Мы полагаем, что тот же комплекс конкретных понятий и механизмов окажется полезен нам и при восстановлении референтной структуры Глубинной Структуры:[1]
   Метамодель психотерапии, разработанная нами и представленная в данной книге, представляет собой, как мы уже неоднократно говорили, формальную модель. Конкретно Метамодель формальна в двух смыслах этого слова:
   1. Это эксплицитная модель, то есть структура процесса психотерапии описывается в ней поэтапно.
   2. Это модель, в которой речь идет о форме, а не о содержании. Другими словами. Метамодель нейтральна по отношению к тому, что представляет собой тот или иной психотерапевтический сеанс в содержательном отношении.
   Первый смысл, в котором наша Метамодель формальна, дает гарантию того, что она доступна любому, кто пожелает обучиться ей — то есть, представляя собой эксплицитное, то есть точное и (яркое), ясное описание определенного процесса, она поддается усвоению. Второй смысл, в котором Метамодель формальна, обеспечивает ее универсальное применение:[2] каким бы ни был конкретный предмет, или содержание того или иного конкретного психотерапевтического сеанса, взаимодействие между психотерапевтом не обойдется без Поверхностных Структур.
   Эти Поверхностные Структуры представляют собой материал, подлежащий обработке посредством Метамодели.
   Отметим, что, поскольку Метамодель не зависит от содержания, она не содержит в себе ничего, что могло бы позволить отличить Поверхностную Структуру, выведенную пациентом, рассказывающим о своей последней поездке в штат Аризона, от Поверхностной Структуры пациента, поделившегося своими впечатлениями о каком-либо насыщенном эмоциями радостном или болезненном опыте, связанном с близким другом. Именно в этом пункте содержания конкретного психотерапевтического взаимодействия подсказывается выбором конкретной формы психотерапии. В нашем случае, например, если кто-то приходит к ; нам за терапевтической помощью, мы чувствуем, что этот : приход связан с какой-то болью, какой-то неудовлетворенностью нынешним положением, в котором находится обратившийся человек: поэтому мы начинаем с вопроса о том, что они надеются получить, обратившись к нам, другими словами: чего они хотят. Из их ответа неважно, что 'он собой представляет (даже если это: я не знаю), который дан в форме Поверхностной Структуры, позволяет нам приступить к процессу психотерапии с применением техник Метамодели.
   Исходный вопрос, заданный нами пациенту, не является, как мы показали, вопросом, постановки которого требует Метамодель. Скорее, это вопрос, который мы сформулировали в результате практического опыта, приобретенного нами в ходе занятий психотерапией. Наш опыт подсказывает нам, что наше знание о том, что именно привело нашего пациента к нам, является одним из необходимых компонентов психотерапевтического опыта.
   Референтной Структурой полной языковой репрезентации Глубинной Структуры является опыт данного человека во всей его полноте. Будучи людьми, мы можем с уверенностью констатировать, что каждый испытанный нами опыт будет содержать в себе некоторые определенные элементы или составные части. Чтобы лучше понять эти составные части референтной структуры Глубинной Структуры, мы можем распределить их по двум категориям: это ощущения, источник которых находится в мире, а также некий вклад, совершаемый нашей нервной системой в эти ощущения в процессе нашего восприятия и обработки, направленного на то, чтобы организовать их в референтные структуры Глубинных Структур нашего языка. Точную природу ощущений, возникающих в мире, прямо узнать нельзя, потому что для моделирования мира мы применяем собственную нервную систему. Наши рецепторные системы, устремленные к миру, сами настроены и откалиброваны в соответствии с ожиданиями, производными от имеющейся у нас в настоящее время модели мира (см. понятие опережающей обратной связи — если моя модель слишком далеко отходит от мира, она не может служить мне в качестве адекватного средства, направляющего мое поведение в этом мире. При этом применяемые нами способы формирования модели будут отличаться от мира благодаря тем выборам (обычно неосознаваемым), которые мы совершаем, применяя три названных принципа моделирования. Это позволяет нам всем придерживаться различных моделей мира и жить, тем не менее, в одном и том же действительном мире. Подобно тому, как в Глубинной Структуре имеются некоторые необходимые элементы, имеются такие элементы также и в референтной структуре Глубинных Структур. Например, мы воспринимаем ощущение через пять (как минимум) чувств: зрение, слух, осязание, вкус, обоняние.
