– Но ведь дела сердечные – как раз самые женские. А может, вы хотите, чтобы все узнали об увольнении Грейс? Вы с удовольствием ложились с ней в постель, но на кухню впустить не смогли!
– А может, вы хотите, чтобы я отправил вас обратно к дяде, приколов вам на грудь записку «Спасибо, не надо»?
– Может, и так! Но тогда больше не будет этой еды, опять вернутся крысы, и никто вам на гору не принесет больше пирогов с мясом, и...
Джеймс откинулся на стуле, и Темпе-ране поняла, что победила. Он разрешит Грейс остаться.
– Как же мне тогда быть с моими... потребностями? – тихо спросил он.
– А вы женитесь, – сладко ответила Темперанс. – На Грейс. Очень милая женщина.
– Вы начинаете разговаривать, как мой дядя. Почему вас так волнует моя женитьба?
– Какая же женщина равнодушна к свадьбе? – быстро ответила она. – Когда я услышала историю этой бедняжки, у меня чуть сердце не разорвалось. Послушали бы вы, через что она прошла, сначала маленькая сирота, затем безумная любовь к...
Она замолчала, потому что Джеймс поднялся и вышел. Темперанс улыбнулась. Много лет назад она рассказала одному человеку, почему его любовница стала проституткой, и это так растрогало его, что он не мог больше спать с ней.
Однако эта история кончилась плохо. На следующий день его бывшая любовница кричала Темперанс, чтобы та не лезла не в свое дело и спасала только тех, кто в этом нуждается. Ведь ей теперь придется искать другого богатого джентльмена, чтобы он заботился о ней. После этой истории Темперанс уяснила, что нужно помогать лишь тем, кому нужна помощь.
К счастью, Грейс, которая взялась за кухню так, словно там родилась, нуждалась в ней.
Глава десятая
Глава одиннадцатая
– А может, вы хотите, чтобы я отправил вас обратно к дяде, приколов вам на грудь записку «Спасибо, не надо»?
– Может, и так! Но тогда больше не будет этой еды, опять вернутся крысы, и никто вам на гору не принесет больше пирогов с мясом, и...
Джеймс откинулся на стуле, и Темпе-ране поняла, что победила. Он разрешит Грейс остаться.
– Как же мне тогда быть с моими... потребностями? – тихо спросил он.
– А вы женитесь, – сладко ответила Темперанс. – На Грейс. Очень милая женщина.
– Вы начинаете разговаривать, как мой дядя. Почему вас так волнует моя женитьба?
– Какая же женщина равнодушна к свадьбе? – быстро ответила она. – Когда я услышала историю этой бедняжки, у меня чуть сердце не разорвалось. Послушали бы вы, через что она прошла, сначала маленькая сирота, затем безумная любовь к...
Она замолчала, потому что Джеймс поднялся и вышел. Темперанс улыбнулась. Много лет назад она рассказала одному человеку, почему его любовница стала проституткой, и это так растрогало его, что он не мог больше спать с ней.
Однако эта история кончилась плохо. На следующий день его бывшая любовница кричала Темперанс, чтобы та не лезла не в свое дело и спасала только тех, кто в этом нуждается. Ведь ей теперь придется искать другого богатого джентльмена, чтобы он заботился о ней. После этой истории Темперанс уяснила, что нужно помогать лишь тем, кому нужна помощь.
К счастью, Грейс, которая взялась за кухню так, словно там родилась, нуждалась в ней.
Глава десятая
– Преподобный отец! – сказала Темперанс с улыбкой, открывая на властный стук в дверь. – Как мило с вашей стороны, что вы заглянули к нам...
Низенький человек, фигурой напоминавший бычка, оттолкнул ее и вошел в прихожую. Если бы не ряса священника, Темперанс никогда бы не подумала, что он духовного сана. Он больше походил на человека, который в Нью-Йорке привозил ей лед.
– Вам не удастся принести с собой из города разврат в деревню Маккэрнов! – сказал человек, в упор глядя на Темперанс так, что ей захотелось залепить ему пощечину.
Не в первый раз она сталкивалась с мужчиной, который, прикрываясь церковной атрибутикой, пытался добиться от нее того, чего хочет. Темперанс понимала, что он пришел за Грейс, и собиралась защищать свою новую подругу до последней капли крови.
Мужчина поднял руку и указал на черный вход.
– В этот дом вы принесли разврат. У вас...
Темперанс все еще улыбалась, но ее улыбка была обжигающе холодной.
– Вы имеете в виду Грейс?
– Да, вы должны молить о прощении!
– Она сама за себя может помолиться, и здесь ей гораздо лучше, чем там, откуда она пришла.
При этих словах он посмотрел на нее так, будто она сошла с ума.
– Грейс, вдова Гэви? – наконец спросил он.
До Темперанс дошло, что так звали мужа Грейс.
– А мы разве разговариваем не о Грейс? О ней и о Джеймсе Маккэрне.
– Я ничего не знаю о Грейс и Джеймсе Маккэрне! – ответил он, поджав губы.
Ты еще спрячь голову в песок! – подумала Темперанс.
– Это все вы! Вы не посещаете службу! Ваши юбки неприлично короткие! Женщины в нашей деревне уже начинают подражать вам. Скоро у нас будут...
– Женщины, которые водят машины! Курят! Зарабатывают деньги! Женщины, которые говорят то, что думают!
Она оказалась почти нос к носу со священником. Его маленькие глазки горели от ярости, и она так близко стояла к нему, что видела, как у него в носу от глубоких, яростных вдохов шевелились ворсинки. Какая у него тяжелая челюсть...
– Вы еще пожалеете о том, что разговаривали со мной в таком тоне! – сказал он, развернулся и ушел.
Темперанс стояла возле двери и, не отрываясь, смотрела на хлопнувшую дверь. Очень неприятный маленький человечек... Услышав сзади легкий шорох, она обернулась. Грейс, с руками в муке, наблюдала за Темперанс.
– Как его зовут?
– Хэмиш, – ответила Грейс.
Темперанс была очень зла. Ей приходилось выслушивать нападки, но далеко не такие личные.
– Почему он так набросился на меня? Ведь вы были... – ей не хотелось обижать Грейс, но все же...
Грейс пожала плечами.
– Мой муж здесь вырос. Он был членом их семьи, поэтому они...
– По ошибке вы тоже стали «одной из них». Но я...
– Чужая.
– Понятно, – ответила Темперанс, ничего не понимая. – Я – разрушительное влияние, но если бы я выросла здесь, то меня бы приняли! Да?
– Если бы вы родились здесь, вы бы не стали такой, какая вы сейчас, – тихо ответила Грейс, и глаза ее засияли. – Хэмиш боится, что вы превратите деревню в город, откуда приехали.
