Слова Пенелопы искренне удивили Грэма.
   – Вы это серьезно? – спросил он. – Должен заметить, что вы очень странная женщина, леди Тревельян. Своим видом я перепугаю гостей и уж наверняка испорчу им аппетит, так что никто не сможет даже притронуться к обеду. Нет, мне не следует появляться в обществе. Гамильтон – порядочный человек, ему можно доверять, он сделает все, как надо.
   – Это – ваше желание, которое должно стать для меня законом? – спросила Пенелопа упавшим голосом. – Признаюсь, мне будет непросто выполнить его!
   Она не совсем понимала, что именно имел в виду Грэм, называя их брак фиктивным. То, что они не спят в одной постели, казалось Пенелопе вполне приемлемым и очень даже удобным, но она не хотела притворяться, что у нее вообще нет мужа. Пенелопа считала неприличным появляться в обществе в сопровождении постороннего мужчины. Но по-видимому, муж ее думал иначе.
   Может, он прав и Пенелопе следует поступать так, как он от нее требует?
   – Все будет хорошо, вот увидите, – промолвил Грэм и, опираясь на трость, направился к двери. – Через месяц вы освоитесь в Лондоне, погрузитесь в водоворот светской жизни и забудете, что у вас есть муж.
   Пенелопа молча проводила его взглядом и, когда дверь за ним закрылась, почувствовала, как тревожно сжимается сердце у нее в груди. Возможно, виконт хотел забыть, что у него есть жена, но Пенелопа не могла и не желала забывать о том, что она замужем.

Глава 5

   Пенелопа в последний раз окинула критическим взглядом накрытый к обеду стол, передвинула хрустальный графин с вином и убрала из стоявшего на буфете букета несколько увядших маргариток. Вздохнув, она подумала о том, что никогда в жизни не давала званых обедов. К тому же выяснилось, что прислуга Грэма уже отвыкла от подобных официальных приемов и не знает, как себя вести.
   Поспешно поднявшись наверх, Пенелопа посмотрела на себя в зеркало и увидела, что ее золотисто-каштановые волосы, совсем недавно уложенные горничной в аккуратную прическу, уже успели растрепаться. У нее не оставалось времени вновь убирать под гребни и закалывать шпильками непокорные пряди, и она просто зачесала их свободной волной наверх. Волосы легли крупными локонами, обрамляя ее лицо, как золотистый ореол.
   Пенелопа не хотела надевать сиреневое платье с откровенным, слишком глубоким вырезом, но, уступив настоятельным просьбам Грэма, отказалась от мысли принимать гостей в скромном закрытом наряде и в конце концов остановила свой выбор на платье из золотистого крепа с кремовой отделкой. И хотя ее шея и плечи были обнажены, прикрывавшие часть груди кружева придавали Пенелопе больше уверенности в себе.
   Услышав стук в дверь, Пенелопа быстро повернулась и, увидев входящего в комнату мужа, внимательно вгляделась в его лицо, стараясь уловить, какое впечатление производит на него ее наряд. Одетый в серый сюртук, облегающие панталоны, белый жилет и шейный платок, Грэм, казалось, был воплощением элегантности. Но изуродованное лицо контрастировало с красотой его фигуры. Впечатление портила и его сильная хромота.
   Пенелопа так и не поняла, остался ли виконт доволен ее внешним видом, и, усмехнувшись, заметила:
   – Вашему портному следует подбирать цвет повязки на вашем глазу в тон одежде, милорд. Черное выглядит слишком мрачно.
   Опершись обеими руками на массивную трость, Грэм окинул жену внимательным взглядом.
   – Вам идет этот фасон, – промолвил он. – Если мне в конце концов удастся убедить вас не носить закрытых платьев, я подумаю о вашем предложении сменить цвет повязки на глазу. Во всяком случае, в следующий раз я поговорю об этом с Красавчиком Браммелом*.
