Ничто на первый взгляд не говорило о смертельных опасностях, таящихся здесь. В этой прекрасной тишине было интересно созерцать -величественную красоту деревьев, роскошь трав и цветов.
   Но среди них были огороженные змеятники, где жили всевозможные виды змей. Те, которые морли ползать по деревьям, находились в запертых клетках. Остальные за изгородями, и их можно было свободно наблюдать.
   Мильройе предложил мне служить сторожем в парке.
   Я согласился. Он сам несколько раз показал мне, как надо обращаться с пресмыкающимися.
   Он, мисс Лиз и я надевали высокие резиновые сапоги и вооружались особыми палками с расщепом на конце. Профессор, как азартный охотник, залезал в заросшие травой дебри. Надо было выискивать воры, шар под камнями, и выманивать змей наружу. Расщепом палки голову гада прижимали к земле, покуда он извивался, крепко брали его за загривок и стряхивали в брезентовый мешок. Профессор проделывал все это очень ловко. Мисс Лиз не отставала от него. Мне тоже не хотелось показать себя трусишкой. И профессору понравилось, что с первого же сеанса ловли змеи, плодившихся в парке на свободе, я не обнаружил страха.
   Мне удалось поймать двух красноватых змеек, и я усердно старался вытащить из-под камня третью.
   - Пингль, вм набрели на гнездо делиофиса, - сказала, приблизившись ко мне, мисс Лиз.
   - Не совсем понимаю вас, - почтительно ответил я, смотря в блестящие черные глаза Лиэ.
   - Но это же делиофисы, - улыбнулась Лиз почти ласково. - И вы не боитесь?
   - Бояться? Страх, по-моему, пережиток, мешающий людям расправляться с природой, - скромно ответил я, повторив слова, когда-то слышанные мною от Повелителя гиен.
   Лиз помогла мне освоиться с моей необычной должностью. Маленький подвижный китаец Ли чистил по утрам дорожки в парке, потом мы отбирали змей того сорта, какой заказывал профессор, и несли эти сокровища, шипевшие в закрытых корзинах, в лабораторию. Там, насколько я мог понять, Мильройc и Лиз собирали яды и как-то их обрабатывали. Во всяком случае, из Рангуна каждую неделю приезжал небольшой грузовой автомобиль и увозил аккуратно упакованные ящики с ампулами. На ящиках были написаны адреса получателей - Aмериканскиx фирм по изготовлению лечебных препаратов.
   Как-то раз я принес в лабораторию полную корзину змей лахеанс. Профессор милостиво кивнул мне.
   - Только сейчас был разговор о вас, Пингль. Я говорил мисс Лиз о вас как о смышленом и смелом человеке.
   Девушка исследовала пинцетом пасть какого-то гаденыша, которого держала в левой руке.
   - Не находите ли вы, Пингль, что вам следует несколько ближе познакомиться с обитателями парка? -спросила она.
   - С большим удовольствием! - горячо ответил я.
   - Она даст вам несколько уроков, Пингль, - сказал профессор. - В школе графства вас, вероятно, на уроках биологии занимали разговорами о жуках и бабочках? усмехнулся он.
   - Я окончил младшее отделение в Дижане,-с достоинством произнес я.
   - Тем лучше, - одобрил профессор. - Хотя и там, думаю, вы мало что слыхали о змеях.
   На следующее утро Лиз пришла в парк и спросила:
   - Клетки готовы, Пингль?
   - О да, мисс! Доброе утро.
   - Сегодня у нас первый урок, - строго сказала девушка. - Пройдемте в южную часть парка.
   Мы шли по широким песчаным дорожкам, залитым солнечным светом. Тугие листья кактусов лениво лежали на горячих скалах, покрытых голубыми и розовыми лишайниками. Лиз остановилась около камня, оплетенного тонколистными лианами.
   - Нам придется выбрать из парка всех взрослых муссуран. Они так размножились, что скоро съедят всех наших лахезис. Я покажу вам, как обращаться с муссуран. Они не ядовиты, но могут укусить. Выделения из железок годятся как растворитель для других концентрированных ядов.
