Кэтрин встала.
   — Итак, я думаю, вы сможете прийти к соглашению и без моей помощи. А я, с вашего разрешения, отправляюсь спать. Завтра много дел, и мне надо хорошенько отдохнуть. Спокойной ночи. Уже у лестницы ее догнал Майлс.
   — В чем дело, любовь моя? Ты никогда не ложишься раньше полуночи, как бы рано тебе ни вставать на следующий день. Тебя беспокоит что-то? Если это замужество Дианы или мой спор с этим молодым человеком…
   — Нет, нет. Диана и Джад будут счастливы вдвоем, и я знаю, ты с ним договоришься. Дело в том… когда я слушала ваши споры, я задумалась о свадьбе. Я была так счастлива и так уверена, что все будет хорошо, как вдруг мной овладело какое-то предчувствие. Что-то ужасное должно случиться завтра, Майлс, я это знаю.
   — Ты волнуешься по пустякам, Кэт. Просто ты слишком много пережила за последние дни, когда мы искали дочь. Теперь мы знаем, что с ней все благополучно и она выходит замуж за человека, которого любит. Ты должна радоваться наступающему дню, а не ужасаться его наступлению.
   — Я знаю, Майлс. Последний раз, когда у меня было такое чувство, я не придала ему значения. А на следующее утро мы обнаружили, что Эрик исчез. Наш младший сын сражается где-то там, в этой богом забытой Греции, и все потому, что я не прислушалась к опасениям в своей душе и не остановила его вовремя.
   Майлс нежно обнял жену.
   — Хорошо, любимая. На этот раз мы будем более осмотрительны. Прежде чем идти за свидетельством о браке к судье, я пошлю кого-нибудь на наш корабль. Пусть они пришлют нескольких членов команды охранять дом. Остальные будут готовить корабль к немедленному отплытию. Поговори с Джастином и предупреди его тоже на всякий случай. Все вместе мы позаботимся о том, чтобы день свадьбы нашей дочери прошел благополучно.

16.

   — Джад, я надеюсь, что мои родители не проснутся и не пойдут тебя искать, — шептала Диана, впуская его к себе в комнату ночью. — Теперь, когда у тебя с папой наладились отношения, очень бы не хотелось снова их испортить.
   Отдав книгу, которую он держал в руках, Джад обнял ее.
   — Я прокрался сюда босиком, так что никто не слышал. Но на случай внезапной встречи с кем-нибудь я прихватил с собой эту книгу, чтобы сказать, что я ходил в библиотеку взять что-нибудь почитать, так как страдаю бессонницей. Я просто не мог заснуть, не поцеловав тебя на прощание. Только один поцелуй, и я удалюсь обратно в комнату твоего брата, обещаю тебе.
   Диану не нужно было долго уговаривать. Обняв его, она прижалась губами к его губам и была мгновенно охвачена порывом страсти, которую тщетно старалась забыть все эти долгие недели их разлуки. Поцелуй тянулся бесконечно долго, и пожар в ней разгорался все сильнее.
   Едва оторвавшись от его губ, она прошептала:
   — А разве тебе нужно уходить?
   Джад привлек к себе ее покорное тело.
   — Я должен. Твой отец настоял, чтобы я спал в комнате твоего брата. Он даже предложил мне воспользоваться его вещами… Как чудесно снова чувствовать тебя в моих объятьях! И какой дивный исходит от тебя аромат! Как от букета весенних цветов.
   — Это запах мыла, которое я купила в деревне. Я сегодня впервые его попробовала. Тебе нравится?
   — О да. Но когда я только воображаю тебя в ванне, всю с ног до головы в душистом мыле, эта картина сводит меня с ума! Могу я спросить, что на тебе под этим халатом?
   Она с улыбкой покачала головой:
   — Не думаю, что тебе это на самом деле интересно.
   Нежно поглаживая ее спину, он прошептал:
   — Не трудись мне рассказывать. Я знаю и сам. Чего бы я только не дал, чтобы увидеть тебя сейчас, увидеть всю!
   — Ты бы мог разочароваться. За последний месяц я очень пополнела.
