– Не монотонное пение. Это песня воина. Эй… э… э… эй! – Пленти Мэд продолжал танцевать вокруг девушки, размахивая дубиной воина. Он нацепил перья на лоб, а лицо измазал красной краской.
   – Что ты, черт, думаешь, проделывая это?
   – Глупая белая женщина хотеть видеть дикого воина-индейца.
   – Ты позабавился. Уходи, пока я не снял с тебя скальп!
   – Почему ты злишься, Смит? Пленти Мэд показывает глупой белой женщине дикого воина Сиаукс, – ворчал индеец. – Его уродливое лицо, украшенное пятнами красной краски, выглядело более смешным, чем раньше.
   – Ты до смерти напугал ее, – Смит большими шагами прошел к тому месту, где Джо Белл сидела на коленях в грязи.
   – Я напугал?! Это очень хорошо, ха! Смит, белая женщина думает, что Пленти Мэд очень злой воин. Думает, что Пленти Мэд снимет скальп, сварит ее в котелке.
   – Если ты снова повторишь свой трюк, я сниму с тебя скальп и сварю тебя в котелке, – резко отрезал Смит.
   Пленти равнодушно пожал плечами и засунул ручку томагавка за пояс.
   – Мне совсем не нравятся черные волосы, – пробурчал он.
   Смит схватил Джо Белл за плечи и поставил на ноги.
   – Все хорошо. Пленти безобидный. Он просто рисуется. Он не хотел причинить тебе боль.
   – Смит! О, Смит! – Джо Белл обхватила руками его за шею. – Этот дикарь! Этот… грязный уродливый дикарь напал на меня. Он… он собирался убить меня!
   – Нет. Это просто игра, в которую он играет. Ему нравится пугать городских людей.
   – Он собирался снять с меня скальп. Застрели его, Смит. Застрели это старое уродливое существо.
   – Он не собирался причинить тебе боль, – твердо сказал Смит. – Он так забавляется.
   – Ха! Ха! Ха! – кудахтал Пленти Мэд. Он согнулся, смеялся и хлопал по бедрам.
   – Глупая белая женщина думает, что дикий индеец снимет скальп. Ха! Ха! Ха! Она очень испугалась? Эй, Смит?
   Билли и Чарли спешили по проходу между загонами.
   – Я так и знал, что это твои трюки, ты, грязная безобразная задница мула, – закричал Билли на Пленти Мэда. – У тебя нет мозгов. Я давно говорил прекратить это. Ты же вновь испробовал свою игру на новичке и заслужил, чтобы этот топорик воткнулся в твою безобразную голову.
   Когда Пленти Мэд увидел Чарли, он поднял свой томагавк в угрожающем жесте. Он пытался выглядеть свирепым, но так сильно смеялся, что вынужден был отказаться от напрасной затеи напугать мальчика. Пленти упал спиной на сено и смеялся в необузданном восторге.

ГЛАВА 14

   – Что он сделал с Джо Белл? – Чарли прошел мимо Билли туда, где его рыдающая сестра стояла, прижавшись к Смиту.
   – С ней все в порядке. Пленти просто напугал ее.
   – Он собирался у-би-ть меня! Увези меня из этого ужасного старого дома. Только ты и я, Смит! Мы можем взять мою телегу и поедем искать С-стар. Пожалуйста. Я буду действительно… любезна к тебе. – Джо Белл еще сильнее ухватилась за шею мужчины и прижалась к его груди.
   Через голову Джо Белл Смит уловил взгляд Виллы, тихо стоявшей возле Билли. Ее спина была прямой, а руки сжаты перед грудью. Глаза, такие удивленные и ясные, смотрели прямо на него. Смит увидел в них боль, но затем она сморгнула ее прочь. В тусклом свете загорелое лицо молодой красавицы казалось безгранично нежным, и содержало дополнительную чистоту, которую он не замечал раньше.
   Девушка выглядела так, будто силы покинули ее.
   Неожиданный приступ тоски шевельнулся в душе Смита. Эта плачущая бестолковая девчонка вызывала у него отвращение и ненависть. Он хотел бы с силой оттолкнуть ее от себя. Но вместо этого потянулся и нежно разорвал сцепленные на шее руки.
