Джон Де ЧЕНСИ
НЕВЕСТА ЗАМКА

   Целуй же, Кэт, меня без опасенья,
   Сыграем свадьбу в это воскресенье!
У. Шекспир. «Укрощение строптивой» (Перевод П. Мелковой)


   О Брачный Гость, я был в морях
   Пустынных одинок.
   В таких морях, где даже Бог
   Со мною быть не мог.
С. Т. Колридж. «Сказание о старом мореходе» (Перевод В. Левика)


   Свадьба — это судьба; как и виселица.
Джон Хейвуд (1497—1580)

Глава 1

   В давние-стародавние времена, далеко-далеко, в неведомом мире стоял громадный замок, окруженный крепостным валом, пронзающий своими башнями облака; из этой грозной цитадели открывался захватывающий вид на пустынную равнину и далекие заснеженные горы.
   В одном из самых величественных залов замка восседал король в торжественном одеянии и короне из электрума.
   Владыка был в ярости.
   — Нет, так замком управлять невозможно!
   — Простите, сир, что вы имеете в виду?
   Его Просветленное и Трансцендентальное Величество ткнул пальцем в груду бумаг на столе:
   — Вот эту чепуху. Разве я не компьютеризировал процесс управления замком?
   — Сир, не у всех ваших подданных есть компьютеры. Фактически в большинстве королевств, которыми вы правите…
   — Знаю, знаю. Низкий уровень развития техники.
   — Совершенно верно, сир.
   Правитель замка Опасный тяжело вздохнул:
   — И мы совершенно не справляемся с делопроизводством, так ведь, Тримейн?
   — Да, сир, дела в плачевном состоянии.
   — Нужно закончить хоть что-нибудь. Вот это что такое, к примеру?
   — По поводу дани, которую замок платит Восточной Империи.
   Король удивленно поднял темные брови.
   — Что? Мы все еще платим им дань, несмотря на то, что они напали на нас?
   — Между прочим, после того как осада замка провалилась, вы подписали с ними мирное соглашение. Условия в целом приемлемые, если не считать того, что там подтверждается наша вассальная зависимость от Империи.
   — Хорошо, но с какой стати мы должны им что-то платить?
   — Сумма чисто символическая, сир. Кармин принялся внимательно изучать документ.
   — Итог отнюдь не символический, я бы сказал.
   — Ну, дань рассчитывается на основе валового годового дохода, а не чистого.
   — Надувательство! Знаешь, что мы скажем Восточной Империи?
   — Что, сир?
   — Вафангул!
   — Э… Я не знаю этой идиомы, сир.
   — Конечно, откуда тебе знать? Так говаривал один мой знакомый из Бруклина. Ты когда-нибудь слышал о Бруклине?
   Тримейн задумался, потом покачал головой.
   — Это название мне ни о чем не говорит.
   — Неважно. Как бы там ни было, думаю, самое время сообщить Империи, куда они могут засунуть наши деньги.
   — Но, сир, политические последствия…
   — К черту… Нет, постой. Им нужна чисто символическая плата? Очень хорошо, пошлем сокола. Одного сокола.
   — Да, сир.
   — Не живого, конечно. Статуэтку.
   — Статуэтку? Да, сир.
   — Свинцовую.
   — Свинцовую?
   — Да, и покрытую тонким слоем черной эмали.
   — Как пожелаете, сир.
   Король скомкал документ, крутанулся в кресле и бросил бумажный шарик в корзину для мусора, попав точно в центр.
   — Опля!
   — Очень метко, сир.
   — Благодарю. Что дальше?
   — Ходатайство о займе, сир. Требуется ваша подпись.
   Кармин насторожился.
   — Опять латаем прорехи?
   — Увы, сир.
   — У нас и в этом квартале дефицит? Не может быть.
   — Финансовый отчет перед вами, сир.
   — Что? А, посмотрим…
   Король углубился в изучение финансового отчета.
   — Мы слишком много тратим!
   — Да, сир, но что делать? Цены все время растут.
   — Интересно, хоть когда-нибудь они снижаются? — горестно вопросил король, впрочем чисто риторически. — Думаю, у меня нет выбора, иначе нам не из чего будет выплачивать жалованье.
   — К несчастью, сир, так или иначе, придется снова обратиться к ростовщикам.
   — Проклятье, ну зачем нам вообще деньги? Ведь замок держится на магии.
   — Магия тоже стоит денег, сир.
   — Ты прав, — смирившись, король взял перо и начертал на ходатайстве свою подпись. — Просто надо жить поэкономнее.
   — Да, сир.
   — Долой роскошь! Всем придется потуже затянуть пояса!
   — Да, сир.
   — Как думаешь, может, стоит брать с гостей плату за проживание и питание?
   — Большинство из них не имеют источников дохода, сир.
   — Еще бы! Целыми днями слоняются тут без дела, только аппетит нагуливают.
   — Но если они станут каждый день уходить из замка на службу, сир, это может…
   — Да не собираюсь я брать с них за постой. Они ведь оказались здесь просто потому, что так сложились обстоятельства, к тому же теперь не могут найти дорогу назад.
   — Вы самый гостеприимный хозяин на свете, ваше величество.
   — Тогда будем брать плату с отъезжающих.
   Тримейн набрал в грудь побольше воздуха и прочистил горло.
   — Сир… — начал было он. Его величество поднял руку.
   — Не спорь со мной, я и без тебя все знаю. Но, черт возьми, абсолютный я монарх или не абсолютный?