   Лиз деловито надела толстые змееловные перчатки и быстро столкнула с места камень. Под ним зашипели притаившиеся гады.
   Часа полтора мы охотились в парке, хватая коричневых, белопузых муссуран и сажая их в тростниковые клетки. Потом отдали их Ли уничтожить.
   - Запоминайте названия змей, Пингль, - говорила Лиз. - Приглядывайтесь к их привычкам. Действительно, жаль, что в колледжах не преподают науку о змеях...
   Да, профессор верно заметил, что на уроках с нами говорили о бабочках и жуках. Я еще помнил кое-что о жужелицах, истребляющих гусениц, и о жуках-плавунцах, питающихся личинками комаров. Знал, что жук-карапузик истребляет личинки мух, а жук-щелкун замечателен тем, что если его положить на спинку, то он ухитряется подпрыгнуть и опять встать на все свои шесть лап. Слыхал о жучках - точильщиках древесины и жуках-притворяшках, в минуту опасности свертывающихся в незаметный комочек.
   Но змеи... Чем больше я слушал уроки Лиз, тем сильнее восхищался научной работой змееведов. Лиз была настойчивой и терпеливой учительницей, и я снова чувствовал себя эшуорфским школьником.
   Вот желтая тоненькая змейка клубком свернулась на песке. Лиз слегка подразнила ее стеклянной палочкой, и гад раскрыл рот, где среди мелких зубов раздвоенный язычок дрожал, словно паутинка на сквозняке. Лукавые глазки змееныша налились притаенной злостью. Лиз сказала:
   - Повторим главное, Пингль. Научное название змей вообще?
   - Офидиа.
   - Правильно. Они представляют собою...
   - Отряд класса рептилий, или пресмыкающихся.
   - Правильно. Типа хордовых, Для змей характерно отсутствие ног. Они делятся на несколько семейств: удавы, ужеобразные, гадюковые. Какая перед нами змея? Ну, Пингль?
   Конфузясь и запинаясь, словно первоклассник, я ответил:
   - Это молодая кошачья змея семейства ужеобразных. У них неподвижна и направлена вперед нижняя челюсть. По форме же и положению зубов кошачьи змеи принадлежат к группе заднебороздчатых...
   - Хорошо, - одобрила Лиз. Взяв змееныша, она палочкой раскрыла ему рот. Смотрите внимательно, Пингль. Змеи этой группы называются еще подозрительно ядовитыми. Видите проток верхнегубной железки? Выделения ее ядовиты, но зубы у кошачьей змеи и у всей этой группы расположены очень далеко, и практически укусить ими нельзя. Разве только если засунуть змее мизинец в рот.
   Я счел возможным заметить вслух:
   - Вряд ли это кому понадобится...
   Месяца через полтора занятий Лиз благосклонно сказала:
   - Вы сделали большие успехи. Я рада буду сообщить об этом профессору.
   В парке "змеиного профессора" я понял, как много дает непосредственное наблюдение над животными. Змеи... Их, по словам Лиз, тысячи полторы видов. Они представляют собой ветвь ящериц, на протяжении миллионов лет жизни нашей планеты приспособившихся к ползанию на брюхе и заглатыванию крупной добычи целиком. Поэтому у них атрофировались ненужные при ползании конечности. А для заглатывания крупной добычи выработалось характерное приспособление. У змей подвижны не только челюсти, но и остальные кости нижней части черепа.
   Вот почему змеи могут так широко разевать пасть, которая кажется при этом непомерно огромной по сравнению с их головой.
   Очень интересно, что у змей веки неподвижны. Они прозрачны, сращены друг с другом и прикрывают змеиные глаза наподобие часовых стеклышек. Может быть, это придает змеиному взгляду особый, отвратительный оттенок?
