Вдалеке на западе, на горизонте сверкали молнии. Со стороны востока быстро приближался рассвет первого дня зимы.
   Между молнией и рассветом, в самом центре врага, исчисляющегося миллионами, лежал Ричард Рал, лидер Империи Д'Хары, прикованный к фургону, поглощенный мыслями о его пленной жене, и о той самой настигшей его третьей беде.
 

Глава 3

 
   Практически в полном мраке, Кэлен лежала на полу, неспособная заснуть. Она могла слышать ровное дыхание Джеганя, который спал на ложе выше. На декоративном резном деревянном сундуке напротив дальней стены горела единственная масляная лампа, и поскольку её фитиль лишь слегка был опущен, давала блеклое свечение сквозь мрак внутренних покоев императора.
   Горящее масло слегка заглушало вонь лагеря: запах сажи костров, зловонного пота, протухшего мусора, уборных, лошадей и других животных, и навоза - всё это смешалось в одну вездесущую вонь. Почти тем же способом, каким зловонное дыхание смерти ассоциируются, с неизбежно ярким и незабываемым отпечатком в памяти всех тех кишащих личинок и гниющих трупов, что довелось ей повидать по дороге - воспоминания о которых всегда наводят ужас, таким же способом такую мерзкую вещь как сам Имперский Орден - невозможно вообразить без лагеря с его исключительной всепропитанной вонью, точно также отложившейся в памяти. С самого начала, как она попала в лагерь, она всегда с большой неприязнью и усилием над собой делала глубокие вдохи. Запах, который остаётся на всем, чего коснуться солдаты Имперского Ордена, для неё навсегда останется связанным с болью, страданием, и смертью.
   Кэлен была весьма обеспокоена тем, что люди, поддерживающие, воюющие, верящие в истинность убеждений Имперского Ордена, не принадлежат к числу тех, кто ценит мир живых.
   Сквозь марлевую ткань, которой были покрыты отдушины на куполе палатки, Кэлен наблюдала неистовые вспышки молний на западе, и, озаряя небо над головой, предвещали приближающийся шторм. В палатке императора, с её драпировками, коврами и обитыми стенками, было относительно тихо, и принимая во внимание однообразный шум растянувшегося лагеря, просачивающегося снаружи, было практически не слышно грома, правда, временами рокот грома доносился из-под земли.
   Предстоящий дождь собирался ухудшить то ненастье, которое и без того установилось холодной погодой.
   Несмотря на то, что Кэлен вымоталась, ей всё же не удавалось прекратить раздумья о том человеке, который ей встретился вначале этого дня, о мужчине, который смотрел на неё из той проезжающей вдоль лагеря клетки, о мужчине с серыми глазами, о человеке, который видел её - смотрел прямо на неё - и окликнул её по имени. Это факт просто взбудоражил её.
   Было на грани сверхъественного, если кто-нибудь был в состоянии видеть её. Кэлен была невидимкой практически для всех. На самом деле, определение Невидимка не совсем подходило ей - её можно видеть. Но стоило кому-нибудь посмотреть на неё - и спустя мгновение, тут же забывал то, что видел её. Потому выходило так, что хотя она вполне созерцаема, тем не менее, оказывалось что она невидима.
   Кэлен по себе могла прекрасно судить, что означает ледяное прикосновение забвения. То же самое заклинание, которое вынуждало людей забывать её сразу после того, как они отводили взгляд от неё, оно же и стерло всю её память о прошлом. Всё, что она знала о своей жизни до встречи с Сёстрами Тьмы, теперь было полностью утрачено из её памяти.
   Среди миллионных войск, растянувшихся на протяжении обширной, бесплодной равнины, захватившие её в плен смогли вычленить лишь горстку солдат, которые могли видеть её - сорок три, если быть точным. Эти сорок три солдата, равно как и ошейник вокруг шеи, наряду с Сёстрами и самим Джеганем, были барьером между ней и свободой.
