Страница:
Но куда может вывести этот ход? Куда-то в сторону? Тут были только два варианта: либо в комнату, где сейчас обосновался сам Адриан, либо в наружную стену. Вверх? Да, между потолком и крышей могло оставаться какое-то пространство. Ему придется этим заняться. Однако более вероятным и очевидным казался все-таки проход вниз, а это означало, что такой гипотетический путь должен где-то иметь выход. Если, конечно, это не жреческий люк.
В задумчивости он прислонился к дверному косяку. Один выход должен находиться здесь – в этой кладовой, на верхнем этаже. Не следует ли из этого, что второй выход нужно искать внизу? Он перебрал в памяти все помещения нижнего этажа и остановил свой выбор на библиотеке как на наиболее вероятном варианте.
Адриан потер подбородок. В деревянных резных панелях вполне мог скрываться механизм для открывания потайной дверцы. А кто стал бы искать такой механизм, не подозревая о его существовании? Полки с книгами, заполняющие все пространство вдоль стен от пола до потолка, создавали впечатление твердости и неподвижности. Это было бы идеальное место для выхода.
Если эта догадка окажется неверной… Тут он задумался. Что ж, если не повезет в библиотеке, придется заняться подвалами. Хотя, конечно, эти помещения, расположенные ниже поверхности земли, мало что могли дать, поскольку не давали возможности выйти за пределы дома. В целом, наиболее многообещающей оставалась библиотека с ее застекленными высокими дверями, ведущими на террасу.
Адриан спустился по лестнице на нижний этаж и с удивлением услышал веселый смех, доносящийся из столовой. Взгляд на карманные часы убедил его, что наступило время ленча. Не имея ни малейшего желания присоединиться к юным леди, он прошел на кухню, где обнаружил на разделочной доске копченый окорок и лежащий рядом с ним нож. Совершив небольшой фуражирский обход, он разжился хлебом, сыром и несколькими яблоками. Он упаковал свои трофеи в узелок из большой салфетки и отбыл в библиотеку, чтобы приступить к поискам.
Короткое обследование темных дубовых панелей разрушило все его надежды. Столяр, сработавший некогда эти шкафы, не только собрал их из совершенно плоских досок без всякой резьбы, но и позаботился о том, чтобы в них не нашлось ни единого отверстия, которое остается на месте выпавшего сучка. Адриан не обнаружил ни щели, ни выпуклости, где мог бы скрываться какой-нибудь механизм.
Он жевал яблоко, и его задумчивый взгляд блуждал по кожаным переплетам стоявших на полках книг. Ему доводилось слышать, что дверные механизмы иногда размещаются не за наружными поверхностями резной мебели, которые всегда на виду, а позади определенного книжного тома: предосторожность, рассчитанная на то, чтобы никому и в голову не пришло не только искать там тайник, но даже и заподозрить такую возможность.
Он обежал взглядом великое множество книг, которые теснились в каждой стенной нише, и несколько приуныл.
Ему придется вынимать эти книги из шкафов, все до единой.
Примирившись с этой перспективой, но без всякого воодушевления он отложил в сторону огрызок яблока и принялся за работу, начав с полок, находящихся слева от двери примерно на высоте его пояса.
Он снимал с полки сразу целую охапку книг и складывал их на полу. Освободив каждую полку, он добросовестно обследовал деревянную заднюю стенку шкафа, а затем возвращал книги на место и переходил к следующей полке.
Прошло около двух часов. Вдруг дверь открылась; кто-то стоял у порога, не решаясь войти. Адриан, который в это время стоял на коленях перед самой нижней полкой близ террасы, сел на корточки и стряхнул с рук пыль, и только потом повернул голову к двери. Плечи и шея у него болели немилосердно.
– Вытираем пыль? – шутливо осведомилась Дафна, войдя в комнату.
– Можно считать, что так. – Он с трудом поднялся на ноги. – Похоже, это единственное, что у меня пока получается.
Она наклонила голову набок, обдумывая услышанное.
– Вы что-нибудь потеряли?
Он усмехнулся.
– Потайной ход.
В уголках ее глаз засветился веселый огонек.
– Судя по всему, очень узенький.
Он укоризненно поглядел на нее, а затем опустился на одно колено и установил на место тяжелую стопку книг. Она присела на ручку кресла.
– Вы могли бы предпринять такую же попытку в столовой. Меньше вещей пришлось бы передвигать.
Он захватил следующую стопку книг, отложил их в сторону, проверил заднюю стенку. Снова неудача.
– А я-то думала, что запасы терпения и добродушия безграничны, – чопорно заметила она. – Вы действительно очень сердиты или просто делаете вид?
Он снова уселся на пол и хмуро посмотрел на нее, стирая пыль со лба тыльной стороной перепачканной ладони.
Выражение удовольствия на ее лице сменилось сочувствием.
– Вам еще много осталось?
– Только эти три стены. – На ее лице отразился такой ужас, что он не совладал с собой и засмеялся. – Нет, нет, эта полка последняя. Я почти закончил.
Она изобразила возмущение.
– За это следовало бы оставить вас в одиночестве.
Тем не менее, она не сделала ни одного движения в сторону двери. Более того, когда он вытащил новую стопку книг, она взялась за другую.
С ее помощью дело завершилось за пятнадцать минут. Когда Адриан водрузил на место последний том, она отошла назад, стерла с рук пыль и горестно взглянула на подол своей синей муслиновой юбки.
– Все впустую, – подвела она безрадостный итог и остановила на нем обвиняющий взгляд. – Какая ужасная трата времени.
Он покачал головой и напомнил:
– Я ничего и не обещал.
Она презрительно фыркнула.
– Я-то ожидала наткнуться, по крайней мере, на винтовую лестницу или на груду рассыпанных драгоценностей.
– Ну вот, а я был уверен, что вы не согласитесь ни на что меньшее, чем останки истлевших скелетов.
– Да, вот это было бы то, что надо. Где будем искать теперь?
– Я подумывал насчет погребов. Нет, не смотрите так испуганно. Вам совершенно не обязательно составлять мне компанию.
– Нет, обязательно. А вот в чем действительно нет необходимости, так это в том, чтобы вы за все хватались в одиночку как будто мы, все остальные, не годимся ни на что дельное. На тот случай если вам это до сих пор неясно, уведомляю вас, что я вполне способна выполнять простые задания, если мне должным образом объяснят, в чем они заключаются.
