Она рассмеялась, прижалась к Нэшу и шепнула ему в ухо:
   — Ну да, я так тебя отвлекаю, что ты совсем не замечаешь моего возвращения. Я уже две недели как здесь, а ты даже ни разу не спросил о моем путешествии и о том, хорошо ли я отпраздновала зимнее солнцестояние!
   Нэш пристально взглянул на нее, словно запечатлевая в памяти каждую черту прекрасного лица. Его рука скользнула по ее корсажу и коснулась нежной плоти. Нэш автоматически окинул двор колдовским взглядом, но король все еще фехтовал, и никто не обращал на них никакого внимания. Он снова улыбнулся Валене.
   — Я предположил, дорогая моя, что, если бы ты обнаружила что-то ужасно важное, ты немедленно явилась бы ко мне.
   — Когда дело касается меня, не следует полагаться на предположения. То, что я вернулась, важно само по себе, тебе не кажется?
   Нэш невольно рассмеялся. До чего же она хороша! Непревзойденная соблазнительница! Неудивительно, что малахи пытаются ее вернуть. Нет сомнения, что Валена одна из лучших, но именно поэтому он хотел удержать ее при себе. Разве оценят ее малахи так, как ценит он!
   — Ну и что же ты узнала о нашем беглом графе? Он замышляет измену? Чем он опасен Селару — а значит, и нам?
   Валена нежно отвела его руку от своей груди и сделала шаг назад. Игривая улыбка сбежала с ее лица, оно приняло деловое выражение.
   — Думаю, это отыгранная карта. Он устал от борьбы и не желает снова быть в нее вовлеченным. Он не покинет свой замок, уверяю тебя. С его стороны твоему положению при дворе ничего не грозит.
   — Но?.. — поднял брови Нэш.
   — У него есть младший брат, Финлей. Не знаю, насколько это важно, но он явно интересуется историей колдовства.
   — В самом деле? — выдохнул Нэш. — И ты думаешь, он обладает силой?
   — Нет. Он просто любопытный дилетант. Кроме того, по-моему, ты давным-давно отобрал всех возможных кандидатов — по крайней мере ты так говорил. Не мог ты кого-то проглядеть?
   — Нет, — покачал головой Нэш. — Я пять лет прочесывал Люсару, прежде чем начал собирать детей. Я уверен, что завладел всеми отпрысками Домов, обладавших силой, рожденными в нужное время. С тех пор, может быть, и родились другие, но это уже не имеет значения. Указания моего отца были вполне ясны. Только то поколение представляет опасность. Все последующие безвредны. — Нэш оборвал себя и оглянулся через плечо. — Тебе лучше исчезнуть. Король сейчас придет сюда, чтобы освежиться вином, а я не хочу, чтобы он тебя видел, — пока.
   — Я буду ждать тебя сегодня ночью, — промурлыкала Валена на прощание, возвращаясь к роли соблазнительницы.
   Она скрылась как раз в тот момент, когда в павильон вошел Селар. Король бросил меч на кресло и жадно осушил кубок, поданный ему Нэшем. Сразу же вслед за королем вошли Вогн и Осберт.
   — Простите, сир, — напыщенно начал Вогн, — но я должен с вами поговорить.
   — О чем? — нахмурился Селар, не проявляя никакого интереса к пришедшим.
   — О том, что мы обсуждали несколько недель назад…
   — Так о чем же?
   — О доказательствах, сир, — улыбнулся Вогн. — Я их получил.
 
   Розалинда не обратила особого внимания на неожиданное появление Вогна, но поспешный уход из павильона в разгар упражнений в фехтовании Селара и его фаворитов заставил королеву задуматься. Во дворе молодые рыцари продолжали сражаться, но король и гильдийцы без всяких объяснений ушли через дверь, находящуюся под балконом Розалинды.
   Впрочем, Селару и не нужно было ничего объяснять. В конце концов, он король и может делать что хочет… Даже бросить в темницу помазанного епископа! Какое имеет значение, что тот не совершил никакого преступления…
   — Простите меня, ваше величество, — прервал мысли королевы тихий голос. — Вы ожидаете возвращения короля?