   Кэлен поставила перед собой задачу познать каждого из этих сорока трех мужчин, оценить их силу, найти их слабые стороны. Она изучала их незаметно, примечая и запоминая малейшие подробности. Каждый обладал присущим ему характером в походке, способе наблюдать за происходящим вокруг, приметить или наоборот не заметить, способе выполнять задания. Она узнала всё что могла, об их индивидуальных особенностях.
   Сёстры полагали, что именно благодаря аномалии в заклинании, которое они применили, горстка человек могла видеть и знать Кэлен. Вполне вероятно, что среди его многочисленной армии Ордена водились те, кто мог видеть и помнить её, но таковых Джеганю больше не удавалась пока обнаружить. Потому, эти сорок три солдата были единственными, кто был способен быть в её страже.
   Несомненно, Джегань мог видеть её, так же как и те Сестры, которые с самого начала запустили заклинание. К неописуемому ужасу Сестёр, они были захвачены Джеганем, и в итоге, наряду с Кэлен и к своему несчастью, оказались в расположении лагеря Имперского Ордена. В отличие от Сестёр, Джеганя и ещё тех некоторых, что могли по-настоящему видеть её - знали о ней ещё из позабытого прошлого - прошлого, которого не знала даже Кэлен.
   Но тот человек, заключённый в клетку, был другим. Он знал её. Поскольку она не помнила, что когда-нибудь видела его до этого, то это могло означать только одно - он был из тех, кто знал её с прошлых времён.
   Джегань обещал ей, что, когда к ней, наконец, вернётся её прошлое и она узнает, кем она была, когда она вспомнит всё, вот тогда для неё и начнется реальный кошмар. Он наслаждался пылким и детальным пояснением того, что он намеревается совершить над ней, как он сделает её жизнь одним бесконечным страданием. Поскольку она не помнила своего прошлого, его обещания расправы не имели для неё такого большего значения как для него самого. Однако, то, что он угрожал проделать над ней, как по смыслу, так и по содержанию было весьма ужасающе.
   Всякий раз, когда Джегань излагал план очередной мести, Кэлен отвечала на него бессмысленным взглядом. Таким способом она скрывала свои эмоции от него. Она не собиралась предоставлять ему удовольствие наблюдать её эмоции, её страхи. Пренебрегая тем, чем это обернётся для неё в будущем, Кэлен гордилась своими поступками, что смогли вызвать подобное презрение у этого мерзкого типа. Независимо от того, что она совершила в прошлом, всё это лишь прибавляло ей уверенности в том, что её убеждения были прямо противоположны устремлениям Ордена.
   Кэлен страшно опасалась вспомнить своё прошлое из-за ужасных клятв Джеганя, но после того, как Кэлен увидела полные чувственностью и переполненные эмоциями глаза того пленника, больше всего на свете ей хотелось узнать всё о её прошлом. Его выраженная счастьем реакция от того, что он смотрел на неё, остро контрастировала со всеми теми взглядами окружающих, что презирали и оскорбляли её. Она обязана узнать кем она была, кем была та женщина, на которую так выразительно смотрел тот мужчина. Она очень сожалела, что ей представился лишь краткий миг, чтобы иметь возможность смотреть в глаза того человека. Не отвернись она от него, продолжая проявлять интерес к тому пленнику, то Джегань несомненно убил бы его. Она не собиралась по такой неосторожности доставлять неприятности тому, кто знал её, тому, кто совершенно осмысленно устремил на неё свой взор. В очередной раз Кэлен попыталась приостановить гонку мыслей в своей голове - ей нужно отдохнуть. Наблюдая за вспышками молний на небольшой части мрачного неба, Кэлен зевнула. Скоро наступит рассвет, а ей ещё нужно поспать.
   Тем временем, вместе с рассветом наступит первый день зимы. Она не понимала почему, но у неё было назойливое тревожное предчувствие, связанное с наступлением этого первого дня зимы. Ей даже не удавалось предположить о причине. Казалось, что внутренние ощущения тревоги как-то связаны с первым днём зимы. Словно на подсознательном уровне за гранью её воспоминаний скрывалась та опасность, до которой она не могла добраться.