Ее мрачный сарказм заставил его улыбнуться.
– Будет холодно и сыро.
– И про плесень не забудьте. – Она снова опустила взгляд на свою юбку и поморщилась. – Это будет еще хуже, чем здешняя пыль. Может быть, вы подождете, пока я переоденусь во что-нибудь старое?
Она направилась к выходу, но тут же остановилась, поскольку дверь открылась и на пороге показался Моффет.
При виде Дафны он кивнул с выражением угрюмого одобрения, а потом, указав головой в сторону холла, доложил:
– Мисс Дафна, к вам мистер Инджелс.
– Мистер… вот досада! – вырвалось у нее. Адриан вопросительно поднял брови.
– Хотите, я останусь?
– Нет, не нужно, – она распрямила плечи. – Уж с ним-то я сумею управиться.
Инджелс. Вероятно, это брат Сюзанны Инджелс, которую исключили из пансиона. Любопытно, что он собой представляет, этот визитер.
Адриан с деловитым видом быстро вышел в коридор и бросил якобы случайный взгляд на молодого джентльмена, который прихорашивался перед зеркалом в прихожей.
Хлыщ, решил Адриан, с неприязнью созерцая долговязую фигуру в модном элегантном костюме. Нахальный юнец, которому, как видно, не успели дать представление о таких понятиях, как благоразумие и хороший вкус.
Мистер Инджелс обернулся, и Адриан смог разглядеть его узкое лицо. Не красавец, отметил Адриан про себя, и даже не особенно благообразен. Однако немало женщин, должно быть, замирает при виде этого сумрачного лица. Как видно, гость изрядно потрудился, доводя узел своего шейного платка до немыслимого совершенства.
Адриан коротко кивнул молокососу и, сохраняя все то же озабоченное выражение, проследовал к кабинету. Он позволит этому молодцу провести в обществе Дафны десять минут, а потом найдет предлог, чтобы вмешаться. И ему следует держаться поблизости, чтобы услышать, если она его позовет.
Когда Адриан, а следом за ним и Моффет вышли из библиотеки, Дафна глубоко вздохнула. Мистеру Карстейрсу она сказала правду: она действительно могла управляться с мистером Реджинальдом Инджелсом. Просто это ей не доставляло удовольствия. Но мистером Карстейрсом она могла быть довольна: он давал ей шанс.
Мгновением позже в библиотеку вошел юный джентльмен с таким развязным видом, словно был уверен, что его примут с распростертыми объятиями. Но, вопреки его ожиданиям, прием ему был оказан самый прохладный. Он отвесил Дафне подчеркнуто-изысканный поклон, поднес ее пальцы к губам и запечатлел на них долгий поцелуй; наконец, она высвободила руку.
Он уселся на софу, не дожидаясь, пока ему это предложат. Откинувшись назад, он протянул ноги в блестящих высоких сапогах к камину и одарил Дафну улыбкой, которую сам считал неотразимой. Однако на этот раз победительная улыбка пропала впустую.
– Дорогая моя мисс Селвуд. Мисс Дафна. – Его ленивый взгляд скользил по ней с нескрываемым восхищением. – Какое это облегчение – увидеть, что вы пока живы и невредимы, а ваша школа пока открыта.
– Эта ситуация будет сохраняться еще весьма долго, могу вас уверить.
Она не стала садиться, желая дать ему понять, что беседа будет короткой.
Он засмеялся и беспечно покачал монокль на ленточке.
– Я просто восхищен вашим самообладанием. Такой безграничный оптимизм перед лицом таких мрачных перспектив. Честное слово, дорогая, я вами любуюсь.
Она с радостью сообщила бы ему, что никакая она ему не «дорогая», ни при каких условиях. Но заставила себя сдержаться и вместо этого обронила:
– Если вы считаете наше положение таким бедственным, то я могу вас успокоить: вас ввели в заблуждение.
Он прищурился и перестал играть моноклем.
– Да ну? Так, значит, вас все еще навещает всего лишь один призрак?
– Откуда… – начала она, пораженная, но вопрос не слетел с ее губ. Неужели ему что-то известно о трех призраках, которые прошлой ночью суетились в роще? Не был ли он сам одним из них?
Медленная, неприятная улыбка наползла на его лицо.
– Ах вот как, значит, это правда. – Стеклышко возобновило свой ритмичный танец. – Теперь я хотел бы выяснить, какой награды, по-вашему, может ожидать тот, кто сумеет положить конец этим явлениям? Они, должно быть, очень вас огорчают. И такие сокрушительные последствия для вашего любимого пансиона!
Дафна похолодела.
– Что вы имеете в виду?
Он поднялся, с томным видом подошел к Дафне и остановился прямо перед ней. Она вдруг с непонятным чувством тревоги подумала о том, какой он высокий, хотя и не такой высокий, как мистер Карстейрс; правда, рост мистера Карстейрса не порождал в душе тревогу, а, наоборот, успокаивал.
Он провел пальцем по ее щеке.
– Если я смогу как-нибудь помочь вам отделаться от этих ваших призраков, чтобы они прекратили разыгрывать у вас свои фокусы – будете вы мне благодарны? Как вы считаете?
Она оторопела.
– Вы хотите сказать, что могли бы покончить с ними?
Его мягкий смех звучал неприятно.
– Вряд ли было бы разумно обещать что-нибудь определенное, вы согласны? Но человек никогда не знает заранее, на что он способен, когда появляется достаточная побудительная причина.
Он обвил рукой ее талию и притянул ее к себе. Она не сопротивлялась и подалась ему навстречу, подняв к нему лицо. Его водянистые голубые глаза заблестели, и когда он попробовал привлечь ее еще поближе, она сжала кулак и точным ударом по всем правилам бокса двинула незадачливого ловеласа в левое ухо.
Он отшатнулся, прижав руку к пострадавшему месту, с искаженным от ярости лицом. В этот момент Дафна уже ничего не боялась, ее захлестывал гнев.
– Как вы смеете мне угрожать! Как вы посмели дотронуться до меня своими грязными лапами!
Он судорожно пытался вздохнуть, лицо у него посерело. Несколько мгновений он махал пальцем у нее перед носом, словно лишившись дара речи. Наконец снова обретя власть над своим голосом, он прошипел:
– Ты пожалеешь об этом, девочка моя, попомни мои слова. С твоим пансионом покончено, и с тобой тоже. – Он издал короткий злобный смешок. – Твоя репутация…
– Ее репутация, – донесся до них спокойный голос мистера Карстейрса, стоявшего в дверях, – останется такой же безупречной, какой была всегда.
