Шаг, взмах, удар… блок, отвод, выпад… шаг, взмах, удар…
Когда же все это кончится, хатт побери?
Случайно бросив взгляд в сторону входа, я вдруг понял, что у нашей схватки есть свидетель.
У самых дверей стоял Ард. И лицо у забрака было таким, какое бывает лишь перед инфарктом. Хотя бывают ли у них инфаркты – с двумя сердцами-то?
Я не знал, сколько времени он простоял у входа. Но точно достаточно, чтобы понять – это не тренировка, а смертельный бой.
Если позволить Арду вмешаться… я его потеряю. Потому что он может принять сторону Элеи – и я буду вынужден убивать; иначе мне против двоих моих же учителей не выстоять. А прими он мою сторону… слишком велик шанс, что тогда Элея погибнет. И я не знаю, что после этого станет с Ардом.
Но вот сам факт его присутствия… и то, что я знаю о его характере…
Я отступил назад, делая вид, что Элея теснит меня. Едва не пропустил несколько ударов… позволил себе маленькую молнию, которую она отразила мечом…
Ард не выдержал.
 
   – Элея!
   И она на мгновение отвлеклась, повернула голову в его сторону.
   А в эту же секунду крупный кусок льда, из намерзших на парапете, врезался ей в голову.
   Элея покачнулась и рухнула на плиты балкона… вернее, рухнула бы, если б я не поддержал телекинезом, одновременно погружая в глубокий сон. Наконец-то я освоил эту технику…
   Ард оказался рядом, подхватил Элею, убедился, что с ней все в порядке. Затем поднял пристальный взгляд на меня.
   – Она решила, что категорически несогласна с моим путем, – я выключил меч и повесил на пояс. – И напала.
   Забрак медленно кивнул.
   – Элея не раз говорила, что ты неправ… но я не думал, что дойдет до… Что ты собираешься делать?
 
Я помедлил. На такой вопрос нельзя было ответить сходу.
И даже по размышлении – мне не нравилось единственно приемлемое решение.
 
   – Бери Элею и иди на "Дарвот" – уверен, что никого по дороге не встретишь. Улетай с Зиоста, приведи ее в чувство и постарайся убедить в моей правоте.
   – Ты уверен, что у меня это получится? – Ард выпрямился, держа женщину на руках.
   – Если не получится… – вздохнул я. Так и не смог заставить себя сказать именно то, что хотел. – Тогда ты знаешь, как следует поступать с отступниками.
   Ард стал белым как снег.
   – Юэн… я… правильно понимаю?
   – Да, – твердо ответил я. – Либо вы вернетесь вдвоем – либо ты вернешься один и доложишь о выполнении. Остальным я скажу, что отправли вас с заданием.
   – Юэн… и ты мнедаешь такой приказ?
   – Ард, а комуя должен его отдать?
   Забрак опустил взгляд на лицо Элеи. Постепенно его собственное лицо приобрело задумчиво-холодное выражение.
   – И не думай о том, чтобы исчезнуть вдвоем, – заметил я. – "Черный Лист" может найти кого угодно.
   Пристальный взгляд Арда был очень тяжелым, но я его выдержал.
   – Ты стал весьма жестким, Юэн.
   – Вам напомнить твои же слова про истинного ситха, лорд Ард?
   Подчеркнуто официальное обращение заставило его отшатнуться. Забрак медленно пошел к выходу с балкона…
   У самой двери он обернулся. И предельно спокойным тоном произнес:
   – Я выполню ваш приказ, лорд Юэн.
 
Проклятье! Ну когда, когда же я научусь быть внимательным? Когда?
Почему я не разглядел, что Элею не удалось полностью перетянуть на свою сторону еще на Коррибане? Почему я вообще не учел того, что ее верность традициям столь сильна?
Сплошные ошибки, в которых нельзя никому признаться – потому что Темный Лорд не может ошибаться. Точнее, может, но не должен этого показывать. Никогда.
"На ошибках учатся". Эчута! Кто, интересно, это изрек? Вот пусть попробовал бы сам поучиться на моих ошибках – когда идешь над пропастью, и любой новый недочет приведет к падению в раскаленную лаву… или в карбонит… результат не меняется.
И… неужели я вообще никому не могу доверять? Веллест попытался руками Ордена отомстить – но это хоть не очень опасно. А Элея? И если так, будут ли другие? Вон, я уже о Дорооне задумывался – слишком он во всем сведущ…
Думать об этом было очень больно. Но не думать – было невозможно.