– Да, усовершенствования бы не помешали, – пробормотала Темперанс и решила выкинуть священника из головы. – Я еще не видела весь дом. Давайте совершим экскурсию и посмотрим, что еще здесь нужно сделать. А вдруг мне удастся убедить Мак-кэрна выделить денег на ремонт? Ему определенно нужны новые портьеры в столовую.
Темперанс улыбнулась, но, поднявшись по лестнице, на полпути обернулась к Грейс.
– А Маккэрн посещает службы и слушает этого человека?
Грейс попыталась спрятать улыбку.
– Сомневаюсь, чтобы он когда-нибудь бывал в церкви. Во всяком случае, я об этом не слышала.
– А все остальные ходят?
– О, да! Даже я. Не представляю, что Хэмиш сделает с любым Маккэрном, за исключением Джеймса, если тот не придет на службу.
– Наверное, доведет его нотациями, – скривившись, ответила Темперанс, продолжая подниматься по лестнице.
Наверху были восемь спален, и каждая в жутком состоянии.
– Тогда-то они были очень красивыми... – задумчиво сказала Грейс, приподнимая старую шелковую портьеру.
– Интересно, кто обставлял эти комнаты? Все сделано с таким вкусом, – отозвалась Темперанс.
– Его бабушка, – сказала Грейс.
– Что?
– Вы спросили, кто обставлял комнаты. Бабушка Маккэрна.
– Ах, да. Великая Транжирка!
– Если верить Джеймсу, – тихо произнесла Грейс, – но он всегда судил о ней по ее счетам и расходам.
– Что это значит?
– Жена лорда должна заботится о деревенских, а бабушка Маккэрна очень хорошо с ними обращалась. От семьи моего мужа я никогда не слышала ни одного плохого слова о ней.
Темперанс вышла из комнаты и пошла по коридору, Грейс шла рядом.
– Мне показалось, что эта женщина была сумасшедшей. Я нашла вещи, которые она купила и спрятала.
– Наверное, для того, чтобы муж не спустил все за игрой.
– О, это уже интересно! Я думала, что она...
– Обанкротила клан Маккэрн? Нет, в этой семье есть слабая струнка – азартные игры. Ее унаследовал брат Джеймса. Получи он замок в наследство, через час поставил бы на кон и проиграл его.
– Откуда вы так много знаете об этой семье? Или о ней все знают?
– Мой муж служил у Джеймса агентом по недвижимости.
Темперанс поморщилась.
– И уж, конечно, лорд позаботился о вас после смерти мужа...
– По-моему, вам надо быть помягче с Джеймсом. Если честно, то когда я впервые... – запнувшись, она скользнула взглядом по коридору, чтобы не встречаться глазами с Темперанс.
Темперанс поняла, что Грейс скрывает, что в отношениях с Маккэрном сделала первый шаг.
– Одиночество иногда толкает нас на поступки, о которых мы потом сожалеем, – произнесла она задумчиво. – Страсть к азартным играм скачет у Маккэрнов через поколение. У деда Джеймса была эта страсть, его отца и Ангуса она не затронула. У Джеймса ее нет, но есть у его брата, Колина. Живущим здесь очень повезло, потому что Джеймс считается первенцем в семье: он родился чуть раньше брата-близнеца.
– Не могу открыть эту дверь, – пробормотала Темперанс.
Грейс тоже попыталась плечом толкнуть дверь, продолжая рассказывать.
– Хотя отец Джеймса не играл и считал себя джентльменом, он потратил все оставшееся от наследства Маккэрнов, то, что не успел проиграть дед Джеймса. Младшему брату, дяде Джеймса, Ангусу, повезло больше, потому, что ему не оставили в наследство деревню, он сбежал в Эдинбург и сколотил себе состояние на продаже тканей.
– Ангус никогда не был джентльменом! – вслух подумала Темперанс и еще раз толкнула дверь.
Темперанс исчезла в спальне, затем вернулась с кочергой, которую приставила к ржавым дверным петлям. Пока Темперанс пыталась таким образом открыть дверь, Грейс прислонилась к стене и продолжала рассказывать.
– Ко времени появления на свет Джеймса и Колина денег почти не было. Мой муж говорил, , что на счетах осталось мало, и все поместье пришло в отвратительное состояние.
– А кто сейчас ведет бухгалтерию?
– Не знаю. Джеймс не из тех, кто просиживает штаны за столом. Он человек активный. Видели бы вы его на лошади! Он почти так же искусен, как Рамси, который участвует в гонках. Еще в детстве Джеймс часто приезжал сюда, ему здесь очень нравилось, и с тех пор, как умер его отец, он решил возродить эту деревню. Он хочет, чтобы шерсть Маккэрнов стала известной благодаря своему качеству. Дядя Ангус знакомит его с покупателями.
Темперанс сильнее надавила на петли, но кочерга соскользнула и поцарапала ей палец. Приложив его к губам, она взглянула на Грейс.
– А жена Маккэрна?
– Бедняжка проплакала все два года своего замужества. Она ненавидела все, что связано с именем Маккэрна.
– Ее можно понять, – пробормотала Темперанс.
– Она увидела, в каком состоянии дом, и ей не хватило смекалки, чтобы убрать его или заняться еще чем-нибудь помимо нытья.
– А она выполняла обязанности жены лорда? – спросила Темперанс, выдалбливая дверную петлю кочергой.
– Она вообще ничего не делала. Вы видели этот ключ?
Грейс указывала на верхушку двери. Темперанс схватила шаткое кресло из коридора, подтащила его к двери, влезла на него и дотянулась до ключа. Он идеально подошел к замку, и после нескольких попыток провернуть ключ в ржавом старом замке, им удалось открыть дверь.
Внутри оказалась бальная комната. Она была огромной и пустой, пол в ней был деревянный, специально для танцев. Высокие окна с резными верхушками были настолько грязными, что почти не пропускали свет. Стены украшали картины залитых солнцем садов с птицами и цветами. В центре на потолке висела огромная хрустальная люстра, которая превратила бы залу в нечто божественное, если зажечь в ней свечи.
– Как красиво! – выдохнула Темперанс, сражаясь с паутиной, свисавшей с потолка.
– Бальная комната... – произнесла Грейс, осматриваясь. – Я и забыла, что она существует.
– А вы видели ее раньше?
– Нет, только слышала о ней. Мой муж рассказывал мне о приемах, на которых он бывал в детстве.
– Светское общество... – презрительно отозвалась Темперанс.
– О нет! Дедушка Джеймса приглашал всех Маккэрнов. Я знаю, что сейчас дом не подходит для приемов, но пятьдесят лет назад Маккэрны процветали. Очень большие доходы от овец и рыболовства, и... – она запнулась от смущения.