Щеки Дафны загорелись, когда она увидела вошедшего. Давно ли он стоял здесь? И все-таки по сравнению с огромным чувством облегчения, которое она испытала при его появлении, все прочие чувства казались незначительными.
Он сделал шаг вперед; лицо у него было непривычно жестким. Его присутствие заполняло комнату, словно это был ангел мести. Увидев приближающегося противника, мистер Инджелс заметно съежился и попятился назад, оказавшись перед таким живым воплощением силы и решимости. Поражена была и Дафна: теперь она смотрела на мистера Карстейрса совсем другими глазами.
Он стоял перед мистером Инджелсом со сжатыми кулаками, словно собирался перейти к действиям, совсем не подобающим священнику. Дафне почти хотелось, чтобы так и вышло. Почти. Она видела, как побелели его суставы, и воздавала должное его умению владеть собой.
Тем не менее, когда он заговорил, голос у него звучал удивительно мягко.
– Боюсь, Инджелс, ваша шуточка сейчас не вполне своевременна. Мисс Селвуд не в том настроении, чтобы получать удовольствие от подобного юмора.
Светлые глаза сверкнули.
– Я… – начал он, но краткая вспышка возмущения быстро потухла, и мистер Инджелс умолк.
– Вот и хорошо. – Мистер Карстейрс улыбнулся, но ничего хорошего эта улыбка не обещала. – Для вашего здоровья было бы небезопасно возвращаться сюда… под любой личиной. Я выразился достаточно ясно?
Взгляд мистера Инджелса обежал высокую, мускулистую фигуру мистера Карстейрса и задержался на все еще сжатых кулаках. Он облизнул губы и кивнул.
– Превосходно. – Мистер Карстейрс разогнул пальцы, а потом взял гостя за руку. – Я провожу вас до выхода.
Без всяких видимых усилий он выставил юного франта в коридор.
Дафна стояла неподвижно, погруженная в вихрь своих эмоций. Страх, ярость, а потом… благоговение? Благодарность? Или восхищение? Наконец, она почувствовала, что ноги ее уже не держат, и упала в стоявшее поблизости кресло. Она знала, что способна на многое. Она знала, несмотря на все теории дяди Тадеуса, что выбрала для себя именно ту жизнь, какая ей нужна. Верность своему делу, упорная работа составляли смысл ее жизни. И самостоятельность.
Но когда мистер Карстейрс спокойно принимал на себя ответственность, ограждая ее от опасностей или неприятностей – это доставляло ей радость.
Предательское, предательское сердце…
Он вернулся в библиотеку и прислонился к дверному косяку.
– Он ушел, – вот все, что сказал Адриан.
Дафна смотрела куда-то в сторону и отчаянно боролась с желанием разразиться слезами.
Глава 8
В задумчивости он прислонился к дверному косяку. Один выход должен находиться здесь – в этой кладовой, на верхнем этаже. Не следует ли из этого, что второй выход нужно искать внизу? Он перебрал в памяти все помещения нижнего этажа и остановил свой выбор на библиотеке как на наиболее вероятном варианте.
Адриан потер подбородок. В деревянных резных панелях вполне мог скрываться механизм для открывания потайной дверцы. А кто стал бы искать такой механизм, не подозревая о его существовании? Полки с книгами, заполняющие все пространство вдоль стен от пола до потолка, создавали впечатление твердости и неподвижности. Это было бы идеальное место для выхода.
Если эта догадка окажется неверной… Тут он задумался. Что ж, если не повезет в библиотеке, придется заняться подвалами. Хотя, конечно, эти помещения, расположенные ниже поверхности земли, мало что могли дать, поскольку не давали возможности выйти за пределы дома. В целом, наиболее многообещающей оставалась библиотека с ее застекленными высокими дверями, ведущими на террасу.
Адриан спустился по лестнице на нижний этаж и с удивлением услышал веселый смех, доносящийся из столовой. Взгляд на карманные часы убедил его, что наступило время ленча. Не имея ни малейшего желания присоединиться к юным леди, он прошел на кухню, где обнаружил на разделочной доске копченый окорок и лежащий рядом с ним нож. Совершив небольшой фуражирский обход, он разжился хлебом, сыром и несколькими яблоками. Он упаковал свои трофеи в узелок из большой салфетки и отбыл в библиотеку, чтобы приступить к поискам.
Короткое обследование темных дубовых панелей разрушило все его надежды. Столяр, сработавший некогда эти шкафы, не только собрал их из совершенно плоских досок без всякой резьбы, но и позаботился о том, чтобы в них не нашлось ни единого отверстия, которое остается на месте выпавшего сучка. Адриан не обнаружил ни щели, ни выпуклости, где мог бы скрываться какой-нибудь механизм.
Он жевал яблоко, и его задумчивый взгляд блуждал по кожаным переплетам стоявших на полках книг. Ему доводилось слышать, что дверные механизмы иногда размещаются не за наружными поверхностями резной мебели, которые всегда на виду, а позади определенного книжного тома: предосторожность, рассчитанная на то, чтобы никому и в голову не пришло не только искать там тайник, но даже и заподозрить такую возможность.
Он обежал взглядом великое множество книг, которые теснились в каждой стенной нише, и несколько приуныл.
Ему придется вынимать эти книги из шкафов, все до единой.
Примирившись с этой перспективой, но без всякого воодушевления он отложил в сторону огрызок яблока и принялся за работу, начав с полок, находящихся слева от двери примерно на высоте его пояса.
Он снимал с полки сразу целую охапку книг и складывал их на полу. Освободив каждую полку, он добросовестно обследовал деревянную заднюю стенку шкафа, а затем возвращал книги на место и переходил к следующей полке.
Прошло около двух часов. Вдруг дверь открылась; кто-то стоял у порога, не решаясь войти. Адриан, который в это время стоял на коленях перед самой нижней полкой близ террасы, сел на корточки и стряхнул с рук пыль, и только потом повернул голову к двери. Плечи и шея у него болели немилосердно.
– Вытираем пыль? – шутливо осведомилась Дафна, войдя в комнату.