   — Да, сир, вы абсолютный монарх.
   — То-то же. Тогда почему я не могу… А это еще что?
   Тримейн, услышав шум, повернулся и с изумлением воззрился на группу людей, входящих в офис без спросу.
   — …а вот это королевские апартаменты, отсюда осуществляется управление замком. Проходите, леди и джентльмены…
   Король отшвырнул перо.
   — Какого черта?!
   — Сейчас разберусь, сир, — встрепенулся Тримейн.
   Гид собрался продолжить свои разглагольствования, но смолк при виде приближающегося Тримейна. А потом заметил короля.
   — Ох, ваше величество! Я думал, ваша контора заканчивает работу в пять часов. Мы не хотели вам мешать.
   — Весьма признателен за то, что посетили нас, уважаемые дамы и господа, — произнес Тримейн. — Его величество также приветствует вас. Однако мы заняты важными государственными делами, вынуждающими нас задержаться сверх положенного времени. Его величество предлагает вам еще раз осмотреть все напоследок и удалиться.
   — Он интересный, правда? — спросила одна моложавая дама у другой.
   — Безусловно, для своего возраста, — ответила та.
   — Да-да… — хмыкнул про себя король.
   Туристы гуськом удалились.
   — С вашего разрешения, сир! — сказал гид, кланяясь и закрывая за собой дверь.
   Король сердито взглянул на Тримейна.
   — Сир, в прошедшем квартале вы сами санкционировали эти туры с целью получения дополнительных доходов, — немедленно отреагировал тот.
   Его величество нахмурился:
   — Хм-м… Не помню такого.
   — Уверяю вас, сир. Я своими глазами видел подписанный вами указ.
   — Но я…
   — Да, да, никаких сомнений — вы сами санкционировали эти туры, сир.
   Владыка королевства Опасного медленно поднялся.
   — Мне нужен отпуск.
   — Сир, вы только что вернулись из долгого путешествия.
   — И отправляюсь обратно, немедленно. Сначала, правда, обеспечу себе замену.
   — Да?
   Король вышел на середину комнаты, остановился, сделал два шага вправо и один назад, как будто пытаясь определить некую оптимальную позицию. Затем, удовлетворенный, принялся делать руками пассы, «рисуя» в воздухе замысловатые фигуры. Повернулся три раза вокруг себя и произнес что-то на языке, не известном его личному секретарю.
   Закончив третий поворот, он оказался прямо напротив письменного стола — правая нога отставлена, руки раскинуты в стороны ладонями вниз.
   — Появись! — воскликнул он на этот раз на родном для него самого и Тримейна языке.
   Стол озарила короткая огненная вспышка, потом окутал дым. Когда дым рассеялся, там, где совсем недавно работал король, сидел, улыбаясь, его двойник, готовый к труду на благо замка.
   В первый момент Тримейн попятился от неожиданности, но тут же снова шагнул вперед, внимательно изучая королевского двойника.
   — Ваше величество, уже в тысячный раз я восхищаюсь вашим мастерством.
   — Неплохо сработано, а?
   — Великолепно. Он разговаривает?
   — Еще как! — ответил дубль.
   — Ты тут позаботишься обо всем? — строго спросил король своего волшебного близнеца.
   — Не волнуйся. Отправляйся, куда хотел!
   — Ну спасибо!
   Король стянул с себя официальное одеяние, под которым обнаружились пурпурный спортивный костюм и желто-красные кроссовки. Скомкав снятую одежду, он швырнул ее Тримейну. Следом полетела и корона.
   — Поосторожнее, сир! — Секретарь выронил одежду, пытаясь подхватить корону из электрума.
   Кармин подошел к стене, произнес еще одно заклинание, и там, где только что был лишь голый камень, открылся арочный проем, сквозь который видны были зеленая лужайка и высокие деревья.
   — Ну, я отбываю. Все дела уладит мой двойник. Его подпись равноценна моей.
   — Сир, вы уверены, что поступаете правильно?
   — Тримейн, избавь меня от этого.
   — Молчу, сир.
   — Так-то лучше. Я отправляюсь на свою обычную дневную пробежку, которую не пропускаю вот уже тридцать один год, а потом — на холостяцкую вечеринку — хочу преподнести сюрприз. Увидимся позже.
   Кармин, лорд Западных Владений и король королевства Опасного, прошел сквозь арку. Оглянувшись по сторонам, он побежал трусцой и вскоре растаял в солнечном свете.
   Тримейн вздохнул и взял со стола пачку бумаг.
   — А теперь, сир, я хотел бы поднять вопрос о прибавке жалованья служащим.
   Королевский двойник сочувственно кивнул.
   — Да, пора, пора поднять служащим жалованье.
   — Учтите, сир, вы сами распорядились индексировать жалованье в соответствии со шкалой… Простите, сир. Что вы сказали?
   Дверь распахнулась.
   — Опять они… — пробормотал Тримейн.
   — А это, дамы и господа, офис самого короля!
   Внутрь просунулись головы.
   — Король!
   — Король здесь!
   Его величество поднялся из-за дубового стола и с улыбкой зашагал к двери, широко раскинув руки.
   — Приветствую вас! Входите, входите же, мои добрые леди и лорды!
   — Ну, этот далеко пойдет… — пробормотал Тримейн себе под нос.

