надежда. Если хотите жить, думайте быстрее. Осталось полторы минуты.
   Каллия облизала пересохшие губы. Неожиданно в голове вспыхнула безумная идея. Она повернула голову и позвала:
   — Медбот!
   — Слушаю вас, пациент\ — немедленно откликнулся автомат.
   — Помоги мне перебраться в машину.
   Роботу хватило доли секунды, чтобы проанализировать свои возможности. В программу его обучения входило множество приемов оказания помощи престарелым и утратившим способность самостоятельно передвигаться пациентам. В частности, укладывать их в ванну и извлекать из нее, поддерживать во время подъема или спуска по лестнице, переворачивать с боку на бок в постели и даже ловить и подхватывать при падении. Пожалуй, полученное задание не потребует от него никаких других действий, кроме предусмотренных программой в этих и других стандартных случаях.
   — Як вашим услугам, пациент, — ответил он и снова приблизился к окну, чтобы оценить ситуацию визуально.
   Прежде всего он определил пространственные параметры. Такси отделяло от стены здания расстояние, колеблющееся в интервале от 109 до 113 сантиметров. Медбот отошел от проема, отодвинул каталку немного назад и вернулся на прежнее место. Затем увеличил свой рост до максимума, выдвинул вперед все три передние конечности и намертво вцепился клешнями в края оконной рамы. Верхний стояк находился слишком высоко и был недоступен даже для основной «руки», поэтому он ухватился ею за левый — рядом со вспомогательной — и начал подтягиваться.
   Подъем давался нелегко. Хотя сервомеханизмы медбота были рассчитаны на поднятие значительно большей тяжести, чем его собственный вес, расположенная под неудобным углом точка опоры не позволяла ускорить процесс. Как только его нижние конечности оказались на уровне подоконника, он начал выворачиваться, одновременно вытягивая их вперед, пока все шесть не закрепились по краям толстого деревянного бруса шириной около фута.
   — Хороший мальчик, — чуть слышно произнес пациент.
   Робот переключил внимание на аэрокар, который то относило от окна на несколько сантиметров, то вновь подталкивало к ней. Рассчитав периодичность колебаний, он разжал клешни, дождался очередного минимума амплитуды и резко подался всем корпусом в пустоту, вытянув до предела передние манипуляторы. Корпус машины от толчка качнулся вниз, и две нижние опоры робота соскользнули с подоконника. Но мощные турбины такси быстро восстановили равновесие, и медботу удалось зафиксировать на боковой дверце сначала основную, а затем и вспомогательные клешни. Выждав несколько секунд, чтобы убедиться в прочности захвата, робот отцепил центральную «руку», изогнул ее за спину и галантно предложил:
   — Держитесь за мой манипулятор, пациент, и я перетащу вас в салон.
   Каллия завороженно наблюдала за каждым этапом операции, испытывая что-то вроде благоговейного трепета. Слова медбота вывели ее из ступора. Она наклонилась вперед, вытянула правую руку и ухватилась за клешню. Эластичные металлопластиковые «пальцы» цепко сомкнулись вокруг ее кисти и медленно, сантиметр за сантиметром, потащили через импровизированный мостик. Переползая через подоконник, Каллия оперлась на него левой рукой. Движение тут же прекратилось, и медбот строгим голосом сделал ей замечание:
   — Вы не должны пользоваться этой рукой, пациент. Ей необходим полный покой в течение сорока восьми часов.
   Реакция робота показалась ей настолько дикой и неуместной в данной ситуации, что девушка чуть не расхохоталась. Но делать было нечего, и руку пришлось убрать. Перетягивание возобновилось.
   Порывы ветра хлестали ей в лицо. Аэрокар, как назло, опять повело вниз, когда к весу робота присоединилась дополнительная нагрузка в виде ее собственного тела. Чтобы компенсировать баланс, Ральф увеличил тягу, и ветер сразу усилился. Каллия зажмурилась и вдруг начала все быстрее и быстрее соскальзывать куда-то вниз. Вскрикнув от страха и неожиданности, она поспешно открыла глаза и увидела прямо под собой широкое переднее сиденье. Медбот разжал клешню, и она рухнула лицом вниз в спасительный салон, успев, правда, в последнее мгновение выставить перед собой здоровую руку, что позволило ей смягчить толчок и избежать новых травм. С трудом извернувшись из неудобного положения, девушка уселась и первым делом застегнула ремни безопасности. Потом повернулась к медботу, горизонтально растянутому между окном и машиной...
   И в этот момент аэрокар, натужно взревев двигателями, оторвался от стены небоскреба и помчался прочь, набирая скорость. Робот повис на дверце, отчаянно цепляясь за ее край, но его так сильно раскачивало, что обе вспомогательные клешни уже соскочили, да и последняя грозила разжаться в любую секунду. Движимая неодолимым порывом, Каллия протянула левую руку и в самое последнее мгновение успела схватить медбота за центральный манипулятор.
