Он постоянно оглядывал местность, хотя Урсу не видел там ничего, что могло привлечь внимание. Телидант никогда не смотрел прямо на юношу хоть сколько-нибудь долгим взглядом и предпочитал обходиться всего одним-двумя словами там, где большинству не хватило бы дюжины.
   Глядя вдаль, Телидант опять пустился в путь. Ноги Урсу постоянно болели, но он изо всех сил старался не отставать от своих провожатых.
   – Этот перевал кто-нибудь проходил? – в конце концов спросил юноша.
   Трудно было сказать, минуты или часы прошли с тех пор, как кто-нибудь из них в последний раз говорил. Они шли мимо огромных каменных возвышений, полускрытых снегом и льдом. Земля, казалось, слегка поднимается, постепенно меняя ландшафт.
   Телидант просто фыркнул, поэтому ответил Дескер:
   – Всякий, кто там пойдет, либо погибнет, либо скоро попадется Шей. Долгое время этот путь был зарыт снегом и льдом, но все меняется. – В голосе юноши явно слышалось сожаление. – Говорят, теперь там можно пройти, но мы, дешуджеввиты, не знаем, удалось ли это кому-нибудь. Если кто и прошел, назад не вернулся.
   Ничего больше Урсу из них не вытянул.
   Когда несколько часов спустя еще одна серебряная полоска пронеслась над далеким пейзажем, Урсу взглянул на своих провожатых и заметил, как помрачнели опущенные лица.
   Наконец они подошли к предгорьям и остановились отдохнуть. Что-то есть по другую сторону этих гор, подумал Урсу. Что-то, что живет только как легенда, сказка. Пока его спутники разводили костер, Урсу задремал. Проснулся он от рева серебряной птицы, парящей высоко над головой.
   Дескер и Телидант, гревшие руки над мерцающими языками пламени, замерли, следя за этим летящим над головой предметом.Телидант зашептал какую-то молитву, быстрые слоги сливались в неразборчивые слова. Его сын начал укладывать вещи.
   – Дальше пойдешь сам, – объявил Дескер, когда его отец пошел обратно тем путем, каким они пришли. – Мы не можем идти дальше и не хотим знать, что здесь происходит.
   Урсу попытался их остановить, но Дескер уже бежал догонять отца. Они ушли в снега, ничего больше не сказав, даже не попрощавшись.
   Урсу стоял неподвижно, а высоко над ним кружила огромная серебряная птица.
   «Я не могу повернуть назад, – подумал он. – И разве от такой штуки сбежишь? »
   Через несколько минут серебряная птица вдруг упала, круто опускаясь в снег предгорий. До Урсу донесся странный высокий вой. Он стоял, приросший к месту, усиленно прислушиваясь и всматриваясь вдаль, но внезапно поднялся сильный ветер, туманя горизонт в неистовстве взметенным снегом. Серебряная птица исчезла из виду. Урсу подобрал свои пожитки и побрел к предгорьям.
   Чуть погодя он явно что-то увидел: крошечную подвижную точку перед собой. Но она пропала, заслоненная завывающей вокруг пургой. Все силы, все внимание Урсу потребовалось, чтобы просто переставлять ноги одну за другой, пока в конце концов ветер не стих и над миром вновь засияло резкое, яркое солнце.
   Та точка, которую он заметил раньше, выросла в какую-то фигуру, но эта фигура пробудила в душе Урсу смутное беспокойство. Юноша продолжал идти вперед, и фигура подходила все ближе.
   С недоразвитыми ушами и неправильно сгибающимися ногами, она была запелената в незнакомую одежду. Вскоре Урсу уже слышал хруст снега под ее ногами, а на коротком расстоянии позади нее стояла серебряная птица, теперь достаточно близко, чтобы он увидел, что это что-то рукотворное.
   Урсу остановился, глядя во все глаза на странное существо, приближающееся к нему. «Шей», – тотчас подумал он, хотя легенды, которые рассказывали ему в Доме Шекумпеха, описывали Шей совсем не так.
   Но юноша узнал в нем то существо, которое всегда видел лишь маячащим на краю поля зрения или таящимся в тени, хотя сейчас оно не казалось таким искалеченным, как раньше. Оно остановилось прямо перед Урсу, окидывая любопытным взглядом последнего жреца Нубалы.
   Урсу пристально смотрел на это существо, которое привело его сюда, так далеко от дома.
 