Глава 2

   Его звали Рейне из Коркиндора, и он грабил могильные склепы, потому что без этого в такие тяжкие времена было не выжить.
   Вот и сейчас ему позарез нужна была могила.
   Он спустился с отрогов Гарланиса в предгорье Мидреш, туда, где, водопадом низвергаясь с крутых склонов и образуя стремнины, с грохотом стремительно текла вниз в своем извилистом русле могучая река. В конце концов она достигала Гоанской долины, а затем и болотистой Веклинской равнины и разливалась здесь широко, а дальше медленно катила свои воды мимо плодородных полей Гана и заросших травой холмов Табора, но у подножия Хизской горной гряды снова ускоряла свой бег. Потом, уже в самом конце, она еще раз широко разливалась и мирно текла мимо огромного утеса, прозванного по непонятной причине Таинственным Ларри.
   Но Рейне не направил коня вдоль реки. Спустившись с гор, он свернул в другую сторону и оказался в суровых землях, где черные скалы возвышались над еще более черной землей. Воздух здесь, казалось, можно ухватить рукой — такой он был тяжелый, перенасыщенный зловонием. Над головой плыли темные облака. Из каждой трещины и расселины сочились едкие запахи. Не слишком приятное местечко.
   Решив передохнуть, грабитель могил спрыгнул с лошади и огляделся. Солнце просвечивало сквозь плотные облака уже у самого горизонта. Куда ни кинь взгляд — всюду одни руины. Это был древний Зин. Зинаиты строили много, и повсюду сохранились следы их напряженного труда, хотя здания в большинстве своем совершенно пришли в негодность, а многие даже развалились на части. В воздухе висел запах смерти и разложения, все затянула пелена беды и отчаяния.
   — Боги… — пробормотал Рейне. — До чего же унылый вид.
   Когда-то на месте этих развалин красовались храмы, дворцы и жилые дома с внутренними двориками и скверами. Теперь все было завалено грудами камней — остатками стен и колонн; лишь кое-где виднелись уцелевшие фрагменты фасадов. Несколько зданий, однако, время пощадило. Одно когда-то представляло собой крытый рынок. Надпись на стене гласила:
 
   «У НАС НЕ ТОРГУЮТСЯ».
 