   Я так сжился с офидиями, что даже если видел во сне полчища удавов, то ничуть не страшился, а вступал с ними в борьбу. Я разбирался в коварных привычках карликовых удавов, которые подкарауливают людей в песках пустынь. Узнал повадки змей-стрел, которые взбираются на ветви деревьев и оттуда летят на жертву, будто спущенные из туго натянутого лука. Научился наблюдать коралловых аспидов, пышно расписанных кобр и траурных ехидн, этих опаснейших врагов человека. Ни один щитомордник не мог укрыться от меня в траве, а гремучников я умел различать за сорок футов.
   Однажды повар Хо пожаловался, что маисовые мыши поселились в кухонном складе, портят ему продукты. Профессор распорядился доставить из парка десяток змей иигшу. Ли вытряхнул их из корзины перед кухней. Они были тощи и похожи на поясные ремни, эти полутораметровые ииг-шу. Оглядевшись, они чинно поползли к бунгало, где хранились наши продовольственные припасы, довольно ловко взобрались по лестницам и скоро успокоились на чердаке, как будто всегда там жили.
   Ночью я прошелся по парку посмотреть, все ли в порядке, и китайцы позвали меня к кухне. Глухая возня слышалась там. Это иигшу, бесподобные мышееды, насыщались, уничтожая мелких грызунов.
   - Ни одна кошка не может сравниться с иигшу, - заметил профессор, поднимаясь утром со мной на чердак. - Полюбуйтесь, Пингль...
   На чердаке лежали, вытянувшись, иигшу. Но это не были прежние тощие, худосочные змееныши. Лежали толстые существа, набившие себя мышами досыта, и блаженно спали. Нет в мире силы, способной разбудить иигшу, после того как она насытится. Надо дожидаться, пока иигшу не переварит съеденного. Тогда она проснется, и ее можно нести на новое мышиное место. Там, где побывали иигшу, мыши не рискнут показаться по крайней мере полгода.
   Ли собирал сонных тварей в кoрзину, а Хо рассказывал профессору, как служил раньше у французского миссионера в Камбодже и как маисовые мыши устроили нашествие на бунгало святого отца. Они съели у него все запасы, всю библиотеку, всю обувь и обгрызли ножки у кровати, а миссионер провисел неделю в гамаке, изнывая от голода и любуясь, что проделывали в его доме эти маисовые дьяволята.
   - Вот что бывает, - заметил профессор, - если нет под руками ииг-шу или в крайнем случае хорошего кота.
   Отзыв Лиз о моих успехах привел к тому, что профессор заявил мне:
   - Надо будет найти другого сторожа, а вас, Пингль, я буду постепенно приучать к работе в лаборатории.
   С некоторым трепетом я надел белый лабораторный халат.
   - Из вас выйдет дельный лаборант, Пингль, - заметил профессор, - если вы будете держаться драгоценного правила: "Чистота и аккуратность прежде всего".
   Я сам буду учить вас. Может случиться, что вы ничего не потеряете в сравнения со старшим отделением Дижана...
   Мильройс относился ко миг, как и все на станции, очень доброжелательно и нaчал понемногу приучать меня к лабораторной технике. Я узнал, что все змеиные яды по своему действию нa человека делятся на два видa: одни яды парализуют нервную систему, а другие вызывают гангрену тканей.
   Силу яда в лаборатории проверяли на морских свинках. Кроме этой работы, профессор отдельно занимался в своем кабинете, и на моей обязанности было готовить ему чистые пробирки и колбы.
   Я уже выучился приготавлять несложные растворы и не мог дождаться дня, когдa будет нанят новый сторож и Профессор окончательно переведет меня в лабораторию.
   III
   Все шло прекрасно. Несчастье свалилось на меня неожиданно, когда надо мною расстилалась благодать безоблачного неба.
   Из парка стали пропадать самые редкие экземпляры змей - двухфутовые джирры. Мильройс скупал их у туземцев по нескольку пайс за штуку и выпускал в парк.
