Компьютерная модель над плечом Эдди сменилась видом звездного неба, и Холмс перевел туда взгляд. «Хоть и напортачил ты тут изрядно, – подумал Габарра. – К сожалению, доказать это уже не удастся».
   – Так на планете действительно есть люди? – спросил голос у него за спиной. Габарра повернулся и увидел Билла Линдона. Рядом с Линдоном в глубине приемной стояли мэр Пирс и женщина по имени Тереза Делинц, член следственной комиссии, созданной тем учреждением на Земле, перед которым отчитывались власти Станции.
   – Да, Билл, там действительно есть люди.
   Линдон согласился дать показания против ряда ключевых кадров Станции в обмен на прекращение судебного преследования за его собственную незаконную деятельность. И правда, во время дискуссий на прошлой неделе Линдон сумел так ловко перевоплотиться в честного и активного гражданина, что Габарре стало ясно: истинное призвание этого человека – политика.
   Габарра был знаком с Делинц по другим заседаниям и другим случаям. У нее было худое морщинистое лицо, говорящее о нелегкой жизни. Нынешнее заседание закончилось; официальная формулировка была выбрана. Холмс хранил каменное молчание, но Делинц подошла к Габарре и отвела его в сторонку.
   – Насколько я понимаю, вы полагаете, что ваш друг мог столкнуться с нелегальными колонистами, – тихо сказала Делинц.
   – Винсент? Да, он прилетел сюда по моему поручению еще до атаки на Станцию. Бортовые журналы показывают, что он был на борту разбившегося при посадке «Гоблина», обнаруженного спутниками наблюдения.
   – Вы думаете, он что-то знал? Габарра уклончиво пожал плечами.
   – Возможно, но мне это не известно. Я видел спутниковые снимки обломков, но не знаю, какие у него были шансы выжить. Если Винсент что-то знал…
   – Вам следует знать, – перебила Делинц, – что некоторые вопросы обсуждаются сейчас на более высоком уровне, неофициально.
   – Какие же?
   – Предать ли гласности факт обнаружения потомков первоначальной команды, – объяснила Делинц. – Это могло бы вызвать слишком много вопросов.
   – Например, почему мы раньше не знали об их существовании, – подхватил Габарра. – А мы не знали?
   Лицо Делинц осталось бесстрастным. «А ведь вы знали, – подумал Габарра. – Спорить могу, вы знали с самого начала».
   Эдди Габарра был вынужден скрываться, пока добирался до Касперской системы. Самым неприятным было ложное известие о его смерти. Не то чтобы эту весть не пытались сделать правдивой: был тот случай на Оортовой Станции Ангелов, когда кто-то следовал за ним по затемненному коридору и пытался его убить… Весьма неприятное воспоминание, и Эдди знал, что ему очень повезло уйти живым.
   – Мы знали? – повторил он. – Понимаете, я имею очень личный интерес к тому, что происходит.
   Заговор молчания, простирающийся от Земли до Каспера? Чтобы хранить сведения об этой волне излучения, распространяющейся через галактику, от общественности, от любого, кому это нужно знать?
   Габарра знал теперь, насколько плохо становится положение на Земле. И по мере того, как осознание грядущей катастрофы росло, значение Каспера все больше и больше выдвигалось на передний план – мир, который, если бы не коренные разумные существа, живущие там, был бы готовым для захвата, когда родная планета погибнет в экологической катастрофе. Теперь случилось еще кое-что, чему никто не мог найти объяснение, и раса, которая могла бы за несколько дней стать вымершей, все еще процветает, хотя и знать не знает об отведенной от нее опасности.
   Может быть, есть другой способ спасения Земли? Может быть.
   – Вы понимаете, что замалчивание таких вещей подразумевало бы определенную степень соучастия, – продолжила Делинц, будто не слыша вопроса Эдди.
   Эдди натянуто улыбнулся.
   – Мне случалось бывать жертвой подобного рода соучастия, – сказал он. – Поэтому вы понимаете, почему я не испытываю желания самому вступать в подобный заговор.
   – Вы правы, мистер Габарра, называя произошедшее здесь заговором. Заговоры проваливаются, когда их раскрывают, и вы сыграли немалую роль в этом раскрытии. Но здесь происходит и многое другое.
   – Я не совсем вас понимаю.
   – Мы видели нечто, чего не можем объяснить, – сказала Делинц. – То защитное поле, которое появилось вокруг Каспера перед ударом излучения, – нельзя же всерьез утверждать, что это был природный феномен? – Делинц с любопытством посмотрела на Эдди. – Или можно? Мне было бы очень интересно ваше профессиональное мнение ученого.
   Несколько секунд Эдди молчал, потом наконец заговорил:
   – Нет, это был не природный феномен. Уже одно то, что оно появилось в… в нужное время в нужном месте, а потом снова начало исчезать. Самый очевидный кандидат на производство такого уровня препятствия для этого излучения – сама Цитадель. Даже сотая ее часть пока не исследована.
   – Да, почти несомненно. И теперь, когда этот вопрос, кажется, выяснен, что дальше?
   – Я не понимаю.
   – Земля умирает, мистер Габарра. Я видела доклады, которых вы не видели. Ну, может быть, не умирает, но близка к тому, чтобы стать смертельно больной. Единственная альтернатива миллиардам смертей в ближайшие десятилетия – это только некая форма переселения. Эдди помолчал минуту.
   – Мисс Делинц, я понимаю, что вы хотите сказать. Вероятно, каспериане все равно уже знают о нашем существовании. Разумно предположить, что и прималисты, покинувшие эту Станцию в самом начале Разрыва, могли за это время иметь контакты с туземцами. Челноки в атмосфере Каспера, которые мы видели на записях, плюс крушение «Гоблина» на поверхности планеты – все это указывает на такую степень человеческого вмешательства, что теперь оно может оказаться необратимым. Я знаю, некоторые потребуют колонизировать Каспер. Но есть и другие возможности. Слабые, конечно, но реальные.
   – Например?
   – Жуки, – пояснил Эдди. – Они ушли через сингулярность, но в известной Сети нигде не вышли. Это означает, что в цепочке Станций Ангелов есть узлы, еще не обнаруженные нами. Там тоже могут быть обитаемые миры. И еще есть зонды, которые мы отправили к Галактическому ядру.
   – Я не знала, что вы имеете допуск к этого рода информации, – резко сказала Делинц.
   – Имею, будьте уверены.
   – Сверхсветовая технология, которая сделала возможной «Миссии к Ядру», позволяет транспортировать через галактику только самые крошечные зонды, – возразила Делинц. – Едва ли достаточные для перевозки людей.
   – Вы забыли важное слово: пока.Мы покане можем этого делать, но я думаю, что сможем.
   – Но не к нужному времени.
   – Может быть, да, может быть, нет. Вспомните, что обнаружили «Миссии к Ядру»: несколько артефактов звездных размеров вблизи центра галактики.
   – Нет доказательств их искусственного происхождения.
   – Я был бы готов ручаться за это своей профессиональной карьерой. Подозреваю, что эти объекты испускают сигналы, разговаривают друг с другом.
   Эдди предполагал, что это звездолеты, но пока он не был готов произнести такую гипотезу вслух. Иными словами, что-то очень, очень передовое, возможно, происходящее из Галактического ядра. Возможно, что-то, что могло заставить тысячи звезд взорваться в пределах нескольких световых лет друг от друга. Они бы никогда не узнали, если бы одна экспедиция в Цитадель не открыла секрет сверхсветовой технологии.
   Но что все это означает, у Эдди Габарра даже догадок не было.
 
