Цендри медлила, она не хотела обрывать Дала, это было бы слишком похоже на то, как Ванайя обходится со своим спутником, но в то же время ему следует сказать, что опасность миновала.
   Цендри окликнула мужа и передала ему слова Миранды.
   — Можно заходить? — переспросил он. — Тогда пойдем, вставать еще действительно рановато. — Он подошел к Цендри, и они вместе направились в дом. Поднимаясь по лестнице к дверям, Дал обнял Цендри за талию, но она, бросив на мужа сердитый взгляд, резко отстранилась от него.
   Входя в покосившуюся, выбитую дверь, Цендри обернулась. На лужайке никого не было, кроме Ру и Миранды. Цендри посмотрела на лицо девушки, освещенное светом восходящего солнца, и изумилась его выражению. Миранда разговаривала свободно, даже игриво, с ее лица исчезло выражение скромности и смущения, к которым так привыкла Цендри. Перед ней стояла женщина, жеманная и страстная. Ру взял Миранду под руку и повел ее к дому. Внезапно Миранда, почувствовав, что на нее смотрят, вскинула голову и поймала на себе пристальный взгляд Цендри. Ошеломленная, она остановилась, но в ту же секунду Цендри и Дал вошли в дом и исчезли из вида.
   Цендри приказала себе не делать скороспелых выводов и ничего не придумывать. «Ничего необычного не произошло, Ру — спутник Ванайи, а Миранда — ее любимая дочь, к тому же носит в себе наследницу. Ру, по-видимому, глубоко привязан к Проматриарху, поэтому вполне естественно, что старается угодить и Миранде, — слышала Цендри голос рассудка, но инстинкт женщины подсказывал совсем другое. — Неужели Ру — отец ребенка Миранды?»
   «Ерунда, этого не может быть», — отвергла свои предположения Цендри, продолжая подниматься по лестнице.
   Войдя в комнату, Дал с тревогой оглядел разбросанные по полу книги и записи.
   — Даже не предполагал, что землетрясения здесь случаются так часто. Следовало бы закрепить полки покрепче. — Он с недовольным видом принялся восстанавливать порядок. — У меня нет и тени сомнения, что, когда ты разговаривала с Ванайей и ее драгоценной дочерью, ты ни словом не заикнулась о нашей работе. Чувствую, что в обозримом будущем Руин нам не видать.
   — Ты плохо обо мне думаешь, — возразила Цендри. — Я говорила об этом с Мирандой, но она ответила, что Ванайя отправляется в одну из деревушек благословлять ловцов жемчуга и…
   — Хватит, хватит, мне все ясно, — огрызнулся Дал. — Ты снова предоставила ей возможность водить нас за нос.
   — Я? Ты считаешь виноватой меня? — Цендри была шокирована. — Дал, у Ванайи есть обязанности, которые она должна выполнять. Я не могу хватать ее и тащить в Руины. Кроме того, мне будет довольно интересно посмотреть на эту деревушку.
   — Нисколько в том не сомневаюсь, — сквозь зубы процедил Дал, нагнулся и поднял одну из упавших перегородок.
   — Дал, оставь их, Миранда сказала, что утром пришлет работниц.
   — Мне нужно хоть чем-то заниматься, — с откровенной злобой в голосе ответил он. — Ты, как я вижу, нашла себе занятие и радуешься любой задержке. Лично я не верю ни единому слову этих баб, и меньше всего — Миранде. — Он продолжал ползать по полу, собирая рассыпанные бумаги и справочники.
   Цендри вздохнула. В последнее время она заметила за собой странное желание поменьше разговаривать с Далом. Цендри повернулась и пошла в альков. Она не думала, что ей удастся уснуть, но совершенно неожиданно для себя все-таки заснула.
   Ее разбудило тихое шуршание. Она встала и оглядела комнату. Дала нигде не было. Цендри прислушалась, ей показалось, что кто-то крадется по лестнице. В соседней комнате Цендри послышались приглушенные голоса, она направилась туда, но прежде чем успела приблизиться к двери, она резко открылась, в комнату боком вошел маленький человечек и быстро закрыл за собой дверь.