Роук
 
   Сначала Роук услышал вой – казалось, его издает какой-то мифический зверь. Вой приближался, становясь громче и выше. Мастер быстро выглянул из своего шатра. Ужасный ветер налетел из ниоткуда, и в воздухе стояли испуганные крики ледовиков и солдат, бегущих за своим оружием.
   Однако никакого врага Роук не увидел – пока не посмотрел вверх.
   Ким встала рядом с ним и осторожно положила крошечные пальцы на его длинную руку, побуждая его посмотреть на свое странно безволосое лицо. Роук истолковал ее действие как слова: «Волноваться не о чем».
   Роук вышел наружу. Заметив его, старший стражник, несмотря на очевидную растерянность и испуг, вытянулся в струнку. Тем временем огромное летающее судно – второе, увиденное Роуком за каких-то несколько дней, – опустилось на полузамерзший луг на краю лагеря, подавляя все окружающее своими размерами.
   Роук почувствовал, что его ужас рассеивается, сменяясь интересом. Благодаря своим встречам с Чудовищем, он уже некоторое время знал, что его мир – это далеко не все, что существует во вселенной. Но теперь Роук ощутилэто понимание глубоко в душе, теперь он увидел твердое и ясное доказательство, почему-то более убедительное, чем падение в лес того первого судна и захват этих инопланетных существ.
   Он велел стражнику принять пока командование, построить людей, держать оружие наготове, но не атаковать. Когда с одной стороны судна появился свет, Шей шагнула к нему, затем остановилась, оглядываясь на Роука.
   Касперианин неуверенно посмотрел на нее. Велико было искушение собрать своих подчиненных и скомандовать возвращаться в Тайб.
   Ким позвала его каким-то бессмысленным шумом. Несколько секунд Роук усиленно размышлял, потом решил последовать за Шей. Она быстро пошла вперед и залезла в отверстие в боку судна.
   Роук давно решил, что это будет его последнее приключение. Поэтому будет обидно не увидеть, как оно закончится. Роук шагнул вперед и вошел вслед за Ким.
   Его люди казались слишком ошарашенными, чтобы что-нибудь предпринять, – они только смотрели, как Шей ведет их мастера внутрь машины. Роук оказался в мире, о существовании которого он никогда бы не догадался.
 
