Но ничто из потока новых материалов, добываемых Страат-иеном, не способно было доказать слабость теории Лалелеланг. Каждый факт, каждое сообщение, которые они загружали в ее аналитическую программу, казалось, только еще больше укрепляли позиции выдвинутых ею предположений. Неван начал уже беспокоиться… и размышлять над альтернативными решениями. Шла вторая неделя после того, как они начали обрабатывать накапливающуюся информацию, когда Страат-иен вдруг обнаружил нечто, что его заинтриговало. По крайней мере, позволяло отвлечься. Чувствительная к человеческим эмоциям и реакциям Лалелеланг быстро уловила, что он чем-то занят. Она не стала выспрашивать. Это было бы в высшей степени невежливо, а то и откровенно по-человечески. Если он намерен был с ней поделиться, то и сам рано или поздно рассказал бы. Она же, тем временем, занялась своими делами, которых было навалом.
   Прошла еще неделя, и он решил поведать ей все. Поскольку ее человеческий язык был не хуже, чем его, и гораздо лучше, чем у большинства других людей, он посадил ее за управляемое голосом оконечное устройство, за которым все это время работал сам.
   – Видите вот здесь? – Он привлек ее внимание к порции материала, высвеченного в тот момент на экране. Шея ее склонилась.
   – Это результат прогонки одной из моих программ, но что-то я не узнаю корреляций.
   – Смотрите внимательнее. Я этого не сфабриковал, чтобы сбить вас с толку. Перепроверьте, если хотите. Это реальность. Она эффективно управлялась с устройством, воспользовавшись для повторной обработки его данных своей основной программой. У нее это гораздо лучше получалось, чего, собственно, и следовало ожидать. Когда она закончила, все выстроилось в точности так же, как раньше у него. Ее тонкокостный череп повернулся в его сторону.
   – Это, определенно, интересно. Вероятно, даже революционно. Но я отказываюсь видеть, как это связано с нашей текущей задачей.
   – Попробуйте еще раз. Вам не кажется, что все это достаточно провокационно, чтобы продолжить?
   – Я сказала, что сказала. Но это тупик. Дальше этого не проследишь.
   По крайней мере, нам это не удастся.
   Он выглядел мрачно удовлетворенным.
   – Совсем наоборот. Представитель спроецированного здесь отклонения есть прямо здесь, на Чемадии. Она уставилась на него.
   – Я не знала.
   – А откуда вам знать? Да и мне откуда, раз уж на то пошло? Я не вхож во внутренние дела центрального командования.
   – Я полагаю, – тихо сказала она, – что его здесь присутствие нацелено на проверку и поддержку разработки стратегии людьми и массудами?
   – Да. По крайней мере, этого от них ждут. И это то, чем, предположительно, они и занимались все это время. – Он указал на экран. – Просто до сих пор никому в голову не приходило, что они могут затевать что-то еще. Никому. Как можно было об этом догадаться или даже просто представить себе такое – пока не поставишь вопрос правильно и ответ одним махом не высветится на экране. Вот оно – золотое зерно, зарытое в вашей программе. В поисках ответа на один аномальный вопрос, мы внезапно натолкнулись на другой. И, может быть, не менее значимый.
   – Вы об этом серьезно говорите, правда?
   Он резко указал в сторону экрана.
   – Посмотрите на данные. Это ведь вы настаивали с самого начала, что если материалы, которыми пичкают вашу программу, правильные, то она не соврет.
   – Это так. Но результаты всегда можно неверно истолковать.
   – Согласен. Ну, и как вы истолкуете вот эти?
   Она еще раз считала информацию с экрана и почувствовала себя неуютно.
   – Я говорила вам: я не могу. Это же бессмыслица какая-то.
   – Это потому, что вы мыслите, как представитель цивилизации Узора. А если взглянуть на это с точки зрения человека, то сразу бросаются в глаза несоответствия и неувязки. – Он приказал устройству погаснуть – и то послушно подчинилось.
   – Я собираюсь договориться о встрече с вышеозначенной личностью. Не обязательно идти с ним на конфликт, потому что на данный момент мы располагаем только абстрактными данными. Но это слишком важно, чтобы это проигнорировать, даже если это и будет в ущерб остальной нашей работе. Вам же, конечно, нет ни смысла, ни причин, идти со мной.