   Цендри с интересом разглядывала вошедшего, ведь это был всего второй мужчина, которого она видела в доме Проматриарха. Низенький, сгорбленный, с седыми всклокоченными волосами и глазами, полными ужаса, он бросал по комнате быстрые вороватые взгляды. Цендри вначале показалось, что на лбу у него большой яркий шрам, но, приглядевшись, она увидела, что это клеймо. Цендри перепугалась, привыкнув в последнее время к одним женщинам, она с опаской разглядывала незваного пришельца. Ее поразил его дикий, как у затравленного зверя, взгляд. «Может быть, мужчины здесь действительно опасны? Приписываемые черты характера часто оказываются значительно сильнее врожденных», — мелькнуло в мозгу Цендри.
   — Что вам здесь нужно? — резко спросила она и, увидев, как он вздрогнул, поняла, что он боится ее больше, чем она себе представляла.
   Мужчина ответил дрожащим шепотом:
   — Я должен видеть ученого из внешнего мира, из мужского мира, — поправился он.
   — Это я, — ответила Цендри в недоумении. — Что вам от меня нужно?
   — Примите мое уважение, ученый, — прошептал он дрожащим голосом, продолжая шарить испуганными глазами по комнате и готовый сжаться от любого подозрительного резкого движения или шороха. — Мне нужны не вы, мы знаем, идет такой слух, что здесь находится ученый-мужчина. Если можно, я бы хотел поговорить с ним.
   — Похоже, что он пришел ко мне, Цендри, — раздался за ее спиной голос мужа. От незнакомого голоса вошедший дернулся, но тут же успокоился, увидев подошедшего Дала. — Кто вы? — спросил Дал.
   — Позвольте представиться, — шепотом, но уже более твердым, произнес гость. — Я — Бак. Мне очень приятно говорить с человеком, прилетевшим оттуда, где…
   — У нас нет времени на комплименты, — перебил его Дал. — Я — ученый магистр Даллард Малок, у вас есть для меня знак? — Понемногу успокаиваясь, вошедший сделал рукой такой же знак, что и служащий в космопорту. Он сжал ладони в кулак указательным пальцем внутрь, затем вытащил его из кулака и произнес:
   — Мы родились без цепей.
   — И умрем без них, — ответил Дал. — Не знаю, ответил ли я правильно, но уверен, что нам есть о чем поговорить.
   Раскрыв рот от изумления, Цендри смотрела на мужчин.
   — Цендри, — обратился к жене Дал, — пожалуйста, выйди, дай нам поговорить. — Цендри вышла в соседнюю комнату. — Я знал, что ко мне должен кто-нибудь прийти. Рассказывайте скорее. Черт подери. — Дал услышал шум на лестнице и схватил Бака за руку. — Пойдемте. — И он втолкнул человека в ванную. Через несколько секунд раздался сильный топот, дверь с шумом открылась, и в комнату вошли три невысокие мускулистые женщины. В руках у них были длинные дубинки.
   — Что вам нужно? — спросила Цендри вошедших.
   — Примите наше уважение, — ответила одна из женщин, — но у нас есть сведения, что здесь скрывается беглая мужская особь. Мы обязаны обыскать ваши апартаменты.
   Цендри запротестовала, но женщины, не обращая на нее никакого внимания, начали осматривать комнаты. Одна из них заглянула в ванную, позвала остальных, и вскоре они выволокли оттуда Бака. Извиваясь, тот старался вырваться из цепких рук охранниц.
   — Спокойно! — прикрикнула на него одна из женщин и резко вывернула руку Бака. — Теперь тебе не отвертеться, отправишься отсюда прямиком в дом наказаний. Там тебя научат вести себя, когда узнают, что ты незаконно вошел в жилище ученой дамы с Университета!
