Однако тут снова вмешались косящие глаза со своей особой точкой зрения на проблему. Что, если Пустота представляет собой огромную воронку, в которую так легко и приятно скатиться, но выбраться невозможно? Тогда стена вовсе не обязательно является настоящей стеной, она просто внешний край этой воронки. Разбить ее ударом кулака означало расколоть ту самую землю, на которой они с Чем стояли, и они неудержимо покатятся все вниз и вниз... И ни одного шанса вернуться.
   Как же устроить так, чтобы выбраться из ловушки самому и вытащить своих друзей? То, что никому не удалось выбраться отсюда, поскольку их никто не предупредил, выглядело дурным предзнаменованием! Что ж, в таком случае он станет первым в Ксанфе, кто расскажет об этом.
   Можно ли здесь найти большую птицу вроде рок, которая перенесет их по воздуху? Загремел сомневался в этом. Кроме того, побывав несколько раз в неприятных переделках в воздухе, он не слишком доверял воздушным перелетам и уж тем более таким большим птицам, как рок. Кстати, чем они питаются?..
   Какой же еще выход можно найти? Ему пришла в голову идея, которая могла сработать именно здесь, в Пустоте. Возможность использовать силы Пустоты против самой Пустоты, вместо того чтобы сражаться с этими силами. Это и нужно испробовать — когда придет время.
   — Там что-то виднеется впереди, — сказала Чем. — Но я еще не знаю, что это.
   Через мгновение они могли уже разглядеть это. Это была огрица — самое неуклюжее, яростное, волосатое и уродливое чудовище из всех, которые он видел, а вид ее лица вызывал тошноту. Какая красота!
   — А что здесь делает еще один кентавр? — спросила Чем.
   Интеллект Загремела немедленно оценил значение этого замечания: — Еще одно неопознанное существо. Лучше держаться начеку.
   — О, я тебя поняла! Думаешь, это монстр? — Кентаврица старалась не выказать своего опасения, что чудовище могло сожрать Танди. Кроме всего прочего, оно стояло именно там, где кончались следы девушки.
   — Наверное, стоит приблизиться к этому существу с разных сторон, чтобы мы могли помочь друг другу, если оно нападет на одного из нас. — Загремел не был полностью удовлетворен подобным решением, но Танди грозила беда, поэтому нужно спешить.
   — Да, — нервно согласилась кентаврица. — Чем больше узнаю об этих землях, тем меньше они мне нравятся. Может, один из нас подойдет к ней, а второй спрячется и будет начеку? Не следует принимать на веру, что такая изящная кентаврица может быть врагом.
   Но также и нельзя принять на веру, что такая страшенная огрица не является врагом! Надо быть готовыми ко всему.
   — Прячься ты, а я подойду к этому существу, выражая дружелюбие.
   Кентаврица тихонько отошла в сторону и через мгновение исчезла. Загремел дал ей время занять удобную позицию, потом осторожно приблизился к неизвестному существу.
   — Эй! — окликнул он.
   Чудовищная, великолепная огрица обернулась и увидела его.
   — Стой, кто твой? — сладостно прорычала она; голос ее напоминал скрежет когтей гарпии по грязной тарелке.
   Загремел, зная, что она не то, чем кажется, соблюдал осторожность. Имена в Ксанфе обладали некоторой властью, а у него и так не слишком много сил; лучше не называться, по крайней мере пока он не узнал, кто перед ним.
   — Я просто любопытствующий путник, — ответил он. Она потопала к нему и остановилась нос к носу с ним, следуя очаровательным манерам огриц.
   — Моя счас монстру даст, — пообещала она в соответствии с обворожительными грубыми замашками своего племени и замахнулась на Загремела здоровенной волосатой лапой.
   Удар был слабым, но Загремел из вежливости сделал вид, что сбит с ног, и даже перекувырнулся через голову. Какое романтическое начало знакомства! Он вспомнил, как его мать сбила с ног отца и наступила ему прямо на физиономию, выказав тем самым свою нежную любовь. Как эта огрица на нее похожа!
