– Мы с друзьями кое-что обсудили – и сформулировали собственную теорию. Более всего Амплитур славится своим долготерпением. Они мыслят в масштабах столетий, а не годов. А что, если они независимо от вас пришли к тому же выводу, что и вы?
   – Что вы хотите сказать?
   – Предположим, они увидели, что Узор им не одолеть. Они должны были прекрасно сознавать, как плохи их дела еще задолго до нападения на их собственные миры. Что, если капитуляцию они задумали, как последнюю стратегическую уловку?
   – В таком случае я бы сказала, что они преуспели.
   – Может быть, за этим скрывается гораздо большее. Скажем, они решили, что не могут победить нас, имеется в виду вооруженные силы Узора во главе с людьми. Тогда они решили сохранить свои планеты, уберечь свой источник власти и себя самих. Отдохнуть, запастись своим знаменитым терпением и ждать. В надежде, что со временем мы выполним за них эту неблагодарную задачу.
   – Вы? – Она надолго умолкла, полуприкрыв глаза и крайне невежливо раскрыв клюв. – Понимаю. Вы думаете, что они решили ничего не предпринимать, рассчитывая, что со временем вы уничтожите Узор вместо них?
   – Это было бы слишком просто и очевидно. А то, что просто и очевидно мне и моим друзьям, настолько же очевидно и гивистаму, скажем. Я думаю, что С'ван способен предпринять шаги, необходимые для тот, чтобы конфликт Человека с Узором не вышел за опасные рамки.
   – Нет. Мне кажется, что Амплитур рассчитывает несколько на другое.
   Они надеются, что Узор будет все больше отгораживаться от Человечества социально, стараясь по возможности замкнуть его в себе и вывести из основного русла галактической цивилизации. Если такое произойдет, мой вид опять вынужденно окажется обращенным исключительно внутрь себя. А результатом явится то, что народы Узора почувствуют себя в безопасности, а мы, люди, вернемся к войнам между собой, к чему мы и тяготели до того, как Узор вступил с нами в контакт. В результате в Узоре на века, а может быть, и на тысячелетия воцарится мир. Но со временем мы ослабим себя до того, что не будем больше являться играющим хоть какую-то роль в любом межзвездном конфликте фактором. И вот тогда терпеливый Амплитур дождется своего часа – и возобновит поход за владычество через Назначение. Она задумалась.
   – А значит что-нибудь тот факт, что способность Амплитура вести войну будет устранена.
   – Практически нет. Если человечество уничтожит само себя, то, если со временем конфликт между Узором и Амплитуром возобновится, начнется он на равной основе. Потому что теперь, когда война кончилась, народы Узора стремятся вернуться целиком к «цивилизованному» образу жизни и поведения. Даже ваш народ не захочет больше ничего вкладывать в поддержание боеготовности вооруженных сил, поскольку зримой угрозы существовать не будет. Массудай вот уже как рьяно разоружается. И все начнется сначала. Когда наш с вами прах давно уже истлеет, начнется новая великая война, только в тот раз уже не найдется целой планеты прирожденных воинов, только и ждущих, чтобы Узор призвал их на помощь. К тому же, за исключением моих сородичей, Амплитур – самый лучший во Вселенной агитатор, куда лучше, чем с'ваны с гивистамами или даже массуды.
   Она сделала согласный жест.
   – В таком случае есть только одно решение: Человечество должно быть вовлечено в основное русло развития Узора. Вашу агрессию надо направить по другим каналам. Оставаясь верными самим себе, вы должны будете хоть как-то цивилизоваться. – Она красноречиво двинула шеей вперед-назад. – Большинство моих коллег едва ли сочтут такое возможным.
   – Я уверен, что они ошибутся, – горестно признал Страат-иен. – Ведь для этого потребуется не только преодоление настроя, создаваемого на протяжении последних столетий, но и нескольких тысячелетий до того, в течение которых Земля представляла из себя сточную канаву. Мы говорим о необходимости психологической перестройки невероятных масштабов.
   – Не больше и не меньше, как о расовой терапии, – согласилась Лалелеланг.
   – Я знаю только одно. Без посторонней помощи нам не обойтись. Без помощи Вейса, С'вана и прочих. Если из неприязни и страха вы оттолкнете и отгородитесь от нас, многие будет за то, что мы сами себя уничтожим. И когда это произойдет и вам снова придется иметь дело с Амплитуром, то нас – ущербных, тупых, маниакальных людей – под рукой не окажется и выручить вас будет некому. Вот на это, я думаю, и рассчитывают спруты. Именно это, с моей точки зрения, стоит за их неожиданной капитуляцией. Она не стала ничего приукрашивать.
