Финлей пристально посмотрел на брата, и внезапно все его спокойствие, все добрые намерения, все умиротворение последних трех лет исчезли; вместо них на него нахлынула та же ослепляющая ярость, которая так часто омрачала их отношения; все стало как всегда: ярость со стороны Финлея и неизменное спокойствие со стороны Роберта.
   Сердце Финлея заколотилось, он сделал несколько шагов вперед.
   — Не могу поверить! Прошло три года, и тебе по-прежнему все равно? — Он словно выплюнул эти слова, стараясь спровоцировать брата на отпор.
   И ему это удалось. Роберт поднял глаза, и стальной взгляд пригвоздил Финлея к месту.
   — Значит, ты не изменился! На мгновение я чуть не поверил в невозможное. Ну, раз ты так жаждешь спора, братец, выкладывай, я не стану тебя останавливать.
   Финлей не смог выдержать этого взгляда и отвернулся первым. Он заметил, как Мика взял поводья лошадей и отвел их подальше от ручья. Как всегда, молодой слуга, казалось, не обратил никакого внимания на столкновение между братьями. По какой-то странной причине Финлей нашел в этом успокоение — как раз достаточное, чтобы помочь ему сдержаться. Когда он снова повернулся к Роберту, он уже мог контролировать собственный гнев — почти мог.
   — Ты знаешь, что Анклав нуждается в тебе, Роберт, — начал Финлей, все еще полный решимости высказать все свои доводы. — Теперь, когда Маркуса нет, требуется руководство — твое руководство. Ты должен встать в Круг и занять место Маркуса.
   — Я должен? — прошептал Роберт.
   — Клянусь богами, да! Сколько еще может это продолжаться! — Финлей в растерянности покачал головой. В Роберте совсем не было заметно стремления опровергать его слова. Финлей настойчиво продолжал, хотя поведение брата вызывало у него всевозрастающий страх. — Пока ты входил в королевский совет, мы еще могли понять твое нежелание возглавить Анклав ради тех добрых дел, которые тебе удавалось сделать, хоть и не одобряли методов, которые ты для этого выбирал. Все было понятно, и когда умерла Береника. Но с тех пор прошло три года, Роберт. Сколько еще собираешься ты продолжать эту… — Голос Финлея прервался.
   — Эту игру в прятки? — тихо поинтересовался Роберт. Финлею нечего было ответить: именно это он имел в виду и выдал себя, несмотря на все похвальные решения сохранять сдержанность.
   Роберт печально покачал головой, правильно истолковав молчание брата. Финлей мысленно обругал себя за глупость.
   — Анклав проживет и без меня, — продолжал Роберт, не глядя на брата. — Так это было раньше, так останется и в будущем. Анклаву не нужен ни я, ни те беды, которые я с собой принес бы.
   — Не только я желаю, чтобы ты возглавил Анклав. Айн говорила, что последние слова Маркуса были о тебе. Он хотел, чтобы ты занял его место.
   Роберт поднял брови, словно смеясь над самим собой.
   — Должно быть, это он говорил в бреду.
   — Проклятие, Роберт, как ты можешь шутить! Ты нужен людям. Ты из всех нас обладаешь наибольшей силой, но предпочитаешь сидеть здесь и усмехаться, как будто тебя ничто не касается. Знаешь, не будь ты моим братом…
   — Да? — Роберт встал и заткнул флягу пробкой.
   — Не будь ты моим братом, я и в самом деле сказал бы, что тебе все равно.
   Роберт долго ничего не отвечал. Наконец он покачал головой, и легкая улыбка смягчила его суровое лицо. Он подошел к брату и положил руку тому на плечо.
   — Какой толк переживать насчет вещей, которые я все равно не могу изменить? Нам стоит проехать еще немного, прежде чем останавливаться на ночлег. Если хочешь, садить на вьючную лошадь. Переседлать ее недолго. Если же нет… — Роберт пожал плечами, и его рука упала. — Тогда, полагаю, мы увидимся в Данлорне, когда ты вернешься туда на зиму. Надеюсь… — Роберт умолк, и Финлей нахмурился.