Вон
 
   Кейти уже доложила об их затруднительном положении. Обнаружить его сына Мэтью все еще не удавалось, равно как и Тренчера. Группа наблюдателей, отправленная в очередной обход, тоже полностью исчезла. От всего этого Вон просто обезумел от гнева.
   Конечно, гамма-фронт окажется здесь через считанные часы, проходя через внутреннюю область Касперской системы на скорости света. Всю общину лихорадило, пока делались последние приготовления. Половина населения была уже внизу, в Убежищах, и останется там в течение нескольких недель, пока излучение не пойдет на убыль. Потом люди выйдут в Новый Мир, готовый их принять.
   Вон поспешил прочь из Центра, шагая мимо оставленных теперь домов своего народа – головы встречных склонялись в почтительном приветствии. По крутому земляному скату, ведущему к Убежищам Веши, спускали товары, машины, инструменты, провизию. Внешне это напоминало хаос, но на самом деле все шло по плану – насколько такое возможно.
   Сэм тоже был где-то там, на свободе. Эрнст Вон понял ошибку, которую он совершил, играя на руку своему брату.
   Где-то глубоко изнутри пыталась пробиться крошечная мысль о поражении – Вон твердо подавил ее. Неудача не рассматривалась как возможный исход и не могла им быть. Это перечеркнет многовековое планирование, проведенное им самим и прималистами там, на Земле. Допустить неудачу – значит отвергнуть Бога, а такой катастрофический кризис веры не допустим. «Я делаю лишь то, что есть добро, – подумал Вон. – Что свято и благословенно: полное очищение».
   Эрнст Вон взглянул на винтовку у себя руках, как бы в первый раз ее заметив. Она блестела на солнце, свежеизготовленная для него автоматической линией. Винтовка удобно лежала в руках – совершенно не впечатляющая, подумал Вон, пока молчит.
   Он подумал о боли, которую принесет ему убийство собственного сына – того, кого он хотел видеть рядом с собой в грядущем мире. Но теперь это не важно. Он окинул взглядом узкую улицу, которая пересекала плато, деля колонию пополам. За эти долгие годы у него были другие жены… и другие дети, но никто не предал его так, как Мэтью. Он увидел своих людей, ждущих его у челнока: несколько десятков человек с новеньким оружием, ярко блестящем на солнце.
   «Значит, дошло до этого», – понял Вон. Но даже без дара предвидения он всегда знал, что так и будет.

ГЛАВА 19

Сэм Рой
 
   Сэм с интересом наблюдал за реакцией молодых людей на касперианина.
   Моргая, Урсу тихо стоял на борту челнока. Лица этих существ всегда казались лишенными выражения, но Сэм давно понял, что у них есть другие способы показывать свои эмоции, передавая их так наглядно, что им было трудно скрывать их от других представителей своего вида.
   Легкое дрожание коротких треугольных ушей Урсу сообщало о его страхе и беспокойстве. Сэм привел его на камбуз, расположенный между пилотской кабиной и кормовыми каютами челнока. Мэтью и его друзья стояли вокруг, поджав губы. Им было явно неуютно от присутствия на борту касперианина.
   Сэму было любопытно, что их беспокоит.
   – Это же просто животное! – Мишель передернулась, смущенная своим ответом.
   – Возможно, но это животное – представитель цивилизованного вида, – возразил Сэм. – С долгой и богатой историей – такой же богатой, как наша.
   Мишель и парень по имени Джейсон переглянулись.
   – Это не делает их по-настоящему разумными, – парировал Джейсон. – Посмотрите на те штуки, созданные некой инопланетной расой, которым они поклоняются. Ясно, что любые элементы цивилизации в их обществе насаждались извне.
   Сэм понял, что он говорит о касперианских богах, Посредниках.
   – Ну и что из того? Если на них повлияли Ангелы, то не более чем когда-то на нас.
   Несмотря на их нынешний бунт, Сэм видел, что Эрнст Вон хорошо промыл им мозги. Они были как те ранние американцы, которые хотели свободы для рабов, лишь бы никто из них не пришел жить на их улицу или спать с их дочерьми.
   Впрочем, напомнил себе Сэм, эти дети бунтуют не ради каспериан, а ради самих себя. Они просто хотят вернуться к человечеству. И пусть они сами узнают, насколько это может оказаться трудным.
   Чувствуя покалывание в затылке, Сэм переместил свое внимание обратно на грузовой отсек. Тренчер проснулся и уже сидел. Он выглядел сильнее, быстро поправляясь.
   – Ты можешь видеть, что случится в Цитадели? – спросил его Сэм.
   – Отрывочные картинки, не более того.
   Сэм нервно облизал губы, подошел ближе к Тренчеру.
   – Мы победим? – спросил он так, чтобы остальные не слышали.
   – Возможно. Кто знает?
   Сэм кивнул. Это отсутствие предзнания странно бодрило его.
 
