– Ты рассказал ему эту историю?
   – О да, и со всеми подробностями! Помнится, мы с ним шутили, что когда-нибудь я вновь отвоюю свое наследственное право и лишу Уортинга и его дочь поместья. Вы не находите, миледи, что все это весьма забавно, если принять во внимание дальнейшие события?
   – И тебе не известно, почему мой отец решил уничтожить тебя? И почему пожертвовал честью, порядочностью и человеколюбием, всеми силами стараясь избавиться от тебя?
   Найджел пристально взглянул на жену. Значит, она думает, что Уортинг поступил бесчестно? И что он, ее супруг, – жертва?
   – Может, Уортинг поверил в мою сказку? – предположил Найджел, чуть улыбнувшись. – Вряд ли, Кассандра. Зачем ему это? Нет, едва ли нам удастся что-то понять.
   Она сунула руку в кармашек между складками юбки и вытащила оттуда лист бумаги. Это было письмо, врученное ей Крофтом. Письмо, которое так расстроило ее, – то самое письмо, если Найджел не ошибается. Кассандра молча протянула мужу сложенный листок и отвела глаза.
   – Я хочу, чтобы ты это прочел. А пакет, который к письму прилагается, лежит в моей комнате.
   Найджел бросил на жену быстрый взгляд и взял листок у нее из рук. Бледная, она так и не подняла глаз. Повернувшись, Кассандра медленно пошла к водопаду и села на берегу, обхватив колени руками. На ней было платье без кринолина.
   Развернув письмо, Найджел начал читать.
 
   Да, она уже знала правду, едва увидела Брюса и поняла, что это не Найджел. Может, это и глупо? В мире ведь тысячи близнецов! Но Кассандра не сомневалась и, задав несколько вопросов, убедилась в своей правоте.
   Да, это правда. То недостающее звено, которое позволит сложить воедино кусочки этой головоломной мозаики.
   Она смотрела на водопад и не обернулась, когда Найджел подошел к ней и опустился на траву. Некоторое время они молчали.
   – Ты должна уничтожить письмо, – промолвил он наконец.
   Кассандра негромко рассмеялась.
   – Теперь у тебя есть все, – сказала она. – И это справедливо. Ты выстрадал право владеть этим. Ты понял наконец, почему отец сделал то, что сделал? Наверное, он точно знал, что история с наследством известна только тебе. Полагаю, ты посвятил его и в то, что о ней знают только старшие в семье?
   – Да, вполне вероятно, – согласился Найджел. – Но ты не должна ненавидеть его, Кассандра. Он заботился о твоем будущем.
   – И вместе с тем прекрасно знал, что я тоже получу в свое время такое же письмо? – с горечью возразила она. – Отец не смог отказаться от того, к чему привык с малых лет. Он убедил себя, что поступил правильно. Мол, слишком поздно исправлять ошибки далекого прошлого – это его не касается. А когда возникла угроза все потерять, отец оказался способен на жестокие и бесчеловечные поступки.
   – Не суди его слишком строго. Ты не знаешь его мысли. Продолжай любить отца, как любила всегда.
   Кассандру удивило, что Найджел вдруг начал защищать ее отца.
   – Нет, знаю. Видишь ли, мне пришлось противостоять тем же соблазнам. И поверь: они очень сильны.
   – Кедлстон твой. И титул тоже. Мне ничего не нужно. Уничтожь письмо и забудь о нем. Завтра я уезжаю. Ты будешь вести ту же жизнь, что и до моего появления. Если хочешь, я заберу и ребенка, когда он родится. Тогда тебе будет проще забыть меня.
   Почти те же слова она уже слышала от него на холме. Найджел, значит, готов забрать у нее и ребенка? Но голос его звучал совсем по-другому – в нем не было обычной скучающей и презрительной нотки. Нет, он произнес это негромко, мягко.
   Кассандра прижалась лбом к коленям.