   – Мне бы очень хотелось, чтобы вы сегодня вечером присутствовали на званом обеде. Гай сообщил мне, что мистер Браммел попал в немилость при дворе, и теперь вы можете одеваться по собственному вкусу.
   – Пусть так, но я не собираюсь отворачиваться от него ради разряженных надушенных павлинов, окружающих сейчас регента**. Красавчик Браммел уже тем хорош, что приучил нас каждый день принимать ванну. Да, Браммел бездельник и острослов, но надо признать, что он джентльмен до мозга костей и никогда не позволил бы себе своим видом портить аппетит окружающим. В этом я следую его примеру. Я не должен бросать на вас тень, моя дорогая. Светское общество должно принять вас и признать своею. А я буду наблюдать за вашим триумфом со стороны.
   * Речь идет о Г.Р. Браммеле, лондонском модельере первой половины XIX века, носившем прозвище Красавчик Браммел. – Здесь и далее примеч. пер.
   ** Регент – титул Георга, принца Уэльского, правившего Англией в 1811—1820 гг. в связи с психическим заболеванием своего отца Георга III. Впоследствии король Георг IV правил государством в 1820—1830 гг.
   Пенелопа нахмурилась:
   – Вы бросаете меня на съедение волкам, Грэм. Надеюсь, что вы все-таки будете где-нибудь поблизости и поспешите мне на помощь, если в гостиной вдруг загорятся занавески и джентльмены начнут тушить огонь шампанским?
   Грэм засмеялся и нежно погладил Пенелопу по щеке левой рукой, которая была затянута в перчатку.
   – Не уверен, что смогу выручить вас в этом случае, – шутливо ответил он. – Но обещаю явиться по первому вашему зову.
   – Благодарю вас.
   Пенелопе стало не по себе от этого проявления ласки, и она была рада, когда служанка прервала их разговор, войдя в комнату, чтобы доложить о приезде сэра Персиваля. Прежде чем выйти из спальни и спуститься вниз, Пенелопа снова подошла к зеркалу, чтобы взглянуть на себя.
   – Мне кажется, к вашему платью очень подойдет вот это, – услышала она за спиной голос Грэма.
   Приблизившись к жене, он надел ей на шею жемчужное ожерелье.
   Вздрогнув от неожиданности, Пенелопа дотронулась до мерцающих жемчужин и, подняв глаза, взглянула на отражение стоявшего позади нее Грэма.
   – Я никогда прежде не видела ничего подобного, – призналась она. – Скажите, это, наверное, семейная реликвия?
   Грэм промолчал, любуясь отражением Пенелопы в зеркале. Неожиданно он дотронулся до мочки ее уха и сдвинул брови.
   – Я совсем забыл, что женщины носят еще и серьги, – сказал Грэм. – Боюсь, что я безнадежно отстал от жизни.
   От его прикосновения по телу Пенелопы пробежала дрожь.
   – Гай подумает, что вы струсили и не хотите спускаться вниз, дорогая, – продолжал он. – С минуты на минуту начнут съезжаться гости. Вам пора.
   Пенелопа собралась с духом и, повернувшись, чмокнула мужа в щеку.
   – Спасибо, Грэм. Постараюсь не опозорить вашу семью. Пожелайте мне удачи!
   Тревельян проводил ее изумленным взглядом, качая головой. Казалось, Пенелопа и не подозревает о том, что обладает неотразимым обаянием, и это делало ее еще более привлекательной. Виконт понимал, что вскоре у его жены появится множество поклонников.
   Усмехнувшись, он направился в расположенную на втором этаже дома библиотеку. Возможно, хорошая книга и стаканчик бренди помогут ему забыться и выкинуть из головы мысли о счастливых соперниках.