   Буря эмоций нахлынула на Виллу, когда она увидела, что Смит обнимал Джо Белл. Ее руки обвили шею мужчины, и его подбородок утонул в пышных волосах молодой кокетки. Всем телом она прижималась к нему, и он покровительственно склонился над ней. Легкий ветерок, промчавшийся по сараю, так интимно закутал юбку девушки вокруг его ног. «Он будет моим, если я этого захочу. Все, что нужно сделать, так это щелкнуть пальцами». Джо Белл искренне верила в эти слова, когда их произносила. Она молода, красива, хотя ее красота была только внешней, но ведь этого достаточно для такого мужчины, как Фуллер. Достаточно ли для Смита?
   Сердце Виллы сильно забилось в груди, и невыносимая печаль вновь поселилась в ее душе. Слезы наполнили сердце, угрожая вырваться наружу. Девушка сдержала их и покинула сарай. Стоя под теплыми солнечными лучами, она попыталась направить мысли на перспективу. Если Смит увезет Джо Белл, останется ли Чарли здесь? Для парня будет благо освободиться от бестолковой сестры, которая находит удовольствие, причиняя ему боль.
   Тогда почему она чувствует такое острое разочарование? Смит не тот мужчина, с которым она хотела бы соединить свою жизнь. Он пьяница, дебошир, человек, который будет держать женщину в объятьях и никогда не откроет настоящих чувств. Вилла вздохнула, закрыла глаза и позволила опуститься своим плечам.
   – Я же говорил, что придется ехать в Шеридэн, если вы хотите поехать именно в этот город. Старуха не разрешит им остаться.
   Голос Смита, раздавшийся за спиной, заставил Виллу открыть глаза, но она не повернулась.
   – Они еще не поговорили с ней. Миссис Иствуд не подошла к дверям.
   – Есть хижина позади барака. Ты и девчонка можете остаться там на время. Я найду кого-нибудь, чтобы отвезти вас в Баффэло, где вы сможете сделать остановку по дороге в Шеридэн.
   Вилла повернулась и спокойно встретила его глаза.
   – Ты не повезешь ее в Шеридэн?
   – Ее? – Неприятная улыбка скривила черты лица Смита. – Ты думала, что я повезу?..
   Девушка пожала плечами.
   – Она очень… красивая.
   – Такая… как детеныш медведя. Но я не хочу спать с ней.
   Вилли боролась с собой. Ей очень хотелось показать спокойствие, хотя она совсем не чувствовала его. Девушка пыталась понять, какие мысли лежат за прищуренными зелёными глазами, которые смотрят прямо в нее. Она перевела взгляд на губы Смита и сразу же вспомнила сладкий поцелуй, подаренный ей прошлой ночью. Краска вновь залила лицо бедной девушки.
   – Чарли попросил меня поговорить с миссис Иствуд, – сказала она быстро, с трудом контролируя свой голос.
   – Хорошая идея. Может быть, потом вы сами увидите, что стоите перед задачей, которую невозможно решить.
   – Я должна попробовать… для Чарли.
   – Сомневаюсь, что старуха подойдет к двери. Но что ж, тогда открой ее сама, войди и покончи с этим.
   Смит, не мигая, смотрел прямо в глаза несчастной девушки. И какая-то неприятная напряженность чувствовалась в его взгляде, как будто то, что она сейчас сказала, являлось для него вопросом жизни или смерти.
   Прошли секунды. Смит почувствовал, что нечто неожиданно важное случилось с ним. Черт, ему совсем не хотелось заботиться о ней. Общение с такой женщиной, как Вилла, означало… брачную ловушку, которую когда-то использовала и Мод, чтобы сделать жизнь Оливера ужасной. Но сердце подсказывало совсем иное. Он был мягким по отношению к ней, что случалось крайне редко, и совсем не нравилось ему.
   – Не ожидай, что старуха станет вдруг вежливой и милой, – грубовато произнес он и, повернувшись на каблуках, зашагал прочь.
   – Хорошо, – вздохнула Вилла и наблюдала, за ним, пока он не скрылся за дверью барака.