   Дал выступил вперед и угрожающе поднял руки.
   — Отпустите его! — крикнул он. — Этот человек пришел ко мне. Отпустите его, кому я сказал!
   Одна из женщин скривила губы, бросилась вперед и ткнула Дала дубинкой в солнечное сплетение. Цендри в ужасе вскрикнула, Дал согнулся и со стоном рухнул на пол.
   — Приструните своего спутника, ученая дама, иначе оно будет чувствовать боль, — услышала Цендри хриплый голос.
   — Что вы делаете? — проговорила Цендри, дрожа от негодования и страха. — Этот человек, — она показала на корчившегося от боли Бака, — не сделал ничего предосудительного. Он был очень вежлив, пришел поговорить с моим спутником. Какое вы имеете право так обращаться с гостями представителей Сообщества!
   — Советую вам запомнить, ученая дама, — устремив на Цендри холодный взгляд, сказала одна из охранниц, — что вы находитесь не в мужском мире. Здесь мужским особям не разрешается входить в дома, принадлежащие женщинам. — Ну ты! — Она посмотрела на переставшего сопротивляться Бака. — Отвечай, кто твой хозяин! — Коротышка не проронил ни звука. — Я тебя спрашиваю! — снова рявкнула охранница и ударила Бака дубинкой по лицу. Тот продолжал упорно молчать. Тогда охранница рванула его за воротник рубашки и, откинув его голову назад, внимательно осмотрела шею. — А-а, — прошипела она со злостью, увидев клеймо на лбу, — так, значит, твой владелец — Проматриарх Махала?! Ученая дама, — она повернулась к Цендри, — это заговор с целью опорочить вас. Мы знаем, что вы никогда не видели эту особь и не могли пригласить ее к себе. — Она гневно фыркнула. — Но в городе найдется много женщин, которые подумают иначе, и тогда вы едва ли сможете начать свою работу. Будет скандал, я вам это гарантирую. Убрать, — приказала она. — Когда приедет дарительница жизни Ванайя, мы определим, что с этим делать.
   Цендри подошла к лежащему на полу Далу и склонилась над ним.
   — Тебе больно? — спросила она.
   Одна из охранниц, увидев это, громко расхохоталась.
   — Заткнись! — прикрикнула на нее другая. — Ученая дама приехала издалека, у нее свои понятия. Ты не имеешь права смеяться над тем, чего не понимаешь. Пошли вперед! — приказала она, и охранницы вышли, волоча за собой Бака.
   Дал, чертыхаясь, поднялся. Он провел рукой по животу и посмотрел на ладонь — на ней были капли крови.
   — Никогда не думал, что мужчина может захотеть ударить женщину, — с трудом сказал он. — С каким бы удовольствием я перерезал ей глотку.
   — Дал, — прошептала Цендри, — что она имела в виду, когда говорила про какой-то заговор? Я ничего не понимаю. Зачем Проматриарху Махале понадобилось дискредитировать меня?
   — Ерунда все это.
   — Тогда в чем дело, Дал? Кстати, что это за мужчина? — спросила Цендри, ощупывая его рану. — Дал, не вмешивайся в их дела.
   Дал нахмурился.
   — Чем я занимаюсь — не твое дело, Цендри. — Он посмотрел на часы. — Тебе пора идти, леди Миранда ждет тебя. Вы договаривались посетить сегодня деревушку ловцов жемчуга и послушать, как Ванайя будет благословлять лодки, или что там еще. Иди, иди, Цендри, не волнуйся, я смогу постоять за себя, мне частенько приходилось это делать.
   — Дал, дорогой, — испуганно шептала Цендри, — прошу тебя, не ищи себе неприятностей.
   — Цендри, милая, — с неожиданной нежностью произнес Дал, — не заставляй ждать леди Миранду, отправляйся.


