Великий афинский поэт-драматург Еврипид (480–406 до н. э.), принимавший участие и однажды победивший в Панафинейских играх, замечал: «По всей Элладе есть бесчисленное множество гнойников, но нет ничего более злостного, чем род атлетов». Древнегреческий философ Аристотель (384–322 до н. э.) считал оздоровительную гимнастику занятием более полезным, чем жестокую борьбу за победу. Многие мыслители древности поддержали его высказывания относительно того, что «одностороннее развитие тела деятельностью, за которую хорошо платят, недостойно свободного человека». К ослаблению культа атлетизма неоднократно призывал Платон. В молодые годы он высоко ценил спорт как средство физического совершенствования, но в конце жизни изменил взгляды в пользу зрелищ.
 
Верховые скачки
 
   На 98-й Олимпиаде (388 год до н. э.) существенно изменилась программа; уже меньше внимания уделялось бегу и пятиборью. Зато господствовали конные соревнования. Тогда же разразился первый в истории спорта скандал: как оказалось, поверженный соперник фессалийца Евпола уступил победу в кулачном бою, получив немалую сумму отступного.
   В 394 году император Феодосий I Великий издал указ, запрещавший проведение 293-й Олимпиады. Правитель Рима исповедовал христианство и потому решил искоренить праздники, прославляющие языческих богов. С отменой Священных игр античный спорт лишился демократичной идеологии, надолго став привилегией избранного общества, но главное – он перестал играть роль самого доступного средства общения между народами. В 426 году Олимпия была сожжена по приказу Феодосия II. Почти все постройки погибли в огне; сохранились лишь остатки святилища Пелопса, храмов Геры и Зевса, фрагменты Булевтериона, стадиона классической эпохи и более 130 статуй.

Гладиаторы

   Беззаботная публика, удобно разместившаяся на высоких трибунах, равнодушно взирала на арену, где сражалось около 60 пар гладиаторов. Начало боя не сулило интересных моментов. Давно привыкшие к жестоким зрелищам плебеи и патриции не вдохновлялись видом сверкающих доспехов, тяжелого оружия, красотой мускулистых тел и первой крови, проливавшейся на свежий песок. Атмосфера в амфитеатре накалялась по мере уменьшения количества бойцов. Каждая эффектная атака сопровождалась рукоплесканием, каждая ошибка – выкриками и оглушительным свистом. Самое интересное происходило в конце представления, когда на поле оставалась последняя пара. К тому времени мертвецкая амфитеатра до отказа наполнялась окровавленными телами, а публика с нетерпением ожидала кульминации боя. Поверженный гладиатор с тоской смотрел на противника, зная, что живет в этом мире последние секунды. Ликующие зрители дружно выставляли руки с опущенными вниз пальцами, единодушно выражая свою волю: «Пусть умрет!». Проигравший опускался на колени, наклонял голову и, пронзенный мечом, беззвучно падал на арену. Изможденный победитель принимал из рук организатора пальмовую ветвь и уходил, уступая место следующим парам. Игры продолжались до тех пор, пока зрители, обессилев от жары и кровопролития, не начинали расходиться по домам.
 
Сцена исполнения смертного приговора побежденному гладиатору.
 
Барельеф надгробия неизвестного ретиария
 
   Уникальное явление под названием «гладиаторские бои» возникло из похоронных обрядов этрусков, господствовавших на Апеннинском полуострове в VIII–VI веках до н. э. Смертельная схватка у погребальных носилок являлась необычной формой жертвоприношения, совершаемого самими жертвами. Военнопленных, предназначавшихся для исполнения мрачного ритуала, именовали гладиаторами (от лат. gladius – «меч») по виду оружия, которое использовалось в ранних поединках. Римляне заимствовали идею погребальных схваток после изгнания этрусских царей. Первое упоминание о подобном сражении относится к 264 году до н. э. Бой на Бычьем рынке в Риме, устроенный на похоронах сенатора Децима Юния Брута Перы, проходил в строгом соответствии с древними традициями. Три пары гладиаторов бились в окружении родственников покойного, молча наблюдавших за поединком.
 