   Однако косящие глаза, как обычно, усмотрели в этом потенциальную опасность. Это не настоящая огрица; возможно, она хочет показным дружелюбием притупить его бдительность, а потом съесть. Возможно, она вовсе не так дружелюбна, как кажется. Потому он и не поприветствовал ее с подобающей вежливостью, впечатав ударом в дерево. Кроме того, подходящего дерева поблизости не было.
   Вместо этого он использовал свое неогрское красноречие: — Ты необыкновенно дружественно встречаешь незнакомцев!
   — Не страшно бить, — ответила она, — он милый быть. — И несильно пихнула его.
   Загремел был заинтригован. Он не сомневался, что это не огрица, но она была интересной особой! Может, стоит ударить ее в ответ? Он занес кулак.
   И тут появилась еще одна огрица.
   — Не бей ее, Загремел! — воскликнула она. — Я только что поняла...
   — Загремел? — удивленно переспросила первая огрица. Она выглядела ошеломленной.
   — Мы все должны точно описать, что мы видим, — сказала вторая огрица. Она тоже не была огрицей, поскольку ее речь не соответствовала образу; возможно, и она забрела в интеллектуальные дебри, хотя вряд ли. — Сначала ты, Загремел.
   Смущенный таким развитием событий, он повиновался: — Я вижу двух привлекательных огриц, одна страшнее другой, обе настолько сутулые, что руки почти касаются земли. Одна красная, другая коричневая.
   — А я вижу двух кентавров, — сказала вторая огрица, — черного жеребца и красную кобылку.
   Ого! Похоже, это Чем, и видит она своих соплеменников. Как только Чем отошла от Загремела на некоторое расстояние, ее восприятие изменилось, и она больше не различала его истинного облика.
   — Я вижу красивого чернокожего мужчину и очаровательную смуглую девушку, — сказала первая огрица.
   — Значит, ты — Танди! — воскликнула Чем.
   — Танди! — изумленно повторил Загремел.
   — Разумеется, я Танди, — согласилась Танди. — Всегда ею была. Но почему вы выглядите как люди?
   — Каждый из нас видит существ своего рода, — объяснила Чем. — Каждый подсознательно создает в Пустоте свою реальность. Давайте возьмемся за руки, и, может быть, мы сумеем пробиться к истинной реальности.
   Они взялись за руки, и измененные обличья медленно растаяли — Загремел увидел Чем в ее потрепанной коричневой куртке и Танди в ее рваном красном платье.
   — В облике человека ты был очень красив, — сказала Танди с сожалением. — Весь в черном, как сумрачный король, и в серебряных перчатках.
   Загремел осознал, что его оранжевая куртка очень запачкалась и стала почти неотличимой от его собственного меха.
   — Но почему ты упал, когда я хотела пожать тебе руку?
   Внутренним зрением косящих глаз он снова увидел всю эту сцену — и смешался.
   — Я неверно понял твое намерение, — сознался он. — Я решил, что ты проявляешь приязнь...
   — Но я и проявила приязнь! — возмущенно воскликнула она. — Ты был первым человеческим существом, с которым я встретилась в этом непонятном месте. Я думала, что ты знаешь, как отсюда выбраться. Похоже, сама я этого сделать не могу; я все время натыкаюсь на невидимую изгородь. Поэтому я хотела показаться дружелюбной, чтобы не отпугнуть тебя. В конце концов я подумала, может, ты тоже заблудился.
   — Разумеется, — неуверенно согласился Загремел.
   — Но ты вел себя так, словно я тебя ударила! — с прежним возмущением продолжила Танди.
   — Именно так огры и выражают дружелюбие, — объяснила Чем.
   Танди рассмеялась:
   — Дружелюбие! Люди так дерутся!
   Загремел смущенно молчал.