   – Нонсенс. – Она взъерошила перья. – Конечно же, я должна пойти с вами, как бы разрушительно ни отразилось это на моих собственных исследованиях.
   – Но, если я прав и результаты корректны, то это связано с определенным риском.
   Она издала свистящую трель, которая у вейсов означала смех.
   – Это абсурд.
   – Конечно. Такой же абсурд, как все результаты вашей программы.
   – Ваша интерпретация этих результатов, – парировала она.
   – О! – восторженно ответил он, – а ведь тон-то у вас почти враждебный. Совсем по-человечески.
   – И не умоляйте – не обижусь.
   – И шутки с'ванские. Может быть, Узор гораздо более интегрирован, чем думают его участники.
   – Я отправлюсь с вами, – сказала она, сознавая, что проявила пусть минутное, но все равно непростительное нарушение правил хорошего тона, – но при условии, что вы пообещаете не пускаться на необоснованные обвинения. То, что мы здесь видим, есть не более чем ваша личная интерпретация некоторых в высшей степени сомнительных заключений.
   – Знаю. И, возможно, я заблуждаюсь. Это слишком выходит из ряда вон.
   Но за этим необходимо проследить, чтобы знать наверняка. Потому что это слишком многое затрагивает. – Видя, что любые дальнейшие попытки отговорить только возбудят в ней дополнительный интерес и даже сделают ее подозрительной, он с сожалением вынужден был уступить ее требованию. – Мы уйму времени провели, пытаясь опровергнуть одну теорию, – заключил он. – Будем надеяться, что для опровержение вновь возникшей нам хватит и нескольких минут.

ГЛАВА 11

   Лалелеланг чувствовала себя гораздо неуютнее, чем Страат-иен, в лифте, опускающемся на нижний подземный уровень обитаемой части базы Тамерлан. Вероятно, из-за того, что происходили они от птиц, вейсы гораздо спокойнее чувствовали себя на верхних этажах и плохо переносили подземелья. Тем не менее она ничего не сказала, пока лифт не остановился и единственная дверь не отъехала вверх, освобождая проход. Она держалась поближе к нему, удивляясь только его безразличию к вызывающей клаустрофобию, тускло освещенной обстановке.
   – Вот ведь вы люди какие, – тихо сказала она. – Можете бегать и прыгать, временно погружаться под воду, лазить по пещерам, вот только не летаете. Вы до смешного легко адаптируетесь.
   – Приходится, – отозвался Страат-иен, продолжая сверяться со схемой, которую держал в руке. – Как специалист по Человечеству, вы должны быть знакомы с геологическими и метеорологическими причудами нашей эксцентричной планеты. Она не настолько приятна во всех отношениях, как другие миры, давшие жизнь цивилизациям. Ваша планета, например, просто райский сад по сравнению с Землей.
   – Я знаю. Много континентов, много морей. Тектоническая активность.
   Полный абсурд. Этим и объясняется своеобразие вашей эволюции.
   – Нашим предкам пришлось научиться заполнять самые разнообразные экологические ниши. – Он ненадолго замолчал, сверяясь со схемой, и свернул по ответвлению направо. – Согласно указанному, здесь внизу большая часть помещений занята под хранилища – для самых хрупких и самых ненужных вещей. Трудно было представить, чтобы кто-то добровольно захотел расквартироваться в таком мрачном, тусклом месте. Обстановка напомнила Страат-иену изображение древних земных катакомб. Только одни существа, представители единственной расы Узора, способны были считать такую обстановку приятной.
   – Уйму времени убил, чтобы договориться об этой встрече, – проворчал он. – Звание помогло. Времени нам отведено немного. Да и в любом случае, долго разговаривать не придется.
   Она припомнила его предостережение, что встреча может представлять опасность, и поняла, что дрожит. Ее спутник на это внимания не обратил. Хрупкая самка вейсов дрожала большую часть времени – по причинам, о которых другие и не догадывались. Короткие перышки, образующие гребешок на ее шее, вздымались и опадали.