   — Что это? Нам что-то грозит?
   Ответ он получил немедленно. В лесу раздался треск ветвей, и через секунду они были окружены отрядом вооруженных людей. Те не носили никаких отличительных знаков, но обнаженные клинки и военная сноровка были достаточно красноречивы: путников ничего хорошего не ожидало.
   Финлей инстинктивно бросил взгляд на брата, ожидая от него указаний. Роберт казался совершенно невозмутимым, руки его были спокойно опущены. Он не потянулся к мечу на боку, но это, как знал Финлей, могло быть обманчивым. Когда нужно, Роберт мог двигаться с поразительной быстротой.
   Один из воинов отделился от отряда и подъехал ближе.
   — Кто вы? Что здесь делаете?
   — Мы просто путники, сержант, — пожал плечами Роберт.
   — Путники, вот как? Откуда едете? Кто такие?
   — Какое имеет значение, кто мы такие?
   Сержанту ответ явно не понравился. Он натянул поводья и кивнул своим людям:
   — Схватить их!
   Обезоруженных и связанных, пленников повели через лес, потом по крутой тропе, пока отряд не выехал на открытое место. Посередине большой поляны высились руины какого-то каменного строения; вокруг него горели костры, стояли палатки, сновали несколько десятков солдат. Финлей снова взглянул на Роберта, ожидая от того Какого-нибудь знака. Однако никакой возможности бежать не представлялось, и теперь даже Мика выглядел встревоженным.
   Когда отряд приблизился к палаткам, навстречу вышел офицер. Сержант отдал ему рапорт, и офицер принялся разглядывать пленников.
   — Где вы их нашли?
   — За холмом, сэр. Они утверждают, будто они всего лишь путники.
   — Понятно. — Офицер кивнул и повернулся к Роберту. — Кто вы такие?
   Финлей стиснул кулаки и напрягся, стараясь предостеречь Роберта от того, чтобы тот назвал свое настоящее имя. Разве можно угадать, что сделают эти люди, узнав, кто такой Роберт! Слишком много возможностей… Роберт отсутствовал так долго, что теперь не мог догадаться, друзья перед ним или враги. Что, если враги?
   Роберт оглядел сооруженный на скорую руку лагерь и ответил офицеру:
   — Меня зовут Дуглас. Роберт Дуглас.
   Лоб молодого офицера прорезала морщинка.
   — Дуглас? — Мгновение он, казалось, не мог вспомнить, кто носит это имя, потом его глаза полезли на лоб. — Милорд! Прошу прощения, если мои люди непочтительно с вами обошлись. Сержант, снять с них веревки! Не пройдете ли со мной, милорд? Его светлость будет счастлив увидеться с вами.
   — Вот как? — Роберт бросил на Финлея озадаченный взгляд и спросил офицера: — И кто же ваш командир?
   Офицер улыбнулся и повел их через лагерь.
   — Ну как же, барон Блэр!
   Блэр встретил их на пороге своей палатки и тут же сжал Роберта в объятиях. Смеясь, он воскликнул:
   — Клянусь богами, Роберт, что вы здесь делаете? Когда вы вернулись? А это Финлей! Мы не виделись уже не один месяц! Но как…
   Он умолк и взглянул на офицера, стоявшего в стороне. Тот быстро доложил о случившемся. Блэр прокашлялся и дернул себя за растрепанную бородку.
   — Мне очень жаль, Роберт. У нас… э… были неприятности с разбойниками. Солдаты получили приказ задерживать любого, кто покажется подозрительным. Но входите, входите! Садитесь к огню! Вы, должно быть, окоченели!
   Внутри палатки оказалась огромная жаровня, распространяющая спасительное тепло, там же был длинный стол, ковер на полу и несколько стульев. Блэр налил всем вина, продолжая кидать на Роберта озадаченные взгляды. Финлей потянул Мику поближе к жаровне, но Роберт остался у стола, глядя в лицо Блэру.