   – Я послала мистера Крофта разыскать тебя. То есть разыскать потомков того обманутого человека, который должен был стать графом. Не знаю, как это оформить по закону. Даже поверенный несколько опешил, услышав от меня эту новость. Но делу дан ход, и я не отступлю.
   – Кассандра! – Найджел был потрясен. – Так ты даже не знала, что это я? И что же, хотела потерять.., все?
   – Нет, не хотела! – Она еще крепче обхватила колени. – Но я подумала, что иначе поступить просто не в силах. За эти два дня чувство вины и сознание возложенной на меня ответственности не давали мне покоя. Я не могла больше жить с такой тяжестью на сердце, как жили мой отец и дед. Это было единственно правильное решение.
   – Кассандра! – Рука Найджела опустилась ей на затылок, нежно лаская волосы под кружевным чепчиком. – Как я уважаю и ценю тебя! С каждым днем я все больше убеждался, что у тебя сильный характер и бесстрашное сердце. Знай я об этом с самого начала, не дерзнул бы ступить на землю Кедлстона и даже поцеловать подол твоего платья!..
   Она проглотила слезы. Его восторженные слова так приятны, но все же неспособны утешить ее.
   – Как ты можешь прикасаться ко мне, его дочери? Найджел, ты же ни в чем не виноват. Совершенно ни в чем! Ты стал жертвой его страха и могущества. И он заставил тебя пройти через этот ад. Мне страшно представить, какие ужасные испытания выпали на твою долю – боль предательства, отчаяние, сознание собственного бессилия.
   – Все это уже позади. Я выжил, и это главное.
   – Нет! – Она вскинула голову и посмотрела ему в лицо, которое тут же приняло знакомое непроницаемое выражение. Глаза Найджела, слегка прищурившиеся, скрывались за полуопущенными веками. – Это все еще с тобой, в тебе!..
   – Ночные кошмары повторяются не так часто с некоторых пор, – заметил он. – Придет время, и они исчезнут совсем.
   – Я имею в виду не кошмары. Найджел, ты можешь наконец сказать мне правду? Откроешься мне? Что ты чувствуешь к Кедлстону? И… – Кассандра с трудом перевела дыхание, боясь навсегда разрушить свою жизнь. – И ко мне?
   Неприступная маска совсем скрыла его истинное лицо.
   – К Кедлстону, миледи? Конечно, я люблю Кедлстон. Я мечтал о нем с самого детства. Реальность превзошла все мои ожидания. А к вам? Вас я тоже люблю. – Найджел произнес это небрежным, скучающим тоном.
   Но Кассандру не испугало его напускное безразличие.
   – Ты говоришь правду? Ответь мне! Найджел приподнял брови:
   – Я обнажаю перед вами душу, миледи, а вы еще смеете сомневаться? Клянусь честью, это правда!
   – Тогда почему ты боишься? В его глазах, полускрытых веками, промелькнуло смущение.
   – Боюсь, миледи? Я – боюсь!
   Кассандра опустилась перед ним на колени и обхватила его лицо руками.
   – Не всякому под силу выжить в таких адских условиях, – промолвила она. – Особенно такому, как ты.
   – Такому, как я? – Найджел улыбнулся. – Вы считаете меня слабовольным трусом, миледи?
   – О нет! Но ты же был еще совсем мальчик, да к тому же прирожденный джентльмен. И все же выжил! И я знаю, как тебе это удалось.
   – Да неужели? – усмехнулся он.
   – Ты выжил, потому что тебе удалось стать по-своему сильным. Ты закалил свой дух и решил надеяться только на себя. Ты больше никому не доверял, кроме, может быть, мистера Стаббса.
   – А вы, миледи, могли бы стать неплохой гадалкой и читать судьбу по ладони, – заметил со смехом Найджел. – Вы очень убедительно говорите.
   – Но, обретя внутреннюю силу, ты стал слабым, – продолжала Кассандра.