   Но Танди никак не могла оставить эту тему.
   — Ты, большой дурень! Я тебе покажу, как выражают приязнь люди! — И она, схватив Загремела за руку, с веселой злостью притянула его к себе.
   Заинтригованный и удивленный, он не сопротивлялся, и вскоре его голова оказалась на уровне ее личика.
   Танди обвила руки вокруг мохнатой шеи и одарила огра крепким, долгим и горячим поцелуем в губы.
   Загремел был настолько ошеломлен, что опустился на землю. Танди села рядом с ним, по-прежнему прижимаясь к нему. Он свалился навзничь, но она не отпустила его; ее распущенные каштановые волосы закрыли его безумно вытаращенные глаза.
   Наконец она отпустила его, чтобы вздохнуть: — Как тебе это нравится, огр? Загремел лежал неподвижно, неспособный разобраться в своих ощущениях.
   — Он слишком поражен, — сказала Чем. — Для первого подобного контакта ты выдала ему слишком большую дозу.
   — Ну, я давно хотела это сделать, — ответила Танди. — Он был слишком глуп, чтобы понять.
   — Танди, он же огр! Они не понимают человеческой любви, ты ведь знаешь.
   — Он огр с интеллектом. Он способен обучаться, черт возьми!
   — Боюсь, ты не права. — Кентаврица говорила так, словно Загремела здесь и вовсе не было. — Ты хорошенькая милая девушка. Он — неотесанный грубиян из джунглей. Ты не можешь позволить себе чувствовать эмоциональное влечение к подобному существу. Он попросту не твой тип мужчины.
   — Тогда каков мой тип? — сердито огрызнулась Танди. — Окаянный демон, помешанный на изнасиловании? Загремел — самое очаровательное существо мужского пола из всех, кого я встречала в Ксанфе!
   — И скольких же мужчин ты встречала в Ксанфе? — ехидно поинтересовалась кентаврица.
   Танди замолчала. Разумеется, ее опыт в этом отношении был весьма ограничен.
   Загремел наконец решился вставить слово: — Ты можешь посетить людскую деревню...
   — Заткнись, огр, — оборвала его Танди, — не то я снова тебя поцелую!
   Загремел заткнулся. Танди не лгала — она действительно могла сделать это. Ее руки по-прежнему обвивались вокруг его шеи.
   — Подойди к этому здраво, — сказала Чем. — Добрый волшебник послал тебя в дорогу вместе с Загремелом, чтобы огр защищал тебя, пока ты не найдешь себе мужа. Что получится, если ты встретишь своего суженого, как Джон, и сирена, и, возможно, Голди, а любовь твоя уже будет по глупости растрачена на неподходящий объект? Ты сама же отрекаешься от того, что ищешь.
   — О-ох! — воскликнула Танди. — Ты права, я знаю, что ты права, кентавры всегда правы, но как же мне тяжело, как тяжело!..
   Пара горячих дождевых капель упала на нос Загремела, обжигая его, как кислота, — не в физическом смысле слова, разумеется. Танди плакала, и это смущало его еще больше, чем ее поцелуй.
   — С тех самых пор, как он спас меня в тыкве и вернул мне мою душу...
   — Я не отрицаю, что он славный, — сказала Чем. — Я просто говорю, что, трезво взглянув на ситуацию...
   Танди сердито повернулась к Загремелу: — Ты, монстр! Ну почему, почему ты не человек?!
   — Потому что я огр, — ответил он.
   Она оторвала одну руку от шеи Загремела и сделала такое движение, словно хотела ударить его. Но ее рука так его и не коснулась.
   Пустота закружилась вокруг него — и померкла. Загремел осознал, что его вновь настиг ее гнев. Как ни смешно, это больше напоминало огрскую любовь. Ну почему, почему она не огрица?