   Таким образом, один из компонентов референтной структуры, наличие которого мы, в качестве психотерапевтов, можем проверить, — это то, что содержится в Глубинных Структурах описания ощущений, поступающих по каждому из пяти органов чувств, то есть содержатся в пол
   ной языковой репрезентации описания, репрезентирующие способность пациента видеть, слышать, осязать, обонять и иметь вкусовые ощущения. Если одно из этих чувств не репрезентировано, мы можем поставить репрезентацию под вопрос и потребовать от пациента, чтобы тот восстановил связь своей Глубинной Структуры со своей референтной структурой и восстановил в итоге (пропущенные) опущенные ощущения, расширив и обогатив пациента.
   Хотя эксплицитная структура для всего объема человеческого опыта у нас не разработана, мы можем высказать некоторые мысли о том, какие компоненты референтной структуры являются необходимыми. Целесообразно применять набор категорий, разработанных Вирджинией Сейтер в ее исследованиях семейных систем и коммуникации. В референтной структуре Сейтер выделяет три составные части:
   1. Контекст — это то, что происходит в мире (то есть в репрезентации мира пациентом);
   2. Чувства пациента относительно происходящего в мире (согласно имеющейся у пациента репрезентации мира);
   3. Восприятия пациента, относящиеся к тому, что чувствуют другие люди относительно происходящего в мире (согласно репрезентации мира пациентом).
   Мы признаем, что, хотя сообщения пациента о чувствах, относящихся к происходящему, будут оформлены в Поверхностные Структуры, которые можно исследовать с помощью техник Метамодели, мы не выделяли их в качестве необходимого компонента правильной Глубинной Структуры. Между тем чувства пациента относительно происходящего в мире представляют собой необходимый компонент любой референтной структуры. Другими словами, если чувства пациента не репрезентированы в референтной структуре, психотерапевт может быть уверен, что эта референтная структура неполна, или, пользуясь терминами, принятыми в данной книге, неправильна— Все это равносильно утверждению, что человеческие эмоции представляют собой необходимый компонент человеческого опыта.
   Упоминая об этом совершенно очевидном факте, мы вовсе не хотим сказать, будто вы, будучи психотерапевтом, без нашей подсказки, не знали бы, что у людей есть чувства; просто мы надеемся, что теперь вы будете четко осознавать, что, когда вы спрашиваете пациента: «Какие чувства возникают у вас по отношению к этому?» (что бы собой не представляло «это»), вы фактически просите его сообщить вам более полную репрезентацию (чем даже Глубинная Структура) своего опыта взаимодействия с миром. Причем, задавая этот вопрос, вы спрашиваете о том, что, как вам известно, представляет необходимый компонент референтной структуры пациента. Этот конкретный компонент референтной структуры выделяется в большей части различных психотерапевтических подходов, ибо он представляет собой очень полезную для вас информацию, когда мы выступаем в роли психотерапевта. Чего, однако, не принимают во внимание в большинстве психотерапий и что может придавать этому вопросу дополнительный потенциал, — это то, что ответ пациента представляет собой Поверхностную Структуру, которую можно рассматривать с точки зрения ее соответствия условиям психотерапевтической правильности. Это обстоятельство дает вам возможность глубже познакомиться с моделью пациента, восстановив один из необходимых компонентов референтной структуры, одновременно подвергнув эту модель пациента сомнению и расширив ее. Если взглянуть на этот общий вопрос с точки зрения Метамодели, то возникает еще один вопрос, причем очень действенный вопрос. Это дополнительный вопрос, характерный для работы Сейтер:
   «Какие чувства возникают у вас относительно чувств, относящихся к происходящему?» Взглянем на этот вопрос в свете Метамодели. По сути дела он представляет собой просьбу со стороны психотерапевта, обращенную к пациенту, высказаться о своих чувствах по отношению к собственной референтной структуре — своей модели мира, — просьба, которая сфокусирована конкретно на его чувствах относительно того образа, который он составил в своей модели о самом себе. Это следовательно, ясный и четкий способ приблизиться к тому, что в большинстве психотерапевтических направлений известно как самооценка пациента — чрезвычайно весомая область референтной структуры пациента, которая тесно связана с возможностями изменения данного человека.