   Розалинда медленно обернулась. Придворные дамы были не настолько близко, что смогли бы услышать ее разговор со стоящим перед ней священником. Годфри терпеливо ждал, смиренно сложив руки, не улыбаясь и не морщась; он просто смотрел на нее, стараясь взглядом выразить доверие и поддержку.
   — Возможно, — запнувшись, ответила Розалинда, не понижая голоса, чтобы не вызвать подозрений. — Он может вернуться. Вам что-нибудь?..
   Она сглотнула, стараясь скрыть волнение. Розалинда не встречалась со священником наедине с той ночи, когда тайком прокралась из замка, чтобы предупредить его о замышляемом Вогном ударе по церкви.
   Годфри, казалось, почувствовал ее состояние и мягко улыбнулся.
   — Я надеялся вымолить у него позволение еще раз посетить епископа… то есть архидьякона МакКоули.
   Розалинда не сумела скрыть улыбку, вызванную этой намеренной оговоркой. Они могли все-таки обмениваться лишь им одним понятными фразами, даже в присутствии придворных.
   — Конечно, дьякон. Я уверена, что король выслушает вашу просьбу. Я также не сомневаюсь, что архидьякон будет благодарен за позволение увидеться с вами.
   — Я надеялся принести ему причастие, ваше величество. Если бы мне удалось убедить короля позволить мне отслужить мессу в камере на следующей неделе… — Голос Годфри превратился в шепот. — Прошу вас, дайте мне знать, если сочтете, что МакКоули грозит опасность.
   Розалинда быстро взглянула на своих дам. Они болтали между собой, но не спускали глаз с гостя королевы.
   — Какая опасность? — заикаясь, выдавила она, снова поворачиваясь к Годфри.
   — Со стороны короля, — быстро ответил тот. — Если вы услышите хоть что-нибудь, найдите способ сообщить мне. Не знаю, смогу ли я помочь, но я по крайней мере попытаюсь.
   Неужели Селар в самом деле собирается убить заточенного в темницу МакКоули? Это казалось невозможным… и все же… Розалинда сделала глубокий вдох и кивнула:
   — Конечно, дьякон. Обещаю.
 
   — Я слишком долго дожидался, Вогн. Вы говорили, что это займет всего несколько недель. — Селар плеснул на лицо водой, взял у Нэша полотенце и отошел к очагу. В кабинете короля было холодно, и Нэш подбросил в огонь новое полено.
   — Ситуация была очень деликатная, сир, — объяснил Вогн. — Более деликатная, чем мы предполагали. Если бы мы стали чересчур нажимать, они догадались бы, в чем дело.
   Селар отбросил полотенце и сложил руки на груди.
   — Хорошо, так скажите мне: что затевает Блэр? Каковы ваши доказательства?
   — Это письмо, сир, от Блэра к одному из его соседей. Бунтовщики уже разместили гарнизоны в Данвине и других местах. К лету они выставят войска по границе своих владений, так что туда не будет доступа. А после этого, заручившись поддержкой в других частях страны, выступят против вас.
   Селар задумчиво кивнул:
   — И как же вам удалось заполучить это письмо? Воспользовались услугами шпиона? Кто он?
   — Рой Ситон, сир.
   — Ситон? Этот червяк? — Селар опустился в кресло. — Хорошо. Кто еще участвует в заговоре?
   Вогн, в которого словно вдохнули жизнь, сделал шаг вперед.
   — Галбрайт из Лонли, лорд Эштон и его брат Кларенс, Китсон, Ноллис и Лейси. Раньше Ситон упоминал еще и других. У меня есть список.
   — Не сомневаюсь. О ком-нибудь еще хотите мне сообщить? Вогн сложил руки на животе, обтянутом желтой сутаной.
   — Только об одном человеке, сир: это Оливер Синклер, герцог
   Хаддон.
   Селар резко наклонился вперед:
   — Хаддон? Вы шутите!