   Джад обхватил руками ее щеки.
   — Это меня бы не охладило. Я люблю тебя, Ана. Нет такого местечка, от макушки до твоих розовых пальчиков, которое я не обожаю и не жажду покрыть поцелуями.
   — Сейчас тебе легко говорить, а что ты скажешь, когда я растолстею, как откормленная к Рождеству гусыня?
   Джад улыбнулся.
   — То же самое скажу. Ведь у тебя под сердцем растет мой сын.
   — Значит, ты думаешь, что будет мальчик? Джад кивнул. Диана возвела глаза к небу.
   — Не знаю, что возмущает меня больше: твоя уверенность, что это будет непременно мальчик, или твое чудовищное самомнение!
   — Но иначе быть не может. У Макбрайдов всегда было в семье больше сыновей, а дочерей мало. Моя сестра была первой девочкой за три поколения.
   Новая мысль внезапно пришла Диане:
   — Кстати о Макбрайдах. Какую фамилию я буду носить, когда мы поженимся, Макбрайд или Девлин?
   — Хотя мой отец женился на моей матери и признал меня своим сыном, моя настоящая фамилия Девлин. — Он сдвинул брови. — Ты не раздумаешь выходить за бастарда?
   Диана поцеловала его в щеку.
   — Ни за что. А поскольку власти разыскивают Джада Макбрайда, стать миссис Девлин просто выход из положения. И вообще как ты мог подумать, что такие вещи имеют для меня какое-то значение?
   — Самые самоуверенные мужчины могут быть в чем-то не уверены. Ведь это просто чудо, что такая знатная леди, как ты, полюбила такого, как я. — Джад снова сжал ее в объятьях. — Если бы я потерял тебя, Ана, не знаю, что бы я стал делать.
   Отчаяние, прозвучавшее в его голосе, взволновало ее до слез.
   — Ты никогда меня не потеряешь, — заверила она. — Через несколько часов мы поженимся и вместе проведем всю оставшуюся жизнь.
   — Я знаю, Ана, но мне всегда приходилось дорого платить судьбе за все. Я столького в жизни лишился, что ты не должна осуждать меня за мои опасения потерять тебя. Я не усну, пока мы не повенчаемся.
   — Это значит, что тебе следует спать со мной. У тебя станет легче на душе, и мы оба отдохнем.
   Она увлекла его к постели. Джад рассмеялся, но в смехе его звучало беспокойство.
   — В твоей постели спать я уже никак не смогу, даже с моим раненым плечом.
   — Ну конечно, — кокетливо прощебетала она, заставляя его опуститься на кровать. — На это я и рассчитываю.
   Присев рядом с ним, она начала расстегивать на нем рубашку.
   — Так что если вы передумали, мистер Девлин, так и скажите. Потому что, когда я вас раздену, вам уже никуда не деться.
   — Но твои родители? Что они скажут, если обнаружат меня здесь?
   Диана осторожно стянула с него рубашку и бросила ее в ноги кровати.
   — Ты же слышал и видел мою маму? Я унаследовала от родителей свою пылкую натуру. Они едва ли вправе осуждать меня за желание быть с моим любимым.
   — Это правда, но у твоего отца нашлись бы возражения…
   Диана сбросила рубашку и стояла перед ним обнаженная.
   — Милосердное небо, но ты воплощенное искушение! Ты отдаешь себе отчет в том, что ты со мной делаешь?
   — О да. Полностью, и это меня приводит в восторг. Очень приятно видеть, как ты счастлив быть со мной.
   — Лукавое создание! Ты разыгрываешь соблазнительницу, чтобы заставить меня забыть мои опасения, ведь так?
   — Ну конечно. И, по-моему, мне это удается.
   — Слишком хорошо удается. Но мы должны быть осторожны. Если я стану двигаться чересчур энергично, моя рана может снова начать кровоточить.
   Диана озабоченно нахмурилась.
   — Я об этом не подумала. Но ведь должен быть способ избежать этого.
   Глядя на его великолепное нагое тело, она решилась:
   — На этот раз я обо всем позабочусь.