Гладиаторы-этруски
 
   Первые сражения проводились как дань уважения почившему, являясь заботой о его благополучии в загробной жизни. С течением времени жертвенные бои превратились в демонстрацию богатства и могущества клана, по-царски провожавшего в последний путь одного из своих представителей. В ритуальной церемонии по случаю смерти консула Марка Эмилия Лепида в 216 году до н. э. участвовали 44 гладиатора. В день погребения верховного жреца Публия Лициния Красса, скончавшегося в 183 году до н. э., погибли 200 бойцов.
   Постепенно гладиаторские бои вышли за рамки скорбного ритуала. Многочисленные зеваки, собиравшиеся на бесплатные зрелища, не имели отношения к покойному и могли позволить себе некоторые вольности. В суетящейся толпе раздавались крики; зрители шумно выражали одобрение или недовольство, комментировали красивые атаки, свистели, аплодировали и смеялись. Таким образом траурная церемония преобразовалась в одно из самых увлекательных зрелищ античного мира.
   Организация гладиаторских поединков начиналась с оповещения горожан. Профессионально составленные тексты, написанные опытными рисовальщиками, за несколько недель до начала игр красовались на стенах зданий, на центральных воротах и даже на гробницах некогда знаменитых римлян. В развалинах Помпеев археологи нашли более 80 фрагментов таких надписей, одна из которых гласила: «31 мая в Помпеях выступят гладиаторы эдила Авла Светтия Церта. Под навесом амфитеатра состоится травля диких зверей. Удачи всем бойцам из школы императора Нерона! Писал Секунд. Стену белил Виктор. Помогал Всесбин». Накануне турнира по улицам ходили рабы с табличками, представлявшими имена участников предстоящего турнира. Поскольку большинство плебеев не умело читать, глашатаи вслух выкрикивали сообщения о программе игр, называли количество участников, имена организаторов, часто употребляя рекламные уловки например излишнее восхваление устроителя или определенной гладиаторской школы.
 
Этрусский саркофаг с изображениями ритуального боя. 600 год до н. э.
 
   Накануне состязаний бойцы приглашались на пир, куда могли приходить все желающие, дабы воочию представить себе будущих героев и тех, для кого этот вечер был последним.
   Так же как греческие Олимпиады, игры гладиаторов открывались помпой – торжественным парадом всех участников. Впереди шли музыканты, за ними в паланкине несли господина-организатора, далее следовали бойцы в роскошных костюмах. Рядом с каждым гладиатором шагал раб, которому поручалось нести оружие. Шествие замыкали всадники и еще один оркестр. После того как последний музыкант покидал площадку, глашатай объявлял: «Арена свободна». Состязания начинались театрализованными поединками, проводившимися по правилам настоящего боя, но с тренировочным оружием: лузории сражались деревянными и тупыми мечами, а пегниарии – бичом и палкой. По окончании этого спектакля глухое звучание труб означало смену потешного боя смертельной схваткой.
 
Поединок пегниариев. Фрагмент напольной мозаики. 250 год
 
   Привлечение большого числа зрителей требовало театральной подачи и без того острого зрелища. Бойцы выступали в богатых одеяниях и вооружались соответственно обычаям своей родины.
   В эпоху расцвета гладиаторских игр существовало четкое разделение участников соревнований, определявшееся именно национальными традициями. Фракийцы предохраняли лицо простым открытым шлемом с нащечниками, держали в руках небольшой круглый щит, а сражались коротким мечом с искривленным лезвием. Самниты выделялись пышными султанами на шлемах и держали прямые короткие мечи в руке, защищенной панцирной перчаткой. Их богатые доспехи состояли из большого щита, бронзовых нагрудных лат и двух поножей – металлических пластин, надеваемых на голени.
   Стремительные ретиарии не нуждались в тяжелых доспехах. Они дрались с помощью сетки, трезубца и длинного кинжала; почти обнаженное тело прикрывалось твердым наплечником и легкими наручными латами.
 