   Он поцеловал ладонь жены и насмешливо улыбнулся ей.
   – Вот это парадокс!
   – Ты никому не доверяешь – только себе. Ты не хочешь позволить себе любить и не позволяешь любить себя. Но ты способен любить. Ты любишь брата и сестру. Любишь меня. Это так, я знаю. Ты говорил правду, хотя и с напускной иронией, – и все потому, что боишься быть отвергнутым и бережешь свои чувства. Найджел, я люблю тебя! Я тебя люблю! Ты должен открыть мне свою душу. Пожалуйста, прошу тебя.
   Он попытался улыбнуться, но улыбка застыла у него на губах.
   – Найджел, – прошептала Кассандра, потянувшись к нему и коснувшись губами его губ. Она поцеловала его горячо и нежно, но Найджел словно окаменел. – Ты должен открыться мне. Я здесь. Я здесь, с тобой, любовь моя, и я люблю тебя. И даже если завтра ты уедешь навсегда, я не перестану любить тебя. Я тебя люблю!..
   Он попытался высвободиться из ее объятий, но Кассандра, еще крепче обхватив его за шею, постаралась сесть к нему на колени. Что-то подсказывало ей: если она сей-, час упустит Найджела, то потеряет его навсегда, – и не только она, но главное, он сам потеряет себя.
   Им не удалось сохранить равновесие. Найджел упал на траву, а Кассандра навалилась на него сверху, подняла голову и, улыбнувшись, хотела продолжить свое наступление, как вдруг услышала, что он всхлипнул. Что-то внутри Найджела подалось и исторгло мучившую его боль. И это было только начало. Вскоре он весь содрогался от сдавленных рыданий. Найджел пробовал овладеть собой, но у него ничего не вышло. Кассандра понимала, как ему стыдно и унизительно обнаруживать перед ней свою слабость. Будь его воля, он вскочил бы и отошел подальше, чтобы она не видела и не слышала его.
   Но Кассандра лежала, обвив шею мужа руками и прижавшись щекой к его груди. Прошла не одна минута, прежде чем рыдания его стихли и Найджел окончательно успокоился. Но и тогда Кассандра не пошевелилась. Она даст мужу время, но не пространство, которое, как он думает, ему необходимо.
   – Кассандра, – сказал наконец Найджел, – мне так страшно!..
   – Я знаю, любимый. С возвращением в мир.
   – Я не смогу сделать тебя счастливой. Все, к чему я прикасаюсь, обращается во зло.
   – Нет, не правда! – возразила она, устраиваясь поудобнее у него на груди. Найджел обнял ее и крепко прижал к себе. – То, что случилось с тобой девять лет назад, произошло не по твоей воле. Но ты делал все, что зависело от тебя, и творил одно лишь добро. Мистер Стаббс больше не вернется к преступной жизни, потому что ты сделал его своим другом, хотя вправе был возненавидеть лютой ненавистью. Вскоре он станет трактирщиком и женится на, бедняжке Салли – ты ведь знаешь об этом? Он так любит ее! Разве это не удивительно? Когда горничная сообщила мне сегодня эту новость, я чуть не заплакала от радости. И хотя Пейшенс по твоей вине вывихнула лодыжку, Роб наконец понял, что она не просто маленькая кузина, а любовь всей его жизни. Твои нововведения в Кедлстоне улучшили жизнь фермеров. Ты завоевал расположение тети Матильды и даже тети Би. И.., ты вошел в мою жизнь, Найджел, и показал мне, как прекрасна близость между мужчиной и женщиной! Даже если ты завтра уедешь, я все равно буду благодарна тебе за то счастье, которое ты мне подарил. У меня будет от тебя ребенок. Ах, если бы ты знал, как это чудесно! Внутри меня новая жизнь. Любовь моя, ты добрый, хороший человек, притворяющийся циником. Но тебе не удастся меня обмануть. Или ускользнуть от меня. С твоим появлением вся моя жизнь точно солнцем озарилась.