   В следующем отрывке из диалога между пациентом и психотерапевтом виден тот способ, посредством которого психотерапевт доходит до этого аспекта референтной структуры пациента: (1) С.: Пола совершенно не заботит уборка в доме.
   В Поверхностной Структуре имеется заявление о знании ею внутреннего состояния другого человека, причем не сообщается, каким образом она приобрела это знание:
   нарушение семантической терапевтической правильности типа «чтение мыслей». (2) В.: Как вы знаете, что его это не заботит?
   Психотерапевт ставит это семантическое нарушение под вопрос, обращаясь к пациентке с просьбой более конкретизировать этот процесс. (3) С.: Он сказал мне.
   Пациентка сообщает запрошенную информацию. В ее Поверхностной Структуре имеется, однако, опущение, связанное с предикатом «сказать что?» (4) В.: Что конкретно он сказал вам? Психотерапевт просит сообщить отсутствующий материал. (5) С.: Он сказал: «Меня не заботит, чисто в доме или нет». Пациентка сообщает запрошенный материал.
   (б) В.: Какие вы испытываете чувства из-за того, что он сказал, что его не заботит, чисто в доме или нет?
   Основываясь на знании, что референтная структура пациентки должна содержать в себе чувства, относящиеся к поведению Пола, в качестве необходимой составной части психотерапевтических правильностей референтной структуры психотерапевт просит пациентку сообщить ему эту составную часть.
   (7) С.: Я злюсь, фактически это просто бесит меня… из-за этого у нас происходят все время сильные ссоры.
   Пациентка сообщает свои чувства, относящиеся к поведению Пола. В ее новой Поверхностной Структуре имеется -квантор общности «все», указывающий на генерализации, которую психотерапевт может поставить под сомнение. (8) В.: Какое чувство вы испытываете к собственному чувству злости?
   Психотерапевт игнорирует нарушение психотерапевтической правильности, касающееся генерализации; вместо этого он решает осуществить сдвиг уровней и обращается ic ней с вопросом об ее чувствах, относящихся к ее образу самой себя в ее модели мира (ее референтной структуре). (9) С.: Какое чувство я испытываю по отношению к чувству злости?
   Пациентка, по-видимому, несколько растерялась сначала, услышав вопрос, требующий от нее перехода на другой уровень. Согласно нашему опыту, это обычная реакция на подобные переходы на другой уровень. Тем не менее, пациенты располагают ресурсами, необходимыми для подобного маневра.
   (10) В.: Да, какое чувство вы испытываете по отношению к собственному чувству злости? Психотерапевт повторяет вопрос. (11) С.: Н-да, не очень хорошее чувство у меня к этому.
   Пациентка сообщает свои чувства, относящиеся к собственным чувствам — собственную самооценку.
   Психотерапевт начинает исследовать модель пациентки уже на новом уровне, обращаясь к ней с просьбой более полно конкретизировать употребленный ею глагол. Изменения на этом уровне — условие самооценки — чрезвычайно важны, потому что представление пациентки о самой себе оказывает действие на то, каким образом индивид организует весь свой опыт, или референтную структуру. Следовательно, изменения на этом уровне структуры распространяются и на всю модель пациентки.
   Эти конкретные категории и методики Сейтер задают исходный пункт для определения множества минимально необходимых компонентов, обеспечивающих полноту психотерапевтически правильных референтных структур. Наблюдая работу других психотерапевтов, добивающихся в своей практике поразительно эффективных результатов, мы установили и другие типы категорий, которые предлагаем в качестве частей минимально необходимого набора, наличие которых необходимо для того, чтобы референтная структура была правильной в аспекте полноты, что представляют собой еще один способ проверки референтных структур пациента на полноту. В число этих категорий входят:
   (а) Способ, которым пациент репрезентирует свой, прошлый опыт в настоящем: он описывается обычно в виде правил, направляющих его поведение;
   (б) Способ, каким пациент репрезентирует свой настоящий сиюминутный опыт, то есть «здесь и сейчас» — это и есть гештальт;
   (в) Способ, каким пациент репрезентирует свой возможный будущий опыт — то есть его ожидания, касающиеся возможных исходов его поведения.