   Вилла третий раз постучала в дверь. Ответа не было. Девушка подоткнула распутавшиеся волосы, спадавшие на лицо, в узел в затылке. Приглаживание волос не было обусловлено ни суетностью, ни нервозностью, просто ветер позади нее вздымал волнами юбку платья и вырывал пряди волос из пучка на голове.
   Она посмотрела назад на длинное узкое строение, которое виднелось из-за сарая. Смит все это время наблюдал за ней с тем же выражением на лице: «Я ведь говорил тебе! Он ожидал, что девушка не осмелится войти в дом и вот-вот соскочит с крыльца из-за этой грубой неделикатной женщины, которая отказывалась открыть дверь. Но Вилла настроилась решительно. Он сказал ей войти самой и, ей-богу, она сделает это!
   – Миссис Иствуд? – позвала Вилла, когда открыла дверь. – Миссис Иствуд? Можно войти?
   Потребовалось несколько минут, чтобы глаза привыкли к тусклому свету, но по затхлому запаху Вилла сразу же поняла, комната давно не проветривалась. Сморщив нос от противного запаха прокисшего молока и других продуктов, которые она просто не могла определить, девушка прошла в кухню и осмотрелась. Кругом царил беспорядок. Плита, кухонный шкаф и мойка заставлены грязными кастрюлями и тарелками. На столе разбросано все: от нестиранной одежды до хрустальных стаканов. Пол, сделанный из широких мягких дубовых горбылей, был залит салом и усыпан хлебными крошками. В свете, проходившем через открытую дверь, она увидела паутины, которые свешивались с балок потолка.
   Вилла колебалась, как вдруг услышала тихий стон в углу комнаты. Всмотревшись через стол и стулья с высокими спинками, она увидела большую кушетку и лежащую на полу возле нее худую седоволосую женщину в черном платье и закрывавшую рукой глаза.
   – Миссис Иствуд? О, Бог мой! Вы больны? Стон снова повторился. Вилла обошла вокруг стола и всмотрелась в женщину. Даже в тусклом свете она смогла увидеть, что лицо миссис Мод было пепельно-серого цвета. Ее рот был широко открыт, и с каждым вздохом она стонала, будто это доставляло ей сильную боль.
   – Миссис Иствуд?..
   Ничего, кроме стона.
   – Миссис Иствуд, вам больно? Хотите, чтобы я помогла вам?
   Рука опустилась, и черные глаза уставились на Виллу.
   – Что ты делаешь в моем доме?
   – Вы больны?
   – Я не больна. Я упала и повредила бедро. Кто ты, черт?
   – Меня зовут Вилла Хэммер. Я приехала сюда с племянником и племянницей мистера Иствуда. Они отправились в путь к своему дяде и только в дороге узнали, что он умер.
   – Ложь! У него не было родственников. О, о, о… – Мод вдруг почувствовала тошноту. Она повернула голову и стошнила прямо у ног Виллы.
   – Простите! – Вилла нашла полотенце на стойке возле ручного насоса, намочила его и вернулась к женщине. – Давайте я вытру Ваше лицо, потом мы перенесем вас на кушетку.
   – Не дотрагивайся до меня!
   Встревоженные глаза Виллы искали лицо женщины. Девушка увидела, что глаза Мод не были сосредоточенными и поняла, что женщина потеряла сознание.
   – Фанни, моя маленькая девочка. Я знала, что ты приедешь, – рука Мод потянулась к Вилле. – Фанни, я чувствую себя так… одиноко…
   Она сошла с ума!
   Вилла замерла на секунду, затем взяла худую холодную руку в свои ладони. Глаза женщины, черные, как ночь, стремились закрыться. Глубокие морщины на ее лице и впалые глаза говорили о недавней существенной потере веса. Вилла старалась дышать поверхностно, так как от женщины исходил зловонный запах.
   – О, Бог мой. Вам нужен врач.
   Вдруг Вилла заметила, что нога миссис Иствуд была очень странно искривлена под ней. Она не заметила этого раньше из-за длинной черной юбки.
   – Миссис Иствуд! Миссис Иствуд!
   О, Божия матерь! Женщина была не только больна, у нее еще была сломана нога и, возможно, бедро.