   Когда Вогн промолчал, король вскочил и распахнул дверь.
   — Бейтс! Немедленно позовите сюда Ичерна и Кандара! Селар вернулся к камину и некоторое время молчал, потом взглянул не на Вогна, а на Нэша.
   — Сколько времени займет дорога до Данвина?
   — Дней пять быстрого марша, сир. Меньше, если иметь запасных лошадей.
   — Пять дней… — Селар снова задумался. — Есть ли возможность, что Блэр знает о роли Ситона? — спросил он Вогна.
   — Ни малейшей, сир. Ситон все еще активно участвует в приготовлениях — вместе с остальными. Они рассчитывают захватить вас врасплох.
   — Значит, они не ожидают, что я пошлю на них войско весной, верно?
   В этот момент явились Кандар и Ичерн; их быстро ввели в курс дела. Распоряжения Селара разлетались по комнате, как злые осы. Ичерн должен был возглавить королевскую гвардию — четыреста воинов, дополненных двумя сотнями гильдийцев Вогна. Выступить им было приказано на рассвете следующего дня.
   — И запомните, Ичерн: Блэр и Хаддон мне нужны живыми. Я хочу устроить суд над ними и заставить заплатить за все. Никто безнаказанно не нарушит данной мне клятвы! Вы поняли? Что касается остальных, делайте с ними что хотите — но я желаю услышать, что от Данвина ничего не осталось. Отправляйтесь.
   Комната опустела; с Селаром остался только Наш.
   — Да отдерните эти проклятые занавеси! Здесь жарко, как в аду!
   Наш послушно выполнил приказ, потом взял кувшин с вином и наполнил кубок короля.
   — Прошло три года… — пробормотал Селар.
   — Сир?
   — Три года — и вот что случается всего через несколько дней после его возвращения! Его дурак-дядюшка впутывается в заговор! Вы ведь никогда не встречались с Данлорном?
   — Он уехал, прежде чем я появился при дворе.
   — Но вы слышали, что за разговоры о нем ходят?
   — Кто же не слышал! Селар фыркнул:
   — Сам Роберт, например. — Король допил вино и снова наполнил кубок. Несколько мгновений он смотрел на алую жидкость, потом осторожно поставил кубок на стол. — О нем много рассказывают — и много лгут. Но истина заключается в том, что я убрал Данлорна из совета главным образом ради его же собственной безопасности.
   — Я понимаю, сир.
   — Понимаете? — Селар бросил на Нэша пронизывающий взгляд. — Нет, не думаю.
 
   — Вон она!
   — Где?
   — Как раз въезжает в ворота, видишь?
   — Да. А кто остальные?
   — Черноволосая женщина рядом — ее сестра, Белла. Тот, кто едет впереди, — муж Беллы, Лоренс Мейтленд, состоятельный, но не очень знатный барон. Сопровождающих немного — всего полдюжины солдат и пара слуг. Должно быть, собираются держаться при дворе незаметно.
   — Ничего хорошего им это не принесет.
   Нэш отвернулся от окна и взглянул на Валену. Она была одета в сорочку из тончайшего полупрозрачного шелка цвета сливок, великолепно сочетающегося с золотом ее волос. Нэш отвел в сторону локон и наклонился, чтобы поцеловать красавицу. На этот раз, однако, она ничем его не поощрила.
   — Ты уверен, что это она? — пробормотала Валена, не отводя глаз от того, что происходило за окном.
   — Ее лицо я всюду узнаю, — ответил Нэш.
   — Она лишена ауры.
   Нэш тоже повернулся к окну.
   — Конечно. Ее сила все еще дремлет. Проклятие, я немало сил затратил на девчонку. Когда ее дарования разовьются, ты сможешь обнаружить ее, где бы она ни была. Впрочем, я надеюсь, нам удастся как можно дольше отсрочить этот момент.
   Валена рассеянно кивнула и отошла, оставив его у окна. Молча взяв с кресла темно-синее платье, она через голову надела его.
   — Что случилось? — тихо спросил Нэш, не приближаясь к женщине.