   — Говорю вам, Роберт, мне понадобится несколько дней, чтобы прийти в себя! Я, понятно, очень рад вас видеть, но где вы были последние три года?
   — Да в разных местах, — пожал плечами тот и улыбнулся, чтобы смягчить уклончивость ответа.
   — Сказать по правде, после всего случившегося я уж и не думал когда-нибудь еще вас увидеть!
   — Верно, — ответил Роберт, кладя конец излияниям барона, — я и сам не думал, что вернусь.
   В этот момент внимание Шинлея привлек шум у входа в палатку. Развевающиеся седые волосы, широкие сильные плечи и взгляд, который мог бы расколоть ствол дуба, — вошедший мог быть только одним человеком.
   — Дядюшка Оливер! — вскрикнул Финлей, почувствовавший и удовольствие, и смущение одновременно.
   Услышав его восклицание, Роберт обернулся и тут же попал в медвежьи объятия.
   — Роберт! До чего же я рад тебя видеть! Мы недавно узнали о твоем возвращении, но я так и не понял, что произошло. Я думал, ты навсегда покинул Аюсару.
   Роберт улыбнулся, тоже не скрывая удивления.
   — Не могу сказать, что и я ожидал встретить тебя здесь. Финлей поздоровался с дядей, удивленный не менее брата. То, что Блэр со своими людьми преследует разбойников, было понятно, но присутствие Оливера Синклера объяснить оказалось нелегко. Финлей вернулся к жаровне, продолжая наблюдать за человеком, который за последние годы стал им с Робертом почти отцом. Кем только не был Оливер Синклер, герцог Хаддон, старший брат их матери, за свою долгую жизнь — солдатом, королевским советником, героем битв. Образ этого спокойного и мудрого старика присутствовал в самых ранних детских воспоминаниях Финлея; юноше казалось, что волосы дяди всегда были такими же снежно-белыми, как и теперь. Оливер Синклер после гибели их отца во многом занял его место и смотрел на братьев как на собственных детей, которых никогда не имел.
   — Трогательная встреча, — сухо прозвучал чей-то голос. Финлей повернулся к входу в палатку; он сразу узнал худое землистое лицо и прищуренные серые глаза Роя Ситона. Великолепно, только его здесь и не хватало!
   Однако Роберт продолжал разговаривать с Оливером и лишь кивнул Ситону.
   — Далеко же от дома ты забрался, дядя. Матушка здорова, я надеюсь?
   Оливер весело закивал:
   — Здорова, здорова — хоть я и не видел ее с прошлой весны. Ты же знаешь, как трудно добираться до этой чертовой обители. Она будет счастлива увидеться с тобой, целым и невредимым, мой мальчик. Странно, что она не написала мне о твоем прибытии.
   — Ей это было бы нелегко — поскольку она ничего не знала. — Роберт помолчал и взглянул на Блэра, стараясь не встречаться глазами с братом. — По правде сказать, я никому ничего не сообщал.
   В палатке повисла напряженная тишина. Финлей собрался было разрядить обстановку каким-нибудь безобидным замечанием, но молчание было таким многозначительным… Что-то странное проскользнуло во взгляде, который Блэр бросил на Ситона, а Оливер явно старался не смотреть ни на того, ни на другого. Финлей взглянул на Роберта, пытаясь определить, заметил ли тот эту странность, но лицо брата было, как обычно, бесстрастным. Блэр тут же начал вновь наполнять кубки вином, а Оливер опустился в кресло у жаровни и обратился к старшему племяннику:
   — Не хочешь ли ты сказать, что вернулся тайно? Роберт покачал головой:
   — Вовсе нет. Не вижу смысла скрываться. Я не совершил никаких преступлений. Приказа о моем аресте нет — если только ничего не случилось за время моего отсутствия. — Он вопросительно посмотрел на Блэра, и тот отрицательно покачал головой.
   Ситон подошел к столу и налил себе вина.