   Заметим, что четыре исходных компонента, представленных в работе Сейтер (чувства пациента, чувства других, контекст, чувства пациента по поводу собственных чувств) будут встречаться в качестве компонентов в каждой из трех вышеперечисленных репрезентаций — прошлого, настоящего и будущего — как они репрезентированы сейчас. Опыт показывает, что эти категории чрезвычайно полезны для организации моделей, наших моделей и поведения в ходе психотерапевтического взаимодействия, когда мы стремимся помочь нашим пациентам выработать полные референтные структуры. Как вы, должно быть, уже заметили по эксплицитным техникам Метамодели, представленным нами в главах 3, 4 и 5, Метамодель содержит в себе техники восстановления и изменения описанных здесь категорий референтной структуры. Правило, основанное на опыте в том виде, как он представлен в настоящем, — это всего лишь иное название для генерализаций, основывающихся на опыте пациента, точно также, как и его ожидания. В каждом случае материал, запрошенный психотерапевтом, когда он ставит модель пациента под сомнение и обогащает ее, предъявляется пациентом в форме Поверхностных Структур, подчиненных условиям психотерапевтической правильности, конкретизированных в Метамодели. Описывая эти категории, мы хотим предложить вам ряд четких идей относительно того, что может входить в число необходимых компонентов полной правильной референтной структуры для языковой Глубинной Структуры. Дополнительные мысли относительно того, что должно было бы входить в качестве необходимых компонент в полную референтную структуру, содержатся , в работах различных философов (любого из известных западных философов, работающих над проблемой познания;
   — например, в эмпирической традиции это Локк Беркли-Юм, а в идеалистической — Кант, Гегель, Вайхнгер и .т.д.), а также семантика, логика лингвистов (например, Кожибского, Гумбольта, Карнапа, Тарского, Хомского,
   Катца и т.д.). В оставшейся части данной главы мы обсудим ряд техник, разработанных в различных школах психиатрии. В наши намерения не входит обучение читателя этим техникам. Скорее, в каждом из рассматриваемых случаев мы покажем, как та или иная техника в том виде, как она в настоящее время применяется, неявно ставит под сомнение репрезентацию мира пациента, и как каждая их этих техник может быть интегрирована с Метамоделью. Мы выбрали для обсуждения именно эти техники только потому, что мы хорошо знаем их по собственному опыту и знаем, что они представляют собой мощные психотерапевтические инструменты. Мы сразу же хотели подчеркнуть, что никоим образом не утверждаем, будто бы они сколько-нибудь сильнее, чем другие, или, что их легче интегрировать с Метамоделью. Просто мы хотим представить некоторый срез различных техник, выбирая при этом те, что нам хорошо известны.

ИНСЦЕНИРОВКА: НЕПОСРЕДСТВЕННОЕ ПРОИГРЫВАНИЕ ОПЫТА

   Под инсценировкой мы имеем в виду такие техники, которые вовлекают пациента в проигрывание действительного или вымышленного опыта драматического материала, драматургического материала. В инсценировке могут участвовать либо один пациент, либо группа.
   «Воспринимая слово как некий абсолют, без исследования его личного значения, мы приходим к тому результату, что слово начинает жить своей собственной жизнью. В итоге подобного овеществления слова оно отрывается от практической функции выступать в качестве более или менее эффективного способа связи с процессом, который остается живым и референты которого постоянно изменяются. Техника инсценировки представляет собой один из способов поддержания жизни в словах, которыми человек пользуется, чтобы охарактеризовать самого себя или кого-либо другого.