   — Ничего.
   Нэш еще раз бросил взгляд в окно, потом опустился на скамью.
   — Ну-ка расскажи, в чем дело.
   Валена продолжала зашнуровывать платье, не глядя на него.
   — Ведь это ты уговорил Селара вызвать ее, верно? Намекнул, что она может угрожать трону, если произведет на свет наследника мужского пола.
   — Да. Ну и что?
   — Зачем ты это сделал? Ты же сам говорил, что ее время еще не пришло. Так зачем она тебе здесь понадобилась? Что ты собираешься сделать, оказавшись с ней рядом?
   Нэш позволил себе усмехнуться.
   — О чем ты беспокоишься? Думаешь, я возьму ее на твое место? Валена топнула ногой, хотя сумела сделать это необыкновенно изящно.
   — Прекрати, Сэмдон. Просто скажи мне правду: почему ты пожелал видеть ее здесь? Она для нас опасна? Объясни мне, черт тебя побери!
   Нэш поднялся на ноги и пересек комнату.
   — Не слишком дерзи мне, Валена. Я ведь тебя предупреждал. Она надула губы и опустила голову.
   — Ах! И что же ты со мной сделаешь? Уж не приведешь ли в исполнение свою старую угрозу — произнесешь Слово Уничтожения?
   — Я мог бы…
   — Ерунда! Ты его не знаешь. Если бы знал, нам не пришлось бы заниматься этой смешной клоунадой. А теперь прекрати свои глупые игры и расскажи мне, что собираешься делать.
   — Я ничего не буду предпринимать, пока она здесь. Я просто хочу к ней присмотреться — вот и все. — Нэш сделал шаг назад.
   Он не так уж рассердился на этот раз, но однажды, несмотря на свою красоту и другие таланты, Валена зайдет слишком далеко. И тогда, используя Слово Уничтожения или нет, он ее убьет. Валена вздохнула и продолжала одеваться.
   — Может быть, мне стоит как-нибудь поболтать с малюткой.
   — Нет! — бросил Нэш, но тут же улыбнулся, чтобы смягчить жесткость тона. — Держись от нее подальше, моя дорогая. Ты поняла? Я не хочу, чтобы ты и близко к ней подходила. Ты слишком сильна и слишком опасна.
   Валена решила обратить все в шутку:
   — Ну вот, теперь ты мне льстишь!
   — Я говорю серьезно. Я не для того так старался заставить Селара пригласить ее ко двору, чтобы ты теперь все испортила. Я понаблюдаю за ней издали, а потом, когда момент будет подходящим, побеседую. Я могу узнать все, что нужно, не привлекая к этому тебя.
   Валена взглянула на Нэша темными серьезными глазами, и в голосе ее уже не было смеха.
   — Ты так во всем уверен? Уверен в том, чему тебя научили отец и дед? Тут нет ошибки?
   — Нет, — уверенно ответил он. — Единственной ошибкой была битва при Алузии. Если бы мы тогда не проиграли, все произошло бы на два столетия раньше. Впрочем, отсрочка оказалась полезной. С тех пор так много было утрачено, что мы теперь — единственные, кто что-то знает. Обещай мне, что будешь вести себя хорошо.
   — Обещаю, — кивнула Валена. Потом блеск вернулся в ее глаза, она подняла голову и подарила Нэшу долгий поцелуй. — Впрочем, надеюсь, ты не имеешь этого в виду слишком буквально.
   Как всегда, поцелуй ее был сладок, и, тоже как всегда, Нэш тут же забыл, из-за чего только что на нее сердился. Часть его сознания понимала, что Валена делает это нарочно, но это не уменьшало власти, которую она над ним имела. Нэш отошел к окну, чтобы не мешать женщине одеться.
   — Мы должны спешить. Нужно отправить юного Кейта в дорогу, пока войско его не особенно опередило. Он и так уже отстает на несколько часов.
   Валена накинула бархатный плащ, и они вместе покинули башню замка, чтобы спуститься в конюшню. Там их терпеливо ждал молодой человек в дорожной одежде.