– Можно считать, что так. – Он с трудом поднялся на ноги. – Похоже, это единственное, что у меня пока получается.
Она наклонила голову набок, обдумывая услышанное.
– Вы что-нибудь потеряли?
Он усмехнулся.
– Потайной ход.
В уголках ее глаз засветился веселый огонек.
– Судя по всему, очень узенький.
Он укоризненно поглядел на нее, а затем опустился на одно колено и установил на место тяжелую стопку книг. Она присела на ручку кресла.
– Вы могли бы предпринять такую же попытку в столовой. Меньше вещей пришлось бы передвигать.
Он захватил следующую стопку книг, отложил их в сторону, проверил заднюю стенку. Снова неудача.
– А я-то думала, что запасы терпения и добродушия безграничны, – чопорно заметила она. – Вы действительно очень сердиты или просто делаете вид?
Он снова уселся на пол и хмуро посмотрел на нее, стирая пыль со лба тыльной стороной перепачканной ладони.
Выражение удовольствия на ее лице сменилось сочувствием.
– Вам еще много осталось?
– Только эти три стены. – На ее лице отразился такой ужас, что он не совладал с собой и засмеялся. – Нет, нет, эта полка последняя. Я почти закончил.
Она изобразила возмущение.
– За это следовало бы оставить вас в одиночестве.
Тем не менее, она не сделала ни одного движения в сторону двери. Более того, когда он вытащил новую стопку книг, она взялась за другую.
С ее помощью дело завершилось за пятнадцать минут. Когда Адриан водрузил на место последний том, она отошла назад, стерла с рук пыль и горестно взглянула на подол своей синей муслиновой юбки.
– Все впустую, – подвела она безрадостный итог и остановила на нем обвиняющий взгляд. – Какая ужасная трата времени.
Он покачал головой и напомнил:
– Я ничего и не обещал.
Она презрительно фыркнула.
– Я-то ожидала наткнуться, по крайней мере, на винтовую лестницу или на груду рассыпанных драгоценностей.
– Ну вот, а я был уверен, что вы не согласитесь ни на что меньшее, чем останки истлевших скелетов.
– Да, вот это было бы то, что надо. Где будем искать теперь?
– Я подумывал насчет погребов. Нет, не смотрите так испуганно. Вам совершенно не обязательно составлять мне компанию.
– Нет, обязательно. А вот в чем действительно нет необходимости, так это в том, чтобы вы за все хватались в одиночку как будто мы, все остальные, не годимся ни на что дельное. На тот случай если вам это до сих пор неясно, уведомляю вас, что я вполне способна выполнять простые задания, если мне должным образом объяснят, в чем они заключаются.
Ее мрачный сарказм заставил его улыбнуться.
– Будет холодно и сыро.
– И про плесень не забудьте. – Она снова опустила взгляд на свою юбку и поморщилась. – Это будет еще хуже, чем здешняя пыль. Может быть, вы подождете, пока я переоденусь во что-нибудь старое?
Она направилась к выходу, но тут же остановилась, поскольку дверь открылась и на пороге показался Моффет.
При виде Дафны он кивнул с выражением угрюмого одобрения, а потом, указав головой в сторону холла, доложил:
– Мисс Дафна, к вам мистер Инджелс.
– Мистер… вот досада! – вырвалось у нее. Адриан вопросительно поднял брови.
– Хотите, я останусь?
– Нет, не нужно, – она распрямила плечи. – Уж с ним-то я сумею управиться.
Инджелс. Вероятно, это брат Сюзанны Инджелс, которую исключили из пансиона. Любопытно, что он собой представляет, этот визитер.
Адриан с деловитым видом быстро вышел в коридор и бросил якобы случайный взгляд на молодого джентльмена, который прихорашивался перед зеркалом в прихожей.
Хлыщ, решил Адриан, с неприязнью созерцая долговязую фигуру в модном элегантном костюме. Нахальный юнец, которому, как видно, не успели дать представление о таких понятиях, как благоразумие и хороший вкус.
Мистер Инджелс обернулся, и Адриан смог разглядеть его узкое лицо. Не красавец, отметил Адриан про себя, и даже не особенно благообразен. Однако немало женщин, должно быть, замирает при виде этого сумрачного лица. Как видно, гость изрядно потрудился, доводя узел своего шейного платка до немыслимого совершенства.
Адриан коротко кивнул молокососу и, сохраняя все то же озабоченное выражение, проследовал к кабинету. Он позволит этому молодцу провести в обществе Дафны десять минут, а потом найдет предлог, чтобы вмешаться. И ему следует держаться поблизости, чтобы услышать, если она его позовет.
Когда Адриан, а следом за ним и Моффет вышли из библиотеки, Дафна глубоко вздохнула. Мистеру Карстейрсу она сказала правду: она действительно могла управляться с мистером Реджинальдом Инджелсом. Просто это ей не доставляло удовольствия. Но мистером Карстейрсом она могла быть довольна: он давал ей шанс.
Мгновением позже в библиотеку вошел юный джентльмен с таким развязным видом, словно был уверен, что его примут с распростертыми объятиями. Но, вопреки его ожиданиям, прием ему был оказан самый прохладный. Он отвесил Дафне подчеркнуто-изысканный поклон, поднес ее пальцы к губам и запечатлел на них долгий поцелуй; наконец, она высвободила руку.
Он уселся на софу, не дожидаясь, пока ему это предложат. Откинувшись назад, он протянул ноги в блестящих высоких сапогах к камину и одарил Дафну улыбкой, которую сам считал неотразимой. Однако на этот раз победительная улыбка пропала впустую.
– Дорогая моя мисс Селвуд. Мисс Дафна. – Его ленивый взгляд скользил по ней с нескрываемым восхищением. – Какое это облегчение – увидеть, что вы пока живы и невредимы, а ваша школа пока открыта.
– Эта ситуация будет сохраняться еще весьма долго, могу вас уверить.
Она не стала садиться, желая дать ему понять, что беседа будет короткой.
Он засмеялся и беспечно покачал монокль на ленточке.
– Я просто восхищен вашим самообладанием. Такой безграничный оптимизм перед лицом таких мрачных перспектив. Честное слово, дорогая, я вами любуюсь.
Она с радостью сообщила бы ему, что никакая она ему не «дорогая», ни при каких условиях. Но заставила себя сдержаться и вместо этого обронила:
– Если вы считаете наше положение таким бедственным, то я могу вас успокоить: вас ввели в заблуждение.