– Но все растратили, – сказала Темперанс, прикасаясь к тому, что раньше было красной вельветовой портьерой.
Ткань осталась у нее в руках.
– Да, похоже, – произнесла Грейс, глядя на одну из фресок на стене. – Мой муж говорил мне, будто дед Джеймса уже на краю могилы повторял, что жена его больше тратила, чем он проигрывал. Они страшно ссорились. Дед постоянно говорил, что она покупала вещи и прятала.
– Например, посуду и канделябры.
Темперанс смотрела на люстру, пытаясь сосчитать, сколько туда можно поставить свечей.
– Мне кажется, что старик только выигрывал, потому что если его жена много покупала, то все это потом можно было бы продать.
– Верно, – кивнула Грейс и понизила голос. – Но вы не знаете, что произошло со всеми купленными ею вещами...
– Ушли на оплату игорных долгов?
– Нет. Старик проиграл то, что у него было, но умер не должником. Когда Гэви, мой муж, приступил к работе, у него ушли годы на то, чтобы разобраться со счетами, которые просто зашвыривали в ящики. Он приходил домой ночью и рассказывал мне о том, что сегодня нашел. Она покупала очень много серебра. Целую кучу ваз и мисок. А еще она покупала золотые статуи скульптора по имени Чел... Забыла... Иностранное имя...
Темперанс подняла брови.
– Челлини?
– Вот-вот, Челлини!
– И так видно, что обстановку покупал человек, обладающий прекрасным вкусом... – она помолчала. – А вашему мужу не приходило в голову, что эти двое просто воевали? Возможно, она покупала, чтобы он не спустил все деньги на игру.
– Именно так Гэви и думал, – тихо ответила Грейс. – Он повторял, что все, купленное бабушкой Джеймса, до сих пор находится в доме. Ей пришлось прятать купленное от своего мужа, чтобы он не распродал все и не проиграл.
– Если это правда и если ее сыновья не были игроками, неужели она не рассказала им о своих покупках и о том, куда спрятала сокровища?
Грейс медлила с ответом.
– Она, возможно, и хотела это сделать, только он убил ее, и она не успела рассказать.
– Что? – спросила Темперанс, широко раскрыв глаза.
Грейс еще больше понизила голос, затем огляделась, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.
– Только мой Гэви знал правду. Однажды старик поссорился с женой сильнее обычного. И пригрозил, что убьет ее, если она не скажет, где купленные вещи.
Грейс глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.
– Старик был ужасным человеком, мой муж его очень боялся. Старый Маккэрн повторял, что Гэви сует нос, куда его не просят, и что если он еще раз застанет Гэви там, где ему быть не положено, то высечет его. Однажды, когда Гэви было семь лет, он пробрался в спальню хозяина за шоколадкой и спрятался в шкафу, услышав голоса.
– Он видел убийство?
– Это было не убийство, а несчастный случай. Они дрались за пистолет, который выскользнул и внезапно убил ее. Но самое страшное – ее муж рассказал всем, что она покончила с собой. Ее похоронили за церковной оградой, а позже он оклеветал ее перед своими сыновьями, те, в свою очередь, рассказали своим сыновьям...
– ...и сейчас Джеймс глумится при одном упоминании ее имени и ненавидит ее красивый дом, спокойно позволяя ему разрушаться.
Грейс кивнула.
Некоторое время Темперанс молчала, осматривая грязную залу. Судя по ее былому великолепию, хозяйка очень любила красоту.
– Пойдемте, – сказала Темперанс и попросила: – Расскажите мне о Хэмише. Он вряд ли нравится Джеймсу, но тогда почему он его не прогонит?
– Хэмиш по матери Маккэрн, а это означает, что Джеймс не сможет от него избавиться. Любой из Маккэрнов имеет право вернуться в эту деревню, и ему всегда здесь дадут крышу над головой.
– Так появится большое количество тунеядцев, – заметила Темперанс.
– Только не у Джеймса. Ни у кого не получается бездельничать рядом с ним.
– Интересно, они работают так же много, как он? – тихо спросила Темперанс, открывая дверь в свою спальню.
Перед зеркалом стояла маленькая дочь Грейс, Элис, под ногами у нее было море шляп Темперанс, а на голове шляпа, которая в ширину равнялась росту девочки.
Темперанс улыбнулась, но Грейс сердито схватила дочь за руку.
– Как ты посмела! Я...
– Ничего страшного! – вмешалась Темперанс. – Возьми эту шляпу, если она тебе так нравится.
Грейс резко отобрала шляпу.
– Вы и так для нас столько сделали! Но нам не нужна благотворительность!
Темперанс была поражена переменой в Грейс: подруга, которой можно доверять, превратилась в гордую женщину. Но Темперанс знала, что такое гордость.
– Хорошо, – миролюбиво сказала она, глядя на девочку, – может быть, примешь эту?
Она вытащила из платяного шкафа шляпу, в которой пришла к Маккэрну.
Шляпа потеряла форму и до сих пор была вся в грязи. Большинство цветов потерялись, а оставшиеся порвались и испачкались.
– Из этой шляпы получится хорошая игрушка, правда?
– О да, – выдохнула девочка, протягивая руку за шляпой, которая очень жалко выглядела, но сначала вопросительно посмотрела на мать.
– Ладно, – ответила Грейс, улыбнувшись Темперанс. – Мы вам стольким обязаны...
– Тогда, может, отплатите мне тем, что приготовите хороший обед, который я отнесу на гору?
Грейс, не шевелясь, смотрела на Темперанс.
– Вы сегодня опять понесете туда обед? Темперанс рассмеялась.
– Если вы решили, что я собираюсь завести роман, забудьте об этом. Мне нужно выяснить, какой он хочет видеть свою жену. Хотя... он довольно привлекательный мужчина...
Темперанс надеялась, что Грейс улыбнется, но не тут-то было. Она пристально и долго рассматривала Темперанс, словно пытаясь о чем-то догадаться. Темперанс подумала, что это ревность. Так есть ли у нее чувства к Маккэрну, которые она пытается спрятать?
Помедлив, Грейс сказала:
– Ягненка больше нет, но осталась осетрина. Пойдет?
Темперанс засмеялась. На кухне жили уже три ягненка, которых Джеймс присылал с пастбища на обед, но Темперанс их приручила. У Рамси сейчас полно забот с ними.
– Осетрина – это замечательно! – ответила она, и женщины обменялись улыбками.
Низенький человек, фигурой напоминавший бычка, оттолкнул ее и вошел в прихожую. Если бы не ряса священника, Темперанс никогда бы не подумала, что он духовного сана. Он больше походил на человека, который в Нью-Йорке привозил ей лед.
– Вам не удастся принести с собой из города разврат в деревню Маккэрнов! – сказал человек, в упор глядя на Темперанс так, что ей захотелось залепить ему пощечину.