Поверженный ретиарий
 
   Лаквеарии имели похожее снаряжение, но вместо сетки использовали лассо. С ретиариями обычно сражались секуторы, которые носили гладкий глухой шлем, плотно прилегавший к голове. Гопломахи сменили самнитов во времена Империи. Выходя на арену в роскошном шлеме с забралом и поножами на одной ноге, они сражались против мирмиллонов – гладиаторов, выступавших босиком. Наиболее экзотическими считались поединки андабатов, дравшихся вслепую, поскольку их голову защищал глухой шлем без прорезей для глаз. Гладиаторы этого вида вели бой, ориентируясь на слух, выкрики зрителей, однако больше полагались на покровителя судьбы – бога Фата.
   В снаряжении димахеров отсутствовали шлем и прочие средства защиты, но они вооружались двумя кинжалами. Сигиттарии специализировались в дальнем бою, поражая соперников из лука. Из числа конных гладиаторов наиболее популярными были эквиты и эсседарии. Последние сражались на боевой колеснице, используя лук и стрелы, но, переходя на ближний бой, брали в руки меч.
   Универсальные бойцы эквиты, одетые в туники, в одинаковой мере владели многими видами оружия. В седле они разили противника копьем, а в пешем поединке переходили на меч. В качестве средств защиты им полагался плоский шлем с забралом, легкие нагрудные латы, тугая повязка на руке и небольшой круглый щит.
 
Шлем гопломаха
 
   Противники в смертельном поединке подбирались по силе, весу и мастерству, оттого схватка длилась довольно долго и успевала наскучить зрителям. В таких случаях арбитр мог прервать бой фразой «Stans missus», что означало «отпустить стоящими на ногах». Тем не менее бойцы редко пользовались подобной привилегией, вероятно не поощряемой устроителями и публикой. Почтенные римляне приходили в амфитеатр ради того, чтобы увидеть кровь. Зрелище считалось полноценным, если один из соперников наносил сокрушительный удар под скандирование трибун: «Habet! Hoc habet!» («Попал! Опять попал!»).
   Раненый гладиатор отбрасывал в сторону оружие и поднимал указательный палец, признавая свое поражение. Далее от арбитра зависело решение судьбы поверженного бойца. Он мог вынести приговор самостоятельно или предоставить это право публике, что случалось гораздо чаще. Удерживая руку победителя, он просил зрителей подать знак. Большой палец, поднятый вверх, означал «Пусть живет», а опущенный вниз – «Без пощады». Помилованный гладиатор с помощью служителей выходил через боковые «врата для выживших», где его ожидал врач. В случае смертного приговора к убитому бойцу подходил служитель, одетый в платье этрусского бога Харуна. Он констатировал смерть, а если гладиатор еще не умер, то приказывал нанести «удар милосердия», прекращая муки несчастного. После этого рабы уносили тело в морг, проходя через «врата Либитины», названные по имени богини похорон. Носилки сопровождал служитель в облачении Меркурия, символично провожая покойного в подземное царство. Затем рабы засыпали кровь свежим песком, и на арену выходила следующая пара.
   Обычно игры продолжались с утра до позднего вечера. По окончании представления победители получали призы: аплодисменты публики и денежную премию. Для раба награда составляла не более одной пятой его стоимости, а свободному бойцу по контракту полагалось вознаграждение в четверть суммы выкупа.
   Большинство гладиаторов погибали после 1–2 боев, но некоторым выпадало счастье выжить в десятках состязаний и обрести свободу. На торжествах по случаю избавления от рабства бывшему невольнику вручали деревянный меч rudis, по названию которого освобожденных гладиаторов именовали рудиариями.
   В римских хрониках упоминался рудиарий Публий Осторий родом из Помпеев, одержавший верх в 50 поединках. Согласно надписи на надгробии гладиатора Фламма, боец из Сирии работал на арене по убеждению, четырежды получая свободу и всякий раз подписывая новый договор. Смерть настигла его в возрасте 30 лет, после 38 поединков, 10 из которых закончились stans missus. К гладиатору Веяну фортуна была более благосклонна. Получив свободу в 24 года, бывший ретиарий торжественно водрузил сеть и трезубец в храме Геркулеса. Немалые сбережения позволили ему приобрести поместье и спокойно прожить долгие годы в окружении семьи.
   В ранних гладиаторских играх принимали участие исключительно рабы и военнопленные. Последние ценились особенно высоко, поскольку были молоды, физически здоровы, а также имели специальную подготовку и потому требовали меньше затрат на обучение. По закону гибель на арене могла стать альтернативой казни злоумышленникам, осужденным за тяжкие деяния – такие, как убийство, поджог, осквернение храма, государственная измена. Видимо, они бились неплохо, судя по указу Нерона, приказавшего считать преступниками и выводить на арену христиан, а позже к суду привлекались мелкие мошенники и шулеры, которых ранее наказывали небольшими штрафами.
 