   Сердце девушки скакало, как степной огонь…
   Вилла выбежала из дома на крыльцо. Ее глаза бешено искали кого-нибудь, но, как на зло, никого не было видно. Она побежала к бараку.
   – Смит, – крикнула Вилла. – Смит! Выходи быстрее! – Она набрала воздуха в легкие и закричала снова. – Сми-ит!
   Смит выбежал из барака, Билли и Чарли следовали за ним.
   – Что случилось? – Его широкие шаги быстро уменьшали расстояние между ними.
   – Миссис Ист…вуд, – Вилла задыхалась. – Она… сломала ногу и, может быть, бедро. И… она больна…
   – Она… что? – Его руки легли на плечи девушки.
   – Она упала. Нога ее странно изогнута под телом. Она также больна. – Вилла схватила Смита за руку и потянула к дому. – Пойдем! Нам надо что-то сделать.
   – Она не захочет меня видеть, Вилла. Я пошлю Чарли и девушку.
   – Нет! Джо Белл будет бесполезной. Смит, пожалуйста, помоги мне! Я немного разбираюсь ж медицине!
   – Мод ненавидит меня. Ее схватит удар, как только я войду в дом. – Они уже были на крыльце. Смит попятился.
   – Она сейчас как раз без сознания. Я не смогу сама поднять ее с пола, – сказала Вилла сердито.
   Смит нехотя последовал за Виллой на кухню и прошел в угол, где Мод лежала около кушетки. Ее глаза были сомкнуты. Женщина тяжело дышала через полуоткрытый рот.
   – Она сошла с ума. Думала, что я какая-то Фанни. – Вилла подняла юбку Мод, чтобы осмотреть больную ногу.
   Смит злобно фыркнул.
   – Фанни ее дочь. Боже! Наверняка у нее перелом.
   – Здесь так темно. Сними одеяла с окошек, так мы хоть что-то сможем увидеть.
   – Старухе это не понравится.
   – Мы не поможем ей, если не сможем ничего разглядеть.
   Пока Смит снимал одеяла с трех высоких окон, Вилла накачала воды в таз и намочила тряпку. Смит стоял посреди кухни и с отвращением смотрел на грязь.
   – Боже! Я знал, что здесь плохо, но что так плохо…
   – Кто-нибудь заходил в дом, чтобы позаботиться о ней? – холодно спросила Вилла.
   Лицо Смита замерло в морщинках обиды. – Подожди минутку. У меня нет привычки ходить туда, где меня не хотели, – проговорил он таким же холодным тоном.
   – Извини. Что бы ни было между тобой и миссис Иствуд, это ваше дело. Теперь ей нужна помощь.
   – Что ты предлагаешь?
   – Выпрями ей ногу и перенеси миссис Иствуд с пола на кровать. Она ослабла. Давай, сделай это до того, как она придет в сознание…
   – Через несколько минут Смит присел на корточки и вытер пот со лба тыльной стороной руки. Он пошевелил поврежденную ногу. Мод вскрикнула, и это лишило его присутствия духа.
   – Я думаю, у нее сломано и бедро.
   – Как скоро сможет приехать врач?
   – Завтра. Если он достаточно трезв, чтобы скакать. Я пошлю за ним Пленти. Но ты Должна будешь написать записку, которую Пленти передаст врачу. Иначе он не приедет.
   – Где же мне взять ручку и бумагу?
   – Я возьму все у Билли. Он даст.
   – Смит, – позвала Вилла, когда мужчина направился к двери. – Мы должны отнести миссис Иствуд на кровать. Она не может оставаться здесь, в кухне.
   – Почему нет? Она оставалась здесь почти шесть лет.
   – Она и спала тут?.. Ну, ради Бога. Ей нужна кровать, – настаивала Вилла. – Ей необходим покой.
   – Покоя у нее предостаточно. – Смит поднял руки. – Ты останешься здесь? – Спросил он скупо, будто это причиняло ему боль.
   – Здесь есть кто-то, кто будет ухаживать за ней? – Вилла подняла нетерпеливо брови. – Я не могу уйти и оставить ее, даже если ты начнешь выгонять меня отсюда.
   Смит твердо посмотрел на девушку.