Не в первый раз она сталкивалась с мужчиной, который, прикрываясь церковной атрибутикой, пытался добиться от нее того, чего хочет. Темперанс понимала, что он пришел за Грейс, и собиралась защищать свою новую подругу до последней капли крови.
Мужчина поднял руку и указал на черный вход.
– В этот дом вы принесли разврат. У вас...
Темперанс все еще улыбалась, но ее улыбка была обжигающе холодной.
– Вы имеете в виду Грейс?
– Да, вы должны молить о прощении!
– Она сама за себя может помолиться, и здесь ей гораздо лучше, чем там, откуда она пришла.
При этих словах он посмотрел на нее так, будто она сошла с ума.
– Грейс, вдова Гэви? – наконец спросил он.
До Темперанс дошло, что так звали мужа Грейс.
– А мы разве разговариваем не о Грейс? О ней и о Джеймсе Маккэрне.
– Я ничего не знаю о Грейс и Джеймсе Маккэрне! – ответил он, поджав губы.
Ты еще спрячь голову в песок! – подумала Темперанс.
– Это все вы! Вы не посещаете службу! Ваши юбки неприлично короткие! Женщины в нашей деревне уже начинают подражать вам. Скоро у нас будут...
– Женщины, которые водят машины! Курят! Зарабатывают деньги! Женщины, которые говорят то, что думают!
Она оказалась почти нос к носу со священником. Его маленькие глазки горели от ярости, и она так близко стояла к нему, что видела, как у него в носу от глубоких, яростных вдохов шевелились ворсинки. Какая у него тяжелая челюсть...
– Вы еще пожалеете о том, что разговаривали со мной в таком тоне! – сказал он, развернулся и ушел.
Темперанс стояла возле двери и, не отрываясь, смотрела на хлопнувшую дверь. Очень неприятный маленький человечек... Услышав сзади легкий шорох, она обернулась. Грейс, с руками в муке, наблюдала за Темперанс.
– Как его зовут?
– Хэмиш, – ответила Грейс.
Темперанс была очень зла. Ей приходилось выслушивать нападки, но далеко не такие личные.
– Почему он так набросился на меня? Ведь вы были... – ей не хотелось обижать Грейс, но все же...
Грейс пожала плечами.
– Мой муж здесь вырос. Он был членом их семьи, поэтому они...
– По ошибке вы тоже стали «одной из них». Но я...
– Чужая.
– Понятно, – ответила Темперанс, ничего не понимая. – Я – разрушительное влияние, но если бы я выросла здесь, то меня бы приняли! Да?
– Если бы вы родились здесь, вы бы не стали такой, какая вы сейчас, – тихо ответила Грейс, и глаза ее засияли. – Хэмиш боится, что вы превратите деревню в город, откуда приехали.
– Да, усовершенствования бы не помешали, – пробормотала Темперанс и решила выкинуть священника из головы. – Я еще не видела весь дом. Давайте совершим экскурсию и посмотрим, что еще здесь нужно сделать. А вдруг мне удастся убедить Мак-кэрна выделить денег на ремонт? Ему определенно нужны новые портьеры в столовую.
Темперанс улыбнулась, но, поднявшись по лестнице, на полпути обернулась к Грейс.
– А Маккэрн посещает службы и слушает этого человека?
Грейс попыталась спрятать улыбку.
– Сомневаюсь, чтобы он когда-нибудь бывал в церкви. Во всяком случае, я об этом не слышала.
– А все остальные ходят?
– О, да! Даже я. Не представляю, что Хэмиш сделает с любым Маккэрном, за исключением Джеймса, если тот не придет на службу.
– Наверное, доведет его нотациями, – скривившись, ответила Темперанс, продолжая подниматься по лестнице.
Наверху были восемь спален, и каждая в жутком состоянии.
– Тогда-то они были очень красивыми... – задумчиво сказала Грейс, приподнимая старую шелковую портьеру.
– Интересно, кто обставлял эти комнаты? Все сделано с таким вкусом, – отозвалась Темперанс.
– Его бабушка, – сказала Грейс.
– Что?
– Вы спросили, кто обставлял комнаты. Бабушка Маккэрна.
– Ах, да. Великая Транжирка!
– Если верить Джеймсу, – тихо произнесла Грейс, – но он всегда судил о ней по ее счетам и расходам.
– Что это значит?
– Жена лорда должна заботится о деревенских, а бабушка Маккэрна очень хорошо с ними обращалась. От семьи моего мужа я никогда не слышала ни одного плохого слова о ней.
Темперанс вышла из комнаты и пошла по коридору, Грейс шла рядом.
– Мне показалось, что эта женщина была сумасшедшей. Я нашла вещи, которые она купила и спрятала.
– Наверное, для того, чтобы муж не спустил все за игрой.
– О, это уже интересно! Я думала, что она...
– Обанкротила клан Маккэрн? Нет, в этой семье есть слабая струнка – азартные игры. Ее унаследовал брат Джеймса. Получи он замок в наследство, через час поставил бы на кон и проиграл его.
– Откуда вы так много знаете об этой семье? Или о ней все знают?
– Мой муж служил у Джеймса агентом по недвижимости.
Темперанс поморщилась.
– И уж, конечно, лорд позаботился о вас после смерти мужа...
– По-моему, вам надо быть помягче с Джеймсом. Если честно, то когда я впервые... – запнувшись, она скользнула взглядом по коридору, чтобы не встречаться глазами с Темперанс.
Темперанс поняла, что Грейс скрывает, что в отношениях с Маккэрном сделала первый шаг.
– Одиночество иногда толкает нас на поступки, о которых мы потом сожалеем, – произнесла она задумчиво. – Страсть к азартным играм скачет у Маккэрнов через поколение. У деда Джеймса была эта страсть, его отца и Ангуса она не затронула. У Джеймса ее нет, но есть у его брата, Колина. Живущим здесь очень повезло, потому что Джеймс считается первенцем в семье: он родился чуть раньше брата-близнеца.
– Не могу открыть эту дверь, – пробормотала Темперанс.
Грейс тоже попыталась плечом толкнуть дверь, продолжая рассказывать.
– Хотя отец Джеймса не играл и считал себя джентльменом, он потратил все оставшееся от наследства Маккэрнов, то, что не успел проиграть дед Джеймса. Младшему брату, дяде Джеймса, Ангусу, повезло больше, потому, что ему не оставили в наследство деревню, он сбежал в Эдинбург и сколотил себе состояние на продаже тканей.
– Ангус никогда не был джентльменом! – вслух подумала Темперанс и еще раз толкнула дверь.