Кульминация схватки эквитов
 
   Особую группу бойцов составляли добровольцы – свободные граждане Рима, выступавшие на играх по собственному желанию. В период Империи (с 27 года до н. э.) количество профессиональных бойцов-контрактников значительно превышало количество невольников. Жажда острых ощущений привлекала на арену не только вольноотпущенных рабов, городскую бедноту или несостоятельных должников, предпочитавших доблестную смерть тюремному заключению. Гладиаторами нередко становились юноши из знатных семей и даже женатые, многодетные римляне, которые постоянно жили в своих домах, но регулярно посещали тренировки и выступали на играх. Для таких людей кровавые поединки являлись работой, регулируемой жесткими условиями контракта. Имея право расторгнуть соглашение в любое время, они обязывались беспрекословно подчиняться устроителю, платившему за каждого свободного бойца большую сумму выкупа. Временная неволя подтверждалась клятвой, где гладиатор разрешал хозяину «жечь, вязать, сечь и казнить себя мечом».
   Еще одной группой добровольцев были гладиаторы-женщины, называвшиеся амазонками по аналогии с легендарным воинственным племенем. Списки победителей игр свидетельствуют о том, что силой и храбростью они часто превосходили мужчин. Одна из представительниц прекрасного пола (ее имя неизвестно) сражалась на колеснице. Гладиатор Ахиллия прекрасно владела мечом. Женщины принимали участие в смешанных боях, побеждая соперников-мужчин под яростные протесты зрителей, считавших такие зрелища непристойными.
   Впрочем, игры с участием женщин публика посещала охотно, прельщаясь возможностью дополнить чувство кровожадности эротическими ощущениями.
   Как известно, многие правители эпохи Империи отличались извращенным нравом, поэтому женские баталии получили особую популярность на рубеже тысячелетий. Император Домициан из рода Флавиев (51–96) прославился ненавистью к весталкам, хотя сам принуждал их к нарушению обета. По его приказу были казнены три жрицы, а главная весталка Корнелия нашла смерть, похороненная заживо. Домициан устраивал поединки ночью, любуясь сражением амазонок при свете факелов. В начале III века женские бои получили настолько широкое распространение, что начали угрожать подрывом вековых устоев римского общества. Во время правления Септимия Севера (146–211) смешанные поединки перестали быть исключением и входили в программу почти всех гладиаторских игр, пока указом императора не были запрещены навсегда.
 
Гладиаторы Амазонка и Ахиллия. Барельеф, III–II века до н. э.
 
   Профессиональные гладиаторы обучались в частных школах. Самой известной из них было заведение в Капуе, особенно процветавшее в середине I века, когда им владел Корнелий Лентул Батиат. Хозяин «не жалел денег на еду и уход за своими питомцами, окружая себя людьми, способными воспитать первоклассных бойцов. Богатые клиенты щедро оплачивали его похвальные усилия.
   Несмотря на то что Лентул считался отъявленным мерзавцем, он поставлял отличный материал для кровавых спектаклей». Школа в Капуе занимала большой участок, обнесенный железной оградой, где размещались тренировочная площадка, спортивный зал, жилые помещения, отведенные воспитанникам, наставникам и охране.
   Обычно ланиста (владелец школы) принимал на полное содержание отряд, предоставленный префектурой. Это обходилось недешево, но было необходимо, поскольку бойцы набирались из людей, доказавших свою силу и жестокость в реальных сражениях. Кроме того, бойцов приучали по первому сигналу быть готовыми истребить друг друга. Несмотря на дорогостоящее содержание, гладиаторы приносили хозяину солидный доход. Благородные римляне, зажиточные сенаторы, городская чернь любили смертельные бои. Ланисты получали огромные деньги за выступления своих бойцов. Поэтому они заботились о сохранении формы воспитанников, помня о том, что схватка сильных противников обещала интересное представление. Чаще всего гладиаторские школы располагались на берегу моря или в горах, где хорошее самочувствие поддерживалось чистым прохладным воздухом.
 