Ким
 
   – Говорю тебе, Элиас, если ты прав насчет твоих прималистов, то нас не встретят в этих горах с распростертыми объятиями.
   Касперский ландшафт расплывчатым пятном проносился под брюхом челнока.
   – С этим я разберусь.
   – Тренчер когда-нибудь упоминал человека по имени Сэм Рой?
   Руки Элиаса перестали порхать по пульту. Он внимательно посмотрел на Ким.
   – Что случилось после того, как я сбежал?
   – После того как ты меня бросил? – поправила женщина.
   – Прости. Я просто…
   – Ты просто решил, что я стану обузой, – закончила Ким. Ее лицо вспыхнуло от гнева. Она повернулась к Роуку, который стоял, наблюдая за ними, и время от времени с любопытством оглядывал пилотскую кабину. Ким кольнуло сочувствие к касперианину.
   – Откуда тебе известно это имя? – настаивал Элиас.
   – Когда я съела одну из моих Книг, кое-что случилось, – ответила Ким. Ей было трудно сдержать волнение, вызванное тем, что она узнала. – Он как-то связан с Тренчером? Пока я была под воздействием Книги, Сэм нашел способ говорить со мной. Книги… ну, они предназначены не просто для записи людских воспоминаний и переживаний. Их назначение гораздо глубже, больше похоже на… на разделенный опыт, что-то вроде того.
   Элиас отвернулся на несколько секунд, уходя глубоко в себя. Наконец он заговорил:
   – Сэм и Тренчер – братья. Они выросли вместе с еще одним человеком по имени Эрнст – все продукты одной и той же генной терапии, но она подействовала на них по-разному. Они восстали. Люди, которые их создали, лишились власти над ними. Это то, что рассказал мне Тренчер. – Элиас посмотрел Ким в глаза. – Поэтому, если ты говоришь с Сэмом в своих снах, я тебе верю. Но сейчас я бы поверил почти чему угодно.
   – Сэм сказал мне, что он изучал Цитадель после того, как начался Разрыв. Еще он сказал мне, что и ты, и Тренчер, и он – все связаны одним и тем же даром.
   Элиас выставил ладонь:
   – Ну, хорошо, хорошо. Но сейчас не время и не место. Лучше скажи мне, почему я не должен искать Тренчера.
   – Как ты думаешь, почему Тренчер всегда хотел, чтобы ты прилетел сюда? – спросила Ким. – Только чтобы спасти его?
   Элиас посмотрел на нее.
   – Конечно. Я так думаю.
   «Боже! – подумала Ким. – Как можно быть таким зашоренным? »
   – Ты оставил мне записку рядом с Винсентом, – терпеливо продолжала она. «И нам придется вернуться и похоронить его, если мы еще сумеем его найти», – добавила она про себя. Ким не хотела думать о его теле, брошенном посреди дремучего инопланетного леса. – Сэм сказал мне, что вы все способны видеть будущее или хотя бы часть его. Тебе не кажется, что твой друг Тренчер мог все это увидеть!Тебе не кажется, что он хотел бы, чтобы тыкак-то помог касперианам, когда это время придет? – Под ее пристальным взглядом Элиас отвел глаза. – При выборе между спасением твоего друга и спасением всего этого мира, тебе не кажется, что правильный выбор ясен? Послушай меня. Тренчер привел тебя сюда по некой причине, но это не та причина, про которую ты думаешь.
   Лицо Элиаса сморщилось, как будто он вот-вот заплачет, но потом эта вспышка эмоций прошла, сменяясь нейтральной маской.
   – Тренчер много значит для меня. Я долгое время находился в бегах, – произнес Элиас почти тоскливым тоном. – Я бы пропал, если бы не Тренчер… если бы он не объяснил мне, кто я, чем я стал… – Умолкнув, Элиас покачал головой и уставился на экраны, показывающие серое пятно скользящего внизу ландшафта.
   – Элиас, я не знаю всех причин, по которым мы оба оказались здесь, – осторожно заговорила Ким. – Но я думаю, причины есть.Винсент прилетел сюда, потому что хотел найти способ, хоть какой-нибудь способ предотвратить то, что должно случиться. Но я не думаю, чтобы он всерьез считал, что такой способ существует. Сэм же думает, что способ есть. Не знаю, какой точно, но это как-то связано с Цитаделью. Сэм хочет, чтобы мы отправились туда.
   – Сколько времени у нас осталось? Ким взглянула на табло.
   – Несколько часов.
 