   Кассандра подняла голову и посмотрела на мужа. Глаза его были широко раскрыты и все еще красны от слез. Взгляд Найджела стал таким беззащитным, что она испугалась: не лишила ли его защитной оболочки, ничего не дав взамен? Но нет, у нее есть что предложить ему. Кассандра улыбнулась мужу.
   – Любимый!.. – прошептала она. Найджел взглянул на нее. Руки его чуть дрожали, когда он провел ладонями по щекам жены и снял с нее чепчик.
   – Любимая, – шепнул он, притянув к себе ее лицо. – Любимая!..
   Их близость никогда еще не была такой томительно-сладкой. И чувственной. Оба они были одеты, кроме той области, где слились в единое целое. Он двигался в ней размеренно, неторопливо. Они смотрели друг другу в глаза, превращая единение тел в единение душ. Кассандра мечтательно улыбалась ему. Найджел не улыбался, но из его глаз постепенно исчезал страх, и они наполнялись любовью, которую дарила ему жена, – любовью, спокойствием и миром, ожидавшими его здесь, в Кедлстоне.
   Когда он достиг своей высшей точки, у них обоих вырвался стон. Кассандру не охватила дрожь сладострастия – то, что сейчас произошло между ними, не имело ничего общего с плотской любовью, поскольку было любовью супружеской. Она прильнула к нему, когда Найджел лег с ней рядом.
   Солнце согревало их своими лучами.
   – Любимый, – в который раз повторила Кассандра и, усмехнувшись, добавила:
   – Мой лорд Уортинг. Он нежно поцеловал ее.
   – Оставим это, – сказал Найджел. – Уничтожим письмо и пошлем новые указания Крофту.
   – Нет, ни за что! – твердо возразила она.
   – Насколько я понял, миледи, вы никогда не будете покорной супругой?
   – Никогда. Я ведь все-таки графиня Уортинг.
   – И хозяйка Кедлстона, – подхватил Найджел со смехом.
   – Все уладится, когда родится наш ребенок. Для него – или для нее – уже не будет важно, что кому принадлежит.
   – Да это и сейчас не важно. Все мое принадлежит тебе.
   – А мое – тебе, – улыбнулась она. – А что ты собираешься делать с Данбер-Эбби? Найджел поморщился:
   – Придется сражаться с собственным братцем. Если я проиграл тебе, то хоть в этой борьбе одержу победу. Он теперь перевернет небо и землю, чтобы вернуть мне мое законное наследство.
   – У него ничего не выйдет, – уверенно заявила Кассандра. – Я готова сражаться на твоей стороне.
   – Бедняга Брюс, мне искренне жаль его! У брата нет ни одного шанса победить меня. Она рассмеялась.
   – Ах, как я рад снова услышать твой смех! – промолвил Найджел, чуть прищурив глаза, хотя теперь уже не пытался скрывать их истинное выражение за шторками век. – Когда я впервые увидел тебя, мне показалось, что ты похожа на солнечный лучик. Как я мечтал, чтобы твое тепло согрело и меня! А потом я испугался, что убил в тебе этот внутренний свет.
   Ласково погладив его по щеке, Кассандра покачала головой:
   – Ты мой свет, мое солнце.
   Он улыбнулся без прежней насмешки – тепло, доверчиво и радостно:
   – Я люблю тебя…
   – Я знаю. – Она поцеловала его. – Знаю.
   Но на мгновение свет показался ей слишком ярким. Кассандра уткнулась лицом в камзол мужа и вдохнула его запах. Еще немного, и они потеряли бы все на свете.
   Оба они пожертвовали самым дорогим, ожидая потерять это.
   А вместо этого вернули то, что отдали. И все остальное тоже вернули – друг друга и весь мир. Все, что приносит счастье в жизни.
   Весь свет, какой только существует.
   – Я люблю тебя!.. – снова шепнул Найджел, прижимаясь щекой к голове жены.