5


   Деревушка ныряльщиц — ловцов жемчуга располагалась недалеко от дома Ванайи, почти у самого подножия гор. Цендри зачарованно смотрела на серые вершины. «Сколько еще Проматриарх будет откладывать начало нашей работы? Дал так хочет поскорее подойти к Руинам!» Вспомнив о муже, Цендри встревожилась и одновременно разозлилась. «У него хватит ума не впутываться в здешние интриги, — подумала она. — Если он ввяжется в какую-нибудь мужскую авантюру, нас могут выпроводить с Изиды, и правительство Университета будет крайне недовольно. Оно всегда советует ученым, исследующим чужие культуры, держаться подальше от местных распрей».
   — Мы пришли вовремя, — прервала размышления Цендри Миранда. — Посмотрите, дарительница жизни стоит у стены, отделяющей деревню от моря.
   Ванайя, в красивом малиновом, с пурпурной отделкой платье стояла перед группой худых, коротко остриженных, обнаженных женщин. На их поясах висели длинные широкие ножи. Цендри не слышала слов Проматриарха, она только видела, как Ванайя по очереди подходила к каждой женщине, та становилась на колени, и Проматриарх сначала клала руки ей на голову, а затем на ее нож. После того как все женщины опустились на колени, они запели какой-то унылый, тягучий мотив.
   — Это поминальная песня, — пояснила Миранда. — Женщины вспоминают тех, кто погиб, добывая жемчуг в прошлом сезоне. Лов жемчуга — довольно опасное занятие, только в этой деревне в прошлом году погибли четыре женщины. Подойдем поближе?
   — Давай подойдем, — согласилась Цендри.
   Они пошли по берегу, усыпанному мелкими камешками, ракушками и принесенными волнами водорослями. Цендри смотрела на стоящие почти у самого моря шаткие убогие домишки и на утлые круглые лодочки, сделанные из дерева и искусственных волокон.
   Цендри увидела отдельно стоящую неподалеку группу женщин и детей. Не отрывая глаз, они следили за церемонией.
   — Здесь все занимаются ловом жемчуга? — спросила Цендри.
   — Почти все, — ответила Миранда. — Это их основное занятие. Их предки ловили жемчуг, и их дети тоже будут ловцами. Все девочки с малолетства здесь обучаются нырять и держаться под водой. Я сама неплохо плаваю, но когда я была девочкой, у меня в этой деревушке была подруга, она могла плавать под водой дольше, чем иная взрослая женщина. Мы часто с ней ныряли, и однажды я решила продержаться под водой дольше, чем она, и чуть не утонула. Помню, как у меня в ушах зазвенело, и я потеряла сознание. Меня спасла мать моей подружки. Именно после того случая я поняла, что разница между женщинами не достигается тренировками или трудом, она врожденная. Это убедило меня в том, что соревнование, конкуренция — занятие глупое, присущее исключительно мужчинам, только они могут не понимать, что невозможно победить того, кто от природы сильнее или умнее тебя. Глядите, дарительница жизни благословляет их ножи. Она делает это для того, чтобы Богиня отгоняла от женщин морских хищников и им не пришлось проливать кровь в ее святом царстве.
   — Значит, ваша Богиня живет в море?
   — Она Богиня всего, дарительница жизни мира, — ответила Миранда. — Когда первые дарительницы жизни еще были на Персефоне, они называли Богиню — Персефона. Здесь мы ее называем Изида. Ее дух находится везде — в море, на суше, в горах и в небе, в воздухе и ветре, но особенно мы почитаем ее дух, пребывающий в море, поскольку, как говорят нам ученые и мудрые женщины, из него вышла вся жизнь.
   «Теперь мне понятно, почему они переименовали свою планету из Золушки в Изиду», — подумала Цендри и едва смогла сдержать улыбку.
   — Если ты говоришь, что нельзя проливать кровь в море, значит, рыбу вы не ловите?