   Они остановились у маловпечатляющей двери. Неван назвал себя в расположенное при входе переговорное устройство, зная наперед, что нужды в этом нет никакой. Визуальный датчик, расположенный как раз над дверным проемом, уже передал всю информацию внутрь. Прошло недолгое время, и дверная коробка осветилась бледно-фиолетовым светом. Где-то внутри замок щелкнул в мягком электрическом приветствии. Заграждение отодвинулось.
   – Разрешите, я буду говорить, – шепнул он своей спутнице.
   – Я, собственно, и не возражаю.
   Они оказались в куполообразном помещении. Стены плавно перетекали в потолок. Полное отсутствие углов и геометрических линий придавало комнате мягкий, тягучий вид, будто они находились в брюхе какого-то древнего, вымершего моллюска. Мебель – если это можно было так назвать – была массивная и низкая.
   Дальняя сторона представляла из себя сплошное окно – не из буллерина, поскольку здесь не было нужды в защитных свойствах, – а из какого-то прозрачного материала, достаточно прочного, чтобы выдержать солидное давление морской воды, которая плескалась снаружи. Они были глубоко под поверхностью чемадийского моря и соприкасались с его красотами. Рыбины с излишне вытянутыми плавниками лениво проплывали стайками туда-сюда, а пара длинных, похожих на угрей существ гонялась друг за другом, периодически зарываясь в ил. Маленькие мягкотелые носились среди бледно-зеленых и желтых водорослей, оставляя за собой пузырящиеся следы. Жилище дорого обошлось, но единственный его обитатель выдвигал очень специфические требования. Однако его причуды были сочтены уместными, поскольку присутствие его считалось крайне важным. И посетителям не было оказано ни малейшего снисхождения. И человек и вейс вынуждены были прищуриваться, чтобы хоть что-то разглядеть в этом мраке. По сравнению с температурным режимом наверху, здесь – на относительной глубине – было холодно и сыро.
   Неван проверил правильность настройки транслятора, прежде чем обратиться в темные глубины.
   – Полковник Неван Страат-иен и известный ученый-историк Лалелеланг прибыли согласно договоренности.
   – Я знаю, кто вы такие, иначе я бы вас не впустил. – Несмотря на героические усилия другого, невидимого транслятора, слова выходили скомканные и неразборчивые.
   Большой контур, который Неван по ошибке принял за часть обстановки, отделился от пола и проследовал к окну, где с терпеливой неуклюжестью развернулся и предстал перед ними. Воздух со свистом вырвался из груди Лалелеланг.
   Она впервые видела живого турлога, хотя и знакома была с их грузными, медлительными телами весьма близко, благодаря голографическим изображениям и записям. Он устроился на своих многочисленных полусогнутых ногах и уставился на пришедших глазами на толстых стеблях. То ли рука, то ли нога протянулась к неясному нагромождению, которое, как выяснилось, состояло из нескольких видеоэкранов. Страат-иен знал, что только посредством их тактик с Турлога сообщает свои мысли и советы командованию Узора. Турлоги не очень-то любили личное общение и обмен идеями. Фактически же, они вовсе избегали любого общества, включая общество друг друга, что, собственно, и служило причиной, по которой численность всеми уважаемого, древнего вида была постоянно угрожающе низкой.
   – Я не знаю, по какой причине вы так сильно желали встретиться со мной. – Стебли глаз изогнулись, а озадаченный транслятор шипел и чавкал. – Поскольку такое общение неприятно для вас, как, в равной степени, и для меня, я попрошу, чтобы вы как можно короче изложили свое дело, чтобы нам с ним побыстрее покончить. Знайте, что время, которое мы тратим на разговор, отнимается от времени, которое я мог бы потратить на раздумья. Необходимо разрабатывать и обновлять стратегическую доктрину, а я здесь один.
   – Я это понимаю, – ответил Неван, – и мы приносим свои извинения.
   Турлог нисколько не противоречил общепринятому мнению о неразговорчивости своей расы.
   – Не расходуйте больше времени на попытки возместить мою занятость тщетностью расхожих выражений. Изложите ваше дело.
   – Вы должны быть информированы, что моя спутница – историк с именем.
   Вас ознакомили с областью ее исследований?
   – Говорилось что-то о предпринимающихся попытках дать письменный анализ взаимодействия Человечества с другими видами.