   Её головы коснулся грохот какого-то падения. Источник шума располагался в другой комнате, комнаты, которая была соседней со спальней Джеганя. Кэлен приподнялась на локте, - она не осмелилась встать со своего места, что находилось на полу поблизости ложа императора. Она хорошо знала последствия неповиновения его распоряжениям. Если ей и придется перенести боль, которую он причинит ей посредством ошейника, то это должно быть что-то намного более стоящее, чем простой проступок сойти с ковра.
   В темноте Кэлен расслышала, как Джегань сел на ложе выше неё.
   Неожиданно по другую сторону обитой стены спальни, разразились крики и безнадёжные стоны. Смахивало на то, что они принадлежали Сестре Улиции. Начиная с того момента, как Кэлен была захвачена Джеганем, ей достаточно часто представлялись случаи слышать рыдания и крики Сестры Улиции. Да и саму Кэлен часто вынуждали проливать слёзы, и всё из-за этих Сестёр Тьмы, но всё же, особенно доставалось Сестре Улиции.
   Джегань отшвырнул покрывало, - Что там происходит?
   Кэлен знала, что за подобный проступок, потревоживший Императора Джеганя, у Сестры Улиции появится повод весьма посущественней, чтобы стонать.
   Джегань ступил на пол в пространство между ковриком Кэлен и своим ложем. В тусклом освещении горящего фонаря, что стоял на крышке сундука, он пристально посмотрел вниз, чтобы убедиться в том, что она не вооружена и по-прежнему беззащитна. Удовлетворившись увиденным, с безмолвной и скрытой угрозой он стянул свои штаны со стоящего неподалеку стула. Перепрыгивая с одной ноги на другую, он натянул их и направился в сторону входа. Он не побеспокоился о том, чтобы натянуть что-нибудь ещё.
   Остановившись перед толстой занавесью, что огораживала проход в спальню, он повернулся и пальцем поманил Кэлен. Он хотел, чтобы она оставалась в поле зрения. Как только Кэлен поднялась на ноги, Джегань отодвинул в сторону тяжёлый покров у входа. Кэлен поглядела в ту сторону и увидела ту последнюю пленницу, что была доставлена в качестве подношения императору; женщина съежилась на постели и натянула зажатое в кулаках одеяло под самый подбородок. Почти как и все, эта женщина не видела Кэлен и то обстоятельство, что Джегань вёл разговор с призраком в той же самой комнате, ещё больше смутило и перепугало её этим предыдущим вечером. Хотя это была лишь маленькая толика тех событий, что навели на неё страхов той ночью.
   Кэлен почувствовала приступ боли, прожёгший нервы её рук и плеч - используя ошейник Джегань напоминал ей не тянуть с выполнением того, что ей было указано сделать. Не позволяя ему заметить, насколько ей больно, она поспешила за ним.
   Представший перед ней вид соседней комнаты привёл в замешательство. Сестра Улиция кувыркалась по полу, колотя при этом руками и при этом бессвязно чередуя лепет то стоном, то криком. Сестра Эрминия, сгорбившаяся у её ног, что метались из стороны в сторону сопровождая корчившееся тело на полу Сестры Улиции, боялась не столько прикоснуться к женщине, сколько опасалась источника этого кошмара. Было похоже, что она собиралась обхватить руками Сестру Улицию и утихомирить её, дабы как-то прекратить учинённый гвалт, который сможет привлечь внимание императора. Она до сих пор не поняла, что было уже слишком поздно пытаться этого избежать. Обычно, если кто-нибудь из них бился в подобной агонии, то эта агония вызывалась самим Джеганем в то время когда он овладевал их разумом, но в данный момент он, также как и все, стоя, наблюдал за странным зрелищем, очевидно неуверенный в том, что смогло вызвать подобное поведение.
   Сестра Эрминия, уже склонившаяся над женщиной, барахтающейся на полу, неожиданно заметила Императора Джеганя - склонилась ещё глубже. - Ваше Превосходительство, я не знаю что с ней такое происходит. Я сожалею, что она нарушила ваш сон. Я попытаюсь её успокоить.
   Джегань, будучи сноходцем, не испытывал никакой потребности говорить с теми, чьи умы были подвластны ему. Своим разумом он легко мог оказаться среди самых потаённых уголков сознания таких людей.