Он прищурился и перестал играть моноклем.
– Да ну? Так, значит, вас все еще навещает всего лишь один призрак?
– Откуда… – начала она, пораженная, но вопрос не слетел с ее губ. Неужели ему что-то известно о трех призраках, которые прошлой ночью суетились в роще? Не был ли он сам одним из них?
Медленная, неприятная улыбка наползла на его лицо.
– Ах вот как, значит, это правда. – Стеклышко возобновило свой ритмичный танец. – Теперь я хотел бы выяснить, какой награды, по-вашему, может ожидать тот, кто сумеет положить конец этим явлениям? Они, должно быть, очень вас огорчают. И такие сокрушительные последствия для вашего любимого пансиона!
Дафна похолодела.
– Что вы имеете в виду?
Он поднялся, с томным видом подошел к Дафне и остановился прямо перед ней. Она вдруг с непонятным чувством тревоги подумала о том, какой он высокий, хотя и не такой высокий, как мистер Карстейрс; правда, рост мистера Карстейрса не порождал в душе тревогу, а, наоборот, успокаивал.
Он провел пальцем по ее щеке.
– Если я смогу как-нибудь помочь вам отделаться от этих ваших призраков, чтобы они прекратили разыгрывать у вас свои фокусы – будете вы мне благодарны? Как вы считаете?
Она оторопела.
– Вы хотите сказать, что могли бы покончить с ними?
Его мягкий смех звучал неприятно.
– Вряд ли было бы разумно обещать что-нибудь определенное, вы согласны? Но человек никогда не знает заранее, на что он способен, когда появляется достаточная побудительная причина.
Он обвил рукой ее талию и притянул ее к себе. Она не сопротивлялась и подалась ему навстречу, подняв к нему лицо. Его водянистые голубые глаза заблестели, и когда он попробовал привлечь ее еще поближе, она сжала кулак и точным ударом по всем правилам бокса двинула незадачливого ловеласа в левое ухо.
Он отшатнулся, прижав руку к пострадавшему месту, с искаженным от ярости лицом. В этот момент Дафна уже ничего не боялась, ее захлестывал гнев.
– Как вы смеете мне угрожать! Как вы посмели дотронуться до меня своими грязными лапами!
Он судорожно пытался вздохнуть, лицо у него посерело. Несколько мгновений он махал пальцем у нее перед носом, словно лишившись дара речи. Наконец снова обретя власть над своим голосом, он прошипел:
– Ты пожалеешь об этом, девочка моя, попомни мои слова. С твоим пансионом покончено, и с тобой тоже. – Он издал короткий злобный смешок. – Твоя репутация…
– Ее репутация, – донесся до них спокойный голос мистера Карстейрса, стоявшего в дверях, – останется такой же безупречной, какой была всегда.
Щеки Дафны загорелись, когда она увидела вошедшего. Давно ли он стоял здесь? И все-таки по сравнению с огромным чувством облегчения, которое она испытала при его появлении, все прочие чувства казались незначительными.
Он сделал шаг вперед; лицо у него было непривычно жестким. Его присутствие заполняло комнату, словно это был ангел мести. Увидев приближающегося противника, мистер Инджелс заметно съежился и попятился назад, оказавшись перед таким живым воплощением силы и решимости. Поражена была и Дафна: теперь она смотрела на мистера Карстейрса совсем другими глазами.
Он стоял перед мистером Инджелсом со сжатыми кулаками, словно собирался перейти к действиям, совсем не подобающим священнику. Дафне почти хотелось, чтобы так и вышло. Почти. Она видела, как побелели его суставы, и воздавала должное его умению владеть собой.
Тем не менее, когда он заговорил, голос у него звучал удивительно мягко.
– Боюсь, Инджелс, ваша шуточка сейчас не вполне своевременна. Мисс Селвуд не в том настроении, чтобы получать удовольствие от подобного юмора.
Светлые глаза сверкнули.
– Я… – начал он, но краткая вспышка возмущения быстро потухла, и мистер Инджелс умолк.
– Вот и хорошо. – Мистер Карстейрс улыбнулся, но ничего хорошего эта улыбка не обещала. – Для вашего здоровья было бы небезопасно возвращаться сюда… под любой личиной. Я выразился достаточно ясно?
Взгляд мистера Инджелса обежал высокую, мускулистую фигуру мистера Карстейрса и задержался на все еще сжатых кулаках. Он облизнул губы и кивнул.
– Превосходно. – Мистер Карстейрс разогнул пальцы, а потом взял гостя за руку. – Я провожу вас до выхода.
Без всяких видимых усилий он выставил юного франта в коридор.
Дафна стояла неподвижно, погруженная в вихрь своих эмоций. Страх, ярость, а потом… благоговение? Благодарность? Или восхищение? Наконец, она почувствовала, что ноги ее уже не держат, и упала в стоявшее поблизости кресло. Она знала, что способна на многое. Она знала, несмотря на все теории дяди Тадеуса, что выбрала для себя именно ту жизнь, какая ей нужна. Верность своему делу, упорная работа составляли смысл ее жизни. И самостоятельность.
Но когда мистер Карстейрс спокойно принимал на себя ответственность, ограждая ее от опасностей или неприятностей – это доставляло ей радость.
Предательское, предательское сердце…
Он вернулся в библиотеку и прислонился к дверному косяку.
– Он ушел, – вот все, что сказал Адриан.
Дафна смотрела куда-то в сторону и отчаянно боролась с желанием разразиться слезами.
Глава 8
Заняться обследованием подвалов удалось далеко не сразу: целая стайка учениц загорелась желанием пойти порисовать на природе, чтобы успеть изобразить игру теней в лучах угасающего дня. Для такой вылазки требовалось участие Дафны, и она смогла освободиться только поздно вечером, когда развела девочек по спальням. К этому часу время для солидных изысканий в погребах было уже упущено, и Дафне следовало занять свой ночной наблюдательный пост для охоты на привидений.
Уверенная в том, что мистер Карстейрс намерен расположиться в засаде среди завалов чердачной кладовки, Дафна пристроилась у окна своей спальни. Она долго вглядывалась в темноту, но никакое призрачное существо не потревожило окрестностей, и в эти одинокие часы у девушки нашлось в избытке времени, чтобы перебрать в памяти беспокойные события минувшего дня. Но, несмотря на водоворот эмоций, которые бушевали в ней, веки стали тяжелеть, а мысли путаться.