Схватка гладиаторов.
 
Фрагмент напольной мозаики виллы в Ненниг-на-Мозеле, 250 год
 
   Здоровье бойцов оберегали лучшие врачи и массажисты. В одном из таких заведений Малой Азии работал великий медик Гален.
   В школе Лентула одновременно находилось 70–80 человек различной национальности: фракийцы, евреи, африканцы, славяне и бывшие граждане Рима. Тренировки новичка начинались с отработки ударов по деревянному столбу или соломенному чучелу. После приобретения необходимых навыков он переходил к поединкам с опытным товарищем. Под наблюдением тренера, вооруженного кнутом и ножом, молодой гладиатор учился отражать атаку щитом и наручной повязкой, парировать выпад соперника, уклоняться от неожиданного укола.
   В повести «Гладиатор Спартак» французской писательницы Ж. Бенцони описана тренировка в школе Лентула: «Вооруженные деревянными мечами или палками, в одной набедренной повязке, бойцы, разделившись на пары, с усердием нападали друг на друга. Их тела блестели от пота под лучами жаркого солнца. И хотя это был учебный бой для поддержания формы, гладиаторы сражались с мрачным ожесточением. У всех были одинаково замкнутые лица, сжатый рот и жесткий взгляд, как у людей, которым не на что надеяться. Под этой маской стирались даже расовые различия. Они походили друг на друга вследствие ненависти, навсегда поселившейся в их душах. Даже среди рабов они считались самыми отпетыми, ибо целью их жизни была смерть».
   Наставники требовали от гладиаторов беспрекословного повиновения. Истинный боец не должен бояться меча, свистевшего у него перед лицом; их приучали видеть в противнике врага, жестко пресекая дружеские отношения. Воспитанники школ встречались только на тренировках, ночуя в тесных каменных каморках, куда им регулярно приводили рабынь, также для поддержания физической формы. Провинившихся учеников секли, жгли каленым железом и сажали на цепь. Особо тяжкой провинностью считались попытки самоубийства. Несмотря на то что воспитанникам запрещалось выносить оружие из тренировочного зала, многие находили средства добровольно покинуть мир. Одни прокалывали горло острыми щепками, другие боролись без ожесточения, позволяя себя убить. Известен случай, когда по пути на представление гладиатор изогнулся в повозке и сломал шею, попав головой между спицами колеса.
   Капуанская школа прославилась не только превосходной подготовкой бойцов. В 73 году до н. э. гладиатор Лентула Батиата, фракийский раб по имени Спартак, возглавил самый крупный мятеж в эпоху Античности.
   Поводом к восстанию послужила долгая смерть одного из воспитанников, распятого на двери после того, как он отказался сражаться против своего соотечественника. Из сохранившихся документов известно, что Спартак родился в Румынии (в древности Фракия), где по принуждению вступил в ряды вспомогательных войск римской армии. Прослужив недолгое время, бежал в горы и присоединился к повстанцам. Попав в плен, как дезертир был продан в рабство и куплен Лентулом за внушительное количество сестерциев.
   Под руководством Спартака капуанские гладиаторы более 3 лет держали в страхе всю Италию. По мере продвижения к северу к ним присоединялись тысячи местных невольников. Составив огромную армию хорошо вооруженных и обученных бойцов, гладиаторы 9 раз побеждали в сражениях с легионерами Марка Лициния Красса. После гибели Спартака в битве под Брундизией (ныне Бриндизи) весной 71 года разрозненные отряды повстанцев попали в плен. Тело предводителя найти не удалось, а 6000 гладиаторов и рабов были распяты на крестах вдоль Аппиевой дороги между Капуей и Римом.
 