   – Мод не поблагодарит тебя.
   – Мне не нужна ничья благодарность. Это мой долг. Я не могу оставить без помощи умирающего человека.
   Смит осмотрел ее с ног до головы. Наконец, вышел за дверь.
   Вилла не переставала думать о том, что судьба вмешалась и снабдила ее крышей над головой и работой, чтобы заработать на еду. Она толчком открыла качающуюся дверь, которая вела в другие части дома.
   Фойе было таким же темным, как и кухня. Материал прикрывал стекло двойных передних дверей. Она сдернула рывком ткань, и та упала на пол, подняв кругом облако пыли.
   В углу фойе стояли великолепные часы, молчаливые и одинокие. Пыль покрывала стекло, медный маятник не двигался. Стрелки были опутаны паутиной.
   Вилла отворила скользкие панельные двери справа от входа и вошла в гостиную, со вкусом обставленную мебелью. Но и здесь многолетним слоем лежала пыль. Мыши прогрызли дыры в шикарных креслах и настроили гнезда среди пружин. Оставив двери открытыми, девушка пересекла зал и вошла в маленькую комнату, где находилась библиотека. На стенах стояли ряды книг. Вилла открыла рот от удовольствия, когда пробежала пальцами по кожаным переплетам томов Лонгфелло, Джеймса Фенимора Купера… сокровище так же было покрыто пылью. Мышиный помет лежал толстым слоем на столе и позади дивана, который уютно расположился напротив камина.
   За библиотекой находился кабинет, а между кухней и гостиной – величавая столовая. Над столом в двенадцать персон висела люстра с сотнями свечей, они тоже были в пыли и паутине. Квадраты когда-то цветных персидских ковров лежали на полах. На окнах висели тяжелые шторы из толстого гобелена, украшенные длинными кисточками, которые прилегали к деревянным столбам с причудливыми гофрированными круглыми концами.
   Вилла однажды видела такой дом на картинке в книге. Она задрожала. В доме было тихо, как в могиле; тихо, холодно и одиноко. Она стряхнула с себя чувство, будто привидения бродят вверх вниз по фойе, и кое-как поборов страх, поднялась по лестнице в верхние комнаты.
   Второй этаж состоял из широкой передней, четырех богато обставленных мебелью спален, маленькой, без мебели, комнаты и ванной комнаты с лоханью для купания. Узкая дверь открывалась на лестницу, которая вела на чердак.
   В центре этажа располагалась самая большая спальня. Вилла открыла шторы и увидела, что это была мужская комната, обставленная мебелью из тяжелого орехового дерева. Шкафчик для бритья находился около шкафа, который содержал только мужскую одежду. Ничто здесь не указывало на то, что миссис Иствуд когда-то делила спальню со своим мужем. Комната была опрятной, как булавка, и только пыль и паутины, накопившиеся за годы, говорили о том, что долгое время никто не заходил сюда.
   На противоположной стороне передней располагалась спальня миссис Иствуд. Здесь кругом была разбросана одежда. Некоторые предметы туалета все еще находились в своих оригинальных упаковках. Старые газеты и несколько шкур животных валялись на полу. Незаконченный, плохо сделанный кусок вышивки, закрепленный в деревянных пяльцах, лежал на столе. Набор разбитых рамок был прислонен к стене. Вилла инстинктивно поняла, что миссис Иствуд проводила здесь большую часть своего времени. Все здесь было хорошо знакомо ей.
   Работая быстро, Вилла очистила кровать, скатав покрывала в беспорядке и бросила их в переднюю. Матрац оказался в хорошем состоянии и девушка начала искать постельные принадлежности. Она нашла простыни и наволочки в сундуке в конце передней. Они имели затхлый запах, но были чистыми. Вилла застелила кровать и поспешила назад вниз на кухню.
   Снова намочив тряпку, она присела возле бессознательно лежащей женщины и положила ей на голову холодный компресс.
   – У меня есть опыт по уходу за больными, миссис Иствуд. А врач прибудет завтра. Я буду с вами. Вы не одна. Вы меня слышите, миссис Иствуд?
   Ответа не последовало.