Что ж… видно, такова жизнь Темного Лорда – все обычно, потом вдруг стремительная схватка с соратником… и вновь тишина. Мелкий эпизод…
Мелкий…
Поодоо.
Постепенно я вернулся к прежней работе – ее тоже нельзя было бросать.
Принялся как следует за учеников – поскольку сейчас самыми опытными оставались мы с Анвисом. Что ж, ребята очень неплохо и уверенно двигались по пути мастерства.
Заодно я наконец решил понять, что же за стиль фехтования мы используем. Нет, конечно, любой настоящий мастер владеет несколькими… но что в основе-то?
Определить оказалось не так просто. Ард и Элея, обучаясь бою, сплавляли все техники, которые им было удобно применять. Призраки преподали мне стили, принятые в древней Империи; Экзар добавил еще техники джедаев своего времени. Ну и плюс еще моя импровизация…
Учили мы всех одинаково – но ученики-то очень разные! И что подходит здоровенному Вардуффлу, должно быть непригодно для тоненькой Вирмы… а ведь каким-то образом удалось обучить обоих.
В конце концов я нашел более-менее подходящее определение. Стиль этот меняется по ходу боя, приспосабливается к новым обстоятельствам, чего не могут жестко определенные формы (например, атару бесполезно в тесном помещении, а соресу малоэффективно, когда у противника не бластер в руках). Кое-что из агрессивных атак напоминало ваапад note 30, но это определенно не он – никто из нас у Винду не учился.
В общем – предельно изменчивый стиль, вот что я могу сказать.
Название для него я пытался подобрать… но все, что я мог отыскать в языке ситхов, по звучанию напоминало озверевшего трандошана. Пришлось призвать на помощь Дороона и он откуда-то выкопал кратенький словарик мандо'а – языка мандалориан. Записан он был со слов клонов, которых воины Мандалора тренировали, как известно…
В результате получилось неплохое название для стиля – "ге'талькад". Что в переводе означает "красный клинок". Звучит, по-моему, не хуже чем "шии-чо", "дьем со", "макаши"…
Мало-помалу устанавливались новые связи; разумеется, пока без прямого указания на Орден… В основном нацелено все было на Империю – просто Веллест, Роун и их подчиненные лучше всего знали этот… хм… контингент, и могли подсказать, что от какого моффа ожидать.
Республиканский Сенат я пока не трогал – во внутренних отношениях этой организации, по-моему, и президент Республики не разбирается. А вот с контрабандистами и прочей организованной преступностью стоило наладить контакты – через "Черный Лист". Наша-то организация пользовалась в преступном мире авторитетом, причем довольно большим.
Конечно, самыми весомыми (в любом смысле) оставались хатты. И я не очень представлял, как можно договориться с этими мешками жира… впрочем, всему рано или поздно приходит конец. Власть хаттов тоже не вечна… но это подождет. Сие можно сделать, только имея очень мощную поддержку.
А тем временем постепенно претворялся в жизнь план по "созданию образа". Сарлит взялся за сьемки фильма с невероятной энергией; он умудрился найти столь же увлеченных актеров, продумать места для действия… ну а сценарий у него уже был. Я в его работу не вмешивался – поскольку ничего в этом не понимаю. Ограничился лишь тем, что заранее зарезервировал себе место на премьере.
Таковой не пришлось долго ждать – примерно через пять месяцев после схватки с Элеей мне пришло приглашение. На так называемый "закрытый показ" – для узкого круга ценителей.
Дабы не привлекать внимание своей излишне молодой и никому не известной физиономией, я вошел в зал последним, устроился подальше от остальных, и кратким внушением убедил присутствующих, что меня тут нет (исключая, разумеется, Сарлита). К счастью, тойдарианцев и хаттов среди приглашенных не оказалось.
" Премьера "Войны Ситхов". Очень длинный, яркий и невероятно живой фильм, вместивший в себя и гражданскую войну на Ондероне, и восстание наддистов, и собственно Войну Ситхов… Фильм, в который веришь с самых первых кадров".
Это я цитирую первую рецензию, появившуюся после премьеры. А тогда у меня слов не находилось – я просто погрузился в просмотр, забыв о том, что смотрю фильм…
Сарлит был гениальным режиссером – иначе не назовешь. Но и актеры фильму не просто добавляли реалистичности – они играли так, будто камера действительно попутешествовала во времени и запечатлела события тех веков.