Гладиаторская школа в Помпеях
 
   При раскопках в Помпеях археологи обнаружили хорошо сохранившуюся гладиаторскую школу с ареной и множеством служебных помещений. Огражденный колоннами внутренний двор служил для тренировок около 100 гладиаторов. Площадку окружал ряд помещений без окон, размером – 3–4 м2, где жили бойцы и охрана. В отдалении располагалась эргастула – тюрьма с потолками настолько низкими, что заключенные могли располагаться в ней только сидя. В камерах сохранились скелеты узников, некогда скованных по 10 человек в ручные и ножные кандалы. Среди найденного снаряжения особый интерес представляло учебное оружие. В соответствии с правилами школ гладиаторы тренировались утяжеленными мечами, с тем чтобы в реальном бою не испытывать нагрузки от массивного вооружения.
   Наряду с частными школами, в Древнем Риме существовали бродячие гладиаторские отряды. Имея опытных бойцов из числа военнопленных, владелец такой «труппы» переезжал из одного города в другой, за определенную плату предоставляя своих воспитанников организаторам игр, или сам устраивал представления. В эпоху Империи ведущие гладиаторские школы находились в собственности правителей. Самым крупным центром, рассчитанным на подготовку 2000 бойцов, была Большая школа в Риме, которая располагалась рядом с Колизеем. Императорские гладиаторы занимались на небольшой арене с трибунами и ложами для почетных гостей, часто посещавших тренировки. Казармы представляли собой комплекс изолированных жилых помещений и складов для снаряжения. Столичную школу обслуживали сотни людей: тренеры из бывших гладиаторов, надсмотрщики, повара, врачи и массажисты, оружейники, «костюмеры». Кроме того, в штате состояли похоронная команда и охрана.
   Подобно актерам, содержателям публичных домов, мошенникам и разжалованным воинам, гладиаторы принадлежали к inhonesti («недостойным»). Им запрещалось голосовать на городских собраниях, занимать государственные должности, а также обращаться с жалобой в суд. Гражданские судьи рассматривали иски гладиаторов только в порядке исключения. Погибших бойцов и умерших рудиариев хоронили в общих могилах. Впрочем, по особому разрешению им отводили отдельные места на кладбищах, но такое случалось довольно редко. Из муниципальных архивов итальянского города Сарсина (современный Меркато-Сарачено) известно, что на местном кладбище запрещалось погребение самоубийц-висельников, проституток и гладиаторов. Тем не менее в обществе к бойцам относились с уважением, восхищаясь их самообладанием, силой, невероятной смелостью, презрением к боли и смерти. Знаменитый оратор Цицерон, презирая жестокие зрелища, не раз отмечал мужество и благородство участников игр.
   В то время высшую похвалу означала фраза «Погиб, как гладиатор». Человек, хладнокровно наносящий удар противнику и постоянно готовый «захлебнуться собственной кровью», вполне соответствовал древнеримским идеалам.
   В особых школах тренировались бойцы-венаторы (от лат. venatio – «травля диких зверей»), выступавшие на арене с дикими животными. Травля в рамках гладиаторских игр стала традицией в начале I века до н. э., но в других видах имела место со 186 года до н. э., когда консул Марк Фульвий Нобилиор отметил «звериной забавой» победу над греками. В 168 году до н. э., после победы над македонцами, полководец Луций Эмилий Павл приказал бросить пленных и дезертиров в клетку к голодным хищникам, таким образом положив начало новому зрелищу.
 
Сражающийся венатор
 
   Спустя 22 года эту казнь повторил Публий Корнелий Сципион, приговорив к «растерзанию дикими зверями» защитников Карфагена. Несчастных привязывали к спинам быков, оставляли безоружными наедине со стаей леопардов, гнали бичами навстречу разъяренным кабанам.
   На арене животных старались стравливать по принципу естественного соперничества. Привыкшие к схваткам на воле слоны с носорогами, быки с медведями, львы с леопардами сковывались цепями и терзали друг друга на глазах возбужденной публики. Позже в роли жертв выступали гладиаторы, хотя реально беззащитные звери являлись слабыми противниками хорошо вооруженных и специально обученных людей. Снаряжение венатора составляли копье, бич и латы из кожи или плотной ткани, защищавшие свободную руку бойца.