   Огрица. Его разум, потрясенный двойным ударом — поцелуя и гнева, — окутался мечтательной дымкой, и Загремел понял, чего ему не хватало. Огрицы! Он, как и любой другой, не мог жить в одиночестве. Ему нужна подруга. Это и привело его в замок доброго волшебника Хамфри. Это и был его незаданный вопрос. Как ему найти себе идеальную спутницу? Хамфри это знал.
   И разумеется, у Огр-Ограды будут огрицы. Потому-то добрый волшебник и отправил его на поиски древних огров. Там он сможет выбрать ту, которая ему подойдет, собьет ее с ног по огрскому обычаю и всю жизнь проживет в примитивном счастье, как и его родители. В этом был смысл.
   Он медленно приходил в себя, когда действие вспышки гнева Танди несколько ослабло. Возможно, все это просто иллюзии Пустоты, заставляющей видеть вещи иными, чем они есть на самом деле. Ощущение было такое, словно Танди дала ему в морду, — при этом она показалась ему значительно более привлекательной.
   Наваждение развеялось. Она снова стала просто девушкой — милой, слабой, хорошенькой и совершенно неспособной к проявлению чувств. Это скверно.
   — Что толку? — сказала Танди. — Я дурочка и знаю это. Пошли, пора выбираться отсюда.
   — Это не так легко, — сказала Чем. — Мы можем двигаться вглубь или свернуть в сторону, но нам не вернуться назад. Я уверена, что это какое-то подобие водоворота, затягивающего нас в глубину. Но что окажется в центре, я не могу даже предположить.
   — Забвение, — напряженно проговорила Танди. Она тоже ухватила суть ситуации.
   — Пасть, — сказал Загремел, неуверенно поднимаясь на ноги. — Это земля-людоед. Она нас не трогает только потому, что ей не обязательно проглотить нас прямо сейчас. Для начала у нее есть стада пасущихся существ. Когда же проголодается, она нас проглотит.
   — Боюсь, так и есть, — согласилась кентаврица. — Однако у умных и находчивых наверняка есть возможность убежать. Здесь столько иллюзий, что, возможно, нам удастся одурачить эту землю.
   — До сих пор она дурачила нас, а не мы ее, — сказала Танди. — Разве что мы можем пожелать, чтобы исчезла стена...
   Но косящие глаза Загремела давно рассматривали эту проблему и теперь пришли к выводу, который раньше от него ускользал: — Если бы мы могли перенестись отсюда в другой мир, живущий по иным законам...
   — Какой, например? — заинтересовалась Чем. — Твой волосатый мозг что-то надумал?
   — Гипнотыква.
   — Мне не нравятся тыквы! — немедленно откликнулась Танди.
   — Кроме того, даже если мы и войдем в тыкву, наши тела все равно останутся здесь, — подчеркнула кентаврица. — Тыква сама по себе является ловушкой, но, даже если выберемся отсюда, мы все равно останемся в Пустоте. Ловушка в ловушке.
   — Но ведь ночные кобылицы проходят где угодно, — ответил Загремел. — Даже в Обыкновению и назад.
   — Верно, — согласилась Танди, — они проходят прямо сквозь стены, а некоторые, я думаю, могут даже скакать по воде. Поэтому мне кажется, что они сумеют добраться до Пустоты и выбраться обратно, они же не обычные кобылицы! Но их трудно поймать, скакать на них тяжело, а цена... — Она горько улыбнулась: — Я кое-что знаю об этом.
   — Они помогут нам, если им прикажет конь тьмы, — сказал Загремел.
   — О, я совсем забыла! — воскликнула Танди. — Тебе ведь еще нужно сразиться с конем тьмы! Ты пожертвовал ради меня своей душой... — Она опечалилась. — О Загремел, я столь многим тебе обязана!
   Кентаврица задумчиво кивнула:
   — Загремел подверг свою душу опасности ради тебя, Танди. Я могу понять и оценить, как это повлияло на тебя. Но я не уверена, что ты правильно понимаешь свой долг перед ним.