   Сохраняя связь своего языка с действием, мы претендуем на сохранение ощущения изменения и роста». (1. and M. Pointer, Gerstoll Therapy Integration, p. 100).
   Решение (вопроса о том, что должно входить в набор необходимых компонентов полной референтной структуры) сложно. К счастью, для психотерапии это решение не является необходимым, для того, чтобы она могла развиваться. Один из способов уйти от этой трудности так, чтобы в то же время получить доступ к чему-то, расположенному ближе к референтной структуре, состоит в том, чтобы дать пациенту возможность представить тот опыт, из которого выведена эта полная языковая репрезентация. Пусть, например, у пациентки имеются трудности, связанные с выражением гнева по отношению к собственному мужу. Нам это известно в результате того, что вначале она предъявила нам серию Поверхностных Структур, проверенных нами на соответствие требованиям психотерапевтической правильности. И в конечном итоге мы пришли в результате этой работы к полной языковой репрезентации. Для того, чтобы определить, что представляет собой референтная структура, из которой выведена данная полная языковая репрезентация, мы можем попросить пациентку инсценировать какой-нибудь конкретный эпизод, когда она не смогла выразить свой гнев по отношению к мужу. Помимо того, что техники инсценировки воссоединяют Глубинные Структуры пациента с более полной аппроксимацией их референтных структур, с их помощью достигаются еще две вещи:
   1. Воссоздавая свой опыт, пациент осознает, какие части своей референтной структуры или опыта не репрезентированы им в Глубинной Структуре.
   2. Инсценировка дает психотерапевту доступ и к двум важным параметрам процесса:
   (а) к близкой интерпретации самой референтной структуры — опыта пациента, что предоставляет в распоряжение психотерапевта большой объем точного материала, который можно использовать в ходе психотерапевтического воздействия;
   (б) возможность непосредственно наблюдать, как пациент осуществляет моделирование.
   Другими словами: благодаря инсценировке психотерапевт получает в свое распоряжение доступ к референтной структуре пациента. Сравнивая ее с вербальным описанием этого опыта, который дан пациентом, психотерапевт получает в свое распоряжение пример типичных для данного пациента генерализаций, опущений и искажений. В процессе проигрывания собственного опыта на сцене пациентом происходит целый ряд важных вещей. Во-первых, нынешний опыт пациент сам начинает ставить под вопрос и расширять его модель мира, так как в ходе инсценировки он реализует такие возможности, которые раньше были опущены. В результате чего некоторые из отсутствовавших частей репрезентации восстановились. Во-вторых, те части модели пациента, которые были расплывчатыми и нечеткими, начинают понемногу проясняться, так как инсценировка — это конкретный опыт, эквивалентный тому, когда пациент сообщает референтные индексы. Но в данном случае это реализуется методом предъявления и показа, в отличие от предыдущего, основанного на языковых паттернах. Инсценировка представляет собой драматизацию того, что пациент репрезентировал в своей модели как событие: следовательно, инсценировка сама по себе приводит к деноминализации репрезентации, то есть к обратному превращению события в процесс, причем в ходе этого появляется гораздо более конкретный и насыщенный образ данного процесса (все это эквивалентно более полной конкретизации глагола в результате применения техник Метамодели.) Все эти четыре аспекта инсценировки, взятые вместе, имеют своим результатом опыт, который отчасти лежит за пределами исходной языковой репрезентации пациента. Так как техника инсценировки благодаря четырем названным аспектам неявно ставит под сомнение модель мира пациента, интеграция этой техники с техниками Метамодели приводит к тому, что сама техника инсценировки выигрывает в силе и непосредственности, так как она сочетается с явно выраженным вызовом, обращенным к языковой репрезентации пациента.
   В любой психотерапевтической ситуации, в которой техника инсценировки полностью интегрирована Метамоделью, психотерапевт имеет чрезвычайно богатый набор возможностей. Во всех этих ситуациях рекомендуется, чтобы пациент по требованию психотерапевта описывал то, что он непрерывно испытывает во время драматизации.