Я-то мог по-настоящему оценить соответствие – поскольку и читал куда больше предоставленного режиссеру, и постоянно общался с непосредственным участником…
И сидел не двигаясь, не отрывая глаз от экрана. По-моему, это о чем-то говорит?
И хотя фильм, по идее, должен был показывать победу джедаев… очень быстро стало ясно, что на первом плане – адепты Тьмы. Жестокий Сатал Кето, не менее беспощадная, но и утонченно-опасная Алима, яростный Фридон Надд, надменный Оммин… и конечно же, веселая злость Экзара Куна и спокойная гордость Улика.
Сарлит не обелял и не очернял никого. Он сумел показать именно такие события, которые происходили – и при этом не склонился ни на чью сторону. Но я был уверен, что любой, посмотревший "Войну Ситхов", не скажет дурного слова об Экзаре и Улике, несмотря на опустошение, принесенное ими на планеты Республики.
Чего я и хотел добиться…
– Да будет так, Кел-Дрома, – произнес Экзар на экране, стискивая руку Улика. – Древние ситхи сказали свое слово… вместе мы покорим Галактику!
– Да, – твердо кивнул Улик. – Так и будет.
Почему-то этот момент, заключение союза между двумя сильнейшими ситхами этой эпохи, мне запомнился особенно. Хотя бы потому, что в ту секунду у меня возникло странное ощущение – будто если я оглянусь, то увижу у стены высокого темноволосого и кареглазого человека с игольчатой рукоятью на поясе, с усмешкой наблюдающим за самим собой – на четыре тысячи лет моложе, и глядящим в спину своему потомку…
Я не обернулся.
Может, зря?
"Война Ситхов" вызвала самые разные отзывы. Кто-то принялся ругать, углядев пропаганду Темной стороны, кто-то – превозносил (и за дело)… но шел фильм и в Республике, и в Империи.
Орден Джедаев, что интересно, хранил молчание, хотя первым делом журналисты кинулись с вопросами к ученикам Скайуокера. Мне это не очень понравилось, но ничего не сделаешь. Будем ждать… когда появятся еще три проекта, они не смогут не отреагировать.
Фильм активно обсуждали в Голонете; я, почитав некоторые высказывания, не выдержал, влез и сделал пару комментариев в защиту исторической достоверности. В ответ мне заявили, что я ничего не понимаю в истории ситхов и в философии Темной стороны. Мне очень захотелось поработать модератором и предоставить этим знатокам полугодовой бан в госпитале, но сдержался. Не дело это для Темного Лорда – с далекими умниками разбираться.
Споры в прессе и в Голонете не утихли и через два месяца… но мне уже стало не до обсуждения.
Потому что однажды на пороге моего кабинета появилась Элея.
Сопровождавший ее Ард остался за дверью. Мда-а… как я понимаю, он специально не предупредил, что они прилетают. Мелочно, но эффективно – я несколько опешил.
Элея села напротив меня. Пару секунд мы просто друг на друга смотрели.
 
   – Ард – умница, – внезапно заявила она.
   – Согласен, – кивнул я.
   – Он не стал мне ничего объяснять. Он привел меня в чувство и оставил в совершенно пустой каюте – без мебели, без аппаратуры… и без меча. Я где-то с час бушевала, и потом пришлось ремонтировать стены. Но успокоилась – а то так бы могла и на Арда кинуться.
   Я кивнул. Да, эффективно… забрак характер Элеи отлично знает.
   – А потом уже начал говорить, – продолжила она. – В красках описал, что будет с Орденом, если я попытаюсь его возглавить. Я об этом не подумала – как всегда, сперва решила сделать.
   Значит, Ард провел тот же анализ, что и я? Ну, это вполне логично.
   – За эти месяцы мы вновь объездили все те планеты, где и ты побывал… кроме Зиоста и Коррибана. Даже на Руусан завернули. Знаешь, я пыталась понять, что же все-таки правильно… а на Коррибан не летала, потому как там могли мне прямо сказать. А мне надо было найти ответ самой.
   – И нашла?
   – Нашла, – Элея твердо взглянула мне в глаза. – У каждого – своя правда, Юэн. И если начинаешь в ней сомневаться – потеряешь часть себя. Я по-прежнему с тобой несогласна, и готова доказать это с мечом в руках. Я и прилетела на Зиост, чтобы сказать это тебе. Ты прав лишь в одном – надо сохранить Орден.
   Я улыбнулся, и это ее несколько выбило из колеи – менее всего она ожидала такой реакции.