   — Доброе утро, господин.
   — Доброе утро, Кейт. — Наш огляделся. Поблизости никого не было, поэтому он быстро проверил содержимое вьюков. — Ты знаешь, что тебе предстоит сделать?
   — Да, господин. Я должен следовать за войском, пока оно не минует Данвин, а потом, когда начнется битва, занять место одного из воинов.
   — А потом? — промурлыкала Валена.
   — Я должен убить обоих — Блэра и Хаддона, если удастся, не попавшись на этом.
   Валена улыбнулась и повернулась к Нэшу:
   — Я же говорила: он готов.
   — Мне и в голову не пришло усомниться в твоих словах, дорогая. Кейт, покажи мне плечо.
   — Что! — Валена сделала шаг вперед. — Не собираешься же ты делать это здесь! Что, если кто-нибудь увидит?
   Нэш рассмеялся.
   — Что может кто-нибудь увидеть? Кроме того, я не рискну отправить его в Данвин, не обновив заклятия. — Не говоря больше ни слова, Нэш протянул руку и коснулся едва заметного Знака Дома на плече молодого человека. Когда через секунду он убрал руку, на плече ничего не было.
   — Клянусь богами, что за самонадеянность! — прошептала Валена, потом неожиданно рассмеялась. — Ты такой хороший слуга Селару! Не только снабжаешь его разбойниками, в нападениях которых он может винить своего брата, но даже услужливо устраняешь двух его самых заклятых врагов! И все это без его ведения.
   Нэшу пришлось надуть губы, чтобы не усмехнуться.
   — Тебе пора в путь, — повернулся он к Кейту.
   — Да, господин. — Молодой человек вскочил на коня и поскакал через двор.
   Валена подошла поближе к Нэшу и с мрачной страстью в голосе протянула:
   — Уверена, его отец гордился бы сыном — если бы дожил.
   — Ну, его дед жив, и я не думаю, что он особенно гордился бы внуком. Барон Кемпбелл — близкий друг Блэра. Лично мне кажется, что во всем этом есть трогательная ирония. Все встает на свои места.
   — Если ты в таком хорошем настроении, — сказала Валена, — то, может быть, пройдешься со мной по городу? Мне хотелось бы хоть увидеть девушку, раз уж ты не позволяешь мне с ней знакомиться. Обещаю вести себя хорошо. Если мы поторопимся, то окажемся у ворот, когда она будет проезжать мимо.
   Нэш любезно поклонился.
   — Почему бы и нет?
 
   Финлей, в последний раз навестивший Мердока, вышел из лавки и двинулся по узкой улочке к постоялому двору, где оставил свою лошадь. Да, эти несколько дней принесли много интересного, но он был рад, что возвращается домой. Накопилось так много всего, что нужно рассказать Роберту; впрочем, заинтересуют ли новости брата, еще вопрос. Придворные интриги, заговоры, ночные передвижения войск теперь мало трогали Роберта. Наверное, единственная вещь, которая привлечет его внимание, — тот факт, что Селар ничего не собирается делать, чтобы приструнить разбойников, разоряющих страну. Для короля нападения небольших банд явно ничего не значили, хоть во всех столичных тавернах ни о чем другом и не говорили. Если Селар был безразличен к постигшему народ бедствию, то сами жертвы совсем не собирались безропотно терпеть и не понимали, почему король бездействует.
   Конь был уже оседлан и ждал хозяина, но толпа, запрудившая улицу, была слишком густа, и ехать верхом Финлей не мог. Поэтому он повел коня в поводу по переулкам, направляясь к городским воротам. Дойдя до главной улицы, он был вынужден остановиться, чтобы пропустить какой-то обоз. Финлей со вздохом взглянул на небо: низкие темные тучи обещали дождь. Когда толпа немного поредела, он двинулся было вперед, но тут же замер на месте, а потом попятился в темный переулок.