Темперанс исчезла в спальне, затем вернулась с кочергой, которую приставила к ржавым дверным петлям. Пока Темперанс пыталась таким образом открыть дверь, Грейс прислонилась к стене и продолжала рассказывать.
– Ко времени появления на свет Джеймса и Колина денег почти не было. Мой муж говорил, , что на счетах осталось мало, и все поместье пришло в отвратительное состояние.
– А кто сейчас ведет бухгалтерию?
– Не знаю. Джеймс не из тех, кто просиживает штаны за столом. Он человек активный. Видели бы вы его на лошади! Он почти так же искусен, как Рамси, который участвует в гонках. Еще в детстве Джеймс часто приезжал сюда, ему здесь очень нравилось, и с тех пор, как умер его отец, он решил возродить эту деревню. Он хочет, чтобы шерсть Маккэрнов стала известной благодаря своему качеству. Дядя Ангус знакомит его с покупателями.
Темперанс сильнее надавила на петли, но кочерга соскользнула и поцарапала ей палец. Приложив его к губам, она взглянула на Грейс.
– А жена Маккэрна?
– Бедняжка проплакала все два года своего замужества. Она ненавидела все, что связано с именем Маккэрна.
– Ее можно понять, – пробормотала Темперанс.
– Она увидела, в каком состоянии дом, и ей не хватило смекалки, чтобы убрать его или заняться еще чем-нибудь помимо нытья.
– А она выполняла обязанности жены лорда? – спросила Темперанс, выдалбливая дверную петлю кочергой.
– Она вообще ничего не делала. Вы видели этот ключ?
Грейс указывала на верхушку двери. Темперанс схватила шаткое кресло из коридора, подтащила его к двери, влезла на него и дотянулась до ключа. Он идеально подошел к замку, и после нескольких попыток провернуть ключ в ржавом старом замке, им удалось открыть дверь.
Внутри оказалась бальная комната. Она была огромной и пустой, пол в ней был деревянный, специально для танцев. Высокие окна с резными верхушками были настолько грязными, что почти не пропускали свет. Стены украшали картины залитых солнцем садов с птицами и цветами. В центре на потолке висела огромная хрустальная люстра, которая превратила бы залу в нечто божественное, если зажечь в ней свечи.
– Как красиво! – выдохнула Темперанс, сражаясь с паутиной, свисавшей с потолка.
– Бальная комната... – произнесла Грейс, осматриваясь. – Я и забыла, что она существует.
– А вы видели ее раньше?
– Нет, только слышала о ней. Мой муж рассказывал мне о приемах, на которых он бывал в детстве.
– Светское общество... – презрительно отозвалась Темперанс.
– О нет! Дедушка Джеймса приглашал всех Маккэрнов. Я знаю, что сейчас дом не подходит для приемов, но пятьдесят лет назад Маккэрны процветали. Очень большие доходы от овец и рыболовства, и... – она запнулась от смущения.
– Но все растратили, – сказала Темперанс, прикасаясь к тому, что раньше было красной вельветовой портьерой.
Ткань осталась у нее в руках.
– Да, похоже, – произнесла Грейс, глядя на одну из фресок на стене. – Мой муж говорил мне, будто дед Джеймса уже на краю могилы повторял, что жена его больше тратила, чем он проигрывал. Они страшно ссорились. Дед постоянно говорил, что она покупала вещи и прятала.
– Например, посуду и канделябры.
Темперанс смотрела на люстру, пытаясь сосчитать, сколько туда можно поставить свечей.
– Мне кажется, что старик только выигрывал, потому что если его жена много покупала, то все это потом можно было бы продать.
– Верно, – кивнула Грейс и понизила голос. – Но вы не знаете, что произошло со всеми купленными ею вещами...
– Ушли на оплату игорных долгов?
– Нет. Старик проиграл то, что у него было, но умер не должником. Когда Гэви, мой муж, приступил к работе, у него ушли годы на то, чтобы разобраться со счетами, которые просто зашвыривали в ящики. Он приходил домой ночью и рассказывал мне о том, что сегодня нашел. Она покупала очень много серебра. Целую кучу ваз и мисок. А еще она покупала золотые статуи скульптора по имени Чел... Забыла... Иностранное имя...
Темперанс подняла брови.
– Челлини?
– Вот-вот, Челлини!
– И так видно, что обстановку покупал человек, обладающий прекрасным вкусом... – она помолчала. – А вашему мужу не приходило в голову, что эти двое просто воевали? Возможно, она покупала, чтобы он не спустил все деньги на игру.
– Именно так Гэви и думал, – тихо ответила Грейс. – Он повторял, что все, купленное бабушкой Джеймса, до сих пор находится в доме. Ей пришлось прятать купленное от своего мужа, чтобы он не распродал все и не проиграл.
– Если это правда и если ее сыновья не были игроками, неужели она не рассказала им о своих покупках и о том, куда спрятала сокровища?
Грейс медлила с ответом.
– Она, возможно, и хотела это сделать, только он убил ее, и она не успела рассказать.
– Что? – спросила Темперанс, широко раскрыв глаза.
Грейс еще больше понизила голос, затем огляделась, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.
– Только мой Гэви знал правду. Однажды старик поссорился с женой сильнее обычного. И пригрозил, что убьет ее, если она не скажет, где купленные вещи.
Грейс глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.
– Старик был ужасным человеком, мой муж его очень боялся. Старый Маккэрн повторял, что Гэви сует нос, куда его не просят, и что если он еще раз застанет Гэви там, где ему быть не положено, то высечет его. Однажды, когда Гэви было семь лет, он пробрался в спальню хозяина за шоколадкой и спрятался в шкафу, услышав голоса.
– Он видел убийство?
– Это было не убийство, а несчастный случай. Они дрались за пистолет, который выскользнул и внезапно убил ее. Но самое страшное – ее муж рассказал всем, что она покончила с собой. Ее похоронили за церковной оградой, а позже он оклеветал ее перед своими сыновьями, те, в свою очередь, рассказали своим сыновьям...
– ...и сейчас Джеймс глумится при одном упоминании ее имени и ненавидит ее красивый дом, спокойно позволяя ему разрушаться.
Грейс кивнула.
Некоторое время Темперанс молчала, осматривая грязную залу. Судя по ее былому великолепию, хозяйка очень любила красоту.
– Пойдемте, – сказала Темперанс и попросила: – Расскажите мне о Хэмише. Он вряд ли нравится Джеймсу, но тогда почему он его не прогонит?
– Хэмиш по матери Маккэрн, а это означает, что Джеймс не сможет от него избавиться. Любой из Маккэрнов имеет право вернуться в эту деревню, и ему всегда здесь дадут крышу над головой.
– Так появится большое количество тунеядцев, – заметила Темперанс.
– Только не у Джеймса. Ни у кого не получается бездельничать рядом с ним.