   — Лучше уж мы оба постараемся.
   От его прикосновения к ее груди Диана вздрогнула и застонала.
   Джад, сев в постели, с тревогой взглянул на нее.
   — Прости, любимая. Я сделал тебе больно?
   — Нет. Просто моя грудь стала очень чувствительна.
   Джад любовался ею в дрожащем свете свечи.
   — Твоя грудь так прекрасна. Она немного набухла, а соски потемнели и стали темно-розовыми.
   Его прикосновения понемногу становились для нее мучительной сладкой пыткой.
   — Поцелуй мою грудь, Джад. Я хочу ощутить твои губы, исцеляющие мою боль.
   Джад с готовностью исполнил ее желание. Диана одновременно сгорала и содрогалась. Его руки спускались все ниже, и чем ближе он был к таинственным глубинам ее тела, тем громче становились ее стоны чувственного восторга. Погружаясь в нежную пленительную тьму, Джад тоже издал стон, стон невыразимого наслаждения. Диана оказалась хорошей ученицей. Выгибаясь, она умело вошла в ритм его движений. Дыхание ее стало прерывистым. Со всей накопившейся в ней страстью она впилась губами в шею Джада.
   — С возвращением, любимый!
 
   — Это было чудесно! — Диана прижалась к Джаду, прикрывая их обоих одеялом. — Судя по блаженной улыбке на твоей сонной физиономии, я рискну предположить, что наша любовь тебе не повредила.
   Не открывая глаз, Джад вздохнул.
   — Не жалуюсь. Ты была изумительна, дорогая. Диана поцеловала его.
   — Благодарю тебя. Надо сказать, это все потому, что у меня был такой хороший учитель.
   Она прикоснулась к его перевязанному плечу.
   — Прежде чем потушить свечи, я должна перевязать тебя. Мазь вон там на столе.
   — Забудь о ней и вернись на свое место в моих объятьях. Утром ты этим займешься. А сейчас я хочу только спать.
   — Ну тогда не упрекай меня, если твоя рана… Ее прервал стук в дверь. Раздался знакомый голос.
   — Ана, можно войти? Мне нужно с тобой поговорить.
   — Это мама! — ахнула в испуге Диана. — Она не должна увидеть тебя здесь. Тебе нужно спрятаться.
   Окончательно проснувшийся Джад оглянулся по сторонам.
   — А где мои вещи? Диана накинула рубашку.
   — Не знаю.
   — Может быть, мне в шкаф залезть, пока она не уйдет?
   Кэтрин подергала ручку двери.
   — Ана, дверь заперта. У тебя все в порядке?
   — Да, мама. Там замок заело. Я сейчас открою.
   Она бросила Джаду простыню.
   — Завернись и спрячься под кроватью.
   — Под кроватью? Но, Ана… Диана остановила поток его возражений поцелуем.
   — Ну же, давай.
   Джад неохотно повиновался. Когда он скрылся из вида, она открыла дверь.
   — Прости, что я заставила тебя ждать, мама. Я зачиталась и заснула.
   Вошла Кэтрин в зеленом бархатном халате.
   — Чтение очень успокаивает. Я часто сама читаю на ночь. Я хотела бы с тобой поговорить. Нам нужно кое-что обсудить, прежде чем ты уснешь.
   — Конечно, мама. Не пойти ли нам в гостиную? Там было бы удобнее.
   Графиня покачала головой:
   — Зачем? Давай сядем на кровать, как мы это делали, когда ты была маленькая.
   Диана затаила дыхание, когда мать подошла к кровати, не заметив валявшиеся на полу брюки Джада. Она проворно затолкала их ногой под кровать. Кэтрин рассматривала лежавшую на столе книгу.
   — Читаешь Шекспира, Ана? Я думала, один Эрик его любит.
   — Мне тоже его пьесы нравятся. «Сон в летнюю ночь» я больше всего люблю.
   — Вот как? Почему тогда книга открыта на «Юлии Цезаре»? Впрочем, это неважно. Садись. Я думаю, тебя очень удивят мои новости.
   Диана покорно села, надеясь, что мать скоро удалится.