   — Что вы, нет, конечно, — энергично замотала головой Миранда. — Дарительница жизни сама посылает нам морскую пишу. — Миранда быстро переключилась с религиозной темы на более практическую. — Хотя у нас почти нет пригодной для обработки земли и иногда не хватает еды, все равно проливать кровь в море допустимо только в самом крайнем случае. А вообще-то рыбу мы ловим, но только сетями. Это, разумеется, тоже является оскорблением Богини, но не слишком страшным. Значительно более серьезным считается употребление в пишу рыбы, убитой копьем. Многие глубоко верующие люди никогда не будут ее есть, хотя иногда мы ходим в море и разрешаем мужчинам ловить рыбу с помощью копий. — Она положила руки на живот. — В этом сезоне я уже не пойду в море. К тому времени я буду кормить ребенка. — Она вздохнула. — Смотрите, Цендри, женщины спускают на воду свои лодки. Давайте взойдем на стену и посмотрим, как они будут отплывать. Жемчужные поля находятся очень далеко от берега, во-о-он там, у самых гор. — Миранда показала на океан.
   Они стали медленно взбираться по крутой лестнице. Миранде было тяжело, она часто спотыкалась, и, чтобы не дать девушке упасть со скользких, покрытых водорослями ступенек, Цендри пришлось взять ее за руку.
   — Когда родится твой ребенок? — спросила она.
   — В следующее полнолуние, — ответила Миранда. — Так мне сказали спрашивающие. Скорее бы, я уже устала носить ее.
   Цендри так и подмывало спросить Миранду, кто отец ребенка, но она не решалась задать этот вопрос. По какому-то странному недоразумению о мужчинах говорить было не принято, да, впрочем, как стала замечать Цендри, об их существовании легко забывалось. «Непонятно, почему она так уверена, что у нее обязательно должна родиться дочь? Интересно, будет ли она разочарована, если родится мальчик? Но я узнаю об этом. Может быть, мне удастся и увидеть ритуалы, которыми сопровождаются роды».
   — Лодки отплывают, — сказала Миранда. — Сейчас женщины будут петь прощальный гимн. Когда церемония закончится, дарительница жизни и Ру подойдут к нам. Цендри, а почему ваш спутник не пошел с нами? — вдруг спросила она.
   — Дал? — Цендри замялась. — У него на солнце болит голова, — на ходу придумала она ответ.
   — Мужчины любят бывать на берегу, они даже приходят сюда тайком, — сказала Миранда. Она поднесла ладонь ко лбу, закрывая глаза от солнца, и долго смотрела на скользящие вдалеке лодки.
   — По одной из наших легенд, жемчужины — это слезы, которые пролила Богиня при виде того, что мужчины сделали с ее мирами. Я понимаю, что это всего лишь сказка, — быстро произнесла она, предвидя вопросы Цендри. — В школе нам часто рассказывали, как рождаются жемчужины, их делают какие-то маленькие морские животные в своих прекрасных раковинах.
   Миранда смущенно улыбнулась и достала из шелковых складок своего платья тонкую, искусно сделанную цепочку с большой бледно-розовой жемчужиной в изумительной оправе, сплетенной из тончайшей серебряной проволоки.
   — Это — самое любимое мое украшение, — тихо произнесла она.
   — Очаровательная вещица, — кивнула Цендри. Такой большой и красивой жемчужины ей еще никогда не приходилось видеть.
   — Скажите, Цендри, правда, что в других мирах мужчины дарят женщинам драгоценности в благодарность за их сексуальные функции?
   Цендри раскрыла рот от изумления, формулировка вопроса показалась ей чудовищно примитивной. Придя в себя, она ответила:
   — Конечно, есть и такие, но в основном, когда мужчина дарит женщине украшения, это значит, что он любит ее и хочет, чтобы она была еще красивее. Как правило, подобным подарком мужчина хочет принести радость женщине, которую он любит.
   Миранда улыбнулась и сложила ладони, спрятав в них жемчужину.
   — Я рада, что вы так думаете, — задумчиво произнесла она, нежно поглаживая кончиками пальцев свое сокровище.