   – Вейсов, к примеру, практически невозможно будет убедить вмешаться в человеческие дела. Едва ли найдутся несколько, кто на это согласится, – я уж не говорю об умственной и эмоциональной способностях.
   – И то неплохо, – ободряюще сказал Страат-иен.
   – Можно попробовать начать со скромной сети, организованной по академическим каналам. – Идея потихоньку начинала разгораться в ней. – Посвященной углублению взаимопонимания Человека с Узором. Это как возможность. – Она смерила его взглядом. – Сопротивление будет, вероятно, не только пассивное.
   – Вот здесь-то Ядро и в состоянии будет помочь. – Он перестал шагать туда-сюда. – Мне говорили, что Амплитур очень любит игры. Так вот, из всех партий, которые они когда-либо затевали, они пустились в самую, вероятно, затяжную и с дальним прицелом. Соответственно, и ставки никогда не были еще так высоки. Но у нас есть одно огромное преимущество. Я не думаю, что они ждали, что кому-то удастся угадать самые первые их ходы, а тем более предвосхитить их. Но у нас есть кого благодарить за это – вас и ваши преждевременные труды.
   – Но если мы подхватим игру, то ведь мы даже и ее исхода не узнаем, – напомнила она ему. – Выражаясь вашими же словами, обратимся к тому времени в пыль.
   Он энергично закивал, весь наэлектризованный. Это было одновременно и чудесно, и страшно представить.
   – Я знаю. Но если мы выиграем, то это значит, что наши далекие-далекие потомки смогут смотреть в такие – ах! – непроницаемые глаза амплитуров – и понимающе посмеиваться.
   Картинка ей представилась в высшей мере безвкусная.
   – Говорите только от имени своих потомков, Неван Страат-иен.

ГЛАВА 16

   Худой жилистый человек был генералом: высокий и долговязый, как огородное пугало, жесткий, как закаленная сталь. Со своего немалого роста человеческого существа он снисходительно смотрел на неловкое медлительное создание, оказавшееся перед ним. Оно могло двигаться на своих четырех коротеньких ножках, но очень медленно. Напоминавшие канат щупальца, расходившиеся в стороны от его странного четырехугольного рта, были такими слабыми, что не могли бы приподнять переднюю часть туловища этого мягкотелого существа над полом – ни единого раза. Хотя он знал, что дела обстоят не так, невозможно было наблюдать за передвижением этого создания, не истолковав его мучительное приближение как униженную мольбу, Генерал откусил от двойной шоколадной вафли, которую держал в руке, и пристально вгляделся в своего гостя.
   – Извините, что я так вас разглядываю. Я еще никогда не видел амплитуров. Во плоти.
   – Прямоидущий-Мудрый рад удовлетворить ваше любопытство. – Щупальце осторожно пошевелилось. – Мне поручено руководить демонтажем военной инфраструктуры этого мира. – Завороженный, он наблюдал, как человек ест.
   – Благодаря вам криголиты кажутся столь же квалифицированными в поражении, сколь и в войне. Вы очень помогаете нам.
   – Мы прорубаем наш мир. – Транслятор запорол первый перевод, и генералу пришлось дожидаться его второй попытки. Тем временем амплитур восхищался чистыми линиями военной формы двуногого, такими непреклонными под пышно-выразительным лицом. – Мы делаем все возможное, чтобы помочь.
   – Я знаю. Я не мог бы пожелать лучшей помощи. – Генерал откинулся на спинку кресла. – Знаете, я так и не понял, почему вы вообще начали войну. Одно дело – стараться распространять учение, другое – вести из-за него бой.
   – Я иногда и сам удивляюсь. Не забывайте, что все это началось много, много столетий назад. – Амплитур чувствовал себя настолько непринужденно, насколько это было возможно в присутствии человека. – Возможно, вы и сами задумывались, что может случиться, если весь разум удастся сконцентрировать на одном?
   – Никогда такого не будет, – отрывисто заявил генерал. – Поэтому я никогда над этим и не задумывался. Разум слишком различен. С этой точки зрения почти что чудо, что Узору удалось не распасться настолько долго, чтобы победить вас. Но мне не нужно вам об этом рассказывать. Вы теперь знаете, что ошиблись в своих исходных положениях. Щупальце затрепетало.