   Джирры, как известно, водятся в кустарниках на восточных склонах Гималаев. Профессор никак не мог собраться сам в такую дальнюю экспедицию, а туземцы, очевидно, ухитрялись каждую неделю бегать за этими змеями туда и обратно, что было, если вдуматься, чрезвычайно загадочно. Поэтому Мильройс особенно дорожил джиррами. Высушенный яд джирр, как и змей лахезис, мог сохраняться больше двадцати лет и не терять своих смертоносных свойств - убивать в срок от пяти до семи часов. Противоядия, которые готовил из них Мильройс, спасали человека от верной смерти. Поэтому "змеиный профессор" буквально дрожал над этими исчадиями ада. И вот джирры начали таинственно пропадать, будто проваливаясь сквозь землю. Я обшаривал все известные мне в парке норы и трещины. Может быть, джирры прорыли подземные ходы? Но это, как утверждала Лиз, было не в их привычках. Тщательно я осмотрел всю ограду. Рассыпал на дорожках свежий песок, думая увидать наутро по следам, куда уползают наши пленники. Ничего. Я доложил профессору обо всем этом. К моему удивлению, Мильройс рассвирепел. Он так кричал на меня, будто подозревал, что я тайком жарю его змей себе на ужин или солю их про запас, как эшуорфские хозяйки солят миног.
   Огорченный, я обратился к Лиз. Она посоветовала мне понаблюдать за китайцами, но для меня они были вне всяких подозрений.
   Вор! Это стало для меня ясным, когда двенадцать самых крупных джирр исчезли из парка в одну теплую безлунную ночь. При первых лучах восходящего солнца я увидел на свежем песке одной из крайних дорожек парка отпечатки босых ступней.
   "Ага, - подумал я.- Ну, об этом я не стану сейчас докладывать сердитому профессору и его ассистентке, а подкараулю, поймаю и приведу жулика за шиворот. Пусть "змеиный профессор" узнает, кто питается его ядовитой дичью".
   Выйдя из парка, я обследовал каждый дюйм местности у той стены, через которую, по моим предположениям, мог забираться неизвестный вор. Невдалеке проходила дорога на Рангун. Уединенная, глухая тропинка извивалась от дороги в сторону и упиралась прямо в стену парка. Это становилось интересным.
   Вечером, когда станция погрузилась в сон, я приготовил толстую бамбуковую палку, надел мягкие резиновые сапоги, в которых мне приходилось лазать по бассейнам, вылавливая водоплавающих змей, проверил электрический фонарь, сунул в карман кастет, взятый у Хо, и, заперев ворота и калитку, решил выяснить тайну.
   Всю ночь я честно караулил, не смыкая глаз, и так бесшумно обходил парк около стен, что мне мог позавидовать африканский бумсланг - самая хитрая змея на свете. Но ничего не случилось. Утром я пересчитал джирр. Все они оказались налицо. Так четыре ночи подряд дежурил я в парке, предвкушая, как обломаю палку о спину вора, но тот не появлялся.
   На пятую ночь я услыхал осторожный шорох, совсем не похожий на шелест щитомордника или позвякнвание гремучки. Змеи спали, и им незачем было возиться в кустах.
   Мягко, словно котенок, ступая в резиновых сапогах, я успел подкрасться к восточной стене как раз вовремя. Тень человека с мешком за плечами карабкалась на стену, но я поймал босую ногу вора и сдернул его обратно в парк.
   - Лежи, сатана, и не двигайся! - прошептал я. - Раньше чем наделать тебе синяков, мне хочется полюбоваться на твою физиономию.
   - Простите меня ради всего святого, - услыхал я в темноте плачущий голос. - Клянусь вам, что я не ел четыре дня...
   При свете фонаря я увидал смущенное лицо белого. Я сам сначала смутился, ко, вглядевшись пристальней в черты лица вора, я почувствовал еще больший приступ бешенства.
   - Не рассказывайте сказок,- прошипел я, скрипя зубами. - Меня не касается, что вы кушали на прошлой неделе. Каким образом и зачем вы очутились здесь?
   Вор молчал, тяжело вздыхая, как бы в раскаянии.