– Интересно, они работают так же много, как он? – тихо спросила Темперанс, открывая дверь в свою спальню.
Перед зеркалом стояла маленькая дочь Грейс, Элис, под ногами у нее было море шляп Темперанс, а на голове шляпа, которая в ширину равнялась росту девочки.
Темперанс улыбнулась, но Грейс сердито схватила дочь за руку.
– Как ты посмела! Я...
– Ничего страшного! – вмешалась Темперанс. – Возьми эту шляпу, если она тебе так нравится.
Грейс резко отобрала шляпу.
– Вы и так для нас столько сделали! Но нам не нужна благотворительность!
Темперанс была поражена переменой в Грейс: подруга, которой можно доверять, превратилась в гордую женщину. Но Темперанс знала, что такое гордость.
– Хорошо, – миролюбиво сказала она, глядя на девочку, – может быть, примешь эту?
Она вытащила из платяного шкафа шляпу, в которой пришла к Маккэрну.
Шляпа потеряла форму и до сих пор была вся в грязи. Большинство цветов потерялись, а оставшиеся порвались и испачкались.
– Из этой шляпы получится хорошая игрушка, правда?
– О да, – выдохнула девочка, протягивая руку за шляпой, которая очень жалко выглядела, но сначала вопросительно посмотрела на мать.
– Ладно, – ответила Грейс, улыбнувшись Темперанс. – Мы вам стольким обязаны...
– Тогда, может, отплатите мне тем, что приготовите хороший обед, который я отнесу на гору?
Грейс, не шевелясь, смотрела на Темперанс.
– Вы сегодня опять понесете туда обед? Темперанс рассмеялась.
– Если вы решили, что я собираюсь завести роман, забудьте об этом. Мне нужно выяснить, какой он хочет видеть свою жену. Хотя... он довольно привлекательный мужчина...
Темперанс надеялась, что Грейс улыбнется, но не тут-то было. Она пристально и долго рассматривала Темперанс, словно пытаясь о чем-то догадаться. Темперанс подумала, что это ревность. Так есть ли у нее чувства к Маккэрну, которые она пытается спрятать?
Помедлив, Грейс сказала:
– Ягненка больше нет, но осталась осетрина. Пойдет?
Темперанс засмеялась. На кухне жили уже три ягненка, которых Джеймс присылал с пастбища на обед, но Темперанс их приручила. У Рамси сейчас полно забот с ними.
– Осетрина – это замечательно! – ответила она, и женщины обменялись улыбками.
Глава одиннадцатая
– Кто сейчас занимается вашими счетами? – спросила у Джеймса Темперанс.
Они сидели на солнышке возле маленькой пещеры.
– Что вы за женщина – не можете просто наслаждаться таким днем!
– А почему у вас испортилось настроение? – парировала она. – Не хватает регулярных визитов к Грейс?
– Кто вам сказал, что они были регулярными? Вы со своей инквизицией любого мужчину лишите аппетита!
– Это у вас нет аппетита? Вы съели свою порцию и мою заодно.
– А вы меньше думайте о постороннем. Может, поделитесь своими мыслями?
Темперанс подтянула колени к груди. Что ей сказать? Что она думала о его предках? О его деревне? О его брате-игроке?
Джеймс неожиданно ответил на ее вопрос:
– Веду счета я и ненавижу каждую секунду этого занятия. Хотите взять их на себя?
– Я? Простая женщина? А что скажет Хэмиш по поводу женщины, которая ведет бухгалтерию вопреки законам божьим?
– Что с вами сегодня? – тихо спросил он.
Она не собиралась говорить правду. По дороге сюда, на вершину, она думала об ужасной жизни его бабушки, о ее муже-игроке, о том, что ее похоронили за церковной оградой. Бесприютная душа. Темперанс не удивилась бы, узнай она, что дух женщины нарушает покой дома, где она не была счастлива.
– В вашем доме есть привидения?
– Конечно, и сейчас они составили бы мне лучшую компанию, чем вы.
Темперанс засмеялась, вытянула ноги, оперлась на руки и подставила лицо солнцу.
– Мне хотелось бы взглянуть на вашу бухгалтерию. Не возражаете?
– Буду целовать вам ноги, если вы сделаете это, – он понизил голос, – или другую часть тела, которую вы захотите обнажить.
Темперанс понимала, что демонстрирует сейчас ему себя, она знала, что ей нужно бы сесть, как сидят настоящие леди, но не шелохнулась. Хотя они были совершенно одни, она чувствовала себя в безопасности рядом с Джеймсом: он не сделает ни одного движения без ее разрешения.
Темперанс уже начала подумывать о том, чтобы разрешить ему все. Ведь ей почти тридцать, а она еще девственница. Так получилось.
– Вот вы где! – услышали они голос, от которого оба вздрогнули.
Из-за горы показалась голова женщины, затем шея, и, наконец, сама женщина, опираясь ладонями о землю и подтягиваясь, в полный рост предстала перед Джеймсом и Темперанс, стоя на краю обрыва.
– Мне сказали, что если я пойду по тропинке, найду вас здесь, но я всегда говорила; зачем тропинка, если есть гора, на которую можно вскарабкаться.
Она замолчала и оценивающе посмотрела на Темперанс, словно та была вещью.
Темперанс, прикрывая глаза от солнца, взглянула на женщину. Она была невысокой, но очень мускулистой. Она стояла прямо, с высоко поднятой грудью, подбоченясь, лицо ее было темным от загара, и невозможно было сказать, сколько ей лет, но доведись Темперанс определить ее возраст, она бы предположила, что, по крайней мере, сорок пять. Она знакомая Джеймса?
– Слабачка! – сказала она Темперанс.
– Простите?
Отвернувшись, женщина посмотрела на Джеймса, игнорируя Темперанс.
– Я слышала, вы ищете жену?
При этих словах у Темперанс вырвался вздох, и она притворилась, что закашлялась.
– Туберкулезная, – сказала женщина, с презрением глядя на Темперанс сверху вниз, – значит, запрещено дышать кислородом.
Женщина отвернулась.
– Меня зовут Пенелопа Бичер, я гожусь на работу жены. Я могу поднять взрослого барана, покорила четыре из десяти самых высоких вершин мира и планирую перед смертью залезть на остальные шесть.
– Ваша смерть совсем близко, если вы сейчас же отсюда не уберетесь! – тихо произнес Джеймс.
Но женщина, казалось, его не слышала.
– Моя шея в обхвате тридцать два сантиметра, бицепс в напряженном состоянии тридцать два сантиметра, грудь на вдохе девяносто пять, на выдохе восемьдесят пять. Объем талии шестьдесят два с половиной сантиметра, без корсета, – при этих словах она посмотрела на Темперанс с долей усмешки, – мои...