   Смит вернулся с блокнотом и огрызком карандаша. Джо Белл приплелась за ним. Она стояла у двери, уголки ее рта были опущены. Вилла поняла, девчонка не в духе.
   – Напиши, что собиралась, и Пленти отправится в путь.
   Вилла села за стол. Через несколько минут, она вырвала лист из блокнота и протянула его Смиту.
   – Я написала, что у нее сломана нога и, возможно, бедро К тому же у нее высокая температура… Думаешь, он приедет?
   – Приедет. Не знаю, насколько он будет трезв, но приедет. – Смит оглянулся кругом. – Дом требует уборки. Джо Белл поможет тебе.
   Я не собираюсь выполнять грязную работу… Это все, – быстро проговорила Джо Белл. – Фу! Здесь так воняет!
   Если ты не будешь работать, тебе просто не дадут есть. – Спокойно сказал Смит, не оставив места для возражения. Затем вышел из комнаты.
   – Слышала это? Он держится высокомерно. Но он всего лишь работник. Он ничем не владеет, и он мне не хозяин. – Джо Белл посмотрела кругом, глубоко вздохнула, затем продолжила. – Папа говорил, что дядя Оливер был богатым. Но вещи такие изношенные, должно быть, он разорился.
   Джо Белл, замолчи, прошептала Вилла. – Миссис Иствуд придет в сознание и услышит тебя. Мне все разно.
   Но она твоя тетя, и очень больна. Она некровная родственница. Чарли может помочь, если у тебя есть желание вычистить этот дом.
   Папа говорил, что он воспитывал меня не для черной работы.
   – Тебе нужно сделать свою часть работы, Джо Белл. Так будет лучше и спокойнее для всех.
   – Папа говорил, что некрасивые девушки работают, а красивые, как я, созданы лишь для того, чтобы на них смотрели. Чарли знает это, он поможет…
   Джо Белл замолчала, когда Смит вошел в кухню, таща кучу дров. Он положил их возле Мод.
   – Твой папа ошибался во многих вещах, Джо Белл, – сказал он сжато. Чарли не станет выполнять твою работу. У него есть своя собственная. Ты поможешь здесь в доме или сейчас же уйдешь на все четыре стороны.
   – Я и Чарли уйдем в любом случае.
   – Не Чарли. Ты.
   – Чарли ни минуты не останется здесь, если я скажу ему уйти.
   – Он не захочет. Я нанял его на работу здесь. Вот тебе ведро и савок. Вычисти золу из топки. Так я смогу развести огонь. Вилле нужна горячая вода.
   Джо Белл пристально посмотрела на Смита, всем своим видом давая понять, что он потерял разум.
   – Это грязная работа. Я не могу делать… – Глаза ее начали наполнятся жалостливыми слезами.
   – Ты можешь и будешь! Черт побери, ты будешь!..
   – Я не хочу, и ты не сумеешь заставить меня. Она жалостно всхлипнула.
   – Думаю, что сумею.
   – Почему ты поступаешь так со мной?
   – Тебя не будут здесь баловать так, будто молодую девственницу готовят в гарем. Ты потеряешь свою спесь или вылезешь из упряжки и пойдешь одна.
   – Какой гарем?..
   – Как мы собираемся перенести миссис Иствуд наверх, – быстро спросила Вилла для того, чтобы прекратить отвратительную сцену между Джо Белл и Смитом. – Я застелила кровать…
   Билли и Чарли будут здесь через минуту.
   – Движение причинит ей ужасную боль. Давай, пронесем ее через дверь, пока она не пришла в сознание.
   Смит с ненавистью посмотрел на Мод, затем опять перевел взгляд на Виллу. Он на мгновение закрыл глаза и сжал скулы.
   Вилла видела боль и горечь на его лице.
   – Смит, – девушка подошла к нему, положила руку на плечо и посмотрела в глаза. – В чем дело?
   – Ты не представляешь, как я не хочу дотрагиваться до нее. Мне действительно трудно сделать это.
   – Попытайся не думать о том, что случилось между вами в прошлом. Думай о ней так, будто ты вовсе не знаешь ее. Ей нужна помощь, в противном случае, она очень скоро умрет. Но, вообще-то, она может умереть так или иначе, – мягко закончила Вилла.