   Взгляд Рейнса задержался на ступенчатой пирамиде на краю равнины. Может быть, могила… А вдруг не разграбленная? Вряд ли. Однако почти всегда что-нибудь да остается: интересные черепки или уцелевшая урна; иногда даже безделушки и сувениры, за которые в Коркиндоре можно получить хорошую цену; торговые марки, консервный нож… да мало ли что.
   Пора готовиться к ночевке. Вон на том холме, откуда сверху все хорошо видно, наверно найдется подходящее местечко.
   Рейне взобрался на коня и потихоньку двинулся дальше.
   Проехав узким ущельем между обрывистыми скалами, он оказался на склоне холма и с удивлением обнаружил небольшую деревеньку. А он-то думал, что ничего живого тут быть не может.
   Конь испуганно заржал. Рейне замер, всматриваясь в смутные силуэты строений, постепенно обретающие форму и материальность. Справа от себя он разглядел симпатичную таверну. Что касается остальной части деревни, то судить о степени ее привлекательности было трудно — поскольку она возникла из небытия прямо у него на глазах. По-видимому, сработало заклинание, наложенное много веков назад и предназначенное для того, чтобы заманить незваного гостя в ловушку.
   Не на того напали. Он отчаянно нуждался в деньгах, и ничто не могло его остановить. Конь вздрагивал и испуганно всхрапывал, а Рейне обыскивал взглядом равнину внизу в надежде найти что-нибудь стоящее. Даже поколения грабителей могил не в состоянии смести все дочиста.
   — Эй, красавчик! Есть минутка?
   Рейне поднял взгляд. Оказывается, совсем рядом возвышался дом, а из окна верхнего этажа выглядывала женщина с грубоватым, но привлекательным лицом.
   — Чего-чего, а времени у меня в обрез, женщина.
   — Ни минуточки? — Она распахнула блузку, обнажив тяжелые груди с розовыми сосками.
   — Я…
   «До чего же соблазнительная!» Но рассудительность взяла верх, и Рейне отвернулся от женщины.
   Та насмешливо фыркнула:
   — Ну, как хочешь.
   Он пришпорил коня, и тот рванул вперед.
   — Бывают же мужчины, которые не берут, когда им дают.
   Рейне проигнорировал этот и другие насмешливые выкрики, несшиеся ему вслед. Деревня уже полностью вырисовалась — беспорядочное нагромождение лавок и жилых домов.
   — Должно быть, проголодались, сэр. Сейчас обслужим в лучшем виде.
   Рейне обратил внимание, что с одной стороны к нему приближается толстяк в белом переднике, с другой — мрачный верзила довольно угрожающего вида.
   — Я всего лишь проеду мимо, добрые люди. Если не возражаете.
   — Конечно, конечно, почтенный сэр, — ответил хозяин таверны. — Вот только вы явно голодны. Я недавно поставил тушиться мясо. Пока пропустите несколько кружек доброго пива, мясо будет готово.
   — Спасибо, нет.
   Второй, с глазами пустыми, как у зомби, вцепился в поводья коня.
   Рейне выхватил меч, ослепительно сверкнувший в лучах угасающего солнца, и высокий мужчина лишился правой руки. Он вскрикнул и отступил; из обрубка толчками выплескивалась кровь.
   Человек — если это действительно был человек — стоял, широко распахнув глаза, и глядел, как ярко-алая кровь хлещет на песок.
   — Эй! Ты… отрубил мне руку!
   — Э… Ну, да, — кивнул Рейне.
   — Глазам своим не верю… Глянь-ка, а? Мерзавец отрубил мне эту чертову руку, раз — и нету!
   — Не слишком-то дружелюбен, — заметил хозяин таверны.
   — Не верю, что ты и в самом деле отрубил мне руку!
   — Это предостережение, — сказал Рейне и двинулся было дальше.
   Раненый возмутился:
   — Предостережение? О чем ты толкуешь? — Он поднял обрубок, из которого все еще хлестала кровь. — Вот это предостережение? Что же ты делаешь, когда всерьез обозлишься?