   Едва Гай успел поздороваться с Пенелопой и преподнести ей букетик гардений, как в дом лорда Тревельяна стали прибывать гости. Лихорадочно сжимая в руке подаренные цветы, Пенелопа приветствовала пожилого графа Ларчмонта и его элегантную супругу, вельмож и аристократов, которые, похоже, были на короткой ноге с Гаем и Грэмом, а также юных леди, приехавших в сопровождении родителей. Все дружески, как со старым добрым знакомым, здоровались с Гаем, вежливо раскланивались с Пенелопой, исподтишка бросая на нее оценивающие взоры, и озирались в изящно обставленной гостиной, словно ища кого-то глазами. Не обнаружив предмета поисков, гости с радостными возгласами подходили к знакомым, образуя небольшие группки.
   – Они ищут Тревельяна, – шепнула Пенелопа Гаю. – Неужели все эти люди – его друзья?
   – О да, в той или иной степени, – с усмешкой ответил Гай. – Думаю, что всех их заставило приехать сюда любопытство. Присутствие Тревельяна развлекло бы их и повысило интерес к ним со стороны тех, кто не был удостоен чести получить приглашение на сегодняшний званый обед. Грэм был прав, решив не выходить в зал. Он добился того, что теперь вы будете темой для разговоров в свете в течение ближайших дней. За вами сейчас внимательно наблюдают десятки глаз, не забывайте об этом!
   Пенелопа поняла, что имел в виду Гай, когда стала обходить гостей. Собравшееся в доме Тревельянов общество почти ничем не отличалось от деревенских жителей, к нравам которых она привыкла. В Лондоне, как и в сельской глуши, люди давно надоели друг другу и каждое новое лицо вызывало неподдельный интерес. Всеобщее внимание было приковано к Пенелопе, потому что она была новенькой в аристократических кругах столицы. История о том, как провинциальной баронессе удалось заманить в свои сети несговорчивого виконта, не могла не возбуждать всеобщий интерес.
   Пенелопа, однако, оказалась крепким орешком. Она была уклончива и немногословна в разговорах. На вопросы о том, как она познакомилась с Тревельяном, Пенелопа отвечала коротко: «Через его сестру». Если собеседник намекал на нездоровье виконта, Пенелопа неизменно говорила, не вдаваясь в подробности, что сейчас муж хорошо себя чувствует. Эти слова удивляли гостей, поскольку в свете ходили слухи, что Тревельян лежит при смерти, однако никто не осмеливался приставать с дальнейшими расспросами к хозяйке дома. Все довольствовались ее лаконичными ответами.
   Обед удался, несмотря на опасения Пенелопы. Лорд Тревельян со знанием дела подбирал гостей. Оживленная беседа за столом помогла сгладить ряд неловкостей, совершенных неопытными слугами. Пенелопа вздрогнула, когда бокал с вином чуть не упал на колени графини Ларчмонт из-за неловкости лакея. А увидев, как молодая служанка подняла с пола упавшую картофелину и снова положила ее на блюдо, которое уносила в кухню, Пенелопа вознесла к небу мольбы о том, чтобы этого никто из гостей не заметил. Слава Богу, девушка допустила подобный просчет не по пути к столу, иначе хозяйку дома ожидал бы настоящий конфуз.
   Когда подали десерт, графиня Ларчмонт, похлопав Пенелопу по руке, сказала:
   – Вы прекрасно держитесь, дорогая. Когда я давала первый в своей жизни званый обед и моя служанка чуть не сдернула столовой вилкой парик с головы премьер-министра, я едва не впала в истерику. Меня увели в соседнюю комнату и дали нюхательной соли, чтобы привести в чувство. Давайте оставим мужчин в столовой – они сейчас не прочь предаться своему любимому пороку, а сами перейдем в вашу очаровательную гостиную.
   Пенелопа улыбкой поблагодарила графиню за доброту и, встав из-за стола, бросила на Гая умоляющий взгляд. Весь обед он помогал ей общаться с гостями, имена которых Пенелопа никак не могла запомнить, но теперь настало время вести дам в гостиную, и она боялась остаться без поддержки Гая один на один с гостьями. Однако при всем желании он не мог последовать за ней.