Джеймс уже достаточно пришел в себя, чтобы подняться на ноги.
– Да не волнует меня, сколько там сантиметров в ваших чертовых...
Темперанс вскочила. Швырнет ли он и эту женщину с обрыва? Одно дело выбрасывать кого-то в дождь за окно, но совсем другое – сбрасывать с вершины.
– Мистер Маккэрн хочет иметь детей, – сказала Темперанс громко, протискиваясь между женщиной и Джеймсом. – А вы уже не в том возрасте, чтобы...
– Мне двадцать семь, – резко ответила женщина, тяжело взглянув на Темперанс. – Это вы слишком стары для рождения детей.
– Двадцать семы! – прошептала Темперанс и вознесла коротенькую молитву благодарности за то, что никогда не карабкалась по горам и не делала ничего, что так состарило эту женщину.
Хотя она вполне могла солгать насчет своего возраста.
– Хотите посмотреть объем моей руки? – спросила женщина у Джеймса.
– Ни на что я не хочу смотреть! – процедил он сквозь зубы. – Я хочу, чтобы вы немедленно убирались с земли Маккэрна!
– Но мне сказали, что вам нужна жена! Сильная жена, которая может поднять овцу и работать бок о бок рядом с вами весь день. Мне казалось, что я нашла настоящего мужчину, но что я вижу, вы сидите здесь с этой... – она окинула Темперанс взглядом с головы до ног, – у нее в теле нет ни единого мускула. Она слабачка, вот что я вам скажу.
Когда Джеймс подошел к женщине, Темперанс схватила ее за руку. Может, от страха у нее прибавилось сил, но, как бы то ни было, женщина вскрикнула от боли.
– Вам лучше уйти!
– Вы ревнуете! – ответила Пенелопа. – Ой! Вы меня ущипнули. Это нечестно.
– Если вы сейчас же не уйдете, он швырнет вас в пропасть! – прошипела Темперанс ей на ухо.
Но женщина не испугалась, а попыталась оттолкнуть Темперанс и вернуться к Джеймсу, на которого поглядывала с большим интересом.
Но Темперанс опять сжала ее руку и подтащила к тропинке возле дерева.
– Поверните направо и уходите, – прошептала она женщине. – Вас не предупредили, что он сумасшедший? Я его сиделка. Мне нужно поддерживать его покой. Если я не буду этого делать, то он... В общем, я не могу описать вам, что он делал с другими женщинами. Если бы вы вышли за него замуж, то стали бы его восьмой женой.
– Правда? – спросила женщина, с любопытством наблюдая через плечо Темперанс за Джеймсом, стоявшим возле пещеры. – Но мне сказали, что...
– Позвольте, я угадаю. Вы познакомились с женщиной, очаровательной, пухленькой, маленькой, которая сказала вам, что этому человеку нужна жена. У нее случайно не светлые рыжеватые волосы и маленькая родинка слева от правого глаза?
– Да! Вы с ней встречались?
– Увы... – ответила Темперанс, мысленно представляя маму и сочиняя дальше, – она нанимает ему женщин. Он...
Ей ничего не приходило в голову, потому что попутно она думала о том, как бы придушить маму. О чем, черт побери, думала Мелани О'Нил, когда выбирала этот кошмар? Темперанс довелось видеть заспиртованные экземпляры, которые сохранились гораздо лучше этого.
– А что он делает со всеми этими женами? – спросила Пенелопа, широко раскрыв глаза.
– Не хочу вас пугать, скажу только, что это слишком ужасно. А теперь идите! Я попытаюсь удерживать его столько, сколько смогу.
Но женщине не было страшно, и она медлила. Темперанс вздохнула с омерзением.
– Он банкрот, – резко сказала она, – у него за душой ни пенни. Он не сможет дать вам денег на ваши экспедиции в горы.
При этих словах женщина ловко и очень быстро взобралась на скалу.
– Я все скажу этой миссис Маккэрн, – бросила она через плечо, удаляясь по тропинке. – Я не позволю ей посылать сюда ничего не подозревающих девочек!
Темперанс долго смотрела ей вслед, а затем фыркнула: «Девочек!»
Она вернулась к пещере и к Джеймсу. Отвернувшись, он смотрел вниз на деревню, сжав кулаки.
– Я убью моего дядю, – сказал он. – Почему он решил, что может присылать мне... мне... такое?
– Может, кто-то сказал ему, что вам нужно помогать пасти овец и просто сделал вывод...
–...что мне нужен бык? – он повернулся к ней. – Почему он прислал этих двух последних? Сначала какую-то нарцисску, теперь эту амазонку. Кто его этому научил?
Темперанс опустила взгляд на руки. Ей необходим маникюр.
Они сидели на солнышке возле маленькой пещеры.
– Что вы за женщина – не можете просто наслаждаться таким днем!
– А почему у вас испортилось настроение? – парировала она. – Не хватает регулярных визитов к Грейс?
– Кто вам сказал, что они были регулярными? Вы со своей инквизицией любого мужчину лишите аппетита!
– Это у вас нет аппетита? Вы съели свою порцию и мою заодно.
– А вы меньше думайте о постороннем. Может, поделитесь своими мыслями?
Темперанс подтянула колени к груди. Что ей сказать? Что она думала о его предках? О его деревне? О его брате-игроке?
Джеймс неожиданно ответил на ее вопрос:
– Веду счета я и ненавижу каждую секунду этого занятия. Хотите взять их на себя?
– Я? Простая женщина? А что скажет Хэмиш по поводу женщины, которая ведет бухгалтерию вопреки законам божьим?
– Что с вами сегодня? – тихо спросил он.
Она не собиралась говорить правду. По дороге сюда, на вершину, она думала об ужасной жизни его бабушки, о ее муже-игроке, о том, что ее похоронили за церковной оградой. Бесприютная душа. Темперанс не удивилась бы, узнай она, что дух женщины нарушает покой дома, где она не была счастлива.
– В вашем доме есть привидения?
– Конечно, и сейчас они составили бы мне лучшую компанию, чем вы.
Темперанс засмеялась, вытянула ноги, оперлась на руки и подставила лицо солнцу.
– Мне хотелось бы взглянуть на вашу бухгалтерию. Не возражаете?
– Буду целовать вам ноги, если вы сделаете это, – он понизил голос, – или другую часть тела, которую вы захотите обнажить.
Темперанс понимала, что демонстрирует сейчас ему себя, она знала, что ей нужно бы сесть, как сидят настоящие леди, но не шелохнулась. Хотя они были совершенно одни, она чувствовала себя в безопасности рядом с Джеймсом: он не сделает ни одного движения без ее разрешения.
Темперанс уже начала подумывать о том, чтобы разрешить ему все. Ведь ей почти тридцать, а она еще девственница. Так получилось.