   – Совершенно верно. – Пока Неван говорил, очарованная Лалелеланг рассматривала замечательное существо. Оно не было похоже ни на что, виденное ей прежде, вейса ли, чужака ли; оно было более чуждо по форме, по развитию, чем даже дышащие гелием чиринальдо.
   – Я помогал ей в исследованиях, – говорил Страат-иен. – Она выдвинула интересные гипотезы. – Ошеломленная, Лалелеланг положила кончик крыла ему на лоб. Никто из ее коллег не отважился бы на такое, но ей уже было все равно. Он отстранил крыло. – Она полагает, что после того, как Амплитур и их союзники будут побеждены, мы, Человечество, пойдем войной на наших бывших союзников, поскольку у нас будет отчаянная необходимость продолжать битву – не важно с кем.
   – Полковник Неван!
   Он подбадривающе улыбнулся.
   – Все в порядке, Лалелеланг. Это же просто теория. Ведь приходится же иногда идти на провокацию с целью добиться ответа. – Он внимательно посмотрел на турлога. – Что вы об этом думаете?
   – Интересную мысль вы изложили. Я не думаю, что она многое имеет под собой. Конечно же, я не был ознакомлен с данными, лежащими в основе этой теории. И если цель вашего посещения связана с тем, чтобы узнать мое мнение на этот счет, вы уйдете отсюда, не узнав его. Я не имею склонности к анализу без фактов.
   – Вы хотите сказать, что ни малейшим образом не заинтересовались гипотезой такой значимости, что, подтвердись она, и это окажет немаловажное влияние на будущее и вашей цивилизации?
   – А с какой стати? – Подошвы существа издали скрежетание об пол. – Мы с вашим нецивилизованным видом вступили в самый поверхностный контакт.
   – Нецивилизованным, но полезным, – ответил Страат-иен.
   – Да вы себя не выделяйте. В силу своей замкнутости мы стараемся как можно меньше контактировать с кем бы то ни было. Мы считаем это, вашими словами, неизбежным злом. Мы и жизнь-то считаем неизбежным злом. Страат-иен кивал.
   – Но, тем не менее, с самого начала войны Турлог был в нее втянут и занимался планированием многих из классических сражений против Амплитура задолго даже до того, как Земля была втянута в бойню.
   – А вы и сами истории поднабрались. Это не имеет отношения к делу и не стоит траты времени. Если нечего больше сказать, уходите. Страат-иен склонился вперед.
   – Я вас недостаточно заинтриговал? Попробуем другое. Недавно мне стало известно, что в битве за планету Хусилат принимали участие трое с Турлога.
   Ответ последовал не сразу. Прозрачная внешняя стена была абсолютно звуконепроницаемой, и единственным звуком в помещении был шум трех совершенно по-разному устроенных организмов, занятых усвоением кислорода.
   – Ну, и что из этого? – заявил, наконец, шестиног.
   – Похоже, что они пережили налет и даже ухитрились избежать резни, которую криголиты учинили в разгромленной колонии.
   – То же самое можно сказать о многих людях, гивистамах и массудах.
   – У вас, турлогов, широкие интересы, как вы сами любите выражаться, и нечасто можно застать хотя бы двух из вас в одно и то же время в одном и том же месте.
   Транслятор пыхтел и грелся.
   – Итак, вам кажется необыкновенным, что сразу три представителя моего вида оказались на той несчастной планете. Да, раньше никто такого наблюдения не совершал.
   – Не так давно мне довелось провести весьма любопытный сравнительный анализ и выявить кое-какие совпадения. Личная же мотивация для меня также весьма немаловажна, в отличие от среднестатистических ваших историков. Дело в том, что я – четвертое поколение возрожденных коссуутов. Стебли глаз поднялись и снова опустились. Негибкое лицо, скрытое под панцирем, ничего не выражало, во вздутых глазах также ничего не читалось.
   – Это проясняет природу вашего интереса к Хусилату. Если намерения, приведшие вас сюда, сводились к стремлению почерпнуть новую информацию, основанную на присутствии трех моих сородичей во время бойни, устроенной криголитами, то боюсь, что мне нечего будет добавить к этому печальному историческому факту, помимо того, что и так можно узнать из обычных источников.
   – Подождите. Я только начал. Кроме того, турлоги присутствовали на Кобане, Эйрросаде и других мирах Узора, где мои генетически видоизмененные предки были впервые вынуждены сражаться против Узора на стороне своих амплитурских хозяев.