   - Как вы ухитрились воровать джирр? Кто вы такой?
   - Не все ли равно кто, - ответил вор. - Отпустите меня. Я сумею быть благодарным.
   Я тихо засмеялся.
   - Как бы не так! Вы опять попадаетесь мне пo дороге, черт бы вас взял! Мне отлично знакома ваша безобразная физиономия.
   - Будто бы?
   - Да. Вы проиграли мне в Белл-Харборе пари и позорно сбежали, не заплатив доллара. Но я нашел вас на краю света, и тепeрь мы рассчитаемся.
   Да, это был тот самый джентльмен, который кормил меня баснями о чемпионе Блэк Снейке. Сейчас он взмолился смиренным голосом:
   - Уберите ваши колени с моей груди. Я с трудом выдерживаю сто футов вашего веса...
   - Как вы воровали джирр? - настаивал я, придавливая вора. - Покажите перчатки.
   - Я хватал их без перчаток, клянусь...
   - Так вам и поверили, - отозвался я, зная привычки ядовитых джирр.
   - Я все расскажу вам, честное слово. Только не мните меня, - пробормотал вор.
   - Отдайте оружие, - потребовал я.
   - Вот мое оружие.
   При свете фонаря я увидал десять голых пальцев вора. Тогда я великодушно разрешил:
   - Встаньте и рассказывайте. Не делайте лишних движений, а то я застрелю вас.
   Вор забормотал извинения.
   История становилась слишком интересной, поэтому не хотелось сразу поднимать тревогу. Было любопытно познакомиться со смельчаком, который додумался красть ядовитых змей и рисковал босоногим бродить по нашему парку, да еще ночью.
   Пыхтя и отдуваясь, вор сел на скамью. Мешок с джиррами мирно лежал у наших ног. На всякий случай я не выпускал палки из рук.
   - Не умею я рассказывать, - сумрачно начал вор осторожным шепотом, словно боясь, что нас подслушают.Зовут меня Вандок. Сейчас я без работы и ворую с голоду.
   - А раньше? - спросил я.
   - Что раньше? Всю жизнь я прожил, шатаясь по белу свету. Были веселые денечки, когда меня. носило под тропиками от Панамы до Занзибара и Центральной Африки. Я охотился на львов в Угого и за гориллами на Целебесе. Судьба кидала меня из Нью-Йорка в Макао и обратно. После Белл-Харбора я кинул якорь в Рангуне.
   О причинах скитаний позвольте умолчать. Но, как говорит индусская пословица, "для мудреца достаточно намека". Кстати, нет ли у вас в кармане хоть корки хлеба? За четыре дня я забыл его вкус... Нет? Ладно. Так вот, если у здорового, сильного человека в этом мире нет работы, то он способен заняться изучением змеиных привычек, лишь бы это дало ему возможность ежедневно иметь горячую пищу. А случилось это так. В прошлом году я таскал чемоданы каким-то геологам королевской экспедиции в Гималаях и там приметил, что эти проклятые джирры по ночам прячутся под кустами и тихо спят, как все мирные существа. В темноте они, оказывается, незлобивы, как овечжи, и совсем не кусаются. Геологи уехали через Бомбей в королевство, а меня оставили бродить по улицам. Для безработного улицы всех городов одинаковы, и мне немало пришлось испытать. Я учился парикмахерскому искусству и практиковался на голове хозяина, пока случайно не отхватил ему четверть уха. Понятно, потом я целый день отлеживался на свалках за городом, выплевывая изо рта зубную крошку. Служил у торговца маслом и учился персидскому языку. Судьба вела со мной очень ехидную игру. Но зачем я вам все это рассказываю? Сытый голодного не разумеет. Что может понимать торговец керосином в аромате мускуса? Спасибо хоть за то, что вы не проломили мне голову у забора. А теперь зовите людей и заприте меня где-нибудь до утра. Только сначала покормите, а утром можете отправлять к судье. Что ж, неудача! Пошел глупец охотиться, а его самого подстрелили. Я устал от такой собачьей жизни. Лучше повеситься...