   «Какой мужчина подарил ей эту цепочку? — подумала Цендри. — Наверное, это подарок отца ее ребенка».
   И снова Цендри почувствовала незримый барьер, мешающий ей изучать Матриархат. Самое первое, что должен узнать антрополог об исследуемом обществе, — это принцип взаимоотношения полов, здесь же, дети, казалось, появляются на свет без всяких взаимоотношений, сами по себе. Ничего узнать невозможно. Даже Миранда, при всем ее расположении к Цендри, ловко уходила от скользких вопросов, отделываясь туманными намеками или недомолвками. Все это говорило Цендри о том, что всякие разговоры об отношениях между мужчинами и женщинами являются здесь тайной за семью печатями.
   Ванайя, величественная в своих одеждах, медленно подошла к ним.
   — Моя дочь показала вам наши обряды, — сказала она, повернувшись к Цендри. — Ну и как вам понравились наши ныряльщицы?
   — Мне кажется, что это очень смелые женщины, — ответила Цендри, поеживаясь.
   — Они с детства занимаются этой опасной работой, — произнесла Ванайя. — К тому же очень высокооплачиваемой и почетной. Этим женщинам приходится нырять в самое чрево Изиды и приносить ее слезы на радость всем женщинам. Никакое другое занятие не ценится так высоко и не пользуется всеобщим поклонением, как это. С большим трудом нам удается иногда уговорить их не заниматься своей работой и рожать наследниц своего дела. — Ванайя вздохнула. — Однако они не всегда рожают дочерей. Надеюсь, что когда-нибудь настанет день и наши ученые найдут способ помочь этим женщинам рожать только дочерей, а не тратить время на бесполезные мужские особи. Есть такие виды работ, где женская наследственность играет большую роль. Разумеется, мы можем искусственным путем выводить женщин, пригодных для этой работы, но они не будут способны к воспроизведению потомства. Есть и еще одна беда. Наши ныряльщицы невежественны и считают искусственное оплодотворение преступлением перед природой. Я понимаю, почему они так неохотно вынашивают детей, хотя мы оплачиваем им это время. Они боятся, что родят не дочь, а никчемного мужчину. Были даже случаи убийств новорожденных мальчиков, но за это нам приходится наказывать их, а это так тяжело, поверьте мне.
   — Цендри, — спросила Миранда, — правда, что в мирах Сообщества можно запрограммировать рождение ребенка определенного пола?
   — Да, конечно, — ответила Цендри.
   — В этом есть и недостатки, — вмешалась Проматриарх. — Можно применять такой метод в отношении ограниченного круга женщин, например тех же ныряльщиц. Однако это вызовет недовольство других. Кто из них не захочет получить уважение и признание, родив дочь? Но тогда нас ждет вымирание. Я, в отличие от тебя, Миранда, хорошо помню, как однажды серая чума поразила наших мужчин, причем только мужчин. Тогда женщины начали сходить с ума от страха остаться бездетными. Слава Богине, в последующие три сезона родилось вдвое больше мальчиков, чем обычно, но мне навсегда запомнился ужас, царивший в то время на нашей планете. Нет, для поддержания равновесия в природе мужчины тоже нужны, и тебе не следует забывать это, Миранда.
   — О дарительница жизни, — немедленно откликнулась ее дочь, — вы, старики, просто боитесь нововведений и прикрываетесь именем Богини. Если бы она была против того, чтобы мы имели способность думать, она сотворила бы нас всех тупицами. Как мне надоели ваши аргументы, что любые новшества оскорбляют природу. Дай вам волю, вы бы до сих пор заставляли нас рожать в камышах.
   — Да что ты говоришь? — Ванайя снисходительно посмотрела на девушку. — Лично мне жить в камышовом домике кажется не слишком приятным времяпровождением. Если бы я была таким реакционером, каким ты меня описываешь, я бы, наверное, не пригласила к нам Цендри, как ты думаешь? — хитро улыбнулась она. — Я прекрасно знаю, что в Сообществе можно заказать пол младенца, но я не уверена, что это такое уж большое благо. Кстати, Цендри, выбор в этом случае остается за матерью?