   — Что это за новости, которые не могли подождать до утра?
   — Я думала, тебе будет интересно узнать, что Баркли Ивенстон попал в скверную историю в Лондоне.
   — А что он сделал? Пытался принудить к замужеству еще одну богатую наследницу?
   — Мне очень жаль, что нас не было, когда эта скотина напал на тебя. Как только мы об этом узнали, мы с отцом направились к нему. Я его хотела насадить на вертел и поджарить за его выходку с тобой, но мне не довелось. Баркли Ивенстон исчез.
   — Исчез? — рассмеялась Диана. — Скорее всего, скрывается у себя в усадьбе или путешествует на континенте с кем-либо из своих состоятельных друзей вроде барона Монтроза.
   — Я бы не была так уверена. После скандала, который маркиз Ренвик учинил два месяца назад, никто в обществе не захочет иметь с ним ничего общего. Даже Монтроз и его компания отреклись от него, когда узнали все.
   — Вот теперь я действительно заинтригована, мама. О каком скандале ты говоришь?
   — Видишь ли, никто, очевидно, не знал, что Баркли Ивенстон вел двойную жизнь. Маркиз Ренвик был в то же время еще и владельцем притона под названием «Утехи сатаны».
   — Там он на меня и напал! Я никогда не думала, что он хозяин этого заведения.
   Кэтрин взбила подушки на кровати и откинулась на них.
   — И никто этого не знал. Все так бы и осталось тайной, если бы им не овладела жадность и его бы не поймал на шулерстве один из посетителей его заведения.
   — Кто же стал его жертвой на этот раз?
   — Принц баварский Рэндольф, крестник короля.
   Диана ахнула, Кэтрин усмехнулась.
   — Очевидно, принц хотел увидеть, как выглядит английский притон. Он вышел из дворца в простой одежде, но со своей охраной. Когда Ивенстон увидел молодого человека с увесистым кошельком за карточным столом, он постарался лишить его этих денег. Но, видно, плохо старался. Принц Рэндольф увидел, как он подменил карту, и уличил его. Конечно, Ивенстон все отрицал. Последовала ссора и драка. Вызвали блюстителей порядка, и многих арестовали, включая…
   — Принца Рэндольфа? — хихикнула Диана.
   — Вот именно. Принц с подбитым глазом и тремя сломанными ребрами провел ночь в подвале с мошенниками и преступниками. Его величество был ужасно разгневан, узнав, какому обращению подвергся его любимый крестник, и приказал расследовать все происходящее в «Утехах сатаны». В результате тщательно скрываемый секрет Ивенстона выплыл наружу, и это стало концом его общественной жизни. Никто в свете не рискнет навлечь на себя королевский гнев, общаясь с ним.
   — Бедный Баркли, — вздохнула Диана. — Он всегда так гордился своим титулом и положением в обществе. Хотя я его ненавижу за то, как он поступил со мной, мне его почти Что жаль. Интересно, куда он делся.
   — Многие полагают, что он бежал из Англии, хотя другие думают, что он сменил имя и живет где-то в глуши. Я сама уверена, что они все ошибаются. Через одного знакомого дипломата я узнала, что семья принца Рэндольфа была оскорблена этим происшествием, и они поклялись отомстить Ивенс-тону. Я убеждена, что его уже нет в живых.
   Диана вытянулась на постели.
   — Ты знаешь, что это значит? Я зря бежала в Ирландию. Если бы я еще несколько недель скрывалась где-то, Баркли Ивенстон никогда бы меня не нашел.
   — Это верно, но если бы ты не приехала в Ирландию, Ронана не удалось бы спасти и ты бы не выходила завтра замуж за Джада. Разве ты в чем-либо раскаиваешься, Ана?
   — Хотя я и сожалею, что вовлекла тебя и папу во все эти неприятности, я никогда не пожалею, что выхожу за Джада. Мы во многом различны, но в главном у нас много сходства. Я знаю, нам придется нелегко. Я избалована и своевольна, а он упрям и горд. Но я люблю его, а он меня. И пока мы вместе, нам все по силам.