   По улице шел тот самый человек, Нэш, в сером одеянии, с единственной серебряной бляхой, говорящей о высоком ранге гильдийца. Худое угловатое лицо окаймляла искусно подстриженная черная бородка; Нэш не был ни красавцем, ни уродом — его самой характерной чертой была полная незаметность. Однако этого никак нельзя было сказать о его спутнице: рядом с Нэшем шла самая красивая женщина из всех, когда-либо виденных Финлеем.
   Валена!
 
   У входа в главную башню их встретил шателян и проводил в комнаты, расположенные в южной части замка, с окнами, выходящими на реку. Дженн тут же принялась высматривать море, но горизонт затянули низкие серые тучи, и увидеть ей ничего так и не удалось. Редкие лучи заката, пробивавшиеся сквозь облака, озаряли лишь окружающую город плоскую зеленую равнину.
   — Ну, комнаты лучше, чем я ожидала, — решительно заявила Белла, заглядывая в открытую дверь. — Уютные, но не слишком роскошные. Будь пышности больше, я бы серьезно встревожилась.
   — Ты всегда о чем-нибудь тревожишься, — пробормотала Дженн прежде, чем успела прикусить язычок. Она тут же пожалела о сказанном, виновато оглянулась через плечо и, прежде чем сестра успела ответить резкостью, спросила: — А чем они лучше, чем ты ожидала?
   — Отведенные нам покои ясно говорят о том, что Селар не собирается обращать на нас — точнее, на тебя, — особого внимания. Это не особенно лестно, но так гораздо безопаснее, поверь мне. — Белла провела пальцем по каминной полке и по маленькому столику в углу комнаты.
   — Если я так незначительна, зачем меня вызвали сюда?
   — Есть большая разница между тем, чтобы быть важной персоной, и тем, чтобы представлять собой угрозу. Можешь радоваться тому, что не являешься тем и другим одновременно.
   — Если бы я могла выбирать, — ответила Дженн шутливо, — я предпочла бы быть важной персоной, а не угрозой. Тогда по крайней мере мы получили бы лучшие апартаменты.
   — Не будь дурой! — бросила Белла. — Мы же обсуждали все это сотни раз! Наше положение очень непрочно, и ты об этом знаешь. Единственная причина того, что нашему Дому позволили уцелеть после завоевания, заключается в неспособности отца быть угрозой трону. Ты так и не запомнила ничего из уроков истории, которые тебе давал отец Брайан? Разве ты не знаешь, что монарх всегда избавляется от родов, представители которых могут претендовать на корону? Только это и делает его власть надежной — другого пути нет. Мы пользуемся безопасностью потому, что у отца не было сына, который мог бы заявить права на престол и получить поддержку. У меня нет детей… но ты, сестра, совсем другое дело.
   Выговор Беллы развеял жизнерадостное настроение Дженн.
   — Но кто на мне женится? — спросила она уныло. — С моим-то прошлым! А без мужа и сына я не большая угроза трону, чем отец.
   Белла почти улыбнулась — насколько это было для нее возможно.
   — Именно это и следует увидеть Селару. Ты должна показать ему, что политикой не интересуешься. Может быть, стоит даже намекнуть, что ты думаешь постричься в монахини, — что угодно, лишь бы он поверил в нашу безвредность.
   Еще раз оглядев комнату, Белла кивнула сестре.
   — Надеюсь, ты сделаешь все от тебя зависящее — ради всех нас. Нам предстоит нелегкий месяц, и я тебя предупреждаю: следи за тем, что говоришь. Никому не доверяй. Ты не знаешь этих людей, не знаешь, на кого они работают. Надень маску, Дженнифер, это, как считается, ты хорошо умеешь делать. Да, и еще: постарайся, пока мы в столице, не упоминать имени Данлорна. Он больше не пользуется милостью при дворе, и я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, будто между нашими Домами существует союз. Если тебе что-то понадобится, то моя комната напротив.
   Белла закрыла за собой дверь, и Дженн бессильно привалилась к стене. Холод камня, который она ощутила сквозь рукав, никак не способствовал возврату того приподнятого настроения, которое вызвал в девушке этот необыкновенный город, в котором она очутилась. Она, конечно, все равно была бы рада, что попала сюда, если бы не слова Беллы. Как случилось, что жизнь ее стала такой опасной?