   — Не всегда, — ответила Цендри. — Все дело в том, что в одних мирах заказывать пол детей запрещено, в других все зависит от совместного желания мужчины и женщины, но всегда учитывается общее количество мальчиков и девочек на планете. Правда, есть некоторые миры, где женщине разрешается иметь двух детей — мальчика и девочку.
   — Вот это мне больше нравится, — похвалила подход Ванайя. — Хотя и здесь тоже чувствуется некоторая страсть к ограничениям. Как ни говори, но от мужчин тоже есть кое-какая польза. — Она посмотрела на Ру, склонившегося в грациозном поклоне. — Иногда общество Ру доставляет мне почти такое же удовольствие, как и общество женщины, но вы же понимаете, что это неординарный человек. К тому же я уже стара и могу немножко нарушить условности.
   — Вы не забыли, что именно Гар из дома Грасайлы изобрел метод удаления вредных примесей из фторосодержащих веществ при производстве пластмасс? — спросил Ру своим тихим размеренным голосом. — Благодаря ему прекратилось загрязнение вод Богини.
   — Я как раз говорила о том, что мир не без необыкновенных мужчин, дорогой, — ответила Ванайя и небрежно похлопала Ру по щеке. — Богиня, несомненно, знала, что делала, когда создавала мужчину и женщину. — Проматриарх снова повернулась к дочери. — Дитя мое, откуда у тебя эта великолепная жемчужина? — Она дотронулась до изысканной цепочки.
   Глаза Миранды удивленно раскрылись.
   — Разве не вы мне ее подарили? — спросила она невинным голосом.
   — Ты прекрасно знаешь, что это не так, прелесть моя. Я никогда в жизни не видела ничего подобного.
   — Возможно, что это подарок одной из моих родственных матерей, — ответила Миранда и быстро спрятала цепочку за воротник платья. — Вы видели ее уже сто раз, дарительница жизни. Вы стареете, — она ласково улыбнулась, — и начинаете все забывать.
   — Не дерзи мне, милочка, — с легкой улыбкой упрекнула Ванайя дочь. — Если это подарок с берега моря, можешь так и сказать, в конце концов, мы здесь все женщины. Я же понимаю, что такую жемчужину может подарить только мужчина. Они не способны ценить жемчуг по достоинству. — Ванайя взяла дочь под руку и повела ее вниз. — Держись крепче, — предупредила она Миранду. — Ступеньки здесь очень скользкие. Я не хочу, чтобы моя внучка пострадала из-за глупой неосторожности.
   — Я хотела показать Цендри лодки, — оправдывалась Миранда.
   — Да, это хорошо, но тебе не стоит подвергать себя ненужным опасностям.
   Цендри услышала позади себя мягкий голос:
   — Могу ли я предложить ученой даме руку, здесь действительно очень скользко. Проматриарх права, что оберегает свою дочь, но я не думаю, что ей будет приятно, если ее почтенная гостья упадет.
   Не говоря ни слова, Цендри взяла Ру за руку. Наблюдая за ним, Цендри поняла, что Ру всегда держится в рамках приличий и никогда не сделает того, что вызвало бы неудовольствие Проматриарха. Опираясь на его руку, Цендри осторожно спускалась по лестнице.
   — Мне очень понравилось здесь, — сказала она. — Благодарю вас, Миранда, что вы пригласили меня с собой.
   — Леди Миранда — сама любезность, — промурлыкал Ру.
   Внезапно Цендри вспомнила предшествующее утро и яркий блеск глаз Миранды, когда она разговаривала с любимцем Ванайи. «Он любит ее, это несомненно, — подумала Цендри. — И как, наверное, ему трудно любить женщину здесь, в этом мире, где само понятие любви отсутствует».