   Рейнсу стало немного не по себе. Он вложил меч в ножны.
   — Ну, прошу прощения. Когда ты подошел ко мне, я…
   — Я же хотел лишь взять твоего коня под уздцы, отвести его в конюшню, напоить, накормить и почистить. Но не-е-ет. Это же мистер Недотрога! Мистер Чуть-Что-Руки-Долой! Мистер Герой!
   — Послушай, — начал Рейне. — Я…
   Из боковой улочки выехал вооруженный всадник. Взмыленный жеребец под ним заржал и встал на дыбы.
   — Смертный! — Гулкий, отдающийся эхом голос доносился из-под забрала шлема. — Приготовься встретить свою судьбу!
   Рейне снова выхватил меч.
   — А вот этого не хочешь, привидение?
   — Приятно слышать свист меча. — Всадник обнажил свое оружие.
   Такого огромного, угрожающего меча Рейне в жизни не видел. Он с трудом проглотил ком в горле.
   — Познакомься, его зовут Мститель, — продолжал призрак. — А какое имя носит твой?
   Рейне подтянулся и высоко вскинул руку с мечом.
   — Это Брюс.
   — Как?
   Рейне понурился.
   — Ты же не глухой.
   Ужасный призрак насмешливо расхохотался.
   — Брюс?
   — Да, я называю его Брюс. Имя у него такое, понятно?
   Теперь развеселились уже все, в том числе и верзила со все еще кровоточащим обрубком.
   — Брюс? — глумливо усмехаясь, переспросил призрак на коне. — Это имя, конечно, вселит страх в сердца твоих врагов!
   — Я получил его из вторых рук, — проворчал Рейне. — Так назвал меч выковавший его мастер. Я сохранил это имя, потому что, произнося его, открываю путь всем заложенным в мече магическим силам. Да, так его зовут — Брюс. И хватит об этом.
   — Это же нелепо!
   — Как вам угодно, — с некоторой долей надменности ответил Рейне.
   — Твоему кинжальчику больше подошло бы имя Мюррей. А конь? Не иначе как Мотылек-Лунатик. Или, может, Титтибум-Пукалка?
   Хозяин таверны просто зашелся от хохота. Рухнув на землю, он начал кататься, снова и снова повторяя:
   — Мотылек-Лунатик!
   Рейне вскипел:
   — Хватит! Веселись покуда, но посмотрим, как ты будешь смеяться, когда Брюс проткнет твой шлем и ты испробуешь вкус холодной стали.
   — Ох, как изысканно — «вкус холодной стали»! — воскликнул безрукий и бросил в сторону хозяина таверны: — Говорят, настоящие профи просто выплевывают сталь и пробуют на вкус что-нибудь другое.
   Внезапно призрачный конь рванулся вперед, меч всадника со свистом рассек воздух.
   Рейне чуть отступил, дернул поводья вправо и пустил коня легким галопом. Отбил удар нападающего и поскакал было прочь, но пыль под ногами внезапно превратилась в болото, ноги коня увязли в нем, и животное жалобно заржало, пытаясь выбраться из трясины.
   Призрачному нападающему, впрочем, болото ничуть не мешало. Он развернул коня, подняв его на дыбы, и поскакал вдогонку за беглецом.
   Рейне отразил новую атаку, спешился и вывел коня из трясины, которая прямо на глазах снова превратилась в сухой щебень.
   Он успел вскочить в седло, отразил еще один свирепый удар, сам бросился в атаку, и ему удалось снести нападающему голову. Она упала на землю и разбилась, словно стеклянная.
   Призрачный городок вокруг начал таять, крыши постепенно сливались с серым небом, и вскоре от них не осталось ни следа. Склон снова был чист.
   Однако некоторое время еще звучал слабеющий голос:
   — О-о-о, бывают же грубияны…
   Рейне с облегчением убрал меч в ножны и поскакал вниз по склону. Дорогу преградили огромные скалы, но конь преодолел их и вскоре путь стал ровным. До долины зинаитов теперь было рукой подать, однако тьме уже сгущалась, и Рейне решил остановиться на ночлег.
 