Ким
 
   Погибло человек десять с обеих сторон, стычка закончилась за несколько минут, крики о перемирии зазвучали между древними валунами. Элиас воспользовался этим, чтобы броситься за Тренчером в глубь Цитадели. Теперь Тренчер исчез, и Ким понимала: Элиас никак не возьмет в толк почему.
   Когда стало ясно, что Вон действительно исчез, прималисты с обеих сторон затеяли спор. Элиас и Ким повели каспериан к захваченному Элиасом челноку. Ким спросила себя, что будет теперь с прималистами, но в данный момент ее больше волновали другие вопросы. К счастью, никто из прималистов не подумал требовать обратно украденный челнок.
   Смартшит все еще был у Ким с собой. Она достала его и по дороге с его помощью обратилась к касперианам.
   – Что ты им говоришь? – поинтересовался Элиас.
   – Спрашиваю, куда бы они хотели сейчас полететь, – объяснила Ким.
   – А-а…
   Это имело смысл – не бросать же было туземцев здесь, в этой ледяной пустыне. Они вошли в челнок, теперь их было только четверо. Элиас сел за пульт управления и уставился на него так, будто никогда в жизни ничего подобного не видел.
   – Вряд ли эта рухлядь сможет подняться на орбиту, – изрек Элиас. – Она слишком старая. Я бы не хотел рисковать. Есть другие идеи?
   – Я уже послала сигнал бедствия через смартшит.
   – Знаешь, нам придется давать массу объяснений тому, кто прилетит нас спасать. И ему, и властям Станции.
   – Да ладно. Я только что поговорила с касперианами. Я не уверена, правильно ли я поняла место, но у нас достаточно топлива, чтобы доставить их туда, куда они хотят.
   – И куда это?
   – На юге, возле океана, у нижнего края этого континента.
   – А потом?
   – А потом у нас еще одно дело будет, Элиас.
 