Внезапно она проснулась от резкого стука в дверь. Голос Дэйзи, одной из двух горничных, возвестил, что уже пора вставать и приниматься за дела. Дафна потянулась, обнаружила, что так и сидит, скорчившись, в своем кресле у окна, и не очень уверенно встала на затекшие ноги.
Вероятно, ее кузины уже в кабинете и занимаются составлением планов на день. Позднее пробуждение Дафны означало, что девочки, как безумные, носятся по лестнице, поскольку некому призвать их к порядку.
Все еще ощущая, как слипаются у нее глаза, она побрызгала водой себе на лицо, натянула темно-серое платье, которое считала подходящим для учительницы рисования, и расчесала свои длинные волосы. Сооружение прически какого-либо определенного стиля заняло бы слишком много времени, поэтому она просто стянула непокорную массу волос на затылке ярко-синей лентой, вышла в коридор и поспешила к мебельной кладовой, где в одиночестве стоял на страже мистер Карстейрс.
Незадолго до этого он вышел из своей комнаты в безупречном облачении священнослужителя. На первый взгляд он казался отдохнувшим, но она заметила морщинки и темные круги вокруг его внимательных серых глаз.
– Вы не?.. – начала она и тут же смолкла. Вопросов можно было не задавать: бесплодность ночного бдения ясно читалась у него на лице. – Почему вы не пытаетесь поспать хотя бы сейчас?
Он покачал головой.
– По утрам у меня есть некоторые обязанности. Пойдемте.
Он пропустил ее вперед и последовал за ней по лестнице вниз.
Она не могла побороть тревогу и оглянулась. Он шел, высоко подняв голову своей обычной пружинящей походкой, которая выдавала скрытую в нем энергию. Как ему это удается? Он провел здесь без сна уже две ночи и в лучшем случае пару раз вздремнул на какие-нибудь несколько минут. Она надеялась, что ближе к вечеру он выкроит два-три часа для отдыха, но, насколько она успела его изучить, это было сомнительно. Скорее всего, он либо усядется за свой трактат, либо предпримет более скрупулезное обследование стен, чтобы в следующий раз не позволить привидению скрыться неведомо куда.
Ее вдруг захлестнуло острое чувство вины. Сколько беспокойства она ему причинила, и его собственная работа совсем не продвигается. И что он получил за все свои труды с ее стороны? Только обидные выходки. Она старалась придумать, как выразить ему свою благодарность, но слова никак не приходили в голову, хотя потребность что-то сказать все росла и росла, пока не стала совсем уж невыносимой. И, наконец, она выпалила нечто совсем неподходящее:
– Мы опоздаем на утреннюю службу.
Он ехидно усмехнулся:
– Вряд ли там начнут без меня.
Ну что ж, по крайней мере, юмор ему не изменил. К сожалению, о себе она не могла сказать того же. Может быть, это потому, предложила она себе в утешение, что его самого события в пансионе никак не задевают. Насколько она могла судить, он вкладывал душу в любое свое занятие, и, взявшись за наведение порядка в чужих делах, воспринимал их как свои собственные и считал себя ответственным за их успешное завершение.
В гостиной уже толпились многочисленные обитательницы пансиона, собравшиеся на утреннюю службу. Мистер Карстейрс направился к кузине Софронии и, остановившись рядом с ней, своим звучным глубоким голосом принес извинения за то, что заставил всех дожидаться. Вслед за ним в гостиную вошла Дафна и прикрыла за собой дверь. Три ее кузины находились в разных местах помещения, выбранных таким образом, чтобы им было удобнее присматривать за своими подопечными.
Кузина Элспет выглядела, как всегда, безмятежной и изящной в своем гладком голубовато-сером шерстяном платье; ее голову венчала корона безукоризненно уложенных волос. На ее вопрошающий взгляд Дафна ответила, отрицательно покачав головой. Элспет вздохнула и переключила свое внимание на Марианну Сноудон, время от времени призывая ее к порядку, когда та начинала хихикать с подружкой особенно громко. Дафна метнула было на Джейн уничтожающий взгляд, но уже в следующее мгновение с девочкой совершилась разительная перемена: теперь она являла собой просто образец благопристойности. Ее глаза были прикованы к мистеру Карстейрсу, а по лицу разлилось мечтательное выражение. Дафна быстро обвела взглядом гостиную и отметила, что юные леди пожирали глазами нового священника с несомненным энтузиазмом, который не имел ничего общего с религиозным пылом.
О, Господи. Она понимающе усмехнулась. Ей-то нетрудно было догадаться, каким чувством были наполнены сейчас девичьи сердца. Что же происходит с ней самой? Тревога мешалась с изумлением. Когда она перестала смотреть на него с предубеждением? Долгие годы он был для нее всего лишь знакомым ее дядюшки. Им редко доводилось разговаривать, и никакого интереса он в ней не вызывал. А потом он стал ее сторожевым псом и опротивел ей.
А после? Что она чувствует сейчас?
Он очень красив – той красотой, которая дается решительным и властным мужчинам. Черты лица у него правильные, и в них отражаются доброта и сила, уверенность и благородство. Они притягивают взгляд. Ему незачем прибегать к театральным эффектам в мрачном байроновском стиле или рядиться в экстравагантные одеяния, чтобы произвести впечатление на окружающих. Она была уверена: он вообще не делает ничего для этой цели. Ему это просто не нужно.
Пока она предавалась размышлениям, он отошел от кузины Софронии и выступил вперед. Любое движение выдавало в нем тренированного спортсмена, и в то же время отличалось грацией и красотой; это привлекало восхищенное внимание каждой девочки, находившейся здесь. Когда он раскрыл молитвенник и начал читать, его паства стихла словно завороженная.
Почему она раньше не замечала, насколько он привлекателен. Такой… такой мужественный. И бесконечно одаренный – это она уже почувствовала. Просто она никогда не позволяла себе по-настоящему приглядеться к нему. И, ради собственного покоя душевного, лучше бы ей и впредь не приглядываться.
Но сейчас, когда она позволила себе посмотреть на него беспристрастно, открытыми глазами, она обнаружила, что забыть об этом будет трудно.