   — Прекратите! — рявкнул Ральф. — Это всего лишь безмозглый автомат. Отпустите сейчас же!
   Робот весил никак не меньше взрослого человека. Что-то хрустнуло, и плечо девушки пронзило острой болью.
   Медбот впервые оказался так высоко над землей. С нескрываемым интересом обозревая окрестности, он посмотрел вверх и тут же вздрогнул от зазвеневшего в голове тревожного сигнала.
   — Бросьте меня, пациент! — закричал он, усилив до предела громкость своей акустической системы. — Вы не должны напрягать эту руку. Бросьте немедленно!
   До крови закусив губу и не обращая внимания на боль и рвущиеся связки, Каллия рывком перевалила робота через борт. Автомат плюхнулся ей на колени. Слава богу, что она не чувствовала своих ног, иначе наверняка потеряла бы сознание.
   — Вы плохой пациент! — отругал ее медбот. — Очень плохой. Я вынужден доложить доктору о вашем поведении, никак не совместимом со статусом пациента.
   У Каллии хватало других проблем, л полет продолжался в обоюдном молчании. Но неугомонный робот уже начал прикидывать, какую помощь он может оказать пациенту, находясь в столь неудобной и неподобающей позе. Его оптические сенсоры упирались в жесткую кожу переднего сиденья, а задние конечности свисали над бортиком. Логические цепочки ожили...
   — Ральф, вы видели, что он сделал? — прошептала девушка.
   — Не вижу ничего особенного, — проворчал ИР. — На то он и медбот. А вы чего ожидали?
   Каллия ничего не ответила, потому что провалилась в беспамятство.
   Робот снова забеспокоился. Пациент определенно нуждался в его услугах. Между сиденьем и рулевой колонкой имелось свободное пространство, но он сомневался, достанет ли манипуляторами...
   — Подтяни задние ноги и обопрись ими на сиденье, — посоветовал Ральф. — Сократи их длину до миниума. Теперь медленно поднимись и упрись спиной в левый передний угол между дверцей и лобовым стеклом. Повернись лицом к пассажиру. Левым вспомогательным манипулятором расстегни на нем один из ремней безопасности. Оберни его вокруг своего основного манипулятора и снова пристегни.
   «Какой умный комп» — восхитился медбот, обретя благодаря его советам, устойчивое равновесие. Наконец-то он мог приступить к выполнению своих функций. Беглый осмотр пациента сразу выявил, что тому необходимо срочно ввести обезболивающее, противовоспалительное и успокаивающее. Порывшись в аптечке, медбот выбрал соответствующие препараты и занялся ликвидацией последствий безответственного поведения доставшегося ему пациента.
   Аэрокар летел на восток.

28

   Дван смотрел прямо перед собой пустыми, остановившимися глазами.
   В физическом отношении он выглядел нормально и стоял прямо, не прикасаясь спиной к стене, у которой его удерживали широкие пластиковые ремни, охватывающие щиколотки и запястья. Дэнис не стала тратить на них времени. Уж если такой здоровяк, как Дван, не смог их разорвать, ей и подавно не под силу. Роберт, стоя в дверях с лазерным ружьем, подобранным рядом с телом одного из убитых охранников, покачал головой и сказал:
   — Он невменяем, Дэнис. Оставь его, и пойдем отсюда.
   — Черта с два! — огрызнулась девушка и вскинула свой «Эскалибур-IV». Луч прошел сквозь монополимерные ремни так близко к коже, что на ней вскипели волдыри. Освободившийся пленник уронил руки и качнулся вперед. Дэнис шагнула к нему и помогла удержаться в вертикальном положении, бросив через плечо: — Он бы меня никогда не оставил.
   — Зато обо мне точно бы не вспомнил, — проворчал японец себе под нос.
   — Уильям! Дван!
   Никакой реакции. Он самостоятельно держался на ногах, но никаких осмысленных действий не предпринимал. Дэнис несколько раз хлестко ударила его по щекам, но и этот проверенный способ ни к чему не привел.
   — Моя дорогая девочка, у нас нет времени на эти глупости, — мягко сказал Роберт. — Я не шучу.
   Дэнис на мгновение застыла. Она не могла бросить Дивейна, но не была уверена почему... Внезапно ее осенило. Теперь она точно знала, что от нее требуется и как это сделать. Отступив на шаг, девушка в упор взглянула в остекленевшие глаза великана и заговорила на чистейшем, без примеси акцента, шиата:
   — Слушай меня, Дван из клана Джи'Тбад. Я Танцор Пламени. Дван вздрогнул, встряхнул головой и секунду спустя ответил на том же языке:
   — Я слышу тебя, госпожа. И я к твоим услугам.
   — Во имя твоего Посвящения я требую, чтобы ты присоединился ко мне и следовал за мной, куда бы я ни приказала. Ты Защитник, слуга живого Пламени. Готов ли ты посвятить жизнь Служению Ему?
   — Готов! — прошептал Дван.
   — Готов ли ты убивать ради Него?