Роук
 
   Они полетели на юг, и через несколько часов челнок опустился на бесплодную ледяную равнину. Насколько они могли судить, их посадка прошла без свидетелей. Ким попрощалась – через смартшит – с касперианами, после чего эти двое существ отошли в сторону и проводили взглядами взлетающий челнок.
   Урсу и Роук долго стояли, глядя в небо.
   – Далеко нам сейчас идти? – спросил наконец Роук.
   – Нам туда, – показал рукой Урсу. – Думаю, к закату доберемся. – Он с любопытством посмотрел на Роука. – Признаться, я удивлен, что вы решили идти со мной.
   – Я бросил императорскую экспедицию ради удовлетворения своего любопытства, поэтому я думаю, что империя пока без меня обойдется. И кроме того, я предпочел бы тихую жизнь – хотя бы на недолгое время.
   – В городе могут быть имперские солдаты.
   – Которые понятия не будут иметь кто я, если я им не скажу – или ты. У тебя больше причин для беспокойства, Урсу.
   – Что ж, тогда будь, что будет.
   Возможно, когда они придут в Нубалу, подумал Роук, он расскажет Урсу об украденной им вещице. Роук наткнулся на еще один из тех светящихся листов, которыми пользуются Шей. Большой Шей отложил его вскоре после того, как они сели в летающее судно, и Роук сунул его в складки плаща, надеясь, что Шей слишком заняты другими делами и не заметят пропажу.
   Вспоминая, как символы и формы их инопланетного языка струились по его поверхности, Роук спросил себя, удастся ли когда-нибудь понять, что именно говорит листок.
   Они побрели дальше и наконец увидели на горизонте стены Нубалы. Они прибыли как раз вовремя, чтобы услышать вести с далекого юга. Император Зан был низложен и убит.
 
Ким
 
   Снова найти лагерь каспериан оказалось труднее, чем ожидалось. Лес, который простирался сразу за северными льдами, был огромен, но в конце концов Элиас отыскал излучину реки и полетел вдоль нее, пока не заметил полосу сломанных деревьев, оставленную «Гоблином» в лесу.
   Они несколько раз пролетели над этим районом, пока не убедились, что лагерь пуст. После посадки они нашли клетку, в которой их держали, но тела Винсента нигде не было. Элиас взял для защиты винтовку и некоторое время побродил вокруг, пока не удостоверился, что каспериане не прячутся поблизости. Вскоре начало смеркаться. Они сели, прислонившись к шасси челнока, и уставились на звезды.
   Потом Ким заглянула в смартшит, светящийся под темнеющим небом. Пока что ей удалось получить ответ на сигнал бедствия от одного из эсминцев. «Мы здорово влипли, – подумала Ким. – От нас потребуют кучу объяснений». Объяснений? При этой мысли она улыбнулась. Да кто им поверит?
   Ким не собиралась выполнять каких-нибудь ритуалов, но сейчас поняла, зачем они нужны людям.
   Спустя некоторое время она встала, отыскала подходящие деревяшки и соорудила некоторое подобие креста. Элиас нашел маленький лазерный резак, чтобы выжечь на кресте имя Винсента. Потом он помог ей собрать камни, чтобы укрепить крест в центре поляны. Ким хотелось произнести что-то торжественное, но ничего не пришло на ум.
   – Ты знаешь, – заговорил Элиас немного погодя, – мы действительно должны гордиться собой. Ведь мы только что спасли планету. – Он повернулся и в темноте посмотрел на Ким. – Не часто выпадает возможность такое сказать.
   – Это точно. – Ким улыбнулась. – Что ты станешь делать, когда вернешься?
   – Вернусь? Знаешь, на самом деле я никогда не думал о возвращении.
   – Я не совсем тебя понимаю.
   – Просто я не думал, что будет потом. – Элиас нахмурился. – И теперь, когда я об этом думаю… Я не уверен, что могу вернуться. Нигде я не чувствовал себя в безопасности, не было места, где меня оставили бы в покое – в том смысле, в каком я хотел. Я… даже не знаю, есть ли мне куда возвращаться.
   – Элиас, ты мог бы полететь домой. – Он как-то рассказывал о своей жизни в Лондоне. – Прималистам был нужен только Тренчер, не ты.
   Элиас покачал головой.
   – Да нет. Посмотри, что случилось с ними: с Тренчером, Сэмом, даже Воном. Все они подверглись генной перестройке вроде моей. Она сделала их больше чем людьми и в то же время меньше. Теперь я понимаю: это было только бремя, и ничего больше. – Элиас вздохнул. – Правда, у меня эта способность не так сильна, как у них. Знаешь, что сказал мне Тренчер по пути к Цитадели? Что на самом деле я не видел будущего: я видел лишь отражения того, что видели они.
   – Но ты подвергся той же самой перестройке?
   – Нет. Тренчера и остальных изменили еще до рождения. Они такими родились. Я – нет. В этом разница.
   – Так ты все еще можешь предвидеть будущее?
   – Нет, не могу, и это колоссальное облегчение. У меня нет ни малейшего понятия, что случится дальше.
   – Попробую угадать: следственные комиссии, скандал… что бы они ни собирались делать со всеми этими прималистами там, в горах.
   – Я думал о другом, – проговорил Элиас. – Кое-кто однажды рассказал мне, как плохи становятся дела на Земле. Я на себе испытал, что может сотворить с человеком Медленный Блайт. – Он уставился на Ким. – Долго ли будут церемониться с касперианами, если масса людей там, дома, начнут умирать?
   Ким взглянула на потемневший лес, и мысль о толпах других людей, заполоняющих этот пейзаж, показалась странно гнетущей.
   – Хочу дать тебе совет, – опять заговорил Элиас. – Когда ты снова будешь на Станции – и будешь рассказывать им о том, что здесь случилось, – ты должна заявить, что я тебя похитил, что заставил лететь сюда против твоей воли.
   Ким вытаращила глаза.
   – Элиас, ты действительно меня похитил и заставил лететь сюда против моей воли.
   – Но ты же все равно полетела бы, если бы знала, почемуя это делаю?
   Гнев вспыхнул в Ким, но почти тотчас же угас. Она решила ничего не говорить, но боялась, что Элиас может оказаться прав.
   – Тогда почему ты сам им не скажешь?
   – Потому что ты должна выйти из этого вся в белом. Сумасшедший похищает тебя и увозит на чужую планету. Сражается с другими сумасшедшими. Мир спасен. Им это понравится. Ты будешь героем. То есть героиней.
   Ким невольно засмеялась.
   – Да? А что будет с тобой?
   – Полечу куда-нибудь, где меня доставать не будут.
   – Куда?
   Элиас покачал головой и уставился в небо.
   Ким вдруг заметила, что на ее смартшите вспыхивает сообщение. Она коснулась листка. В ответ по поверхности побежали слова.
   – Они уже в пути, – оповестила Ким. Элиас медленно встал на ноги. – Кто?
   Ким покачала головой.
   – Я не знаю. Эсминец, наверное. Это просто подтверждение, что наш сигнал получен.
   – Сколько у нас времени?
   – Трудно сказать. – Ким снова постучала по смартшиту. – Во всяком случае, не много. Часов двадцать?
   Элиас мягко улыбнулся.
   – Это хорошо. Хорошо для тебя.
   – Хорошо для нас обоих, Элиас. – Ким заметила, что у него дрожат руки, а на лбу выступила испарина.
 