   Дженн ощутила мучительный внутренний холод и попыталась успокоиться, глубоко дыша, как учила ее Шиона. Это было одно из упражнений, специально разработанных, чтобы бороться со страхом, хоть Дженн все еще отказывалась признать, что когда-нибудь его испытывает, однако в последнее время ей все труднее оказывалось убедить себя, не говоря уже о других, будто это и в самом деле так. Впрочем, занятия с Фионой, при всем ее неукротимом энтузиазме, и в остальном дали Дженн не так уж много. Да, конечно, девушка научилась налагать предостерегающее заклятие, но, как ни старалась, ей не удавалось зажигать свет, подобный тому, который Фиона извлекала из своего аярна. Фиона уверяла, что делать выводы еще рано, но в глубине души Дженн не сомневалась, что на самом деле адептко мало чему может ее научить. Более того, Фиона все еще и не догадывалась об истинной величине силы Дженн, не говоря уже о ее способности напрямую мысленно разговаривать с Робертом.
   Роберт…
   Дженн со вздохом сбросила плащ и снова повернулась к окну. Небо совсем потемнело, далекий раскат грома обещал грозу.
   Здесь, во дворце, Роберт — враг. Для придворных само его имя — опасность. Однако Дженн будут о нем расспрашивать, в этом нет сомнений. Что ей отвечать? Да и что может она сказать? Что все они ошибаются, что Роберту можно верить гораздо больше, чем королю, которому они служат?
   Ха! Над ней будут смеяться, ее немедленно сочтут его союзницей, ее Дом попадет в немилость, так же как и его…
   Как он там? Как прожил свою первую зиму после возвращения? Все ли так же непреклонен в своих намерениях?
   Дженн решительно повернулась лицом на север и сосредоточилась. Так, нужно действовать осторожно и точно, как учила Фиона… Нужно сосредоточиться, собрать всю внутреннюю силу воедино. Собрать и выбросить, послать вдаль, словно луч маяка. Послать как можно дальше этот сильный и яркий луч, направить всю энергию на то, о чем Фиона и понятия не имеет… Вытолкнуть из себя слова!
   «Ты слышишь меня? Слышишь ли? Как бы я хотела, чтобы ты услышал!»
   … И на кратчайший, мимолетный миг Дженн что-то почувствовала. Не слово, даже не мысль… но нечто — невольную изумленную реакцию, шок. До девушки донеслось эхо мысли в ответ на ее зов к Роберту, словно смутная тень, рожденная в пасмурный день. Неужели это он? Неужели возможно, что он слышит ее на таком расстоянии?
   Дженн распахнула свой разум, позволила мыслям плыть по прохладным волнам влекущего к себе моря, стараясь даже не дышать, чтобы не пропустить ответ. Но тот миг промелькнул, больше ничего не было. Дженн разочарованно отвела взгляд от облаков и выругала себя за глупость.
 
   К несчастью, когда это случилось, Нэш был не один. Он сидел с Вогном и Осбертом, и Вогн изливал на них свое дурное настроение.
   — Он порочен, говорю вам, порочен до глубины души! — рычал он. — Я уничтожу его, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни!
   Осберт поднял руки, тщетно стараясь успокоить проктора.
   — Милорд, у нас еще много времени для того, чтобы поймать Данлорна. Рано или поздно он обнаружит себя. Если есть хоть какие-то доказательства его участия в заговоре Блэра, мы их найдем. Но сейчас Данлорн ничего не предпринимает, и это выглядит поддержкой короля, так что какое тут может быть зло?
   Вогн вскочил на ноги; его налитые кровью глаза пылали яростью.
   — Не пытайтесь спорить со мной! Я знаю! Этот человек… — Он задохнулся от гнева, но потом продолжил: — Он — зло, и я не собираюсь приводить доказательства. Воспользуйтесь своей близостью к королю, Нэш, и уничтожьте Данлорна! Это приказ!