   – Я не понимаю, к чему ведут ваши выводы. Турлоги присутствовали на большинстве оспариваемых планет, помогая Узору в разработке стратегии и тактики. Команды людей на этих мирах выигрывали от этого наравне с другими.
   – Я этого не отрицаю. Так же, как невозможно отрицать, что турлоги редко попадали на спорных планетах в плен, как правило, благодаря тому, что предпочитали отсиживаться в безопасных местах, вроде этого. И случалось это всего несколько раз. И одним из подобных разов был Хусилат. А так же Кобан. И Эйрросад. И в каждом случае пленных турлогов позже выменивали на криголитов, мазвеков и других вражеских военнопленных.
   – Мы очень благодарны, что нас так ценят и уважают, – медленно ответил турлог.
   – Ну, конечно, конечно, а как же. – Теперь Лалелеланг не только на турлога, но и на своего спутника смотрела с нескрываемым удивлением. Что стоит за этим сарказмом – желание посмотреть на ответную реакцию? Или он задумал что-то более существенное? Бесспорно, турлог думает о том же самом.
   – Я не сомневаюсь, что именно благодаря проявленной ими высочайшей полезности Узор был так озабочен репатриацией плененных на Хусилате, Эйрросаде и Кобане ваших соплеменников. И еще на паре спорных миров. Еще меня поражает, что – подобно амплитурам – турлоги бисексуалы. Ноги зашаркали.
   – Для какой цели вы теперь погружаетесь в рассмотрение вопросов различных способов репродукции?
   – Я точно не уверен. Я просто пытаюсь провести некоторые трудные, неприятные параллели, а это не просто. Также меня поражает, что все ваши сородичи были захвачены на планетах, где сражались мои предки, пока их не избавили от генетических махинаций, проделанных спрутами, – и всех их впоследствии репатриировали.
   – Мы успели получить свою долю страданий в плену на мирах, даже не известных вашим предкам, задолго до того, как первые люди появились на Коссууте, Хусилате – и вообще в Узоре. Мы принимаем возможность пленения, как и все, кто активно вовлечен в поединок за обладание спорным миром.
   – Очень достойно с вашей стороны. Только давайте заглянем в прошлое.
   Три турлога присутствуют на Хусилате, когда Криголит наносит удар. Три турлога попадают в плен, но все выживают и оказываются репатриированы, в то время как тысячи людей и массудов там зверски истреблены. Два турлога захвачены на Кобане – и со временем возвращены; то же самое – позже на Эйрросаде.
   – Вы повторяетесь. Заканчивайте и убирайтесь. Я лишаюсь времени на размышление.
   – А поразмыслите-ка вот над чем: похоже, что с тех самых пор, как начался процесс восстановления людей, которых Амплитур модифицировал в некое подобие ашреганов, некоторые турлоги были весьма и весьма заинтересованы, чтобы такие возрожденные были реинтегрированы в нормальное человеческое общество.
   – Такие наблюдения относительны на фоне общей картины войны.
   Страат-иен медленно покачал головой. Причина этого была совершенно не ясна.
   – Все это прошло бы совершенно незамеченным, если бы я не был ознакомлен с исследованиями Лалелеланг. Без помощи ее программ корреляция между деятельностью коссуутов и турлогов осталась бы не обнаруженной. Я бы даже не знал, какого рода вопросы задавать. Но самое забавное, что работали мы совершенно над другим. И то, что я натолкнулся на эти безотносительные совпадения, чистая случайность. У нас это называется методом тика.
   – Вы что-то не договариваете, – простонал транслятор.
   – Единственное, чего я так и не понимаю, – сказал Страат-иен, – это чет надеялись получить турлоги, оркеструя стратегию Узора – и одновременно помогая Амплитуру в опытах над пленными людьми. Сдается мне, что кое-кто из ваших работал сразу на две цели.
   Лалелеланг в шоке посмотрела на него. Непосредственной реакции со стороны турлога не последовало.
   – Очень своеобразное наблюдение, – сказал, наконец, тот. – Но в одном отношении вы правы. Что мы могли получить от такого противоречия? Зачем кому-то поддерживать обе конфликтующие стороны?