   – Возможно, наша ошибка заключалась не в наших предположениях, а в нашей методологии.
   – О? – генерал сощурил глаза. Благодаря своей манере говорить он иногда казался поверхностным, но ум у него был острый и любознательный. – Значит, вы не отказались окончательно от вашего «Назначения»?
   – Когда мы сдались, мы обещали больше не воевать против Узора и отказаться от насильственного убеждения других в наших идеях. Ничего не говорилось о том, чтобы отказаться от них нам самим или не давать информацию тем, кто добровольно ищет ее.
   – Это интересно. – Человек скучающе уставился в потолок.
   Амплитур рассматривал его огромными золотыми глазами.
   – Вы кажетесь озабоченным.
   Генерал опустил на него свой взгляд.
   – Немного. Как и большинство моих друзей, я всю жизнь посвятил военной службе. Возможно, это мое последнее активное поручение. Я еще молод для официальной отставки и не знаю, что буду делать дальше. У вас такое тоже бывает?
   – Редко. Обычно мы знаем, что будем делать дальше.
   – Ну, вам повезло. Мой двоюродный брат владеет фабрикой по пошиву обуви. Он пригласил меня войти к нему в долю.
   – Я слышал, что для человека выбор направления жизни может оказаться испытанием. У нас таких проблем нет. Я уверен, что вы будете удовлетворены своим выбором. К счастью, больше не будет необходимости в больших военных силах. Мир и спокойствие будут царствовать повсюду. Сражений больше не будет. Это хорошо.
   – Да, хорошо, – отозвался генерал без всякого энтузиазма.
   Амплитур почувствовал прилив надежды, которую, конечно же, постарался подавить. Беспокоиться особо не следовало, поскольку человек вряд ли мог правильно интерпретировать ярко-желтый румянец, выступивший кое-где на пухлом теле, но Прямоидущий-Мудрый был сторонником осторожности. Теперь уже было ясно, что человек склонен продолжить разговор.
   Прямоидущий был не менее рад удовлетворить любопытство двуногого.

***

   Комитет был вежлив. Будучи вейсами, они не могли вести себя иначе. Но они были более вежливы, чем обычно. Это было дурным признаком. Сдерживая нетерпение, она следовала общепринятым процедурам и в конце концов получила аудиенцию. Благодаря ее высокому научному статусу, обращение Лалелеланг сочувственно выслушали пять верховных ученых, но несмотря на все ее усилия, они отказались принять ее предложения.
   – Даже если то, о чем вы говорите, правда, – заметила Великая Омеменат, – что мы можем предпринять? Во время Великой Войны вейсы были лишь косвенно втянуты в конфликт. В мирное время это должно быть так же. Коллеги поддержали ее утвердительными трелями и свистками.
   – Поистине верно. – Старший самец, сидевший рядом с ней, почистил свои перышки клювом. Хоть он и был пожилым, но еще не потерял способности к спариванию.
   Лалелеланг встопорщила хохолок.
   – Я говорю вам, что если мы не решим эту проблему сейчас, то нам придется заниматься этой проблемой, когда она распространится даже на нас.
   – То, что вы предполагаете, не может распространиться на вейсов, – уверенно пропел Великий Превовалонг со своего места между двумя великолепно оправленными кистями свежих цветов. За спинами комитета элегантные спирали пурпурной, зеленой и золотой фрески Знаменитого Хотутидада текли нескончаемо приятными узорами.
   – По крайней мере, нам следует сделать минимальные приготовления, – настаивала Лалелеланг.
   – К чему? – Великая Омеменат расправила оба крыла и потянулась, сильно потряхивая перьями. – Мы не можем тревожить правительство на основании теории. У нас нет никаких доказательств. Только предположения.
   – Доказательства может увидеть любой, кто не боится смотреть. – Она постаралась, чтобы ее ответ не звучал как обвинение, что было бы нелюбезно. – Обменные средства доступны каждому, кто обладает ресурсами доступа. Я это не выдумываю. Люды уже начинают бороться друг с другом. Сколько времени понадобится, чтобы это серьезно уменьшило их численность или распространилось на других членов Узора? Разве вы не видите? Амплитур надеется с помощью мира достичь того, что ему не удалось сделать с помощью войны.