   – Значит, ты по-прежнему считаешь мои решения неправильными? – уточнил я.
   – Да.
   – Очень хорошо. Тогда ты и будешь их критиковать.
   Глаза у Элеи стали как у мон каламари. Она поморгала, пытаясь понять, о чем я толкую.
   – Ты умна – и следовательно, можешь подобрать веские и обоснованные возражения против моих планов, а не просто несогласие. И, как официальный критик, будешь их высказывать. Если все верно, и я допустил ошибку – я исправлю.
   – У Темного Лорда не бывает официальных критиков, – растерянно сообщила Элея.
   – До меня много чего не бывало, – отмахнулся я. – А теперь будет.
   С полминуты она молчала. Потом очень медленно сказала:
   – То есть что получается… ты хочешь, чтобы я, будучи с тобой несогласна, находила все слабые места в твоих планах, критиковала их… после чего ты, пользуясь сказанным, исправишь все ошибки и все равно претворишь план в жизнь?
   – Я бы выразился несколько иначе, – пожал плечами я, – но суть ты уловила.
 
На сей раз она молчала дольше. Я даже проверил, под рукой ли меч…
 
   – Юэн, – наконец сказала Элея. – Ты самоуверенный, наглый, хитрый, умныйЛорд!
   – Так ты согласна?
   – Да, сожги меня Свет! Это позволит и мне все сказать, и Орден в целости сохранить. Еще бы я была не согласна!
   Она резко поднялась из кресла и пошла к двери. У самого входа обернулась:
   – Не завидую я той дурочке, которая тебя выберет.
   И покинула кабинет – прежде чем я успел сообразить, что на это ответить.
   Ну что же, хорошо хоть все нормально кончилось… угу, а что если бы я эти месяцы каждый день не думал над вариантами будущей беседы? И сейчас мне оставалось лишь выбрать один из планов… а если бы не продумал?
 
Обо всем надо заботиться. Нет ничего маловажного. Нет и не может быть.
Когда я это усвою?
 
 
Глава 21. Солнечный удар
Настроение у меня было совсем радужным. И причин для этого хватало – последние месяцы были чрезвычайно благоприятными.
Завершил свою работу Арстин. Каким образом иридонцу удавалось создавать полотна, которые нравились представителям почти всех рас, а не только его сородичам-забракам, никто не понимал. Но ему удавалось… как удалось и на этот раз.
Честно говоря, я не знал, какой реакции ожидать на картинную галерею под названием "Темная Сторона". Да я и не знал, что там вообще будет изображено! Доверился художнику.
И не зря.
Арстин разделил галерею на три части – портреты ситхов, изображения планет, связанных с Темной стороной, и какие-то сцены с участием адептов Тьмы.
В общей сложности – двенадцать картин.
По-моему, забрак давно хотел написать что-то подобное. Я в этом почти уверен – иначе бы не справился так быстро. А почему раньше этого не сделал? Может, просто не знал достаточно… а может, не чувствовал за спиной поддержки. Хотя и моя-то поддержка была довольно хрупкой…
В любом случае – Арстин справился.
И, конечно, я одним из первых явился на выставку.
Это было… это было… Вот же хатт, я не могу подобрать слов, чтобы описать свои впечатления! Одному только удивляюсь… как и Сарлит, и Арстин… как не- одаренны есумели создать такое? А если что-то заменило им познание мира через Силу… то что это такое?
Нет. Не смогу я рассуждать. Лучше просто скажу о картинах, сотворенных Арстином (иного слова я не найду).
Четыре картины в каждой из частей… и какие…
Первым был портрет Рагноса. Могучая фигура в тяжелом доспехе, длинном плаще, высоком шлеме, увенчанном рогами… Темный Лорд стоял на каменном балконе, положив руки на перила. Намерзший на камень лед позволял сделать вывод – это Зиост. Впрочем, лишь я мог мгновенно углядеть связь.
И удивиться тому, как никогда не бывавший на столичной планете ситхов забрак сумел так точно передать ощущение – с полотна словно дул ледяной ветер.
Фигура Рагноса была исполнена спокойной мощи, о которой он сам прекрасно знал… слитой воедино силы воина, мудреца и правителя. Непроницаемое лицо; чуть ироничный, пронизывающий взгляд… расслабленная поза тем не менее, создавала впечатление, что Темный Лорд в любую секунду готов взорваться стремительным движением – и горе тому, кто окажется на пути его меча!