   Невольно проникаясь сочувствием, я сказал этому мудрецу:
   - Я верю тому, что вижу, а не тому, что слышу.. Покажите мне ваши фокусы.
   Вандок, оказалось, не солгал. Действительно, привычки джирр он знал отлично. Злобные днем, они с заходом солнца делались добродушными и мирно спали. Вандок при мне шарил голыми руками в кустах и собирал злобных джирр, будто грибы, спокойно засовывая их в мешок, как новорожденных щенят. Да, каждый зарабатывает себе хлеб так, как его к тому принуждает судьба.
   Брезентовый мешок Вандока наполнился, как тугая наволочка, набитая маисовой соломой.
   - А теперь, любезный, вытряхивайте добычу на землю, - сухо сказал я Вандоку. - Я прощаю вам доллар и прибавляю половину рупии. - Я достал из кармана монету. - Проваливайте отсюда с условием, что я вас больше никогда не увижу в парке.
   - Ну нет, - усмехнулся Вандок. - "Змеиный профессор" не разорится от нескольких пайс, которые он переплачивает мне на джиррах. А из вашего грошового жалования я не возьму ничего. Пока для меня не настанут лучшие времена, я буду лазать сюда...
   Он произнес это скромно, почти застенчиво, и мне стало жаль парня.
   Если я не трону его добычи, он завтра сам или через подставных мальчишек продаст профессору содержимое мешка, отправится в харчевню и поест впервые за четыре дня. Если же я подниму тревогу, ему не миновать тюрьмы.
   Я был судьбой Вандока. Надо было решать задачу. Отпустить его? Но если этот дьявол будет продолжать свои визиты, мой хозяин начнет штрафовать меня за пропажу вверенного мне имущества.
   - Вы не пожалеете, добрый человек, если еще когданибудь побеседуете со мной, - прервал мои размышления Вандок прежним печальным тоном. - Честное слово, эти гады сейчас все мое пропитание. Позвольте мне не лишаться его. Право, для профессора тут ущерб невелик... Как только я устроюсь на работу, я прекращу это занятие.
   В ту минуту я пережил очень много. Я с обостренной ясностью вспомнил, как сам страдал от голода, подобно атому бродяге. И я слабодушно сдался на просьбу хитроглазого проходимца.
   - Оставляйте себе десяток джирр, - сказал я Вандоку, потушив фонарь. Торгуйте ими, и желаю вам приятного аппетита, когда вы завтра начнете кушать похлебку. Только уговор: не тревожьте джирр чаще одного раза в неделю.
   - Благодарю вас, - радостно забормотал Вандок, развязывая мешок.
   Он быстро управился с джиррами. Было слышно, как шлепались о землю змеи, забрасываемые им на дальний газон.
   - Было очень приятно возобновить старинное знакомство с вами, - уже более свободно сказал Вандок, взваливая отощавший мешок на спину. - Я оставил себе восемь экземпляров. Этого мне пока хватит. Разрешите навестить парк в среду, а то в четверг начнется полнолуние.
   - Проваливайте, - прошипел я, - можете являться и в полнолуние. По средам я буду спать с часу до двух ночи. Но вообще постарайтесь поскорее убраться из наших окрестностей навсегда.
   - Как вы великодушны! - промямлил Вандок и исчез.
   Я слышал его быстрые шаги, легкий прыжок, и все стихло.
   Безмолвная тропическая ночь сгустилась вокруг меня.
   Но на душе у меня было смутно. Я жалел Вандока и был недоволен собой.
   IV
   - А не приходила вам мысль, мисс Лиз, что джирры поедаются какими-нибудь животными? - спросил Мильройс ассистентку, когда я днем доложил ему о недостаче джирр. - Все-таки мы еще очень мало знаем о поведении пресмыкающихся. Что думаете вы, Пингль?
   - Следовало бы дать мне Ли в помощь, - ответил я. - Вдвоем нам будет легче уследить, куда исчезают джирры.