   Через несколько минут дамы удобно расположились в роскошно обставленной гостиной. Пенелопа оказалась в кружке пожилых леди, а более юные сели в некотором отдалении, весело щебеча. Однако Пенелопа заметила, что краем уха они прислушиваются к тому, о чем беседуют старшие дамы. Ей самой пришлось пережить несколько неприятных минут, когда графиня Ларчмонт и ее подруги заговорили о первой жене виконта, вспоминая, какой красивой, богатой и милой была эта женщина и как замечательно супруги подходили друг другу. Дамы грустно качали головами, сожалея о трагической судьбе этой очаровательной пары: во время роковой поездки из родового поместья в Лондон их легкий экипаж перевернулся, первая жена Тревельяна погибла, а сам он был искалечен и едва остался жив.
   Пенелопа чувствовала, что дамы нетерпеливо ожидали от нее каких-нибудь замечаний или подробностей происшествия, но она знала о прошлом мужа еще меньше, чем они, и, уж конечно, не собиралась сообщать гостьям о том, что ее брак с Грэмом был фиктивным. Гордость не позволила ей сделать этого.
   На минуту уйдя в свои мысли, Пенелопа вдруг поняла, что потеряла нить разговора. Тем временем девушки начали о чем-то оживленно перешептываться. Пенелопе очень хотелось присоединиться к их кружку, но она не могла этого сделать, не нарушая правил приличия, поскольку была замужней дамой. Хозяйка дома не заметила, как одна из юных особ бесшумно выскользнула из гостиной. Через несколько минут наверху раздались истерические вопли. Эхо разносило их по всему дому.
   В гостиную вбежали мужчины, и беседа дам тут же смолкла. Пенелопа испуганно переглянулась с Гаем и поняла, что они подумали об одном и том же. Молодая леди увидела Грэма!
   Толпа гостей устремилась в холл, к парадной лестнице, ведущей на второй этаж, но Гай, опередив всех, первым бросился наверх. Пенелопа не отставала, следуя за ним по пятам. Дворецкий и слуга Тревельяна, перегородив лестницу, остановили остальных, двинувшихся было за хозяйкой дома и Гаем.
   Когда сэр Персиваль и Пенелопа подбежали к библиотеке, крики уже стихли. Пенелопа решительно распахнула приоткрытую дверь. Тяжелые бархатные шторы на окнах комнаты были задернуты. Здесь царил полумрак. Только канделябры и огонь камина освещали кресло в стиле чиппендейл. Читая книги, Грэм Тревельян обычно сидел в нем, но сейчас кресло было пусто. Быстро оглядевшись, Пенелопа увидела, что ее муж стоит, наклонившись над диваном.
   В это время в библиотеку, прорвав заслон слуг, вбежали несколько молодых людей. Остановившись за спиной Пенелопы, они начали тревожно перешептываться. Не обращая на них никакого внимания, Пенелопа бросилась к Грэму. Ее поразило его искаженное болью лицо. Проследив за взглядом Грэма, Пенелопа посмотрела на диван и увидела лежавшую на нем мертвенно-бледную девушку.
   Она припомнила, как ей сегодня представляли эту белокурую особу с задорной ямочкой на подбородке и живыми серыми глазами, и с облегчением заметила, что щеки шалуньи слегка порозовели и она вот-вот придет в себя. Но Пенелопа понимала, что, увидев обезображенное лицо склонившегося над ней Грэма, девушка, конечно, тотчас же снова поднимет истошный крик.
   Тронув мужа за рукав, Пенелопа кивнула в сторону двери, ведущей в анфиладу комнат второго этажа.
   – Я позабочусь о ней, Грэм. Вы можете идти, – мягко сказала она.
   Взглянув на стоявших у порога Гая и молодых аристократов, Грэм кивнул и быстро вышел.
   – Она приходит в себя, – сказала Пенелопа. – Будьте добры, налейте бокал хереса. Графин и бокалы стоят в шкафу.