Сэм Рой
 
   Сэм рассматривал свое обнаженное тело в туалетном зеркале. Незначительные шрамы стали теперь синевато-розовыми. Зубы все еще выглядели кошмарно, но в деснах ощущалось покалывание жизни. Сэм поднял руку и коснулся неровного остатка зуба. Пенек закачался под его пальцем и выпал без боли. Когда он со стуком упал на пол, Сэм запрокинул голову и в глубине оставленной пеньком впадины увидел крошечную почку белого фарфора.
   Когда Сэм вернулся, Тренчер все так же по-турецки сидел на полу напротив касперианина, которого звали Урсу. Между ними стоял Посредник, артефакт Ангелов. Освобожденный от своей глиняной оболочки, он уже не оставлял сомнений в своем происхождении. Посредник слабо светился, окруженный голубым ореолом. Тренчер выглядел на удивление оживленным, если учесть, что его вытащили из камеры глубокого сна всего несколько часов назад.
   Эти двое общаются друг с другом, понял Сэм. Используя Посредника, как делал он сам, когда разговаривал с Урсу. Сэм осторожно опустился на пол рядом с ними и внимательно осмотрел инопланетный прибор, который постоянно находился в фокусе их внимания. Краем уха он слышал споры другой группы, собравшейся в кабине. Молодые люди были явно выбиты из колеи этими странными стариками, с которыми они связали свою судьбу, а особенно этим существом, о котором они думали как об инопланетянине – хотя они родились и выросли на одной планете.
   – Расскажи мне, что тебе известно, – попросил Тренчер, поворачиваясь к Сэму. Эти слова были выражены в виде идеи, в виде чего-то бесформенного, находящегося вне семантики. Выражены через Посредника, ставшего технологическим центром их трехстороннего разговора.
   – Цитадель – это ключ, – ответил Сэм тем же способом.
   Касперианин уже успокоился, хотя это странное окружение продолжало его тревожить. Помогло то, что благодаря Посреднику он мог участвовать в передаваемых ими мыслях и идеях. Однако было сомнительно, что этот туземец способен должным образом воспринять сообщаемую ему информацию. Но Сэму не требовался Посредник, чтобы сочувствовать тому, что проходило через ум касперианина.
   – Зачем я здесь? – спросил Урсу. – Я принес вам Шекумпеха, как было велено. Теперь отпустите меня.
   Сэму стало грустно. Как ни крути, понял он, а это будет предательство.
   – Нам потребуется твое присутствие, когда мы пойдем в Бол. Это часть договора, заключенного много веков назад между вашим народом и расой, которую мы называем Ангелами. Мы не сможем это сделать без присутствия представителя твоей расы, – сказал он.
   После этого Урсу замолчал.
   Сэм поймал взгляд Тренчера и мотнул головой, показывая, что хочет поговорить с ним наедине. Тренчер встал и подошел к нему.
   – Сэм, нам о многом нужно поговорить.
   – Да, но…
   – У нас нет времени, я знаю, знаю. Я вижу, ты отлично исцеляешься. Я знаю, как трудно тебе пришлось.
   Сэм покачал головой.
   – Ты бросил нас… меня. Я знал,что ты возвращаешься – Бог свидетель, мы оба это видели, даже Эрнст это видел, – но почему? Почему ты бросил нас тогда?
   Тренчер слабо улыбнулся.
   – По-моему, ты сам мог бы ответить на свой вопрос – потому что никто из нас не имеет большого выбора в том, что мы говорим или делаем, даже Вон. Он так же скован в своих действиях собственной способностью к предвидению, как и мы. Мы действительно хотим устроить философский спор прямо сейчас?
   – До Цитадели еще лететь и лететь, и если все получится не так, как мы надеемся, я по меньшей мере хотел бы кое-что прояснить, прежде чем мы умрем. Я использовал касперианских богов, чтобы понять язык Ангелов. Когда я его понял, он привел меня к доказательству – там, в Цитадели.
   Тренчер кивнул, предвосхищая слова Сэма.