   — Осмелюсь предположить, что не все будут приветствовать ваше возвращение, Данлорн, — проворчал он. — Правда, на вашем месте я не стал бы обращать на это внимания. Совет узурпатора теперь составляют или предатели, или выжившие из ума старцы. Я и в грош не поставил бы всю эту компанию!
   — Придержите язык, Ситон, — одернул его Оливер. — Мой племянник долго отсутствовал. Уверен, что его занимают другие вещи, а не ваши тонкие соображения.
   — Приношу извинения, ваша светлость. Я не хотел никого обидеть. — Ситон поклонился, но на лице его отразилось недовольство.
   — Никто и не обиделся, — ответил Роберт, бросив на дядю быстрый взгляд. — Меня только удивило, что вы назвали короля узурпатором.
   Ситон поднял брови:
   — Но ведь он и есть узурпатор — данный факт признают все, даже сам Селар. Что в этом такого?
   — Ничего особенного, — небрежно сказал Роберт. — Просто раньше вы никогда так его не называли. Вот мне и любопытно, что переменилось.
   — Ох, пожалуйста, Роберт, — умоляюще поднял руки Блэр, — не позволяйте ему садиться на любимого конька!
   — Прошу прощения, — улыбнулся Роберт, — просто мне предстоит о многом узнать, чтобы войти в курс событий.
   Ситон возмущенно фыркнул:
   — Так вам и надо — за то, что повернулись спиной к своей стране и народу, когда они больше всего в вас нуждались. Удивительно, Что вы еще чем-то здесь интересуетесь, да и что вообще соизволили вернуться!
   — Ситон! — Финлей сделал шаг в его сторону. — Не позволяйте себе…
   — Чего? — рявкнул Ситон. — Непочтительности? Ну так объясните мне, Финлей, с какой стати должен я чувствовать уважение к вашему благородному братцу? Когда-то он был единственным сыном нашей страны, к которому прислушивался король, единственным членом совета, который был в силах противиться этому дураку — проктору Гильдии. Герой сражений, любимый народный вождь! Откуда же возьмется уважение, если этот самый человек, как только начались настоящие трудности, взял и сбежал? Клянусь зубами Минеи, он даже не объяснил нам, почему так поступил!
   Финлей, изо всех сил стараясь сдержать гнев, открыл уже рот для ответа, но Роберт со вздохом остановил его и обратил пристальный взгляд на Ситона. Тот замер, и Финлей почти пожалел бедного глупца. Он был не первым, кого пригвождал к месту этот взгляд, и не первым, кто испытал страх, который Ситон, несомненно, испытывал сейчас. Таков уж был странный дар Роберта, дар, который он использовал совершенно бессознательно. Недаром многие одновременно восхищались Робертом и боялись его.
   Роберт помолчал, словно выбирая наиболее точные слова. Когда он заговорил, голос его остался, как всегда, ровным, без всяких признаков гнева. Впрочем, Роберт никогда и ни при каких обстоятельствах не приходил в ярость.
   — Уж не думаете ли вы, что, останься я при дворе, это чему-нибудь помогло бы? Вы и в самом деле считаете, что, будь я по-прежнему членом совета, вы не лишились бы своих земель в Эмайне? — Роберт сделал вид, что не заметил, какой острый взгляд при этих словах бросил на него Оливер. — Сомневаюсь, что смог бы повернуть дело в вашу пользу.
   — Что вы знаете об этом! — вспыхнул Ситон. — Вас не было три года!
   — Кое-что я все-таки слышал, — пожал плечами Роберт. — Что же касается остального, основания для моего отъезда известны мне и королю, и больше никому до них дела нет. Вы, безусловно, вправе возмущаться конфискацией ваших земель, но, пожалуйста, не вините в этом меня.
   — Вот как, — протянул Ситон. — Вы не станете противоречить королю. Я мог бы и догадаться, что вы снова отвернетесь от нас.