   Слезы блестели в глазах Кэтрин, когда она взяла дочь за руку.
   — Ты стала славной женщиной, Диана.
   — Если так, это потому, что у меня был прекрасный пример в твоем лице, мама. — Диана прикусила дрожащую губу. — Я буду скучать по тебе.
   — А я по тебе, детка. Но мы расстаемся ненадолго. Мыс отцом приедем к тебе через несколько месяцев. Я хочу быть рядом с тобой, когда родится мой внук.
   — Значит, ты тоже думаешь, что у меня будет мальчик?
   Кэтрин улыбнулась.
   — Разумеется. Мать всегда знает такие вещи. — Наклонившись, она поцеловала Диану. — Спокойной ночи, детка. Увидимся утром.
   Диана села на постели.
   — Спокойной ночи, мама. Сладких снов.
   У двери Кэтрин обернулась:
   — И вам спокойной ночи, Джад. Если не хотите простудиться, советую вам спать в кровати, а не под ней.
   Диана недоуменно покачала головой:
   — Я поверить этому не могу! Откуда ты узнала?
   — Это еще одна вещь из тех, что каждая мать знает. Вот ты сама когда-нибудь увидишь. Спокойной ночи.

17.

   — …а теперь можете поцеловать вашу жену.
   При этих словах отца Каспера цепи, сковывавшие сердце Джада, упали. Он был свободен. Прекрасная недоступная женщина, которую он любил больше всего на свете, стала его женой. Вместе они преодолели все препятствия. Вместе они обретут счастье, ускользавшее от него последние десять лет. Вместе…
   Глядя в его улыбающееся лицо, Диана не удержалась от нервного смешка.
   — Так что же, мистер Девлин, намерены вы поцеловать жену или нет? Все ждут. Он усмехнулся.
   — Сожалею, что заставил всех дожидаться. Я ждал этого момента всю мою жизнь и намерен сделать это по всем правилам. — Он обнял ее. — Я люблю тебя, Диана Девлин, и буду любить до конца дней.
   — Как и я тебя.
   Джад скрепил свое обещание поцелуем. Радость переполняла его. И источником этой радости была Диана. Ее любовь стала для него даром небес. Он бы не колеблясь уничтожил всякого, кто осмелился бы причинить ей вред или отнять ее у него.
   Он только что собрался сказать ей это, но ему не дали такой возможности. Их окружили с поздравлениями и пожеланиями.
   Кэтрин, всхлипывая, обняла дочь.
   — Мне трудно в это поверить. Моя крошка — замужняя женщина. Я могу только надеяться, что вы с Джадом будете так же счастливы, как мы с твоим отцом.
   Майлс похлопал Джада по плечу и пожал ему руку.
   — Начало нашего знакомства было не из приятных, мистер Девлин, но что было, то прошло. Сегодняшний день и будущее — вот что имеет значение. Моя дочь любит вас, и я уважаю ее чувства. Позвольте мне выразить вам мои самые лучшие пожелания и приветствовать вас в качестве нового члена нашей семьи.
   Джада покорила искренность графа. Более десяти лет он считал, что все аристократы одинаковы: жадные, ленивые, эгоистичные. Но Майлс Грейсон был совсем другой. Он был сильным, твердым, преданным и щедрым. Можно было только восхищаться этим английским лордом, открыто выступающим за независимость Ирландии и оказывающим помощь ее жителям.
   — Спасибо вам, сэр. Не только за ваши добрые слова, но и за то, что благодаря вам могла состояться наша свадьба. Это так много значит для нас обоих.
   Майлс покачал головой:
   — Не нужно благодарности, Джад. Вы и моя дочь хотели сочетаться браком перед отъездом, и я счастлив, что мне удалось вам в этом помочь. А теперь, с вашего разрешения, мне нужно поговорить с отцом Каспером, прежде чем он удалится. Я должен получить у него список всего необходимого для приходской школы.
   Анжела с отцом подошли поздравить новобрачных. Приподнявшись на цыпочки, изящная маленькая женщина поцеловала жениха в щеку.