   — Да.
   — Готов ли ты умереть ради Него, если потребуется, и продолжать жить, даже когда жить станет невмоготу?
   — Як твоим услугам, госпожа моя, — медленно повторил Защитник.
   — Тогда за мной. И не медли!
   Она повернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Окаменевшее лицо Роберта без слов подтвердило ее уверенность в том, что Дван идет следом. Все трое осторожно двинулись по коридору в сторону пожарной лестницы. Дван замыкал цепочку. Дэнис обернулась и тихо сказала наставнику:
   — Видишь? Это было совсем нетрудно.
 
   Почуяв запах дыма, Лан предостерегающе поднял руку.
   Группа остановилась в пролете лестницы между вторым и третьим этажами. Из-за закрытых дверей бокового выхода доносились отдаленные звуки перестрелки. Он жестом приказал всем соблюдать тишину, бесшумно поднялся на площадку, вспомнил совет Дэнис и приложил ладонь к сенсору электронного замка.
   На этот раз не сработало.
   — Черт! Дайте кто-нибудь мазер, — прошептал Лан, протягивая назад руку; ему передали требуемое оружие, и он присел на корточки перед дверью, напряженно прислушиваясь к происходящему внутри.
   Очередь. Тишина. Еще очередь. Опять тишина. Выждав момент, когда стрельба возобновилась, Лан приставил дуло мазера к замку и нажал на спуск. Ничего не произошло. Тогда он повел лучом вокруг запирающего устройства. Где-то на полпути луч перерезал участок цепи, контролирующий память. Дверной пластик внезапно «вспомнил» о своих функциях и свернулся так быстро, что звук походил на выстрел. Если кто-то услышал... Лан скривился.
   Дверь открылась в заканчивающийся тупиком пустой коридор. Справа вновь послышалась перестрелка. Лазерный луч скользнул по стене и тут же исчез, прорезав в светящейся краске длинный дымящийся шрам в каком-нибудь полуметре от головы Лана.
   И опять тишина.
   Он на миг пожалел, что не захватил с собой зеркала. Сделал глубокий вдох и осторожно высунулся из проема, выставив перед собой ствол автомата. В дальнем конце правого прохода раньше находился филиал адвокатской конторы «Гринберг и Басе», а сейчас размещался штаб повстанцев. На лифтовой площадке спиной к Лану залег за перевернутым офисным столом какой-то человек, в котором он, присмотревшись, с удивлением опознал японца-киборга, одного из шестерки личных телохранителей Ободи. Его строгий деловой костюм превратился в тлеющие лохмотья; ствол лазерного ружья у него в руках светился вишневым от перегрева.
   В снаряжении возглавляемой Ланом группы имелось два «обреза», предназначенных для борьбы с гвардейцами. Он подал знак, чтобы ему передали один из них, и ловко поймал в воздухе брошенный помповик. Закинул за спину свой автомат, перехватил поудобнее приклад лазера, дождался очередной паузы, выскочил в коридор и навскидку влепил заряд в спину киборга. У японских моделей не было под кожей сетки сверхпроводников, как у гвардейцев, но на эффективность «обреза» это нисколько не повлияло. Хватило одного выстрела, чтобы японца разнесло на куски.
   Лан отступил назад, сложил ладони рупором и во всю глотку закричал:
   — Это Лан Сьерран! Не стреляйте!
   Сунув руку в карман, он извлек ручную гранату, активировал взрыватель и плотно зажал ее в кулаке. Затем снова вышел в коридор, жестом приказав приверженцам Эриды следовать за ним. Лазер он по-прежнему держал в руке, но ствол направил в потолок.
   — Стой! — прогремел властный голос. — Это ты, Лан?
   — Да, Джо, это я.
   Узнав по голосу Джо Тагоми, Лан продолжал двигаться вперед в сопровождении двух десятков смертников.
   — Стой, я сказал! — повторил Тагоми. — Какого черта ты здесь делаешь, парень?
   — Решил выяснить, что происходит. Внизу стреляют, моя сестра куда-то пропала, и никто не знает, что с ней случилось. Хотел зайти в штаб, а тут ваш же человек по своим палит. Пришлось его приструнить, ты уж извини. Слушай, Джо, где Ободи? Мне необходимо с ним поговорить. Миротворцы вот-вот приземлятся, а мы не получили никаких инструкций насчет эвакуации.
   — Ладно, пошли со мной, — нехотя сказал Тагоми после паузы. — Оружие и своих людей оставь здесь.
   Лан осторожно опустил на пол свой «обрез», присовокупил к нему автомат и медленно выпрямился. Ладонь вспотела, и граната заворочалась в ней, норовя выскользнуть, как мокрый обмылок. Приказав эризианцам дожидаться его, он двинулся вперед, кожей ощущая направленные на него стволы охранников. Мышцы живота свело болезненным спазмом. Когда до Джо Тагоми, стоящего в дверях штаба, осталось метров десять, тот скомандовал:
   — Руки на голову!