   — Как вы только что совершенно справедливо отметили, я был в отсутствии. Если вы желаете винить меня в случившемся, сделайте одолжение, раз это может вас утешить. Меня в свое время упрекали и в более тяжких грехах. Но поймите одно: я не участник ваших споров и никогда им не буду. Даже если бы это было не так, я поклялся в верности Селару, когда вошел в королевский совет, и ничто — ни ваш гнев, ни ваше презрение — никогда не убедит меня в необходимости нарушить клятву.
   Ситон свирепо посмотрел на него, потом, не говоря ни слова, повернулся и вышел из палатки.
   Блэр вздохнул и бросил на Роберта виноватый взгляд.
   — Мне очень жаль, что так получилось. Теми землями владели четыре поколения его предков. В последнее время такие несчастья случаются со многими, Ситон все еще испытывает горечь по поводу своей потери.
   Роберт стоял неподвижно, не спуская глаз с двери, через которую только что вышел Ситон.
   — Да, я так и понял.
   Блэр подошел к нему и хлопнул по плечу.
   — Вы переночуете здесь с нами? Ночлег — самое малое, что я могу предложить вам в компенсацию грубого обращения моих солдат.
   Роберт покачал головой:
   — Нет, спасибо. Мне хотелось бы продолжить путь. Нам предстоит еще дальняя дорога: нужно пересечь горы до первых снегопадов.
   — Что ж, по крайней мере я рад, что вы вернулись. Мои люди оседлают вам коней.
   Оливер поднялся из кресла.
   — Я провожу вас, Роберт.
   Попрощавшись с Блэром, путники вышли из палатки. Мика отправился за лошадьми, оставив Роберта, Финлея и их дядю в одиночестве.
   Роберт мгновение помолчал, потом пробормотал:
   — Ну так что?
   Оливер поднял брови и запустил руку в седую гриву волос.
   — Пожалуйста, не торопись с выводами, Роберт. Ты многого еще не знаешь. За время твоего отсутствия произошли разные события. Прошу тебя, прояви терпение, прежде чем начнешь действовать.
   — Действовать? — Роберт тоже поднял брови. — Я и не собираюсь ничего предпринимать. Мне просто хочется понять, что происходит в стране. Почему Ситон лишился своих земель? И как ты оказался здесь? Что все это значит? И с какими выводами, по-твоему, я не должен торопиться?
   — Послушай, Роберт, — Оливер наклонился к нему и понизил голос, — на твоем месте я держался бы подальше от Блэра и Ситона, по крайней мере пока ты не станешь лучше разбираться в ситуации.
   — Это предостережение?
   — Нет, ничего похожего. Что же касается остального…
   — Чего остального?
   Оливер раздраженно взмахнул рукой:
   — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Ты ничего не слышал о том, что Ситон лишился земель, и я сомневаюсь, чтобы твой брат успел тебе об этом сообщить. Ты прочел мысли Ситона. Не пытайся отрицать — я слишком давно тебя знаю. Мне неведомо, чему ты научился за время своих странствий, но ты не должен позволять себе подобных вещей теперь — если хочешь дожить до тех пор, пока начнутся действительно важные перемены.
   — Но я…
   Старик нахмурился:
   — Я знаю, что вы собой представляете, Роберт, — и ты, и твой брат. К счастью, едва ли кто-нибудь еще догадывается о ваших способностях, — но благодарить за это нужно богов, а не вас самих. Что бы ты ни делал, умоляю тебя — будь осторожен, если не ради себя, то по крайней мере ради своей матери.
 
   Луна давно уже скрылась за облаками, когда Роберт объявил привал на дне узкого ущелья. Финлей обрадовался долгожданному отдыху: он совсем выбился из сил, замерз, все тело его болело от бесконечной скачки. Спешившись, он подвел свою лошадь к мелкому ручью и напоил ее. В темноте он с трудом различал лица Роберта и Мики. Они казались такими же усталыми, как и он сам. Финлею не терпелось обсудить с братом удивительное заявление Оливера. С другой стороны…
   — Пожалуй, — пробормотал он, — кое-что хорошее в случившемся все же есть: ты нашел те руины.