   Ким проснулась, когда за иллюминатором челнока забрезжила холодная заря, и сразу поняла, что Элиаса нет. Ким давно знала, что он уйдет, только не желала себе в этом признаться. Странно было проснуться одной, в темноте, на планете так далеко от дома.
   Ким вышла из челнока и в первый раз за очень долгое время почувствовала себя страшно, страшно одинокой. «Я опять пристрастилась к человеческому обществу, – поняла она. Затем подумала: – У меня еще есть последние Книги». Сьюзен все еще будет где-то там, как призрак, всегда парящий в глубине ее разума.
   На земле серебрилась роса, а Элиас действительно исчез. В этот раз он не оставил записки. Может быть, он направился к морю или к горам. Почему-то Ким не думала, что Мюррей снова пойдет к Цитадели. А может, и пойдет: она не взялась бы угадывать ход его мыслей.
   Ей о многом хотелось бы поговорить с Элиасом: о Сэме, и о Тренчере, и о том, куда они могли уйти. Или они все еще там, в Цитадели, в каком-то недоступном и недосягаемом месте? От этой мысли Ким стало не по себе.
   Потом у нее возникла идея.
   Она достала последние несколько Книг воспоминаний Сьюзен и, как обычно, положила одну на язык. Воспоминания о том времени, когда они были вместе, снова наполнили ее ум, счастливые воспоминания, хорошие воспоминания.
   Когда эта прогулка в прошлое закончилась и солнце начало опускаться к лесу, Ким вернулась к клетке, в которой их держали, и выломала еще несколько досок. Отнеся их туда, где поставили памятный крест для Винсента, она тем же лазерным резаком написала имя Сьюзен. Выкопав широким ножом ямку, Ким похоронила там последние Книги Сьюзен.
   Потом вернулась в челнок, в безопасное убежище. Посмотрев через некоторое время в иллюминатор, Ким увидела высоко в небе огненный след и отблеск солнца на металле.