   Ночь тянулась и тянулась. Вдалеке причитали голоса, бранясь и взывая к силам тьмы Долину внизу заволокло зеленоватым туманом. На фоне ночного неба скользили смутные, расплывчатые силуэты, то ли облака, то ли призраки, Рейне определить не мог.
   Он подбросил в костер хворосту и придвинулся к огню. Отогревшись немного, развернул скатку с постелью и улегся. Перед сном, по обыкновению, перелистал старинное издание «Форума гробокопателей» — это всегда действовало усыпляюще.
   До утра его никто не беспокоил.
   Рейне стоял, задрав голову и пытаясь разглядеть вершину огромной погребальной пирамиды. Гигантское сооружение, примерно одинаковое в высоту и ширину; а в ширину — он посчитал — оно составляло семьдесят шагов. Пирамиду образовывал ряд наклонных плоскостей; каждая последующая, если смотреть снизу вверх, круче предыдущих. В западной стене был вырезан вход, похожий на глубокую рану, которой так и не суждено затянуться.
   Ясное дело, ничего стоящего тут не найдешь — до Рейнса в пирамиде, уж конечно, побывали сотни, а может, и тысячи грабителей. Целые поколения. Все сколько-нибудь ценное давно унесено.
   Он огляделся, но действительно ничего интересного вокруг не обнаружил. Разворошил груды костей — останки древних зинаитов или скваттеров, тоже умерших много лет назад. В истории Зина существовало множество белых пятен. Собственно, рассказывать ее было некому. Кости могли принадлежать кладбищенским ворам, ставшим жертвами заклятий и других защитных средств.
   Рейне привязал коня, взял мешок с инструментами и личными вещами, закинул его на спину и зашагал к пирамиде.