   Мика устало усмехнулся, но Роберт резко повернулся к брату и ткнул пальцем в грудь Финлея.
   — Ни слова, братец. Я предупреждаю тебя — ни единого слова. Хоть раз в жизни прояви здравый смысл: есть вещи, которых лучше не касаться.
   Финлей — сама невинность — растерянно развел руками:
   — Я и не собирался ничего говорить, Роберт, уверяю тебя.
   — Я скажу это один-единственный раз, братец, так что слушай внимательно. Я вернулся в Люсару не для того, чтобы снова явиться ко двору — или чтобы присоединиться к Анклаву. Я не знаю, что затевают Блэр и Ситон, и не хочу знать. Если ты желаешь к ним присоединиться, это твое дело. Но я ни теперь, ни в будущем не хочу снова оказаться в чем-то замешанным, я отправляюсь домой и собираюсь там оставаться. Если ты не способен с этим примириться, тогда обдумай, не поселиться ли тебе навсегда в Анклаве, — или по крайней мере научись держать рот на замке. Подозреваю, что первое далось бы тебе легче, чем второе. У тебя есть вопросы?
   Финлей сделал глубокий вдох и попытался решительно посмотреть в глаза Роберту.
   — Вопрос всего один: почему?
   На мгновение ему показалось, что Роберт ответит; но вместо этого его брат рассмеялся.
   — Почему? И это все? Больше ничего не можешь придумать? Ну знаешь ли!
   Роберт отвернулся, но Финлей не отставал:
   — Может быть, мой вопрос и кажется тебе никчемным, но я все же хочу услышать ответ. Почему? Почему ты покинул страну? Почему нужно было возвращаться, если ты так решительно намерен повернуться спиной ко всему, что всегда было тебе дорого?
   — Но ты же сам сказал, что мне ни до чего нет дела, — безразлично ответил Роберт и принялся расседлывать коня.
   — Ради всех богов, Роберт, ответь мне. Почему?
   — На самом деле ты не желаешь этого знать. Ты просто надеешься, что в моих доводах обнаружишь что-то, с помощью чего сможешь переубедить меня насчет Анклава. — Роберт помолчал и снова повернулся к Финлею. Тот ожидал увидеть в его глазах презрение, но не прочел ничего — даже терпения. Лицо Роберта было безжизненным, ничего не выражающим фасадом. Когда он снова заговорил, тишина вокруг показалась Финлею еще более холодной. — Поверь мне, Финлей, твои старания напрасны. Я не просто не хочу встать в Круг — я не могу этого сделать. Я надеялся, что ты в конце концов поймешь… Тебе, Анклаву, всей стране придется научиться обходиться без меня. Поверь, так лучше. И еще тебе лучше совсем забыть о том, что я — колдун.
   Ну вот и все. Окончательный ответ. Слушая слова брата, Финлей чувствовал, как между ними вырастает глухая, непроницаемая стена. Он ощутил горечь разочарования, бесполезности всех своих усилий. Все надежды, которые он питал с тех пор, как узнал о возвращении брата, рухнули, оставив холодную пустоту в сердце. Хоть Роберт и вернулся в Люсару, его присутствие оказалось еще большим отторжением, чем было изгнание.
   Финлей почувствовал, что не в силах смотреть на брата: он просто боялся того, что увидит. Он снова взялся за повод своего коня, собираясь сказать Роберту, что покоряется его желанию, но слова так и остались несказанными. В этот момент Мика насторожился и тихо прошептал:
   — Милорд! — Финлей взглянул туда, куда тот показывал. — Кто-то скачет сюда!

3

   Мика слышал, как лошадь, спотыкаясь, галопом мчится по склону, но в непроглядно темном лесу разглядеть что-то было невозможно. Потом издали донеслись еще звуки…
   — Погоня, — пробормотал он. — Ваш дядя?.. Роберт быстро повернулся к нему:
   — Нет, что-то другое. Приведи сюда коней.