   — Я была заперта в этом ужасном мире, разлучена со своей душой! — сказала Танди. — У меня не осталось никакой надежды. Будущее казалось беспросветным. И тут появился он, и сразился с костлявыми тварями, и разнес все в щепки, и вернул мою душу, и я снова ожила. Я обязана ему всем! Я должна отдать свою душу...
   — Нет! — крикнул Загремел, сознавая, что для нее нет ничего страшнее, чем снова потерять душу. — Я обещал охранять тебя и должен был охранять тебя от тыкв, вместо того чтобы плескаться в озере. Я сам с этим справлюсь.
   Чем покачала головой:
   — Ваши проблемы я понимаю. Хотела бы я так же ясно понимать ответы.
   — В любом случае мне нужно встретиться с конем тьмы, — сказал Загремел. — И когда сумею его победить, я попрошу у него несколько кобылиц.
   — Эта идея настолько безумна, что может сработать! — сказала Чем. — Но есть одна деталь, которую ты упустил из виду. У нас нет гипнотыквы.
   — Мы снова воспользуемся твоей картой, — ответил он.
   Кентаврица задумалась:
   — Я признаю, это сработало, когда мы искали замену твоим косящим глазам, а наше положение настолько безнадежно, что можно использовать что угодно. Но...
   — Замена? — поинтересовалась Танди.
   — Чем объяснит тебе все, пока я буду в тыкве, — ответил Загремел, — а сейчас давайте воспользуемся картой, чтобы отыскать тыквенную грядку.
   Кентаврица развернула свою карту и отметила возможное местонахождение тыкв. Танди скептически наблюдала за ней.
   Затем путники направились туда, хотя эта дорога уводила их глубже в Пустоту.
   Здесь они и оказались — несколько прекрасных толстых тыкв со зрелыми глазками. Загремел уселся возле самой большой.
   — Отдохните пока, — посоветовал он. — Это может занять много времени. Ведь я сначала должен найти коня тьмы, затем сразиться с ним, потом договориться с кобылицами.
   Танди ухватилась за его лапищу обеими маленькими ручками: — О Загремел... Я так хочу помочь тебе, но боюсь идти в тыкву...
   — Не смей входить в тыкву! — воскликнул Загремел. — Просто оставайся рядом, чтобы тебя не отделило от меня стеной и при необходимости ты могла меня вытащить, — грубовато прибавил он.
   — Да! Да! — В глазах Танди блестели слезы. — Загремел, у тебя хватит сил? Я не должна была обрушивать на тебя свой гнев...
   — Мне нравится твой гнев. Отдыхайте и ждите ночных кобылиц, какой бы дорогой они ни пришли.
   — Кошмары-то я точно увижу, — обречено сказала Танди.
   Загремел взглянул на Чем.
   — Присмотри за ней, — сказал он, высвобождая свою лапищу из рук Танди.
   — Хорошо, — согласилась кентаврица. И Загремел заглянул в глазок.

Глава 13
Живые души

   Он обнаружил, что вылетает из пирожного мира в огромное пустое пространство. Он мягко приземлился. Рвоты здесь не было. Очень приятный мир.
   Пол был твердым, как металл, и гладко отполированным; ноги огра оставляли на поверхности грязные следы. Воздух, казалось, слегка светился. Больше здесь ничего не было.
   Загремел огляделся. Ему пришло в голову, что, если конь тьмы здесь, придется потратить слишком много времени на поиски, поскольку пространство это казалось беспредельным. Требовалось как-то сузить область поиска.
   Загремел знал, как это сделать. Он затопал вперед, разворачивая за собой веревку. Он пересечет всю эту область, как бы велика она ни была. Загремел продвигался вперед; веревка превратилась в бесконечную, исчезающую вдали линию, делящую равнину пополам.
   Это может, понял огр, занять еще больше времени, чем он надеялся. Поскольку девушки ждут там, вовне, и не смогут пока отправиться на поиски еды и воды, он хотел побыстрее покончить с этим. А потому нужно каким-то образом ускорить поиски.