   – Она презирает меня.
   Сердце Виллы сжалось от боли при виде страдания на лице Смита. Она искала успокаивающие слова. Этот человек странно сочетал в себе страдание и горечь. И когда она заглянула ему в глаза, то почувствовала, что он позволил ей увидеть проблеск души и настоящего чувства под грубой внешней оболочкой.
   – Наступает время, когда нам приходится совершать поступки против своей воли. Но если мы не поможем ей, покажем себя маленькими и никчемными людьми.
   Смит молчал.
   – Ты сильный, Смит. Ты сильный, а она слабая.
   – О чем это вы там шепчетесь? – недовольный голос Джо Белл прервал речь Виллы. – Что же такое вы говорите, чего мне нельзя слышать?
   Рука Смита накрыла руку Виллы. Она, конечно, права. И он ясно понимал это. Но боль и обида боролись с его разумом, и он ничего не мог поделать с этим. Смит видел, что маленькая красивая и умная женщина была совершенно бесхитростна. Она может стать очень важной для него. Но ведь он не должен позволить, чтобы это случилось. Смит чувствовал загадку, одиночество в ней, и в то же время она была решительной, смелой и уверенной в себе. Размышляя над всем этим, мужчина приблизил губы к ее уху.
   – Я… не могу побороть многолетнюю горечь за пять минут. Я сделаю все только потому, что ты меня просишь. Давай покончим с этим.
   Впереди была самая трудная работа, которую ему приходилось выполнять. До сегодняшнего дня он ни разу не дотрагивался до Мод Иствуд за все пятнадцать лет, что знал ее.
   Хотя старуха была слабой и легкой, как тряпичная кукла, но когда он подсунул одну руку под ее ягодицы, а другую – под ноги, она сильно вскрикнула, будто он пытал ее.
   Вилла взяла Мод за плечи, и они осторожно понесли ее через дверь…
   Чтобы не думать о жестокой упрямой женщине, продолжающей даже сейчас делать его жизнь невыносимой, Смит сосредоточил свои мысли на Вилле. Вопреки всему, что пришлось ей выдержать за последние недели, она сохранила гордость, силу духа и достоинство.
   Что бы он не дал, если бы здесь не было Виллы? Никто не сумел бы оказать помощь старухе, и она умерла бы.
   Смит совсем не хотел заботиться о старой ведьме, но ведь он обещал Оливеру…

ГЛАВА 15

   Мод тащили по широкой лестнице. Вилла шла рядом, желая удостовериться, что все в порядке. Находясь все еще без сознания, старуха вскрикнула снова, когда Смит и Билли приподняли ее, чтобы положить на кровать.
   Как только Мод была на месте, Билли и Чарли сразу же поспешили назад, вниз по лестнице, как будто торопились в убежище. Смит остановился в прихожей и сделал глубокий дрожащий вдох. Вопреки страстному желанию покинуть особняк, любопытство заставило его остаться и осмотреть все кругом. Он никогда не был в комнатах, только в кухне, и все же дом казался знакомым.
   Оливер рассказывал о нем много раз. Расположение комнат было таким же, как и в старом доме Оливера Иствуда в Западной Вирджинии, который был разрушен в первые несколько месяцев войны. Когда Оливер и его сестра унаследовали деньги от бабушки и дедушки, проживавших в Англии, Оливер вложил их в добычу золота, затем взял свою долю прибыли, купил землю и построил точную копию старого дома.
   «Он бы сошел с ума, если бы смог увидеть, в каком состоянии находится дом теперь», – подумал Смит. Оливер любил каждую дощечку, каждый камешек в этом доме и гордился, сохраняя свое детище. Дверь в комнату напротив спальни Мод была открыта. Смит заглянул туда. Сапоги Оливера стояли возле шкафа, и бритвенные принадлежности лежали на полке под висящим зеркалом. Большое кожаное кресло все еще имело на себе отпечаток крепкого тела Оливера. Боль так сильно пронзила сердце Смита, что он чуть не вскрикнул. Мужчина прислонился к притолоке, постоял некоторое время, затем побежал вниз, прыгая через две ступеньки.