   Это текущее описание, как, впрочем, и любой другой вид вербальной коммуникации пациента с другими участниками спектакля будет представлять собой, разумеется, последовательность Поверхностных Структур. Применяя способ постановки вопросов, описанный в Метамодели, психотерапевт проверяет эти Поверхностные Структуры на психотерапевтическую правильность. Благодаря этому материал, который техника инсценировки предоставляется в распоряжение психотерапевта неявно, в данном случае реализуется явно, эксплицитно. Назначение техники инсценировки состоит в том, чтобы обеспечить близкое приближение к референтной структуре, из которой выведена обедненная часть языковой репрезентации пациента. Более богатое приближение к референтной структуре заключает в себе как вербальные, так и аналоговые формы коммуникации.
   Психотерапевт проверяет сообщения пациента о текущем опыте и его реплики в процессе коммуникации с другими участниками на соответствие требованиям психотерапевтической правильности; кроме того, психотерапевт располагает более полной репрезентацией — опытом инсценировки, который можно использовать в качестве приближенной референтной структуры, для прямого сравнения с вербальными описаниями пациента.
   У психотерапевта может возникнуть желание использовать некоторые из необходимых компонентов полной референтной структуры, о которой речь шла выше. Психотерапевт может, например, добиться с помощью вопроса, чтобы пациент явно репрезентировал свои чувства, относящиеся к опыту инсценировки, прямо спрашивая его об этих чувствах. Или же, например, психотерапевт может обратить особое внимание на то, репрезентированы ли у пациента ощущения, получаемые им через посредство каждого из пяти чувств; то есть психотерапевт может устроить соответствующую проверку, чтобы убедиться в том, что пациент смотрит на действия других участников драматизации и ясно видит их (имеет доступ по всем каналам). Он может устроить проверку, чтобы убедиться в том, насколько хорошо пациент слышит и чувствует вещи, о которых говорит сам или о которых ему сообщают другие участники драматизации.

НАПРАВЛЕННАЯ ФАНТАЗИЯ — ПУТЕШЕСТВИЕ В НЕИЗВЕСТНОЕ

   Под направленной фантазией мы имеем в виду процесс, в котором пациенты пользуются своим воображением для того, чтобы создать себе новый опыт.
   «Фантазия в жизни человека представляет собой силу, направленную вовне — она простирается за пределами непосредственного окружения человека или события, которое бы иначе могло удержать его в своих границах… Иногда эти выход вовне (фантазии) могут обретать такую огромную силу и пронзительность, что превосходят по своей
   жизненной притягательности действительные ситуации… Когда подобные фантазии возникают в психотерапевтическом опыте, обновление может быть огромным, граничить с невозможностью усвоения, знаменуя собой новый этап самосознания личности».
   (Polster & Polsfer, gestalt Therapy inlergrated, 225). Назначение направленной фантазии состоит в том, чтобы создать для пациента опыт, который, по крайней мере, отчасти, если не целиком, ранее не был представлен в его модели. Таким образом, направленные фантазии с наибольшим эффектом применяются в ситуациях, когда репрезентация пациента слишком бедна и неспособна предложить ему адекватное число выборов, позволяющих успешно действовать в данной области. Обычно это происходит в случаях, когда пациент либо находится в ситуации, либо ему кажется, что он находится в такой ситуации, для которой он в своей модели не располагает достаточным богатствам репрезентации, позволяющей ему реагировать так, как он считает адекватным. Часто пациент испытывает значительную неуверенность и опасения относительно того, каким образом разрешаются подобные ситуации. Например, пациент чувствует, что что-то мешает ему в выражении чувства теплоты и нежности по отношению к собственному сыну. Он никогда не выражал этих чувств и настороженно относится к тому, что может случиться, если он сделает это, хотя и не представляет четко, что, собственно, может произойти. Здесь мы можем использовать технику направленной фантазии: пациент с помощью воображения создает опыт, который для него одновременно желателен и вызывает страх. Этот опыт будет служить пациенту в качестве референтной структуры, помогая ему преодолеть свой страх, и в конечном итоге, давая ему более богатый выбор в данной области жизни. Таким образом, направленная фантазия служит орудием, позволяющим психотерапевту совершить две вещи: