— Ну, а что вы хотите от меня? — спросил Фрост.
   — Мне нужен совершенно другой человек, не такой, как мои парни, — начал Канаретти. — Они все привыкли к городу, и в пустыне просто заблудились бы без светофоров и указателей. Они хорошие бойцы, но понятия не имеют о такого рода операциях. Вы — другое дело. И я понял — особенно после того приключения в Бирме — что вы никогда не отступаете от задуманного. Даже в том случае, если это является единственным разумным решением. Я правильно выразился?
   Фрост молчал несколько секунд. Что ж, Канаретти верно определил, пожалуй, главные черты его характера.
   “Я упрямый и самонадеянный”, — сказал себе Фрост и невесело усмехнулся в усы.
   — И теперь мне нужен человек, — продолжал итальянец, — который может вести игру, не имея на руках козырей — крутой парень, который не сдастся до конца и не скажет мне: извините, я не могу, это слишком трудно и опасно. Вот так.
   Без малейшего намека на улыбку Фрост заметил:
   — Но это исчерпывающее описание дурака, мистер Канаретти.
   — Капитан, — итальянец наклонился вперед, его глаза уперлись во Фроста, — я давно занимаюсь моим предосудительным бизнесом и теперь являюсь человеком, которому подчиняются пять крупнейших “семей” Нью-Йорка. Я пользуюсь большим влиянием в своих кругах. И я готов заплатить вам любую разумную или неразумную сумму, если вы согласитесь помочь Джули и вытащить мою дочь из этого дерьма. А если вы откажетесь…
   Канаретти развел руками и горестно покачал своей большой седой головой.
   — Если вы откажетесь, я приму это очень близко к сердцу. Конечно, я не могу требовать от постороннего человека рисковать жизнью ради моего ребенка, но не забывайте: когда-нибудь и вам может понадобиться моя помощь, кто знает?
   Ведь жизнь — штука непредсказуемая. Сегодня вы веселы, здоровы, полны сил и вдруг — бам! И вас уже нет.
   Запомните, мое расположение к людям, которые помогли мне, воистину не знает границ.
   — Неужели вы пытаетесь меня запугать? — с неподдельным удивлением спросил Фрост.
   — Как я могу запугивать человека, которого прошу рискнуть жизнью? Нет, капитан. Вы можете уйти отсюда в любую минуту. Я гарантирую вашу безопасность.
   Но мне кажется, что вы этого не сделаете. Знаете почему? Да, деньги имеют для вас немалое значение, но главное в другом, хотя вы можете получить их столько, сколько захотите. Главное в том, что вы из тех людей, которых дети называют “хорошими парнями”. Я прав, капитан?
   Что ж, мне сейчас нужен как раз “хороший парень”. Ведь мои “плохие парни” — если они не обидятся на такое определение — тут ничем не могут помочь. Итак, что вы решили, Фрост?
   Наемник немного помедлил.
   — Вам придется раскошелиться. Мой гонорар, гонорар людей, которых я приглашу, расходы на…
   — Вы получите столько, сколько понадобится, — оживленно перебил его Канаретти.
   — Тогда о’кей, — кивнул Фрост, подумав, что порой ему и самому приходится удивляться собственной глупости.

Глава пятая

   — Вот уж не думала, что вы согласитесь, капитан, — сказала Джули Пульман, остановившись у стены, сложенной из круглых морских камней, которая разделяла два пляжных участка.
   Она прислонилась к ней спиной и сняла туфли.
   — В них невозможно ходить по песку, — объяснила женщина.
   Фрост наблюдал за ней.
   — Давайте их сюда, — сказал он, забрал туфли и засунул их в карманы своего пиджака.
   — Знаете, вы интересный человек, Фрост.
   — Зови меня Хэнк.
   — Хорошо. Ты интересный парень, Хэнк. Я не думала, что ты согласишься на это предложение.
   — А ты почему согласилась? — спросил Фрост.
   — Ну, это ведь моя работа. Я специализируюсь на похищениях и исчезновениях людей, особенно людей богатых и влиятельных. У меня есть репутация, которую надо поддерживать. Но почему ты?
   — Деньги, — ответил Фрост, пожимая плечами. Он опустил голову и смотрел, как его шестидесятипятидолларовые ботинки с каждым шагом глубоко погружаются в песок.
   Фрост и Джули шагали рядом, параллельно линии прибоя, постепенно удаляясь от дома Канаретти.
   — Не смеши меня. Ты попросил двести пятьдесят тысяч долларов, а мог бы получить в четыре раза больше.
   — У меня нелады с арифметикой, — улыбнулся Фрост.
   — А вообще-то я ожидала, что ты потребуешь у него волшебную палочку или ковер-самолет, — засмеялась Джули.
   — Ты напоминаешь мне одного человека, — сказал Фрост и словно невзначай взял ее руку.
   Ладонь женщины напряглась; они оба остановились, глядя друг другу в глаза.
   — Что ты делаешь? — тихо спросила Джули Пульман.
   — Первый шаг, — ответил Фрост.
   — Ну, и кого я тебе напоминаю, бедный, несчастный, несмелый влюбленный Хэнк?
   — Ты тоже умеешь читать мои мысли.
   — А к чему, собственно, ты делаешь свой первый шаг? — спросила женщина, но не стала дожидаться ответа.
   Она выдернула свою ладонь из руки Фроста и вновь двинулась по пляжу. Мягкие волны накатывались на берег, солеными языками облизывая ее ноги. Левой рукой Джули приподняла край платья, чтобы он не намок.
   Фрост выбрался из своих тяжелых шестидесятипятидолларовых ботинок и поспешил за женщиной, погружаясь в песок ногами в носках.
   — Джули!
   — Что?
   — Я…
   — Ах да. Ты хочешь знать мой план. Ну, так вот… Фрост подошел ближе. Он не мог положить в карманы свои собственные ботинки, а потому держал их в руках.
   — Так вот, — продолжала женщина, — я поеду с тобой и твоей командой. Когда вы осуществите вторжение, я тоже буду там.
   — Так я и думал, — покачал головой Фрост. — Что же касается вторжения…
   — Не хочешь окунуться?
   — Ты первая.
   Он наблюдал, как Джули отошла немного дальше от воды, поставила сумочку на песок и принялась — явно провоцирующе, подумал Фрост, — расстегивать платье.
   Женщина позволила ему соскользнуть с тела и упасть к ногам. Ночь была теплая и безветренная. Фрост увидел, что под платьем у Джули ничего нет, кроме узенького бюстгальтера без бретелек и тонких кружевных трусиков.
   Она нагнулась, взяла платье, положила его на сумочку и побежала к воде. Фрост снял пиджак, кобуру, галстук и все это время не отрывал глаз от фигуры Джули.
   — А, к дьяволу, — наконец буркнул он и бросился за женщиной, на ходу расстегивая рубашку.
   Он избавился от нее уже возле самой воды и — сильно оттолкнувшись — прыгнул в прохладные упругие волны.
   Высунув голову, он увидел рядом Джули. Фрост протянул руки, взял ее за запястья и привлек к себе.
   — А почему ты не снял брюки? — со смехом спросила она.
   — Да просто подумал, что заодно можно их постирать, — ответил Фрост, прижимая ее все сильнее.
   Казалось, что океан принял их тела, словно большая мягкая удобная постель.
   Правая рука Фроста скользнула по телу женщины и легла на ее левую грудь. Он почувствовал, как под его прикосновением твердеет сосок, прикрытый тонкой материей бюстгальтера.
   — Собственно говоря, чем это вы занимаетесь, капитан Фрост?
   — Я буду объяснять поэтапно, — пообещал Фрост и обнял ее, чувствуя одновременно прохладу воды и тепло женского тела.
   Их губы встретились и слились в долгом поцелуе, который имел солоноватый привкус.
   Фрост подхватил женщину на руки, вынес на берег, опустил на песок. Потом быстро снял брюки. Джули что-то сделала с бюстгальтером, и тот исчез; на ней остались теперь только трусики. Фрост стянул с себя плавки.
   — Твоя очередь, — сказал он.
   — Но тут песок…
   — Его потом можно будет смыть.
   — Вообще-то я не привыкла заниматься любовью уже в первую встречу с мужчиной.
   — А как насчет бурных ласк?
   — Тоже редко, — рассмеялась женщина.
   — Так значит, ты просто хочешь этим припечатать наше соглашение?
   — Ну, скажем, я просто хочу, чтобы ты меня припечатал.
   — Будет сделано, — ответил Фрост.
   Он опустился на колени и привлек Джули к себе. Его левая рука легла на ее бедро и одним резким движением сорвала трусики. Женщина негромко вскрикнула и вцепилась зубами в мочку его уха.
   Фрост толкнул ее на спину и в следующее мгновение уже был на ней; мокрая одежда валялась на песке, волны набегали на берег и лизали голые пятки Фроста, охлаждая его разгоряченное тело, а он сжимал Джули в объятиях, гладил ее шею, грудь, живот, то приближаясь, то отстраняясь.
   — Ох, эти твои бурные ласки, — прошептала женщина. — Я уже…
   Фрост впился губами в ее рот, а потом прошептал, слыша над ухом ее тяжелое дыхание:
   — Иногда единственный способ заставить женщину замолчать, это поцеловать ее.
   — О… из какого… о-о, Хэнк, из какого фильма… ох… ты это… ты это взял?
   Она стонала под ним, содрогаясь всем телом от неописуемого наслаждения.
   — Ты слишком много разговариваешь, — сказал ей Фрост.
   И принял меры.
 
 
   Вода в душе в комнате Фроста была теплой и оба они — мужчина и женщина — это ощущали. Прозрачные струи с тихим журчанием стекали по их блестящим телам.
   Фрост намыливал Джули спину, а она ему — грудь, и так они мыли друг друга и разговаривали.
   — Итак, каков же твой план, крошка? — спросил Фрост.
   — Есть у меня одна мысль. Она же единственная. Правда, не думаю, что это тебе понравится. Как, впрочем, и мне. Но у нас просто нет выбора.
   — Хватит предисловий, говори, — поторопил Фрост, растирая губкой ее плечи.
   Он просто застонал от удовольствия, когда рука Джули легла на его пах. Ловкие пальчики старательно смывали мыло.
   — Нравится? — рассмеялась женщина. — Что ж, мужчины все одинаковы, независимо от того, сколько у них глаз — один или два.
   — Ты, я смотрю, большой специалист по мытью мужчин.
   — Нет, ты ошибаешься, — усмехнулась она. — Кстати, я получила всю необходимую информацию относительно вкусов и пристрастии шейха, Он любит девушек моего роста…
   Она запнулась, потому что Фрост приступил к растиранию нижней части ее живота. Джули прижалась к нему всем телом и поцеловала его в губы.
   — Так вот, он любит девушек моего роста, блондинок, правда, но это можно организовать. Ведь не зря же я была фотомоделью. Там многому научишься. Короче, я могу перекрасить волосы так, что никто ничего не заподозрит.
   — И здесь тоже? — спросил Фрост, проводя рукой по ее бедру.
   — Да, и здесь тоже.
   — Ты будешь потрясно выглядеть, малышка, — хрипло произнес он, подражая голосу крутых героев кинолент.
   — Можешь не сомневаться, — засмеялась женщина. — Получится блондинка на все сто.
   Я сделаю так, чтобы торговцы “белыми рабынями” заинтересовались мной и похитили меня. А ты и твои люди будете следить за нами. Я проникну в самое логово, разузнаю все как следует, подготовлюсь, а потом появитесь вы, разнесете этот чертов бордель к такой матери и освободите дочь Канаретти и меня. Мы пробьемся обратно — хотя лучше, конечно, обойтись без стрельбы, чтобы не рисковать жизнью девушки, — и спокойно отбудем домой. Просто как дважды два.
   — Ты с ума сошла! Тебя могут убить или еще хуже…
   — Вот это “или” меня и волнует больше всего. Но если у тебя нет лучшей идеи, нам придется принять этот план. Ну, а если что-то сорвется, если, например, все похитители вдруг уйдут в отпуск или я им не понравлюсь, тогда будем изобретать что-нибудь другое. Рассматриваются все предложения.
   — А почему бы тебе просто не застрелиться? Это проще и почти так же эффективно. Кроме того, мы сэкономим деньги на транспортировке тела, — сказал Фрост, прижимая к себе Джули под струями горячей воды.
   — Мне и раньше приходилось рисковать, Хэнк. Я взрослая женщина, если ты этого еще не заметил.
   — Ну да, конечно, — сказал Фрост, поцеловал ее и оглядел с головы до ног. — Но, по крайней мере, в этом одном ты безусловно права.

Глава шестая

   Используя дом Канаретти в качестве оперативной базы и обеспечив гостеприимному хозяину изрядный счет за телефон, Фрост еще до завтрака успел договориться с двумя из шести наемников, которых планировал взять себе в помощники. Для этого ему даже пришлось разбудить одного из них, Арона Коэна, в Калифорнии, в четыре часа утра.
   Но ключевой фигурой всего предприятия, по глубокому убеждению Фроста, должен был стать Морис Жильдер. Жильдер — чернокожий участник множества самых разнообразных боевых операций в Африке — как-то провел несколько месяцев в Акаране в качестве сотрудника службы безопасности.
   Это было еще до того, как нынешний шейх отобрал власть у своего отца, настроенного явно проамерикански. Теперь Жильдер свободно говорил на фарси, государственном языке Акарана.
   Такое у Мориса было хобби. Когда он был не занят в боевых действиях, то посвящал все свое время изучению новых языков, а также работал преподавателем и консультантом-переводчиком в одном элитарном учебном заведении в Париже.
   Фросту пришлось сделать восемнадцать международных звонков, чтобы вычислить нынешнее местопребывание Жильдера. Оказалось, что он находился в Норвегии, где писал научную работу о некоторых аспектах наречия саами.
   К ленчу Фросту, наконец, удалось дозвониться до последнего из шестерых, Колдуэлла Майлса. Главным достоинством Майлса было то, что он в течение трех лет проходил курс обучения у самого знаменитого японского специалиста по искусству ниндзя.
   В перерывах между командировками в горячие точки Майлс работал каскадером в Голливуде. Его любимым трюком было карабканье по гладкой отвесной стене.
   Однажды ему удалось забраться на высоту пятнадцатого этажа без всяких технических приспособлений.
   Фрост откусил кусок сэндвича, который Джули Пульман принесла ему в комнату, и наблюдал, как женщина с любопытством листает его блокнот, лежащий возле телефона.
   — Похоже, для тебя не существует тайны переписки, — со смехом заметил он.
   — Мне нравятся этот Жильдер и этот Майлс, — ответила Джули. — Именно такие парни нам нужны. Мне до сих пор и в голову не приходило, что образованный и одаренный человек может стать наемником. Я всегда думала, что это удел неудачников. Не обижайся, Хэнк.
   — Ну, — невнятно ответил Фрост, яростно пережевывая сэндвич, — в общем… угу…
   — О Жильдере я читала, — продолжала женщина. — Майлса видела по телевизору, он давал интервью о том, как делает трюки. А что касается Арона Коэна, то мы даже работали вместе года два назад. И ты говоришь, что все они наемники?
   — Это зависит от того, что ты подразумеваешь под словом “наемник”, — ответил Фрост, глядя, как внизу под ними ветер гоняет по поверхности океана белые буруны волн. — Этим занимаются отнюдь не фаталисты и не психи; я думаю, многие американцы согласились бы взяться за такую работу, имей они соответствующую подготовку.
   Подумай сама: американская девушка похищена каким-то азиатским ублюдком, который хочет надругаться над ней и так далее. Кроме того, известно, что этот араб ярый противник Соединенных Штатов и Израиля.
   Какой великолепный стимул — освободить соотечественницу из когтей мерзкого коммунистического монстра. Да если бы я намекнул об этом газетчикам, то мы могли бы за три дня собрать армию в десять тысяч человек и повести ее против шейха Акарана Али Хасана Фудани. Мы могли бы вообще стереть Акаран с лица земли, точнее — пустыни. Сейчас многие не любят кровожадных и лживых диктаторов. А ты?
   — Я тоже не люблю. Что ж, может ты и прав.
   Джули закурила сигарету прямо на ветру, чем вызвала одобрительный кивок Фроста, и уселась в шезлонг напротив него.
   На ней были белые шорты, сандалии и узкая полоска ткани на груди, которая, казалось, держится только благодаря силе трения, ибо всякие тесемки и бретельки напрочь отсутствовали.
   — Мой человек, — сказала она, — который находится в Акаране, связался со мной час назад. Он выяснил, что похитители продолжают охоту и сейчас подыскивают новую жертву.
   — А что будет, если эти парни захватят тебя, но продадут кому-нибудь другому, например, миллионеру из Питтсбурга?
   — Ну и что, Хэнк? Ты со своими ребятами в момент освободишь меня. Это для вас раз плюнуть.
   — Нет, — сказал Фрост, дожевывая сэндвич и запивая его несколькими глотками пива из бутылки. — Кстати, а сколько их там всего, этих работорговцев? Вдруг придется вступить с ними в бой.
   — На территории Акарана человек сорок. Ты не очень испугался?
   — Сорок? Ого!
   Фрост задумался, глядя на поверхность океана. Что же получается? Рядом с ним будут Жильдер, Майлс, Коэн, Лючиано, Больс и Смит, все люди опытные, надежные, не с голыми руками. Оружие будет ждать их в условленном месте, когда они прибудут в Северную Африку. Оружие и все остальное, что может понадобиться…
   Итого, шестеро наемников, плюс он сам, плюс Джули, которая тоже не подарок. Восемь человек.
   Фрост усмехнулся.
   — Что тебя так развеселило, Хэнк? — спросила Джули, подвигая свой шезлонг и прижимаясь к Фросту.
   Тот покосился на ложбинку между ее грудей, а потом достал сигарету и закурил.
   — Итак, нас восемь, — сказал он. — Восемь против сорока похитителей и армии шейха Акарана. Вот уж действительно, какие пустяки. Это будет просто избиение младенцев.
   Он вздохнул и покачал головой. Джули была права — ему следовало попросить больше денег.

Глава седьмая

   В Северную Африку они прибыли по отдельности. И теперь, идя рядом с Джули по пыльным грязным улочкам восточного городка, Фрост мог с трудом узнать ее.
   Волосы женщины были выкрашены в светлый цвет столь мастерски, что прошлой ночью Фрост — несмотря на тщательный обыск, который вызвал у Джули взрывы смеха, едва не разбудившие весь отель, — так и не смог обнаружить ни одного темного волоска. Нигде.
   У них не было времени, чтобы доставить оружие и все необходимое из Соединенных Штатов, но эту проблему Джули Пульман тоже решила. Однажды ей довелось вырвать из рук безжалостных бандитов сына одного из крупнейших греческих торговцев оружием и теперь агент этого человека ждал их здесь, в Баранабаде, со всем, что им требовалось для операции.
   Когда они дошли до глиняного забора, окружающего нужный дом, Фрост приподнял темные очки, огляделся, а потом посмотрел на Джули. Женщина — как и он сам — изображала из себя типичную туристку: на шее фотоаппарат, в руках путеводитель.
   Фрост был одет в белую рубашку с коротким рукавом и легкие светлые брюки, а Джули — в юбку цвета хаки, голубую блузку и сандалии. Ну и, конечно, солнцезащитные очки.
   Фрост постучал в обшарпанную деревянную дверь; прошло некоторое время и, наконец, изнутри послышался голос:
   — Кто там?
   — Это Сэм и Сьюзен Шмулович из Сан-Себастьяна, — ответил Фрост, чувствуя себя очень глупо.
   Джули еле сдержала смех. Фрост посмотрел на нее.
   — Ты же сама говорила, что следует соблюдать конспирацию. Это лучшее, что мне удалось придумать.
   Дверь открылась. В проеме стоял мужчина в белом костюме и красной феске. В нем было не больше пяти футов и шести дюймов роста. Он радушно улыбался.
   — Ага, наши дорогие супруги прибыли, — сказал он весело.
   — Да, — буркнул Фрост в ответ.
   Он мягко отодвинул мужчину и вошел во дворик, ведя Джули за руку.
   Они оказались на территории какого-то склада, судя по всему — склада ковров. Возле металлических ворот небольшого гаража стоял запыленный белый джип.
   — То, что вам нужно, находится там, — продолжая улыбаться, сказал мужчина и показал на автомобиль.
   Фрост двинулся к машине и открыл заднюю дверцу. Там лежали несколько восточных молитвенных ковриков. Сзади подошли Джули и мужчина в феске, который и был агентом греческого продавца оружия.
   — Хорошие ковры, — сказал Фрост.
   — То, что вам требуется, лежит под ними, — заметил мужчина.
   Фрост приподнял коврики и сдвинул их в сторону. Под ними оказалась большая плетеная корзина. Фрост и Джули откинули крышку и некоторое время молча смотрели на содержимое корзины.
   Затем Фрост повернулся к мужчине в феске.
   — Где, черт возьми, вы это взяли?
   А Джули все не могла отвести глаз от новеньких, в смазке, автоматических винтовок М—16 с клеймом “Собственность правительства США”, от целой кучи самых разнообразных пистолетов и револьверов: люгеры, армейские кольты, специальные полицейские модели тридцать восьмого калибра; тут же лежали коробки с патронами и снаряженные магазины.
   — Там есть еще кобуры, ремни, штыки, — пояснил мужчина в феске и снова улыбнулся.
   Он выглядел очень довольным собой; его явно забавляло изумление, проявленное гостями.
   Фрост покачал головой.
   — Отлично сработано, приятель. Только запомните — я не желаю знать, каким образом это попало к вам в руки. Пожалуйста, ничего мне не говорите на этот счет.
   Мужчина рассмеялся.
   — Если бы я сказал вам, то вы бы удивились, насколько легально все это было добыто. Во всяком случае, оружие не краденое, насколько мне известно. А для вас у меня есть нечто особенное.
   — Что именно? — с оживлением спросил Фрост.
   — Вот, — ответил мужчина и открыл небольшой саквояж, стоявший рядом с корзиной.
   Он достал оттуда пистолет и протянул Фросту. Тот, вообще-то, считал себя большим знатоком оружия, но такую штуку видел впервые. Фрост, правда, распознал базовую модель, но остальное…
   — Что это?
   — Это новейший вариант П—7, изготовленный фирмой “Хеклер и Кох”. В последнее время появилось несколько довольно интересных модификаций. Перед вами — одна из них.
   — Глушитель у него, как у автомобиля, — заметил Фрост.
   — О чем это вы? — спросила Джули.
   — А вот, взгляни.
   Он взял пистолет из рук мужчины в феске и протянул ей.
   — Да-а, — с уважением произнесла женщина. — Слона можно уложить с двухсот ярдов.
   — Точно. Причем без всякого шума.
   — Я рад, что вы довольны, — сказал мужчина в феске. — Вижу, вы уже разобрались, что тут к чему.