   Он снова призвал на помощь свой интеллект. Как легче всего обнаружить существо, которое не желает обнаруживать себя?
   Ответ: пойти по его следу.
   Огр пригляделся к полу. Теперь, сосредоточившись, он различил следы копыт, пересекавшие линию веревки по диагонали справа налево. Следовать по ним будет несложно!
   Но интеллектуальное проклятие, по обыкновению беспокойное, заставило его задуматься, а так ли проста эта процедура. Следы появились в подозрительно удачный момент, как раз тогда, когда он собирался их искать, словно он и должен был их найти. Он знал, что выслеживать — далеко не всегда такое легкое дело, даже когда следы видны отчетливо. След может путаться, петлять, а затем вовсе пропасть на скверной земле. Когда дичь знала, что ее выслеживают, охота становилась опасной, — а конь тьмы знал это наверняка. Он мог пуститься на разные хитрости и уловки.
   Нет, играть в игры коня тьмы Загремел не станет. Не стоит верить этому следу. Это ловушка, рассчитанная на обычного огра. Лучше заставить коня тьмы играть в Загремелову игру — если враг не знает о тайне его интеллекта, это может стать хорошим оружием. Умный огр сильно отличается от глупого огра.
   Загремел двинулся вперед, следуя прежним прямым курсом, делившим территорию пополам. Это ограничит и возможности коня тьмы — насколько Загремел понимал правила игры, тот не может появиться там, где Загремел уже искал его, а значит, не пересечет черту.
   Однако территория казалась неизмеримой; можно брести вечно и никогда не дойти до противоположной стороны. Да Загремел ведь и не от границы шел — он начал путь с того места, куда свалился. Кроме того, уменьшить вполовину территорию поисков вовсе не означало вдвое облегчить поиски — и половина бесконечности остается бесконечностью. К тому же если не знать, в какой половине искать коня тьмы, ничего не выиграешь. А если Загремел потратит все свое время на поиски в другой половине, его поражение обеспечено.
   Загремел задумался. Его интеллект работал вовсю. Косящие глаза, похоже, напрягались изо всех сил, силясь разглядеть дорогу в бесконечности. В пользу интеллекта можно было сказать одно: он действительно пытался помочь. Интеллект никогда не противопоставлял свою волю воле огра; напротив, он пытался привлечь внимание Загремела к особенностям любой ситуации, с которой они сталкивались, и найти лучшее решение. Оставшись на некоторое время без помощи интеллекта, Загремел осознал, как эта помощь ему полезна. Теперь интеллект снова стал ему необходим. Как же решить проблему наиболее быстро и эффективно?
   Интеллектуальная лоза предложила вариант решения.
   Загремел сунул клубок бечевки в пасть и раскусил его пополам. Теперь у него было два клубка — оба меньше первого, но волшебным образом целые. Загремел взял один и с силой запустил его вперед.
   Клубок покатился вперед по прямой, разворачиваясь по дороге и оставляя за собой линию бечевки. Поскольку длина ее была бесконечной, она вполне может дотянуться до границы бесконечной равнины. Разделить бесконечность можно только на бесконечность — это понятно и обычному огру! Так и уменьшится вполовину район, где может скрываться конь тьмы.
   Загремел приложил ухо к полу и прислушался.
   Да, тонкий огрский слух различил еле слышный стук копыт где-то вдали, впереди и справа. Где-то там и был конь тьмы, пытающийся обогнать разворачивающуюся веревку. Теперь Загремел частично определил местонахождение этого существа. Он сделал нечто неожиданное, заставив отреагировать на эту неожиданность своего противника, и получил небольшое преимущество.
   Загремел перекусил пополам оставшийся клубок и свернул половинки в два новых. Он пустил один на восток, соорудив конструкцию, напоминавшую кусок пирога и замкнувшую внутри коня тьмы. Потом снова прислушался, пытаясь определить, в какой части находится конь тьмы, и разделил отгороженный участок еще пополам, запустив туда очередной клубок.