Глава 3

   В тридцать пять Максимилиану Дамбровски стало совершенно ясно, что жизнь не удалась, но поделать с этим он ничего не мог — слишком устал.
   По правде говоря, он уже испробовал:
   1) психотерапию; 2) дзэн-буддизм; 3) всевозможные формы медитации; 4) добрый старый психоанализ; 5) экзистенциальную терапию; 7) тренировки по методике биологической обратной связи; 9) бег трусцой; 10) просто бег; 11) массаж; 12) лечение смехом; 13) вегетарианскую и другие диеты; 14) наркотики; 15) секс; 16) сознательное погружение в стрессовые ситуации.
   Безрезультатно.
   Макс перепробовал практически все, что можно, все изобретения, все приманки Нового Века. Улетал мысленно в заоблачные выси, боролся с собой с помощью страха, играл на собственных слабостях, пытался держать себя в руках, искал свое личное пространство, силился быть чувствительным, потом бесчувственным, сливался с космической силой Ом — и все это лишь для того, чтобы в конце увериться, что с ним… все в порядке.
   Но его-то ощущения свидетельствовали об обратном. По правде говоря, он был сыт всем этим по горло, можно даже сказать, впал в отчаяние и начал всерьез подумывать о том, чтобы включиться в финансовую пирамиду.
   Все было не так, как надо. Он жил без гроша, в жалкой трехкомнатной квартире, в том районе города, где обитали «вечные» студенты-хиппи. Карьера тоже не удалась. Чем он только не занимался! К тому же каждый раз, покидая очередное место службы, он долго не мог найти новое, и это создало ему репутацию бездельника. В данный момент работа у него была преотвратная, а его босс, Герб Фентон, — чистейшей воды мерзавец.
   Что касается п. 15 (см. выше), то Пенни вот уже три недели не реагировала на его призывы, оставляемые на ее автоответчике. И это была еще самая меньшая из неприятностей.
   А его нынешний психотерапевт — Макс снова вернулся к п. 1 — свернул свою личную практику, которую вел при университетской больнице в северной части штата.
   Прощаясь, доктор вручил пациенту карточку с адресом и телефоном своего коллеги. Макс мельком глянул на нее, сунул в карман и вскоре потерял.
   Он просто не в состоянии был начинать все это по новой. Попытался найти кого-нибудь через медицинскую справочную службу, получил несколько имен, но на большее у него сил не хватило.
 
   На работе снова пришлось задержаться, чтобы срочно подготовить обновления для каталога компьютерной аппаратуры.
   Вернувшись с обеда, Макс включил свет в своей тесной комнатушке без окон, громко именуемой офисом. Один угол помещения занимал картотечный шкаф, а почти все остальное пространство практически до самого потолка было забито картонными коробками с перфокартами.
   Макс уселся за письменный стол, заваленный кипами бумаг и старых каталогов. Машинально нажал клавишу раздолбанной пишущей машинки, потом бросил взгляд на телефон. Под ним обнаружилась записка:
 
   «МАКС, ПОЗВОНИ МНЕ. ГЕРБ».
 
   — Непременно позвоню, Герб, — проворчал Макс. — Как только, так сразу.
   Он разорвал записку, скомкал ее и швырнул в мусорную корзину.
   Зазвенел телефон. О господи, только бы не босс!
   — Алло, — уныло ответил Макс.
   — Мистер Дамбровски? Максимилиан Дамбровски?
   — Да.
   — Наконец-то, — произнес высокий, но явно мужской голос. — Я вот уже несколько недель пытаюсь связаться с вами.
   — Простите, я редко бываю на месте. А кто вы?
   — Доктор Джереми Хохстадер. Вы ведь обращались в медицинскую справочную службу по поводу психотерапевта? И оставили свой рабочий номер, по нему я выяснил адрес. По случайному совпадению мы с вами работаем в одном и том же здании.
   Максу потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что к чему.
   — А, понятно. Теперь вспомнил. Э… послушайте…
   — Вы все еще нуждаетесь в помощи? Я, знаете ли, этим и занимаюсь, хотя, возможно, мои методы покажутся вам несколько… необычными…
   — Послушайте, — перебил его Макс. — В общем, я вовсе не уверен, что хочу продолжать лечение. Если надумаю, то свяжусь с вами. Ваш номер есть в справочнике?
   — Н-нет, по правде говоря. Позвольте мне кое-что вам рассказать, в качестве приманки, если угодно. Моя терапевтическая методика в высшей степени неортодоксальна и чертовски эффективна по сравнению со всем этим обычным шарлатанством. А расценки очень низкие. По чистой случайности сегодня вечером я оказался в своем офисе. Почему бы вам не спуститься поговорить со мной? Шестой этаж.