   Опустившись на колени у дивана, Гай приподнял голову девушки повыше, а двое молодых аристократов тем временем быстро выполнили просьбу хозяйки.
   – Неужели это был Тревельян? – удивленно спросил один из джентльменов и заметил осуждающим тоном: – С его стороны было невежливо уходить из библиотеки.
   Гай дал девушке выпить несколько глотков из бокала, а Пенелопа спокойно сказала гостям:
   – Она, должно быть, увидела одно из тех привидений, что разгуливают по дому. Грэм пошел посмотреть, нет ли на старой лестничной площадке других призраков, которые могли бы испугать гостей.
   Это объяснение, казалось, вполне удовлетворило джентльменов. Убедившись, что с белокурой красавицей все в порядке и она приходит в себя после обморока, молодые люди стали осматривать обитые панелями стены библиотеки в поисках потайных дверей и ходов.
   Наконец девушка открыла большие серые глаза и с недоумением посмотрела на склонившихся над ней Гая и Пенелопу. Переведя взгляд на стоявшее у камина кресло, она вдруг задрожала и снова припала к бокалу с хересом, который Гай поднес к ее губам.
   Когда до ее сознания дошло, что она лежит в объятиях незнакомого мужчины, девушка попыталась сесть.
   – Прошу прощения за беспокойство. Я сама не знаю, что на меня нашло!
   Гай с явной неохотой выпустил ее из своих объятий. Шум на лестнице свидетельствовал о том, что еще несколько гостей прорвали заграждение, устроенное слугами, и теперь спешили к месту происшествия. Должно быть, это были родители белокурой красавицы.
   – Я только что сказала сэру Персивалю, что вы, должно быть, увидели одно из наших привидений, – промолвила Пенелопа, не сводя с девушки строгого взгляда. – Мы все здесь в доме привыкли к ним и порой забываем предупредить гостей о том, что они могут встретиться с призраком.
   Девушка уловила тревожные нотки в голосе Пенелопы и с удивлением взглянула на нее. Юная гостья была достаточно сообразительной, чтобы понять, в чем дело.
   – Как все это таинственно, – слабым голосом произнесла она, опуская глаза.
   – Скажите, мисс Риардон, как выглядело привидение? Оно что-нибудь прошептало? – с интересом спросил один из молодых джентльменов, а его приятель, усмехнувшись, зажег свечу.
   – Я плохо помню то, что, со мной случилось. Я очень испугалась... – уклончиво ответила девушка, и в этот момент в кабинет вошла ее мать.
   Увидев, что ее дочь со всех сторон окружена молодыми людьми, леди Риардон едва не вспылила, возмутившись столь вопиющим нарушением правил приличия. И только присутствие Пенелопы в кабинете несколько успокоило ее и предотвратило назревающий скандал. Подойдя к дивану, на котором сидела ее мертвенно-бледная дочь, леди Риардон посмотрела на хозяйку дома, требуя у нее объяснений.
   – Мисс Риардон, по-видимому, сильно испугалась. Обычно мы не приглашаем гостей в эту часть дома, потому что здесь слишком темно, – сказала Пенелопа. В ее голосе слышался упрек. Девушке действительно не следовало без спросу расхаживать по чужому дому, бесцеремонно разыскивая его хозяина.
   – Не понимаю, что это за выходки! Долли, как ты себя чувствуешь? Зачем ты поднялась сюда?
   После того как растерянная Долли извинилась, Пенелопа, оставив ее на попечение матери и Гая, выскользнула в смежную комнату и, пройдя по комнатам, нашла Тревельяна в маленьком салоне. Он стоял у пылающего камина и смотрел на огонь. Услышав шаги, Тревельян поднял голову и взглянул на жену. Выражение его лица было непроницаемым.
   – Как она? – спросил он.