   - Вы недооцениваете свои способности, Пингль. Я уверен, что вы поймаете беглянок. Но не станем беспокоиться о пустяках. На днях сюда приезжает мой племянник доктор Рольс, и он уладит дело. А вы, Пингль, будьте добры, приготовьте раствор вот по этой формуле...
   На лабораторном столе лежала записка. Я удивился, зачем профессору понадобилось записывать формулу: обычно я составлял растворы с его слов.
   - И поторапливайтесь, Пингль, - строго сказал Мильройс. - Обратившись к Лиз, работавшей тут же, он продолжал прерванный моим приходом разговор: - Вы будете, Лиз, совершенно очарованы моим племянником. Чрезвычайно талантливый человек. Несколько лет он прожил на Яве, написал книгу о насекомоядных растениях. Теперь надолго едет в Австралию изучать флору ее южного побережья. Он хочет воспользоваться некоторыми моими советами. Ведь я, кажется, неплохой организатор...
   - О да! - невольно вырвалось у меня.
   Мильройс медленно повернул голову в мою сторону:
   - Ах, Пингль, вы еще здесь? А я полагал, что раствор уже готов. Так вот, Лиз, мы воспользуемся коротким визитом Рольса и проверим тот опыт, о котором я вам говорил. А кстати и разберемся в джиррах. Он должен отлично знать. Ведь он...
   Раствор как раз был к этому моменту готов.
   - Исполнено, профессор, - сказал я.
   Лиз с недовольством посмотрела на меня.
   - Как вы меня испугали, Пингль!
   - Благодарю вас, Пингль, - сказал профессор. - Я сам профильтрую раствор.
   Мне оставалось откланяться и покинуть лабораторию.
   Через несколько дней как-то утром Ли сказал мне:
   - Ночью приехал племянник профессора.
   Мне очень хотелось посмотреть на гостя, но как раз в парке было много работы, и мне никак не удавалось увидать приезжего.
   Дня через два Лиз приказала перенести несколько клеток на солнечную сторону, и я с китайцами трудился в поте лица. Перетаскивая клетку, я увидел через калитку незнакомого человека, разговаривавшего с Лиз на террасе дома. Человек сидел на перилах спиной ко мне, сильно жестикулировал и рассказывал, по-видимому, чтото очень смешное, потому что Лиз хохотала так, что ее смех доносился до меня.
   - Боже мой... Да перестаньте, Рольс! Вы уморите меня, Рольс!
   Очевидно, это и был молодой племянник профессора. Несомненно, что мой хозяин очень любил Рольса, потому что Хо на кухне стряпал самые изысканные блюда, и когда нес мимо моего бунгало три прибора в столовую профессора, то подмигивал мне:
   - После обеда я принесу вам еще чего-нибудь вкусненького.
   В лаборатории Лиз занималась одна. Профессор с племянником сидели, запершись в личном кабинете Мильройса, и занимались до глубокой ночи. Я видел освещенное окно кабинета, когда коротал часы ночного дежурства в парке. Для занятий профессора требовалось очень много материала то из вивариев, то из склада, и я буквально разрывался на части. Бедная Лиз тоже измучилась. Наконец она с облегчением сказала:
   - Рольс уехал сегодня рано утром. Какой обаятельный человек, не правда ли, Пингль?
   - К сожалению, меня не представили мистеру Рольсу. Я его видел на террасе...
   Лиз вся вспыхнула.
   - Видели? О, это очаровательный собеседник. Какой замечательный человек!
   Она задумалась, и лицо ее сделалось печальным.
   - Жаль, что мистер Рольс так скоро уехал, - искренне сказал я.
   Когда в полдень я вернулся в лабораторию, меня встретила встревоженная Лиз.
   - Ради бога, не шумите, Пингль. Говорите шепотом.
   Ходите на цыпочках...
   - Что случилось? - прошептал я.
   - Профессор Мильройс заболел...
   - Что с ним? Укус змеи?
   - Нет. Желтая лихорадка... Жестокий приступ... Лежит без сознания...