   — Поздравляю, Джад. Я желаю вам и кузине счастья и благополучия, которого вы заслуживаете.
   — И я тоже, — сказал Джастин, пожимая руку Джаду. — Если я смогу что-либо сделать для тебя и Аны, дай мне знать.
   — Разве недостаточно того, что ты уже сделал? Благодаря тебе у нас с Аной есть дом, ферма и громадные возможности для будущего. Я смогу предоставить жилье матери и брату и обеспечить работой моих друзей, которые едут с нами. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя.
   — Начинай дело и докажи, что я удачно выбрал-себе компаньона. — Достав из кармана бумаги, он передал их Джаду. — Здесь договор, по которому ферма переходит тебе и Диане, фамилия и адрес моего поверенного. Как только прибудете в Балтимору, повидайтесь с ним. Он поможет вам открыть счета и обосноваться в вашем новом доме.
   — Сейчас не время для деловых разговоров, Джастин Прескотт, — заявила подошедшая Кэтрин. — На свадьбе едят, пьют, веселятся, а не обсуждают разные дела.
   Ради такого случая графиня отказалась от своего излюбленного мужского костюма. В платье из золотистой парчи, в бриллиантах и с высокой прической в форме короны, Кэтрин Грейсон выглядела воплощенной грацией и изяществом. Джад был поражен, когда она горячо обняла его и поцеловала.
   — Поздравляю и приветствую вас в качестве члена семьи. Мне очень жаль, что ваша мать и брат не смогли быть с нами. Когда, по вашему мнению, они получат сообщение, которое мы им отправили сегодня утром?
   — Я поручил вашему лакею Питерсу оставить его в лавке в нашей деревне. Ее владелец связан с повстанцами. Завтра к середине дня он доставит письма матери и Ронану.
   Кэтрин одобрительно кивнула:
   — Превосходно. Тогда они направятся в дублинскую гавань, передадут мою записку Рори и будут готовы отплыть в субботу. Я с нетерпением ожидаю встречи с ними.
   Джад огляделся по сторонам:
   — А где Ана?
   — На кухне. Тилли захотела, чтобы Ана взглянула на свадебный пирог, который она украшала. А вот и Ана. Она разговаривает вон там у дверей с кузиной. — Кэтрин вздохнула. — Я не хочу хвастаться, Джад, но я уверена, что моя дочь — самая красивая молодая, какую я когда-либо видела.
   Джад улыбнулся.
   — Не стану с вами спорить, миледи. Что касается меня, я не сомневаюсь, что моя жена — самая красивая женщина в мире.
   «Алый бархат на многих выглядит вульгарно, но только не на Диане, — подумал он. — Он только выгодно оттеняет ее цвет лица, вместе с белым кружевом на шее и у кистей рук». Джад дивился своему счастью быть женатым на таком совершенстве, когда предмет его мыслей приблизился к нему.
   — Приветствую вас, супруг мой! Я только что отправила Анжелу на кухню помочь Тилли, чтобы быть с тобой. Ты по мне соскучился?
   — О да, любовь моя. Я подумал, что ты уже раскаялась в своем замужестве и поспешила к отцу Касперу с просьбой расторгнуть брак, — поддразнил он ее.
   Диана шутливо ткнула его пальцем под ребра.
   — Ваша шутка отнюдь не забавна, супруг мой. Мы женаты, и вам от меня не избавиться, и не мечтайте. Вы у меня в плену.
   — И более счастливого пленника на свете никогда не существовало. — Он обнял ее. — Я уже говорил тебе, как очаровательно ты выглядишь сегодня?
   — Словами нет. Но твои глаза говорят яснее слов, и это меня радует. Я думала, тебе может не понравиться цвет моего платья. Красное в таких случаях не вполне уместно.
   Он покачал головой:
   — Только не для тебя, любимая. Оно подходит тебе в совершенстве. Ты в нем как летняя роза.
   Краснея от его похвалы, Диана погладила отвороты его синего сюртука.