   – Амплитур, – объявил Великий Новенлиленг, – надеется достичь умиротворения. К этой похвальной цели он стремится с достойным восхищением и умеренным упорством. В течение того тысячелетия, когда мы воевали друг с другом, не было случая, чтобы они лгали. Какая разница, что люди делают друг с другом? Если, как вы утверждаете, их споры будут распространяться и вовлекут в конфликт другие народы, Узор немедленно займется этим. А пока этого не произошло, людей лучше оставить в покое, как и обычно.
   – Если амплитуры могут приспособиться к миру, то же самое могут сделать и люди, – добавил Великий Превовалонг.
   – Амплитур цивилизован, – возразила она.
   – Как всегда, ученый Лалелеланг, ваши теории интересны, но отнюдь не убедительны. – Великая Омеменат говорила ласково. – Вы – ценное достояние университета. Не позволяйте себе уклониться в иконоборчество и разрушить то, чего достигли. Сколько других экспертов в вашей области поддерживают ваши выводы?
   Лалелеланг щелкнула клювом.
   – Других экспертов в моей области нет. Не на том уровне, на котором я работаю в настоящее время.
   – Именно это я и имела в виду. Вы – одинокий голос, голос, спарившийся с тревогой. Вернитесь к вашему исследованию, Высокий Ученый Лалелеланг, и не отравляйте себе жизнь тревогой за дальнейшее течение событий у людей. Победоносный Узор держит все под контролем.
   – Люди под контролем. Странная идея, – пробормотала она, но себе под нос.
   – Их смятение понятно. – Великий Новенлиленг говорил с тихим жаром существа, уверенного в том, что его квалификация не подлежит сомнению. – Всяких местных вспышек можно ожидать. Они будут яркими, но недолгими, и затухнут, как только человечество устроится в той зрелой цивилизации, которой доселе было лишено. Узор помог им стать великими воинами, а теперь мы поможем им оценить блага постоянного мира.
   – Это будет нелегко, – согласилась Великая Омеменат, – но все убеждены, что это можно сделать.
   – Это могло бы быть возможным тогда, когда только был установлен контакт, – возражала Лалелеланг, – но не теперь. Теперь уже нет. Мы слишком долго поощряли их природные наклонности.
   – Они найдут свое место в широком круге цивилизации Узора, как и другие существа.
   – Если Узор сохранится. Он был создан для конкретной цели – бороться с Амплитуром. Теперь, когда для этого уже нет оснований, сохраним ли мы тесный контакт с Массудаем? Будут ли массуды, которые втайне презирают с'ванов, продолжать с ними переговоры?
   – Узор удержит хотя бы инерция, – сказала Великая Партусесет. – Тысячелетние связи разорвать нелегко.
   Смеменат демонстративно взглянула на свой официальный хронометр.
   – Мы предоставили вам больше времени, нежели было запланировано. Мы выслушали ваши тревоги, ваши наблюдения и теории. Приходится сожалеть, но на наше время претендуют и другие.
   Это было официальным прощанием.
   – Если мы не начнем сейчас же заниматься этой проблемой, то скорее, чем вы думаете, времени на это вовсе не останется! При этом необычайном нарушении приличий несколько верховных ученых пораженные уставились на нее. Великий Новенлиленг был, казалось, совершенно ошеломлен.
   Смеменат не потеряла спокойствия. Отвечать предстояло ей, и она сделал это насколько возможно хладнокровнее.
   – Некоторым может показаться, что вы слишком много времени провели в полевых условиях, Высокий Ученый Лалелеланг, и помимо своей воли приобрели некоторые аспекты, некоторые оттенки культуры, которая уступает вейсам. Такие прецеденты в прошлом имели место. Известно, сколько вам пришлось перенести. Я предлагаю, и смею позволить себе предложить это и от лица моих коллег, – остальные ответили ей мягким посвистыванием, выражающим полное согласие, – чтобы вы подумали над тем, не следует ли вам некоторое время потратить на то, чтобы вновь войти в общество, с которым вы были так долго разлучены.