Она закрыла глаза и отдалась во власть чистых, глубоких тонов его звучного голоса. А ведь это всего лишь утренняя служба. Какова же должна быть сила его воздействия на прихожан во время пасхальной проповеди!
…Но ведь он не будет произносить проповеди. Он будет читать лекции избранной кучке молодых джентльменов, на которых и будут растрачиваться сокровища этого голоса. Он избрал для себя жизненный путь преподавателя в Оксфорде, отгородившись от мира академическими стенами. Никогда не придут к нему за утешением или советом в трудный час прихожане в надежде на его умиротворяющую мудрость и твердую направляющую руку.
Краткая служба подошла к концу слишком скоро, и Дафне пришлось уделить все свое внимание непоседливым ученицам. Со вздохом она подозвала к себе Джулиану Пемброк и ценой немалых усилий воспрепятствовала попыткам Марианны Сноудон увязаться за мистером Карстейрсом, когда он покинул гостиную. И подумать только, что дядя Тадеус настаивал на приезде сюда этого джентльмена, дабы сделать ее жизнь легче и безопаснее!
Она пристроилась к концу процессии, которая несколько беспорядочно продвигалась к столовой; зазевавшихся девочек она подгоняла вперед, как наседка, собирающая разбежавшихся птенцов. Завтракать она не стала и намеревалась только выпить чашку крепкого кофе, очень горячего и сладкого. Она направилась в буфетную, но остановилась, неприятно пораженная той сценой, которая предстала ее взору.
Вокруг мистера Карстейрса собрались четыре ученицы; они смотрели на него такими умильными глазами, какие могли быть разве что у какой-нибудь восторженной овцы.
Вид у него был слегка рассеянный; судя по всему, его ни в малой мере не трогало это детское обожание. Марианна Сноудон дотронулась до его руки и явно строила ему глазки; но он просто улыбнулся, деликатно высвободил руку, и Марианне осталось лишь вздыхать у него за спиной.
Бедный мистер Карстейрс. Как, должно быть, досаждают ему эти глупышки, но он ни словом, ни жестом не выразил никакого раздражения. Впрочем, как Дафна с удовольствием отметила, он также никоим образом не дал понять, что такое внимание ему приятно.
При первой же возможности она покинула столовую вместе со своим первым классом. Следующие два часа она потратила на то, чтобы дать понятие о перспективе группе юных леди, которые неизменно изображали любой предмет так, словно он был плоским. Ей трудно было сдержать нетерпение: сегодня ее сердце не лежало к этому занятию. Мысли ее были далеко.
Второй класс, пришедший на смену первому, оказался еще более несносным. Она чувствовала, что ее временем можно было бы распорядиться с гораздо большей пользой, если бы посвятить его поискам в саду, на чердаке или в подвалах, даже принимая во внимание холод и плесень. Стрелки часов еще не успели обозначить полдень, а ей уже приходили в голову меланхолические мысли насчет того, не следует ли придушить кой-кого из учениц. Но, поддайся она этому искушению, то тогда дело могло повернуться так, что в пансионе начнут появляться настоящие призраки – тени невинно загубленных деточек.
Уверенная в том, что мистер Карстейрс намерен расположиться в засаде среди завалов чердачной кладовки, Дафна пристроилась у окна своей спальни. Она долго вглядывалась в темноту, но никакое призрачное существо не потревожило окрестностей, и в эти одинокие часы у девушки нашлось в избытке времени, чтобы перебрать в памяти беспокойные события минувшего дня. Но, несмотря на водоворот эмоций, которые бушевали в ней, веки стали тяжелеть, а мысли путаться.
Внезапно она проснулась от резкого стука в дверь. Голос Дэйзи, одной из двух горничных, возвестил, что уже пора вставать и приниматься за дела. Дафна потянулась, обнаружила, что так и сидит, скорчившись, в своем кресле у окна, и не очень уверенно встала на затекшие ноги.
Вероятно, ее кузины уже в кабинете и занимаются составлением планов на день. Позднее пробуждение Дафны означало, что девочки, как безумные, носятся по лестнице, поскольку некому призвать их к порядку.
Все еще ощущая, как слипаются у нее глаза, она побрызгала водой себе на лицо, натянула темно-серое платье, которое считала подходящим для учительницы рисования, и расчесала свои длинные волосы. Сооружение прически какого-либо определенного стиля заняло бы слишком много времени, поэтому она просто стянула непокорную массу волос на затылке ярко-синей лентой, вышла в коридор и поспешила к мебельной кладовой, где в одиночестве стоял на страже мистер Карстейрс.
Незадолго до этого он вышел из своей комнаты в безупречном облачении священнослужителя. На первый взгляд он казался отдохнувшим, но она заметила морщинки и темные круги вокруг его внимательных серых глаз.
– Вы не?.. – начала она и тут же смолкла. Вопросов можно было не задавать: бесплодность ночного бдения ясно читалась у него на лице. – Почему вы не пытаетесь поспать хотя бы сейчас?
Он покачал головой.
– По утрам у меня есть некоторые обязанности. Пойдемте.
Он пропустил ее вперед и последовал за ней по лестнице вниз.
Она не могла побороть тревогу и оглянулась. Он шел, высоко подняв голову своей обычной пружинящей походкой, которая выдавала скрытую в нем энергию. Как ему это удается? Он провел здесь без сна уже две ночи и в лучшем случае пару раз вздремнул на какие-нибудь несколько минут. Она надеялась, что ближе к вечеру он выкроит два-три часа для отдыха, но, насколько она успела его изучить, это было сомнительно. Скорее всего, он либо усядется за свой трактат, либо предпримет более скрупулезное обследование стен, чтобы в следующий раз не позволить привидению скрыться неведомо куда.
Ее вдруг захлестнуло острое чувство вины. Сколько беспокойства она ему причинила, и его собственная работа совсем не продвигается. И что он получил за все свои труды с ее стороны? Только обидные выходки. Она старалась придумать, как выразить ему свою благодарность, но слова никак не приходили в голову, хотя потребность что-то сказать все росла и росла, пока не стала совсем уж невыносимой. И, наконец, она выпалила нечто совсем неподходящее:
– Мы опоздаем на утреннюю службу.
Он ехидно усмехнулся:
– Вряд ли там начнут без меня.