   – Ничего, переживет, – сухо ответила Пенелопа, останавливаясь рядом с мужем. – Не понимаю, что взбрело в голову этой девице. С какой стати она пошла наверх и потревожила вас? Вы, наверное, сильно испугались?
   На губах Грэма заиграла улыбка.
   – Ничего, как-нибудь переживу, – сказал он, перефразируя слова Пенелопы. – Мне жаль, что я испортил вам званый обед.
   Он скрывал свою боль, стараясь успокоить ее, и Пенелопа вдруг поняла, почему согласилась стать женой этого человека. Хотя Тревельян был страшен в гневе, а внешность его внушала ужас и отвращение, он обладал доброй и мягкой душой, и Пенелопе было приятно его общество.
   – Думаю, вы дали прекрасную пищу для сплетен и пересудов. Теперь весь Лондон в течение нескольких недель будет говорить только о привидениях в вашем доме. А в следующий раз мы придумаем что-нибудь новенькое.
   – Оказывается, леди Тревельян, несмотря на вашу невинную внешность и молодость, вы до т вольно циничное, злое на язычок создание. Думаю, что мы отлично подходим друг другу!
   Пенелопе были приятны слова мужа, и она задорно улыбнулась ему.
   – Наверное, вы правы, – сказала она и вышла из комнаты, чтобы спуститься вниз к гостям.
   Как только Пенелопа вновь появилась в гостиной, взгляды всех присутствующих обратились к ней. Улыбнувшись, она осведомилась о самочувствии мисс Риардон.
   – Эта сумасбродная глупышка уехала домой, – сообщила графиня Ларчмонт пренебрежительным тоном. – Она твердила здесь что-то о привидениях и призраках. Неужели Тревельян не мог придумать лучшего объяснения? Кстати, где он?
   – Хигдон говорит, что Тревельян отправился на поиски привидения, испугавшего Долли, – вмешался в разговор один из гостей. – Но почему он не спустился к нам?
   – На втором этаже дома вечно гуляют сквозняки, – сказала Пенелопа. – Грэм полагает, что мисс Риардон начиталась готических романов и у нее разыгралось воображение. Он извиняется за то, что не может спуститься сегодня к нам. Но ему действительно еще слишком трудно проводить много времени в обществе. Я, конечно, не знаю, каким Грэм был до произошедшего с ним несчастья, но подозреваю, что с тех пор он сильно изменился. Вы не должны обижаться на него.
   – Вы совершенно правы, дорогая моя. Передайте Грэму привет от меня. Через две недели я даю бал и надеюсь снова увидеть вас. Непременно приезжайте! Гамильтон, обещайте, что привезете леди Тревельян ко мне, – обратилась графиня Ларчмонт к Гаю, стоявшему рядом с Пенелопой, и, попрощавшись, направилась к выходу.
   Остальные гости последовали примеру графини. Поблагодарив хозяйку дома за прекрасный обед и передав приветы Тревельяну, они двинулись в холл. Все были в восторге от вечера, который, как и надеялись гости, не обошелся без небольшого скандала.
   Когда от крыльца отъехала последняя карета исходная дверь закрылась, Гай и Пенелопа, облегченно вздохнув, поднялись в библиотеку, где надеялись насладиться заслуженным отдыхом. Тем временем на первом этаже слуги приступили к уборке помещений, в которых принимали гостей.
   – Угощайтесь, сэр, – промолвила Пенелопа, показав рукой на графин с бренди, и опустилась в кресло. – К сожалению, я так устала, что не могу налить вам стаканчик. Гай покачал головой.
   – Я тоже совсем выбился из сил, – признался он и, присев на краешек письменного стола, скрестил руки на груди. – Вам необходимо отдохнуть. Требуется немало времени, чтобы привыкнуть к светским приемам, званым обедам и балам.
   – Мне предстоит привыкнуть к очень многому здесь, в Лондоне. Я благодарна вам за помощь, Гай. Могу я называть вас так?