   Пораженная серьезностью своего проступка, Лалелеланг поспешила принеси сложное извинение из слов и жестов. Казалось, оно смягчило Комитет, который оказался таким же понимающим, как и близоруким. В результате она ушла с заседания недовольная и разочарованная. Она надеялась – хотя особенно и не рассчитывала – на что-то большее. Повредив таким образом своему положению в академических кругах и ничего не добившись взамен, она искала утешения в своей тройне. Сестрам удалось немного поддержать ее, но успокоить ее они не могли. Они разделяли ее невероятную гипотезу не больше, чем комитет. Лучше бы ей, советовали они, прислушаться к мудрым советам старших и посвятить себя систематизации того огромного объема сведений, которые она собрала во время своих отважных путешествий.
   Она поблагодарила их, но заявила, к их ужасу, что по-прежнему придерживается своих взглядов.
   Часть проблемы заключалась в том, она была уверена, что любой нормальный вейс найдет весь этот предмет отвратительным. Она не могла винить за это свой народ. И трудно было бы предполагать, что ее теории получат более радостную встречу у с'ванов и гивистамов. Приближающаяся катастрофа неизбежна. Ошибки не было. Ее теории это предсказывали. По крайней мере, бессильно негодовала она, она уже это не увидит.
   Она была у себя в кабинете, когда доложили, что к ней пришли. Код доклада говорил, что это не студент и не ученый собрат. Несколько секунд она была полна возбуждения, вспомнив похожее посещение, которое состоялось сравнительно недавно.
   Когда ее посетитель, наконец, появился и был впущен, она была столь же изумлена, сколь и разочарована.
   Самка-с'вана понапрасну искала место, где бы ей присесть. Короткая и широкая, она не могла втиснуться на простое незанятое сиденье, рассчитанное на гораздо более узкий таз вейсов, не могла она надеяться и на то, чтобы устроиться на подоконнике, который когда-то занимал гораздо более крупный посетитель.
   В одном углу стоял большой горшок с растением, чей стройный разветвленный ствол доходил до потолка и оттуда раскидывал аркой свои овальные листья. Она ненадежно устроилась на краешке горшка, поглаживая короткую аккуратно подстриженную бородку, которая служила опознавательным знаком всех с'ванов женского пола. Густые черные завитки спереди и сзади были сильно напомажены каким-то веществом, которое заставляло их сверкать всеми цветами радуги под светом ламп. Ее одежда была традиционно пестрой, лишенной тонких нюансов, характерных для одеяний вейсов.
   – Что вы от меня хотите? – сванский язык Лалелеланг звучал гладко и без акцента. Разочарование не подавило полностью ее любопытства. – Вы представляете научное учреждение?
   – Можно и так сказать. – С'ванка была как всегда прямолинейна. – Мое присутствие здесь полуофициально, хотя в том, что касается всех вне этого кабинета, встреча наша носит неформальный характер. Организация, которую я представляю, давно интересуется вашей работой. Особенно заинтересовали всех ваши недавние публикации, в которых вы что есть мочи вещаете о своей любимой теории. – Посетительница поерзала на краешке горшка. – Похоже, вам не очень то удается добиться, чтобы кто-нибудь обратил на нее внимание.
   – До этого момента, похоже.
   С'ванка щелкнула зубами.
   – Для вейса вы необычайно прямы. Я отношу это за счет того долгого времени, которое вы провели с людьми. Кстати, меня зовут Ч'вис.
   – Не приходится сомневаться, что на мне несколько отразились мои исследования, – ответила Лалелеланг. – Если бы вы предпочли иметь дело с традиционной любезностью вейсов, я могу представить вас нескольким коллегам, которые знакомы с моими исследованиями.
   – Нет-нет. Я думаю, лучше мне поговорить с вами. – Она почесала шею там, где густые черные завитки исчезали под воротником тренировочного костюма. Лалелеланг чуть заметно содрогнулась. Одним из различий гуманоидных с'ванов и гомо сапиенс было то, что тогда как те последние просто не знали правил приличия, с'ванам они были известны, но они считали возможным часто их игнорировать. Кроме того, с'ваны были одной из немногих разумных рас, на которую вейсы в буквальном смысле могли смотреть сверху вниз, хотя невысокие волосатые двуногие имели гораздо более тяжелое тело.
   – Что в моей работе заинтересовало вас настолько, что заставило посетить меня лично? – осведомилась она.
   – Другие изучали ее глубже, чем я, но основной смысл, похоже, заключается в вашем утверждении, что теперь, когда война закончилась, несфокусированные люди начнут крушить все подряд: остальной Узор, друг друга или и то, и другое вместе. Вы предсказываете возникновение неуправляемого конфликта, который повредит всей цивилизации. Шея Лалелеланг чуть вытянулась вперед, и она моргнула одним глазом в особо утвердительном жесте.