(Впоследствии я привез голографическую копию портрета на Коррибан. Рагносу понравилось; так что теперь в древней гробнице есть и современный проектор)
Вторая картина изображала его современников и учеников – Садоу и Кресша. Тех, чья вражда погубила Империю… и порядком изранила Республику.
На сей раз фоном стал зал, погруженный в полумрак; лишь редкие лучи света выделяли из темноты фигуры сидящих – в вычурных одеждах и доспехах. Совет Лордов.
И, на разных концах длинного стола – те, кто и являлся основными героями картины.
Кресш обрушил кулак на стол, бросая вторую ладонь на рукоять меча; глаза Лорда горели бешеным огнем. Вообще, вся фигура Лудо Кресша демонстрировала ту самую знаменитую ярость ситхов… и, пожалуй, до нее далеко было Дарту Маулу.
А напротив него, отвернувшись от соперника – Нага Садоу, с легкой иронично-надменной улыбкой на лице. И если первого из Лордов можно было описать как "пламенный воин", то ко второму более всего подходило словосочетание "расчетливый лед". Что бы оно не значило.
Две противоположности, два современника, два соученика.
Я тогда с трудом оторвался от этой сцены, перейдя к следующей картине. На которой тоже были двое… очень хорошо мне знакомые.
Экзар и Улик – рядом с голографической картой Галактики. Видимо, самое начало Войн Ситхов…
Странная картина – двое, легко решающие судьбы звездных систем и большей части Галактики вообще. Двое столь разные – улыбчивый Экзар и серьезный Улик… двое Лордов.
Кел-Дрома указывал на какую-то из систем, явно объясняя план атаки; Экзар внимательно слушал, но усмешка в глазах позволяла судить – он уже начал продумывать еще какой-то ход.
На полотне были и еще люди – судя по всему, тетанские солдаты… может быть, та женщина в глубине была Алимой Кето… но в центре внимания оставались лишь двое. И не просто в центре – лишь они заслуживали внимания.
Четвертая картина… и на ней одиночка. Броня из костяных пластин покрывает тело; шлем-маска закрывает лицо. Хотя лишь немногие знают, что это не доспех – броня намертво приросла к коже… Черный плащ вьется за спиной; ладонь в темной перчатке лежит на рукояти светового меча.
Дарт Бэйн.
Автор "правила двоих" сидел на камне, за которым простиралась пустошь… точнее, опустошеннаяместность. С внезапной ясностью я понял – это Руусан. На который ситх зачем-то вернулся, уже начав воспитание своей ученицы.
Одиночество и твердая решимость – вот что было ясно видно в фигуре Бэйна. Последний из прежнего Ордена, первый из нового – он оказался навсегда одинок, но не собирался сворачивать со своего пути.
Уже у выхода из этого зала я вдруг понял, что такой выбор героев не случаен. Думаю, если бы я спросил Арстина, он бы сказал: "Расцвет, Закат, Возрождение, Преобразование – вот эти четыре этапа я и изобразил".
Следующие четыре картины были посвящены планетам. И перед ними я тоже очень долго стоял…
Ледяная равнина и вздымающиеся к небу острые клыки скал. Меж ними – усеченные пирамиды цитаделей Лордов. С полотна словно дул пронизывающий холодный ветер, пробиравший до костей.
Зиост, величественный ледяной мир. Оплот древних ситхов… а с некоторых пор – и нынешних. Хотя об этом Арстин, конечно, не знал.
Следующая картина – совершенно иная. Буйство джунглей, переплетенные ветви и мелькающие среди них животные; из могучего леса выступают каменные пирамиды, рядом с которыми едва заметны краснокожие фигуры.
Явин IV, где жил Нага Садоу, учился Фридон Надд, работал Экзар Кун… и где теперь находится Академия Джедаев. Планета, где разумной жизни не осталось – а вот неразумной более чем достаточно.
Вот с картины прямо-так и хлестала эта жизнь – будто ты стоял у самой кромки шевелящихся, рычащих и шуршащих джунглей.
Взгляд скользнул к следующему полотну – которое вновь отличалось.
Самый обычный сельский пейзаж. Нет только фермерских домов… а в остальном все обыденно – поля, трава, бегущая к горизонту тропа, пара крупных валунов…
Вроде бы все незатейливо. Но почему-то эта идиллическая картина выглядела крайне тревожной – как будто через секунду небо расчертят лучи орудий истребителей, а на земле сойдутся в схватке армии.
Откуда такое ощущение?
Я понял это, лишь опустив глаза и прочитав подпись под картиной. Очень короткую.