Ну что ж, по крайней мере, юмор ему не изменил. К сожалению, о себе она не могла сказать того же. Может быть, это потому, предложила она себе в утешение, что его самого события в пансионе никак не задевают. Насколько она могла судить, он вкладывал душу в любое свое занятие, и, взявшись за наведение порядка в чужих делах, воспринимал их как свои собственные и считал себя ответственным за их успешное завершение.
В гостиной уже толпились многочисленные обитательницы пансиона, собравшиеся на утреннюю службу. Мистер Карстейрс направился к кузине Софронии и, остановившись рядом с ней, своим звучным глубоким голосом принес извинения за то, что заставил всех дожидаться. Вслед за ним в гостиную вошла Дафна и прикрыла за собой дверь. Три ее кузины находились в разных местах помещения, выбранных таким образом, чтобы им было удобнее присматривать за своими подопечными.
Кузина Элспет выглядела, как всегда, безмятежной и изящной в своем гладком голубовато-сером шерстяном платье; ее голову венчала корона безукоризненно уложенных волос. На ее вопрошающий взгляд Дафна ответила, отрицательно покачав головой. Элспет вздохнула и переключила свое внимание на Марианну Сноудон, время от времени призывая ее к порядку, когда та начинала хихикать с подружкой особенно громко. Дафна метнула было на Джейн уничтожающий взгляд, но уже в следующее мгновение с девочкой совершилась разительная перемена: теперь она являла собой просто образец благопристойности. Ее глаза были прикованы к мистеру Карстейрсу, а по лицу разлилось мечтательное выражение. Дафна быстро обвела взглядом гостиную и отметила, что юные леди пожирали глазами нового священника с несомненным энтузиазмом, который не имел ничего общего с религиозным пылом.
О, Господи. Она понимающе усмехнулась. Ей-то нетрудно было догадаться, каким чувством были наполнены сейчас девичьи сердца. Что же происходит с ней самой? Тревога мешалась с изумлением. Когда она перестала смотреть на него с предубеждением? Долгие годы он был для нее всего лишь знакомым ее дядюшки. Им редко доводилось разговаривать, и никакого интереса он в ней не вызывал. А потом он стал ее сторожевым псом и опротивел ей.
А после? Что она чувствует сейчас?
Он очень красив – той красотой, которая дается решительным и властным мужчинам. Черты лица у него правильные, и в них отражаются доброта и сила, уверенность и благородство. Они притягивают взгляд. Ему незачем прибегать к театральным эффектам в мрачном байроновском стиле или рядиться в экстравагантные одеяния, чтобы произвести впечатление на окружающих. Она была уверена: он вообще не делает ничего для этой цели. Ему это просто не нужно.
Пока она предавалась размышлениям, он отошел от кузины Софронии и выступил вперед. Любое движение выдавало в нем тренированного спортсмена, и в то же время отличалось грацией и красотой; это привлекало восхищенное внимание каждой девочки, находившейся здесь. Когда он раскрыл молитвенник и начал читать, его паства стихла словно завороженная.
Почему она раньше не замечала, насколько он привлекателен. Такой… такой мужественный. И бесконечно одаренный – это она уже почувствовала. Просто она никогда не позволяла себе по-настоящему приглядеться к нему. И, ради собственного покоя душевного, лучше бы ей и впредь не приглядываться.
Но сейчас, когда она позволила себе посмотреть на него беспристрастно, открытыми глазами, она обнаружила, что забыть об этом будет трудно.
Она закрыла глаза и отдалась во власть чистых, глубоких тонов его звучного голоса. А ведь это всего лишь утренняя служба. Какова же должна быть сила его воздействия на прихожан во время пасхальной проповеди!
…Но ведь он не будет произносить проповеди. Он будет читать лекции избранной кучке молодых джентльменов, на которых и будут растрачиваться сокровища этого голоса. Он избрал для себя жизненный путь преподавателя в Оксфорде, отгородившись от мира академическими стенами. Никогда не придут к нему за утешением или советом в трудный час прихожане в надежде на его умиротворяющую мудрость и твердую направляющую руку.
Краткая служба подошла к концу слишком скоро, и Дафне пришлось уделить все свое внимание непоседливым ученицам. Со вздохом она подозвала к себе Джулиану Пемброк и ценой немалых усилий воспрепятствовала попыткам Марианны Сноудон увязаться за мистером Карстейрсом, когда он покинул гостиную. И подумать только, что дядя Тадеус настаивал на приезде сюда этого джентльмена, дабы сделать ее жизнь легче и безопаснее!
Она пристроилась к концу процессии, которая несколько беспорядочно продвигалась к столовой; зазевавшихся девочек она подгоняла вперед, как наседка, собирающая разбежавшихся птенцов. Завтракать она не стала и намеревалась только выпить чашку крепкого кофе, очень горячего и сладкого. Она направилась в буфетную, но остановилась, неприятно пораженная той сценой, которая предстала ее взору.
Вокруг мистера Карстейрса собрались четыре ученицы; они смотрели на него такими умильными глазами, какие могли быть разве что у какой-нибудь восторженной овцы.
Вид у него был слегка рассеянный; судя по всему, его ни в малой мере не трогало это детское обожание. Марианна Сноудон дотронулась до его руки и явно строила ему глазки; но он просто улыбнулся, деликатно высвободил руку, и Марианне осталось лишь вздыхать у него за спиной.
Бедный мистер Карстейрс. Как, должно быть, досаждают ему эти глупышки, но он ни словом, ни жестом не выразил никакого раздражения. Впрочем, как Дафна с удовольствием отметила, он также никоим образом не дал понять, что такое внимание ему приятно.
При первой же возможности она покинула столовую вместе со своим первым классом. Следующие два часа она потратила на то, чтобы дать понятие о перспективе группе юных леди, которые неизменно изображали любой предмет так, словно он был плоским. Ей трудно было сдержать нетерпение: сегодня ее сердце не лежало к этому занятию. Мысли ее были далеко.
Второй класс, пришедший на смену первому, оказался еще более несносным. Она чувствовала, что ее временем можно было бы распорядиться с гораздо большей пользой, если бы посвятить его поискам в саду, на чердаке или в подвалах, даже принимая во внимание холод и плесень. Стрелки часов еще не успели обозначить полдень, а ей уже приходили в голову меланхолические мысли насчет того, не следует ли придушить кой-кого из учениц. Но, поддайся она этому искушению, то тогда дело могло повернуться так, что в пансионе начнут появляться настоящие призраки – тени невинно загубленных деточек.