– Вот вы где! – услышали они голос, от которого оба вздрогнули.
Из-за горы показалась голова женщины, затем шея, и, наконец, сама женщина, опираясь ладонями о землю и подтягиваясь, в полный рост предстала перед Джеймсом и Темперанс, стоя на краю обрыва.
– Мне сказали, что если я пойду по тропинке, найду вас здесь, но я всегда говорила; зачем тропинка, если есть гора, на которую можно вскарабкаться.
Она замолчала и оценивающе посмотрела на Темперанс, словно та была вещью.
Темперанс, прикрывая глаза от солнца, взглянула на женщину. Она была невысокой, но очень мускулистой. Она стояла прямо, с высоко поднятой грудью, подбоченясь, лицо ее было темным от загара, и невозможно было сказать, сколько ей лет, но доведись Темперанс определить ее возраст, она бы предположила, что, по крайней мере, сорок пять. Она знакомая Джеймса?
– Слабачка! – сказала она Темперанс.
– Простите?
Отвернувшись, женщина посмотрела на Джеймса, игнорируя Темперанс.
– Я слышала, вы ищете жену?
При этих словах у Темперанс вырвался вздох, и она притворилась, что закашлялась.
– Туберкулезная, – сказала женщина, с презрением глядя на Темперанс сверху вниз, – значит, запрещено дышать кислородом.
Женщина отвернулась.
– Меня зовут Пенелопа Бичер, я гожусь на работу жены. Я могу поднять взрослого барана, покорила четыре из десяти самых высоких вершин мира и планирую перед смертью залезть на остальные шесть.
– Ваша смерть совсем близко, если вы сейчас же отсюда не уберетесь! – тихо произнес Джеймс.
Но женщина, казалось, его не слышала.
– Моя шея в обхвате тридцать два сантиметра, бицепс в напряженном состоянии тридцать два сантиметра, грудь на вдохе девяносто пять, на выдохе восемьдесят пять. Объем талии шестьдесят два с половиной сантиметра, без корсета, – при этих словах она посмотрела на Темперанс с долей усмешки, – мои...
Джеймс уже достаточно пришел в себя, чтобы подняться на ноги.
– Да не волнует меня, сколько там сантиметров в ваших чертовых...
Темперанс вскочила. Швырнет ли он и эту женщину с обрыва? Одно дело выбрасывать кого-то в дождь за окно, но совсем другое – сбрасывать с вершины.
– Мистер Маккэрн хочет иметь детей, – сказала Темперанс громко, протискиваясь между женщиной и Джеймсом. – А вы уже не в том возрасте, чтобы...
– Мне двадцать семь, – резко ответила женщина, тяжело взглянув на Темперанс. – Это вы слишком стары для рождения детей.
– Двадцать семы! – прошептала Темперанс и вознесла коротенькую молитву благодарности за то, что никогда не карабкалась по горам и не делала ничего, что так состарило эту женщину.
Хотя она вполне могла солгать насчет своего возраста.
– Хотите посмотреть объем моей руки? – спросила женщина у Джеймса.
– Ни на что я не хочу смотреть! – процедил он сквозь зубы. – Я хочу, чтобы вы немедленно убирались с земли Маккэрна!
– Но мне сказали, что вам нужна жена! Сильная жена, которая может поднять овцу и работать бок о бок рядом с вами весь день. Мне казалось, что я нашла настоящего мужчину, но что я вижу, вы сидите здесь с этой... – она окинула Темперанс взглядом с головы до ног, – у нее в теле нет ни единого мускула. Она слабачка, вот что я вам скажу.
Когда Джеймс подошел к женщине, Темперанс схватила ее за руку. Может, от страха у нее прибавилось сил, но, как бы то ни было, женщина вскрикнула от боли.
– Вам лучше уйти!
– Вы ревнуете! – ответила Пенелопа. – Ой! Вы меня ущипнули. Это нечестно.
– Если вы сейчас же не уйдете, он швырнет вас в пропасть! – прошипела Темперанс ей на ухо.
Но женщина не испугалась, а попыталась оттолкнуть Темперанс и вернуться к Джеймсу, на которого поглядывала с большим интересом.
Но Темперанс опять сжала ее руку и подтащила к тропинке возле дерева.
– Поверните направо и уходите, – прошептала она женщине. – Вас не предупредили, что он сумасшедший? Я его сиделка. Мне нужно поддерживать его покой. Если я не буду этого делать, то он... В общем, я не могу описать вам, что он делал с другими женщинами. Если бы вы вышли за него замуж, то стали бы его восьмой женой.
– Правда? – спросила женщина, с любопытством наблюдая через плечо Темперанс за Джеймсом, стоявшим возле пещеры. – Но мне сказали, что...
– Позвольте, я угадаю. Вы познакомились с женщиной, очаровательной, пухленькой, маленькой, которая сказала вам, что этому человеку нужна жена. У нее случайно не светлые рыжеватые волосы и маленькая родинка слева от правого глаза?
– Да! Вы с ней встречались?
– Увы... – ответила Темперанс, мысленно представляя маму и сочиняя дальше, – она нанимает ему женщин. Он...
Ей ничего не приходило в голову, потому что попутно она думала о том, как бы придушить маму. О чем, черт побери, думала Мелани О'Нил, когда выбирала этот кошмар? Темперанс довелось видеть заспиртованные экземпляры, которые сохранились гораздо лучше этого.
– А что он делает со всеми этими женами? – спросила Пенелопа, широко раскрыв глаза.
– Не хочу вас пугать, скажу только, что это слишком ужасно. А теперь идите! Я попытаюсь удерживать его столько, сколько смогу.
Но женщине не было страшно, и она медлила. Темперанс вздохнула с омерзением.
– Он банкрот, – резко сказала она, – у него за душой ни пенни. Он не сможет дать вам денег на ваши экспедиции в горы.
При этих словах женщина ловко и очень быстро взобралась на скалу.
– Я все скажу этой миссис Маккэрн, – бросила она через плечо, удаляясь по тропинке. – Я не позволю ей посылать сюда ничего не подозревающих девочек!
Темперанс долго смотрела ей вслед, а затем фыркнула: «Девочек!»
Она вернулась к пещере и к Джеймсу. Отвернувшись, он смотрел вниз на деревню, сжав кулаки.
– Я убью моего дядю, – сказал он. – Почему он решил, что может присылать мне... мне... такое?
– Может, кто-то сказал ему, что вам нужно помогать пасти овец и просто сделал вывод...
–...что мне нужен бык? – он повернулся к ней. – Почему он прислал этих двух последних? Сначала какую-то нарцисску, теперь эту амазонку. Кто его этому научил?
Темперанс опустила взгляд на руки. Ей необходим маникюр.