"Руусан".
Ну а четвертую планету не опознать было невозможно – особенно мне. Мощные скалы, песок у их подножия… и словно вырастающие из камня исполинские фигуры – изваяния тех, кто был здесь похоронен.
Коррибан, гробница Темных Лордов.
С этого полотна веяло молчанием. Не тишиной и свистом ветра, как на Зиосте – а именно молчанием, не нарушаемым никакими звуками. Это были врата в мир мертвых – а они не слишком разговорчивы.
Я с трудом оторвал взгляд от смотревших с полотна статуй. И вдруг понял, что и рядом с картинами на лицах людей отражаются именно те эмоции, что полотна вызвали у меня. Кто-то невольно ежился рядом с ледяным пейзажем; другой вытирал пот, глядя на джунгли Явина; еще пара человек оглядывались с тревогой по сторонам, проходя мимо картины с Руусаном… и никто не произносил ни слова, рассматривая полотно с Коррибаном.
Третий и последний зал. Четыре эпизода из истории ситхов.
Первая изображала космос, расцвеченный искорками звезд – и могучие корабли необычных очертаний, разрывающие эту пустоту. Перед ними мчались куда более знакомые суда… да нет, не передними! Отних!
Это было отступление. И я почти сразу понял, какое, даже не глядя на подпись. Самое начало Великой Гиперпространственной Войны, когда Империя Ситхов теснила войска Республики.
Странное дело… никого конкретного на полотне нет, но такое впечатление, что кто-то с него смотрит. Хм…
Я вгляделся внимательнее и чуть не ахнул. Так и есть!
Звезды над кораблями. Чернота космоса. И обрисованная тонкими штрихами фигура, сливающаяся с тьмой и серебром – пребывающая в одной из стандартных медитационных поз.
Я знал, кто это. Нага Садоу, руководящий вторжением и создающий сотни и тысячи плотных иллюзий, поражающих врагов. Он не присутствовал на поле боя… но одновременно был рядом с каждым солдатом.
Что и показал Арстин… блистательно.
Второе полотно… разительно отличающееся, как и в случае с планетами. Я ожидал увидеть что-то из эпохи Войны Ситхов… но видимо, художник решил, что уже достаточно коснулся этой темы.
Переплетенные ветви практически не позволяют просачиваться свету; поэтому здесь постоянно царит полумрак, разгоняемый лишь фонарями присутствующих… и светом, который испускает голографическая карта, зависшая над странным устройством, похожим на распустившиеся лепестки цветка.
Картина была необычной – потому что на ней сошлись вместе два времени, объединенные одним и тем же человеком. С одной стороны от него возвышалась могучая фигура бритоголового человека в плаще; позади него виднелись солдаты в серебристой броне и закрытых шлемах. С другой же – из полумрака проступала пестрая компания – люди… пара дроидов… вуки, кажется…
Сам же основной герой картины стоял посередине, спиной к зрителю. Его занимала лишь карта, которую он и изучал. Длинный плащ не позволял судить о фигуре и одежде; но что-то в осанке, манере держаться, подсказывало – он одаренный. Воин. Полководец.
Или, может, это уже влияет мое знание? Я ведь понимаю, кто здесь изображен, и что за события имеются в виду…
Мастер-джедай Реван. Темный Лорд Реван. Человек двойной судьбы… и дважды побывавший у таких вот карт с абсолютно разными соратниками.
Третья картина… и вновь что-то другое. Люди в военной форме… со световыми мечами в руках и на поясах. Вернее, многие мечи уже выронили – и сами падают на землю, охватив голову руками, пытаясь сдержать кошмарную боль, искажающую их лица.
Зеленые, синие, желтые световые клинки… и алые. Потому что на земле корчатся и ситхи – которых боль и смерть связали с их вечными врагами.
Последняя битва на Руусане – которая закончилась смертью для всех. Кроме троих note 31.
Я смотрел на картину всего несколько секунд, а потом отвернулся. Нет. Повторения не будет. Пока я жив – не будет. А понадобится – и из мертвых вернусь, чтобы предотвратить подобное.
Как призрак Рагноса когда-то сказал своим ученикам: " Цепи могилы неспособны удержать Темного Лорда Ситхов. Особенно когда сама Темная сторона требует, чтобы я говорил".
Последняя картина. Единственная из всей галереи, относящаяся к совсем недавнему времени. Фон – нарочито схематичен… впрочем, это нетрудно, когда рисуешь строго функциональное помещение.