   – Ненаучное, но не ошибочное обобщение.
   – На организацию, которую я представляю, произвели большое впечатление те данные, которые вы собрали в подтверждение ваших теорий.
   – Вот как? – ее ресницы затрепетали. – И что же это за организация?
   – Не имеет значения. – Ч'вис откинулась назад на разветвленный ствол домашнего растения. Он опасно прогнулся, и она поспешно выпрямилась. – Хорошее место для работы. Приятный вид из окна, тихо.
   – Вы предлагаете мне поддержку? – спросила Лалелеланг.
   – Скажем, на взаимной основе. Видите ли, члены группы, с которой я работаю, довольно внимательно наблюдали за Человечеством с момента его присоединения к войне против Амплитура. Некоторые наши направления или параллельно вашей работе. Или вы считали, что ваше исследование уникально? Лалелеланг смущенно шевельнулась в своем рабочем гнезде.
   – Я знаю, что это не так. У меня было много контактов с учеными других миров, не-вейсами, чьи интересы были сходными, но такая переписка не может быть совершенно убедительной.
   С'ванка в ответ дважды щелкнула передними резцами.
   – Неудивительно, что вы о нас не знаете. Мы не ищем известности.
   – Если вы согласны с моими выводами, тогда вы должны понимать, что совершенно необходимо решительное вмешательство. Ч'вис разглядывала свои пальцы.
   – Необязательно. Многие из нас полагают, что до тех пор, пока разрушающая энергия человечества направлена вовнутрь, она не представляет опасности для Узора.
   – Это нецивилизованный подход.
   С'ванка кинула на нее проницательный взгляд.
   – Самосохранение важнее цивилизованного поведения. Мы согласны с вашим анализом природы человека. Они всегда воевали и всегда будут воевать. Контакт с Узором не изменил их, и не изменит в будущем. Пока их конфликт не перекидывается на не-человеческие миры, мы считаем, что им можно позволить без помех предаваться своим традиционным формам «отдыха».
   – В то же время, мы не игнорируем их полностью, поскольку, как вы справедливо указали, они могут нам понадобиться в отдаленном, непредсказуемом будущем, чтобы отразить какую-то немыслимую угрозу. Поэтому мы пытаемся управлять ими. Сохраним их агрессивность, но ограничим разрушения. Пусть они убивают друг друга, но нельзя позволить, чтобы они ослабли непоправимо.
   – Управлять людьми? Какая причудливая идея.
   – Способы есть, – настаивала с'ванка. – Мы считаем, что этого можно достичь, – успешно и при этом незаметно. С тех пор, как с ними впервые был установлен контакт, мы узнали о них очень много. Они более податливы, чем вы могли бы думать. Конечно, вы, вейсы, хоть вашей вины в этом нет, не могли бы управлять таким предприятием. Однако мы, с'ваны, немного более умны.
   – Вы хотите сказать, хитры и лживы.
   Ч'вис запрятала короткий палец глубоко в ухо.
   – Вы удивительно хорошо владеете моим языком, но не безупречно. Я, видимо, не правильно расслышала пару слов.
   Лалелеланг недоверчиво разглядывала с'ванку.
   – Так вы могли бы им помочь, но не станете. Вы позволите им воевать друг с другом в границах, которые вы им продиктуете, не думая о их благополучии.
   – Без нашего вмешательства они в конце концов вообще себя уничтожат, – возразила с'ванка. – Мы, бесспорно, принимаем этот вывод ваших исследований. Они были на грани этого, когда Узор впервые вступил с ними в контакт. Вспомните то, что вы знаете об истории людей. Они зашли настолько далеко, что применили ядерное оружие друг против друга.
   – Единственный случай, который не повторялся.
   Ч'вис фыркнула.
   – К счастью, но нельзя считать, что это свидетельствует о полном изменении поведения. Если бы Узор не привлек их, они, скорее всего, стерли бы себя с лица земли к этому моменту. – Тут посетительница повеселела. – Кроме того, что тут за беда? Им нравится воевать. Мы их ограничим, но запрещать не будем. Человечество не цивилизованно по-настоящему. Это – ресурс, которым надо распоряжаться. Помогите им преодолеть их агрессивные наклонности – и вы уничтожите этот ресурс. Она соскользнула со своего сиденья и расправила складки костюма.