   Секундой позже, ломая подлесок, на поляну вылетела лошадь и поскакала по руслу ручья, разбрызгивая воду. При виде людей животное взвилось на дыбы, но всадник справился и осадил коня.
   Мика без колебаний сделал шаг вперед и ухватился за узду. Откуда-то из темноты голос выдохнул:
   — Пожалуйста, помогите! За мной гонятся разбойники! Прошу… спрячьте!
   Роберт немедленно начал действовать.
   — Слезайте с коня. Сюда, Мика. Помоги ей влезть на дерево. Быстро!
   Девушка спрыгнула на землю, Мика подсадил ее на нижние ветви дерева и поспешно отошел в сторону: теперь в темноте обнаружить ее было невозможно. Его господин тем временем хлестнул лошадь беглянки, и она помчалась дальше, а Финлей привязал их собственных коней и уселся, небрежно привалившись к стволу дерева. Мика кивнул, сгреб в кучу хворост и принялся разжигать костер — словно ничем другим и не занимался.
   Они успели как раз вовремя. Из леса на противоположном берегу ручья выехали еще трое всадников. Однако это оказались вовсе не разбойники: все трое носили желтые плащи Гильдии. Один из гильдийцев натянул поводья и остановил коня перед Робертом.
   — Мимо вас не проезжал всадник? — пропыхтел он. — Только что? Это преступник — конокрад!
   Роберт упер руки в боки и медленно покачал головой.
   — Ясное дело, проезжал. Проскакал мимо не останавливаясь, чуть не затоптал меня. Вон туда!
   — Туда? — Гильдиец показал в ту сторону, куда ускакала лошадь без всадницы.
   — Да. Надеюсь, вы найдете следы. Подобные безобразия нужно пресекать!
   — Правильно. — Стражники как один развернулись и снова кинулись в погоню, но Роберт не двинулся с места, пока стук копыт не затих вдали. Потом, кинув на Мику многозначительный взгляд, он окликнул девушку:
   — Спускайтесь, быстро! Финлей, оседлай моего коня. Они могут вернуться в любую минуту.
   Мика тут же подвел коней и обратился к своему господину:
   — Что теперь? Наши бедные лошадки слишком измучены, чтобы снова скакать.
   — Я вижу. Забирайте коней и девушку и отправляйтесь вверх по ущелью. Там наверняка найдется пещера или еще какое-нибудь укрытие. Финлей, проследи, чтобы лошади не шумели. И не разговаривайте, пока я не вернусь.
   — А что, если снова появятся гильдийцы, милорд? Роберт криво улыбнулся слуге.
   — Отправляйтесь, Мика. Не медлите.
   Мика кивнул и повел остальных вверх по течению ручья. Песчаниковые стены ущелья, покрытые кое-где цепляющимися за камень кустами, скоро начали смыкаться. Ночь была так темна, что Мика с трудом видел, куда ступает; в конце концов он решил, что легче всего будет передвигаться по руслу ручья. Как ни внимательно он осматривал уходящие вверх скалы, подходящего укрытия все не находилось. Наконец Финлей похлопал его по плечу:
   — Вон там, за тем кустом. Похоже на вход в пещеру.
   С облегчением вздохнув, Мика раздвинул ветки и завел лошадей под свод пещеры. Она оказалась достаточно большой, чтобы места хватило для всех. Девушка встала рядом с Финлеем, пристально всматриваясь в темноту. Все молчали. Если повезет, гильдийцы могут и вовсе не вернуться.
   Минут через десять, однако, Мика начал тревожиться и ругать себя: нужно было остаться с господином. Конечно, Данлорн великолепный воин, однако ночь темна, а он устал. Если что-нибудь пойдет не так, он в одиночку может не справиться с тремя стражниками. Мика бросил взгляд на Финлея. Он знал бы. Если бы что-то случилось с его братом — он знал бы, по крайней мере Мика на это надеялся. Пока же молодой лорд не казался обеспокоенным; хоть Мика и не мог видеть его лица, Финлей стоял спокойно, и это было обнадеживающим знаком.