   — Да, более-менее, — кивнул Фрост. — На досуге изучу подробнее. Восьмизарядный, патроны калибра девять миллиметров… — бормотал он себе под нос, не сводя глаз с пистолета и качая головой. — Черт возьми, эта пушка мне нравится.
   — Слушайте, ребята, — взмолилась Джули, — если вы уже закончили с этой гаубицей, то может мы будем сматываться отсюда со всех барахлом, пока кто-нибудь не заявился в неподходящий момент?
   Фрост похлопал ее по плечу и посмотрел на мужчину в феске.
   — Вижу, тут есть и пули со смещенным центром тяжести?
   — Да, вы не ошиблись. Но может вам еще что-нибудь требуется? Я или мой хозяин охотно…
   — Классные у тебя друзья, — сказал Фрост Джули. — Похоже, тут есть все необходимое. Но как нам вывезти оружие?
   — О, просто закройте корзину, замаскируйте ее ковриками и поезжайте. У меня есть другая машина.
   Фрост сунул пистолет обратно в саквояж и протянул руку мужчине в феске.
   — А вы знаете, зачем нам все это нужно?
   — Для моего хозяина значение имеет лишь то, что мисс Пульман спасла жизнь его сына, и он просил передать, — мужчина повернулся к Джули, — что если вам еще что-либо когда-либо потребуется, он будет рад оказать вам любую услугу. Он сказал, что находится перед вами в неоплатном долгу, ибо вы сохранили самое дорогое для него.
   — Спасибо, — с некоторым смущением ответила Джули.

Глава восьмая

   Это была долгая-предолгая поездка через пустыню, и Фрост с Жильдером по очереди вели одну из трех машин.
   Когда Фрост открыл глаз, Жильдер что-то бормотал себе под нос, а “Лендровер” трясся и подпрыгивал на неровной дороге. Фрост с неудовольствием отметил, что темнота еще не совсем сгустилась.
   — Эй, Морис, — позвал он, разминая затекшие ноги, — долго я спал?
   — Два часа. Да все нормально, тебе ведь понадобятся силы сегодня ночью.
   — Точно, — согласился Фрост, достал из нагрудного кармана карту, некоторое время изучал ее, а потом спросил: — Мы уже проехали этот оазис?
   — Десять минут назад. Я решил, что не стоит делать остановку, — ответил Жильдер.
   — Полагаюсь на твое суждение, — улыбнулся Фрост. — Значит, теперь у него остается около шестидесяти миль до Эль-Ремака. Там мы на время сойдем со сцены, пока Джули будет привлекать к себе внимание.
   — Не нравится мне это, — покачал головой Жильдер. — Она рискует чем-то большим, чем жизнь.
   — Это я ей уже говорил, — с грустью заметил Фрост.
   — Но ведь она не собирается отступать! Это же безумие!
   — А разве то, что мы с тобой делаем, не безумие? — с улыбкой спросил Фрост.
   — Ну, с твоей логикой невозможно спорить, — ответил Жильдер, выворачивая руль, чтобы объехать какую-то рытвину.
 
 
   Джули Пульман под именем мисс Паркер поселилась в номере единственного отеля в Эль-Ремака, Она представилась туристкой и сказала, что ожидает приезда брата.
   Фрост наблюдал за полоской желтого света, который пробивался сквозь занавески ее окна. Он знал, что Джули сейчас сидит одна в комнате и ждет, когда за ней придут похитители.
   Женщина хорошо изучила вкусы шейха Акарана — он обожал высоких блондинок — и сделала все, чтобы понравиться ему. Тем более, одинокие путешественницы на Ближнем Востоке являются столь редким и лакомым кусочком, что торговцы “белыми рабынями” обязательно должны были клюнуть на нее.
   Ну, разве что они заподозрили бы ловушку. Фрост курил сигарету, стоя в тени какого-то здания неподалеку от гостиницы. Указательным пальцем он залез под бурнус, который покрывал его голову и лицо, и поскреб двухдневную щетину. Под просторным балахоном у него были штык от М—16 и пистолет “Хеклер и Кох” с глушителем.