   – Если мы смотрим в будущее, то какое бы конкретное будущее мы ни увидели…
   – … из широкого круга возможных будущих…
   – … вероятности схлопываются, чтобы реализовать именно ту конкретную вероятность, – закончил Тренчер.
   – Вряд ли все так просто, – заметил Сэм. – Нас всего несколько человек, наделенных этим искусством предвидения. Если мы все видим слегка разнящееся будущее, то направление, в котором схлопывается эта волновая функция, определяется тем, кто обладает самой большой способностью к предвидению.
   – К счастью для нас, это наверняка не Эрнст. Но боюсь, меня это не очень успокаивает. Сэм кивнул:
   – Ты мог бы вернуться до Разрыва и помочь мне остановить Вона, пока не стало слишком поздно. Вместо этого ты сбежал и спрятался на Земле.
   – Потому что я уже увидел, что это случится? – Тренчер покачал головой. – Наверное, да. И наверное, потому, что я спросил себя: действительно ли все обернется так, как мы предвидели, или же мы все-таки ошиблись?
   – Но мы не ошиблись. Что приводит нас к другому вопросу. Почему сейчас мы не видим, что будет дальше?
   – Возможно, потому, что мы умрем, – ответил Тренчер.
   – Или потому, что есть выход, – горячо возразил Сэм. – Ангелы тоже могли видеть будущее, да? И поэтому они ушли.
   Сэм провел достаточно времени, изучая Цитадель, чтобы знать. Они ушли из этой вселенной, потому что стали чем-то вроде богов, со всем сопутствующим ужасом и бесконечной скукой абсолютного знания. Поэтому они ушли в какое-то другое место.
   – То, что я собираюсь тебе рассказать, – продолжал Сэм, – оказалось для меня настоящим открытием. Не помню, чтобы я это предвидел. Не знаю, предвидел ли ты. Возможно, для тебя это тоже будет открытием.
   Глаза Тренчера заблестели от удовольствия.
   – Говори, – поторопил он.
   – Волна излучения, направляющаяся к этому миру, не является природным феноменом.
   Тренчер вытаращил глаза.
   – Тогда кто?
   Сэм рассказал о второй расе в сердце галактики.
   – Сначала я подумал, что это фракция Ангелов, отколовшаяся то ли по политическим, то ли по религиозным, а скорее всего по каким-то другим, неведомым нам причинам. Но чем больше я узнавал о Цитадели, тем больше я понимал, что должен быть в галактике еще один биологический вид, по могуществу и знаниям сравнимый с Ангелами. Я думаю, между ними шла война.
   – Это действительно открытие. И ты выяснил все это в Цитадели?
   – На самых нижних уровнях Цитадели есть машины наподобие таких штук. – Сэм кивнул на Посредника.
   Было настолько легче передавать сырую идею через Посредника. «Вот», – подумал Сэм, и поток знания вошел в ум Тренчера.
   Возможно, Ангелы поделились своим знанием с этой таинственной другой расой; возможно, те приобрели его исключительно сами. Как бы то ни было, Сэм был уверен в одном: некогда случился конфликт, который, быть может, еще не закончился.
   – Ангелы, конечно, победили, – продолжал рассуждать Сэм. – Они заперли своего врага – заключили? – в сердце нашей галактики, где нет ничего, кроме света и жара. Как их там удерживают, я не знаю.
   Эта информация перешла к Тренчеру, как будто он пережил все это сам. Галактика раскинулась перед его мысленным взором, корабли, составленные из энергии и пространства, сплелись, в мгновение ока ныряя к самому ядру Млечного Пути.
   – Вид, запертый Ангелами в Ядре, использует галактику как оружие, выстреливая невероятные взрывы уничтожающей жизнь энергии, – тихо прошептал Тренчер. – Ужасная вещь – и в то же время великолепная.
   – Но мы можем что-то сделать против этого. Ангелы снабдили нас средствами.
   – Конечно.
   – А потом?
   – После? Ну, мой дорогой брат, – сказал Сэм, – мы же разрушим это будущее?
 