   – Так вот, я вынужден признать, что других таких видов я не знаю. Я подозреваю, что тут имеет место что-то связанное с тем фактом, что турлоги – единственные известные разумные существа, которые способны думать одновременно над двумя совершенно различными предметами. На такое даже амплитуры не способны.
   – Ни один турлог на стороне Амплитура не сражается. Вы знаете, как нам омерзительно их великое Назначение – в той же степени, как и остальным членам Узора. Ваше крайне примитивное исследование должно было вам недвусмысленно это показать. – В словах турлога не слышалось злости или огорчения. С самого начала разговора тон его ни малейшим образом не изменился.
   – А мои исследования показали мне, – продолжал Неван, – что из всех рас Узора наиболее вероятно, именно Турлог имеет свою собственную программу действий. И я надеялся, что в свете обнаруженного мной вы могли бы мне ее разъяснить. Чего на самом деле добиваются турлоги в результате Великой Войны? Ну же! Докажите мне абсурдность моих предположений! Покажите мне, где не верна моя статистика. Убедите меня, что мое заявление несостоятельно.
   – Очень много вопросов. – Неясный силуэт турлога пошевелился. – Вам никогда не удалось бы ни в чем убедить высшее командование Узора.
   – Вероятно, нет. Но, я думаю, что высшее командование Человечества более восприимчиво. Не забывайте: мы грубы и нецивилизованны. Гораздо более подозрительны и недоверчивы, чем были бы на нашем месте с'ваны или гивистамы.
   Турлог устроился на чем-то, похожем на большую деревянную колоду, прикрепленную к полу, – но на самом деле это была гораздо более сложная конструкция.
   – Вы совершенно правы, когда говорите, что никто не воспримет такие нападки всерьез, кроме вашего параноидального вида. Да и в роду человеческом немного бы нашлось таких, кто заподозрил бы такие жалкие взаимосвязи или хотя бы имел на это причины, кроме вас, непредсказуемых отпрысков возрожденных коссуутов. – Существо издало непереводимый звук – глубинное, всхлипывающее бульканье. – У вас всегда был потенциал мутить воду.
   – О чем он говорит? – Лалелеланг резко обернулась к спутнику. – Что здесь происходит, полковник Неван?
   – Да так, нашла коса на камень. Не беспокойтесь.
   – Я удовлетворю ваше проклятое человеческое любопытство, – сказал Турлог, – после чего необходимо будет, как вы, я уверен, сами прекрасно сознаете, убить вас.
   Лалелеланг была настолько поражена, что даже не задрожала.
   – Вы не сможете этого сделать. Турлоги – цивилизованные существа.
   Среди Узора только люди и массуды способны убивать.
   – Вы и понятия не имеете, на что эти «крабы» способны, – Страат-иен весь замер. – Хорошо известно, что наши друзья-турлоги – не самые дружелюбные существа, типа с'ванов или о'о'йанов. Или я не прав? – Он уставился на большой, плоский силуэт.
   – Вы прекрасно знаете, что мы не любим даже общества друг друга. Если бы не нужда время от времени обмениваться информацией, мы все с удовольствием бы существовали в состоянии полного отшельничества. – Стебли глаз склонились в сторону Лалелеланг. – Вы совершенно правы в вашем предположении, что я не способен убивать на манер таких маньяков, как люди. Я не могу заставить себя воспользоваться ружьем, или заостренной палкой, или тупым тяжелым предметом.
   Лалелеланг ответила на высокочастотном, но вполне разборчивом турлогском.
   – Я по-прежнему не понимаю, что здесь происходит. Если вы уверены, что никто не поверит тезису моего друга, то почему тогда эти разговоры об убийстве?
   – Мера предосторожности. Мы народ предусмотрительный, хотя проявляется это не настолько, как нам хотелось бы полагать. – Один глаз он перевел на Невана. – Очень трудно скрывать все. Каждый факт, каждый статистический элемент. Историческое совпадение сложно скрыть. Я сожалею, что ваши выводы исчезнут вместе с вами.
   Лалелеланг медленно перемещалась, пока тяжелая, мускулистая фигура ее спутника-человека не оказалась между ней и турлогом.
   – Вы сказали, что удовлетворите любопытство моего спутника. Я по-прежнему не вижу никаких признаков этого.