   – Конечно. Хотя, боюсь, я не смогу величать вас иначе, как леди Тревельян. Вы великолепны. Не знаю, где и при каких обстоятельствах Грей познакомился с вами, но, уверен, он сделал правильный выбор. То, как вы держались сегодня, достойно наивысшей похвалы!
   Пенелопа утомленно улыбнулась и встала, чтобы попрощаться с Гаем.
   – Это всего лишь результат многолетней работы в приходе. Я помогала отцу присматривать за паствой во время праздников и собраний. К счастью, сегодня вечером гостья, которая внушала мне наибольшие опасения, была очень добра ко мне. Я говорю о графине Ларчмонт. Думаю, мне следует послать ей цветы со словами благодарности.
   – Вы вернете ей долг, если приведете Тревельяна на бал, который она устраивает, – заявил Гай.
   Под пристальным взглядом Гая, в синих глазах которого таилась нежность, Пенелопа вспыхнула от смущения. С вежливым поклоном он склонился к ее руке и порывисто поцеловал.
   Когда Гамильтон ушел, Пенелопа повернулась к камину и, к своему изумлению, заметила мужа, молча стоявшего в неосвещенном углу кабинета. Дрожь пробежала по ее телу.
   – Я не хотела беспокоить вас, Грэм. Почему вы притаились?
   При неярком свете лампы Пенелопа, с золотистыми волосами, в отделанном кружевами платье, мерцала, словно пламя свечи на фоне ночи, и у Тревельяна невольно от боли сжалось сердце. Он видел, с какой нежностью Гай смотрел на нее и с какой страстью поцеловал ей руку. Хорошо знакомое чувство ревности охватило Грэма. Оно уже вошло у него в привычку. Грэм старался не поддаваться ему, но ничего не мог с собой поделать.
   – Гай – ненадежный человек, – заявил он. – Поищите себе другого приятеля. Впрочем, я вас не задерживаю, можете идти спать. Спокойной ночи.
   Пренебрежительные слова, сказанные холодным тоном, сразу же загасили теплое чувство, которое зародилось в ее душе. «Я никогда не пойму этого странного человека, за которого по воле судьбы вышла замуж», – с горечью подумала Пенелопа. С чего она взяла, что сможет завоевать его симпатию? Нет, они навсегда останутся чужими людьми. И с этой мыслью Пенелопа направилась в свою комнату, чтобы лечь спать.

Глава 6

   На следующее утро лакей вручил хозяйке дома визитную карточку леди Риардон, и Пенелопа вынуждена была принять прибывшую к ней с визитом даму.
   Одетая в строгое муслиновое платье с закрытым воротом, гладко причесанная, Пенелопа не была готова к встрече гостей, тем не менее с учтивой улыбкой приветствовала вошедших в маленький салон двух нарядных дам.
   – Для меня ваш визит – приятный сюрприз, – сказала Пенелопа, обращаясь к леди Риардон и ее дочери. – Надеюсь, вы уже оправились после вчерашнего неприятного происшествия.
   Белокурая Долли смущенно опустила голову, а мать бросила на нее суровый взгляд.
   – Дельфиния хочет кое-что сказать вам, леди Тревельян.
   Пенелопе стало вдруг жаль девушку – она успела проникнуться к ней искренней симпатией. Долли было, по-видимому, лет восемнадцать-девятнадцать, и, судя по ее простому белому платью, она только в этом году начала выезжать в свет. Ей, должно быть, было чрезвычайно трудно обуздать свой бойкий нрав и целый день вести себя как взрослая, особенно если учесть, что от нее требовали во всем подражать матери – степенной пожилой вдове.
   – О, леди Риардон, это я должна извиниться перед вами. Мне не следовало пренебрегать обязанностями хозяйки до такой степени, что одна из приглашенных незаметно для меня покинула гостиную и заблудилась в нашем большом доме. Это очень старое здание. Лорд Тревельян на днях сказал, что мы должны перестроить его или просто снести и возвести на его месте другое.