   — Раз уж начался обмен комплиментами, должна сказать, что ты выглядишь изумительно. Мой брат Джеймс недурен собой, но тебе этот костюм больше к лицу. Как только мы приедем в Балтимору, я поведу тебя к портному дяди Колина и мы закажем тебе новый гардероб…
   Громкие голоса в холле привлекли общее внимание. Минуту спустя двое мужчин из прислуги Грейсонов буквально втащили в гостиную Лайэма. Упирающийся рыжий ирландец воззвал к Диане и Джаду:
   — Ана, Джад, скажите им, что вы меня знаете! Они угрожали мне кишки выпустить, если это не так!
   Кэтрин отпустила мужчин движением руки. В это время в комнату поспешно вошел Майлс:
   — Я услышал шум. Что здесь произошло?
   — Ваши люди схватили одного из моих друзей, — объяснил Джад. — Лайэм, зачем ты здесь? Как там Ронан?
   Лайэм снял шляпу и откинул с лица волосы.
   — Ронан в порядке. А вот вы с Аной в опасности. Люди, сторожившие Ярдли ночью, говорят, что он поклялся отомстить вам обоим за то, что вы опозорили его. А сегодня рано утром он сбежал из-под стражи. Мы не могли его найти и поэтому увезли Ронана в Дублин для безопасности, а я поспешил сюда, чтобы предупредить тебя.
   — Сколько, ты думаешь, понадобится ему времени, чтобы собрать солдат и явиться сюда? Вряд ли он успеет до завтра.
   — Ошибаешься. Он уже их собрал, и они на пути сюда, чтобы арестовать вас обоих. Я их опередил, потому что они остановились в деревне, чтобы спросить дорогу.
   Джад взглянул на Диану:
   — Мы должны ехать немедленно. Я не могу допустить, чтобы ты попала в руки этому негодяю.
   — Я пойду переоденусь, пока ты приготовишь лошадей, — сказала Диана. Она повернулась к родителям: — Простите, что мы вот так исчезаем, но у нас нет выбора. Джад и я отправимся в Дублин и встретимся с вами на корабле в субботу утром.
   Шум за окнами привлек внимание Кэтрин. Подбежав к окну, она отодвинула портьеру и осторожно выглянула.
   — Слишком поздно. Подъехали по меньшей мере десятка два вооруженных людей. Я думаю, за черным ходом тоже следят. Вам не удастся исчезнуть незаметно. — Опустив портьеру, она обратилась к мужу: — Майлс, мы не можем допустить, чтобы этот человек арестовал нашу дочь и Джада. Что нам делать?
   — Я отдамся в его руки, — заявил Джад, прежде чем Майлс успел ответить. — Это все моя вина, Ана здесь ни при чем. Если я сдамся и смогу убедить Ярдли, что я заставил ее помогать мне, угрожая убить всех в доме, наказан буду я один.
   Диана схватила его за руку:
   — Нет! Я не для того выходила замуж, чтобы через час стать вдовой! Если ты выйдешь к ним, я пойду с тобой.
   — Дядя Майлс! — Анжела вбежала в гостиную. — Ваши люди препираются с этими верховыми, что подъехали к черному ходу. Отец хотел выйти к ним, но я убедила его подождать вас.
   Майлс с минуту помолчал.
   — Никто из этого дома не выйдет. Анжела, позови отца. У меня есть план, как раз и навсегда покончить с Ярдли.
   — Но, сэр, — запротестовал Джад, — я не позволю вам подвергать кого-либо риску из-за меня. Если я сдамся…
   — Забудьте об этом, Джад. Я этого не допущу. Нашей семье случалось попадать и не в такие переделки, и из этой мы тоже выберемся без ущерба для себя. Питере, — обратился он к лакею, — отец Каспер у меня в кабинете. Попроси его сюда. А потом скажи Розе, что я хочу, чтобы вся прислуга собралась в кухне и оставалась там, пока главный констебль и его люди у нас в доме.
   Когда Анжела и Питере вышли, Майлс адресовался к Лайэму:
   — Главный констебль когда-либо вас видел?
   — Нет, милорд. Джад не велел мне снимать маску в его присутствии.
   — Отлично. Джад, снимите сюртук и отдайте его Лайэму.