Урсу
 
   Урсу смотрел на двоих Шей – они продолжали разговор между собой, но к нему больше не обращались. Юноша с удивлением обнаружил, что все еще может общаться с Посредником, и не просто используя его как средство для бесед с Сэмом Роем, а отдельно с ним самим. Он спросил прибор, как они спасут их мир.
   Слова-картинки-ощущения завалили Урсу ответами. Он узнал, что Посредники служат больше чем одной цели. Они также управляют – контролируют? – нет, следят за водоворотом звезд, известным как Корона Хеспера.
   И когда огонь с этих звезд придет сжечь соплеменников Урсу, что-то спасет их. Некий механизм их защитит.
    – Но только этот шит сейчас не работает.
   В первый момент Урсу показалось, что эти слова пришли от самого Посредника. Но, ощутив рядом чье-то присутствие, он огляделся и увидел Шей Сэма, который буравил его своими маленькими напряженными глазами.
   – Вот почему мы летим в Бол, – сказал он Урсу. – Нам нужен твой бог, чтобы оживить прибор, который спасет твой народ и твой мир.
 
Ким
 
   Цитадель тянулась в Касперское небо невероятно высокими черными башнями. Ким провела Роука в пилотскую кабину челнока.
   Она все еще была ошеломлена столь быстрым развитием событий, и особенно ее удивило внезапное появление Элиаса с украденным челноком.
   Ким прошла полный круг и возвращалась наяву туда, куда много лет уже уходила в снах и кошмарах.
   – Знаешь, я уже была здесь. Элиас не повернул головы.
   – Да? Я думал, сюда никому не разрешают спускаться.
   – Кроме исследовательских экспедиций. Раньше я работала в группе поиска, исследуя места пребывания Ангелов в поисках артефактов. В списке таких мест Цитадель всегда занимала первые строки – и до, и после Разрыва. Она достаточно далеко от цивилизации каспериан, чтобы нас не увидели, и мы не вмешались бы в их естественное развитие.
   – Она кажется довольно недоступной. Возможно, намеренно недоступной?
   – Разумное предположение.
   Они были теперь за горами, последний из пиков исчезал за кормой. Впереди лежала только Цитадель.
   – Раз ты здесь уже была, то должна знать, куда нам лететь.
   – Я… не знаю точно, – замялась Ким. – Я знаю, где находятся главные входы, но все это сооружение такое огромное. Я…
   Оба вдруг поняли, что на пульте мигает огонек сообщения. Они вопросительно переглянулись, потом снова посмотрели на огонек. Когда Элиас протянул руку и коснулся его, на экране появился текст, за ним последовал набор координат.
   Это сообщение пришло от Тренчера.
   Элиас уставился на него как громом пораженный. Возможно, оно было от Тренчера. Возможно, нет.
   – Что это за координаты? – немного выждав, спросила Ким.
   – Сейчас узнаю. – Элиас опустил глаза. – Так, это прямо впереди.
   – Прямо впереди?
   Это может быть ловушка…
   «Какого черта! – подумал он. – Идти, так идти».
   – Значит, ты думаешь, это действительно он? – спросила Ким.