   Веревочная сеть затягивалась вокруг коня тьмы, отрезая ему путь к отступлению. Хотя Загремел сам и не проходил там, где протянулась веревка, она бесспорно сужала область поисков, а значит, правила игры не нарушались. Это было действенным средством для достижения цели, и конь тьмы не мог пересечь веревочную линию, не нарушив при этом собственное правило: оказаться в последнем месте, куда Загремел заглянет в его поисках.
   Огр снова прислушался. Стук копыт затих. Конь тьмы либо умчался прочь, либо остановился. Поскольку первое означало полное поражение Загремела, он решил остановиться на последнем варианте. Он наконец задержал своего противника.
   Загремел потопал на территорию, ограниченную веревкой. Если конь тьмы окажется там, как и должно быть, вскоре он будет обнаружен.
   Через некоторое время на горизонте появилась какая-то точка. Загремел подошел ближе, ожидая подвоха. Точка росла с его приближением, как делает любой предмет, находящийся вдали и не желающий вблизи показаться маленьким.
   Точка приняла форму какого-то животного, возможно, льва. Лев? Нет, только этого не хватало! Загремел вовсе не желал быть атакованным обыкновенским монстром в непосредственной близости от цели!
   — Если это не лев, то, должно быть, это конь тьмы, — пробормотал Загремел, и, как только он произнес эти слова, так и оказалось. Одно-единственное верное слово, произнесенное вовремя, оказало необыкновенное действие.
   Это была неподвижно стоящая огромная бескрылая лошадь, черная как ночь, с черными глазами. Нет сомнений, это и есть конь тьмы, правитель мира ночных кобылиц, то самое существо, с которым Загремел пришел говорить.
   Загремел остановился перед существом. Он был выше, но конь тьмы — тяжелее.
   — Я — огр Загремел, — представился он. — Кто ты?
   В этом случае требовалась абсолютная уверенность.
   Существо продолжало молча стоять на месте. Теперь Загремел увидел табличку у его ног; на табличке стояла надпись «ТРОЯН».
   — Ну что ж, троянский конь, — сказал Загремел. — Я пришел расторгнуть сделку на залог моей души.
   Он ожидал, что животное бросится в атаку, но оно не пошевелилось и не ответило. Словно было статуей.
   — Как мне это сделать? — спросил Загремел.
   По-прежнему молчание. Вероятно, конь тьмы был крайне недоволен тем, что его обнаружили.
   Загремел посмотрел на коня тьмы внимательнее. Казалось, тот застыл. Загремел подошел ближе и протянул руку.
   Тело коня было твердым и холодным. Это действительно статуя.
   Неужели Загремел все-таки ошибся? Это означало бы, что его обманули, подсунув приманку, и что поиски придется начинать снова. Загремела эта мысль не привлекала, так что он отверг ее.
   Он осмотрел пол. Позади статуи виднелись следы копыт. Может, сейчас эта штука и просто застывшая статуя, но такой она явно была не всегда. Возможно, это только новая хитрость, призванная помешать Загремелу в достижении цели. Ну и хитрая же бестия!
   Что ж, есть один способ разрешить проблему. Загремел встал перед статуей и поднял кулак: — Давай разберемся, зверюга, или я разобью тебя на куски.
   Полуночные глаза мрачно сверкнули. Трояну не нравились угрозы!
   Загремел обнаружил, что стоит в одиночестве на высокой скале под дождем и ветром.
   Он огляделся. Верхушка скалы была как раз такого размера, чтобы он мог на ней улечься, и почти совершенно гладкой. Плоская скользкая скала обрывалась, резко уходя вниз, туда, где бушевал океан. Здесь не было ни растений, ни еды, никаких строений — только вой могучего ветра и рев волн далеко внизу.