   Продолжая метаться, Сестра Улиция одним диким размахом руки свалила стул. Охранники, те немногие, что были специально отобраны из-за своих способностей видеть и помнить Кэлен, столпились вокруг женщины, катавшейся по полу. Перед ними была поставлена задача следить за тем, чтобы Кэлен не могла проникнуть за пределы палатки без сопровождения Джеганя. Сёстры - были вне их компетенции. Другие охранники, личное элитное подразделение Джеганя, огромные животные полностью покрытые татуировками и усеянные металлическими гвоздиками проткнутыми через плоть, стояли подобно статуям около входа в палатку. Работа элитной охраны заключалась проследить за тем, чтобы никто не проник в палатку без приглашения. Они выказали лишь некоторую долю любопытства от этой развернувшейся сценой среди них.
   В тени тёмных углов обширной палатки располагались бдительные рабы, всегда безмолвно готовые исполнять желания императора. Но они тоже не проявят более чем незаметную реакцию независимо от того, что может случиться прямо перед ними. Они здесь для того, чтобы служить прихоти императора и только для этого. Любому из них не поздоровиться, если кто-нибудь из них каким-нибудь образом привлечёт к себе внимание.
   Сёстры, да и вообще все обладающие Даром, являлись персональным оружием Джеганя, его собственностью, и в подтверждение тому на нижней губе каждого было нанизано кольцо. Охрана не несла за любого из них какую-либо ответственность, за исключением случаев, когда на то давались определённые указания. Независимо от того, что вздумается Джеганю - перерезать горло Сестре Улиции, или изнасиловать её, или вести мирную беседу с ней за чашкой чая - его элитная стража и глазом не поведёт. Если император потребует чай, то рабы покорно принесут его. Если будет учинено кровавое смертоубийство прямо на их глазах, они покорно дождутся окончания резни, после чего не проронив ни слова наведут порядок и замоют следы.
   Когда Сестра Улиция разразилась криком в очередной раз, Кэлен поняла, что полученное первое впечатление, что эти крики вызваны болью, оказалось ошибочным. Причина была намного глубже, она была… одержима!
   Пристальный ужасный взгляд Джеганя прошелся по дюжине охранников. - Она произносила что-нибудь внятное?
   - Нет, Ваше Превосходительство, - ответил один из состава специальных охранников. Остальная часть солдат из того же особого числа, что могли видеть Кэлен, в подтверждение закивали головами. Элитная охрана императора никак не присоединилась к реакции меньшей по численности особого состава.
   - Что с ней произошло? - рыкнул Джегань на Сестру, которая выглядела готовой раболепно пасть ниц прямо в ноги императора.
   От гнева, таящегося в его голосе, Сестра Эрминия вздрогнула. - У меня нет никаких соображений. Ваше Превосходительство, клянусь вам! - она указала на дальнюю сторону комнаты, - Я спала, ожидая момента, когда снова смогу быть полезной. Сестра Улиция тоже спала. Я проснулась, когда услышала её голос. Мне показалось, что она обратилась ко мне.
   - Что она сказала? - спросил Джегань.
   - Я ничего не смогла разобрать, Ваше Превосходительство.
   До Кэлен дошло, что Джегань не знает того, что могла сказать Сестра Улиция. Он всегда был в курсе того, о чём шептались Сёстры, о чём они думали, что планировали. Он был сноходцем. Он блуждал в пространстве их мыслей. Он всегда и во всё был посвящён.
   И всё же, в это он не был посвящён.
   А может, предположила Кэлен, он не хотел озвучивать того что уже знал. Задавать вопросы, на которые он уже знал ответы - был его излюбленный способ проверять людей. Он разражался гневом всякий раз, когда он уличал кого-нибудь во лжи. Не давеча чем предыдущим днём, разразившись гневом, он задушил одного недавно захваченного в плен раба, который не сознался в том, что съел маленький кусочек с подноса с едой, который нёс к обеденному столу императора. Джегань, обладающий такими же огромными мускулами как и любой из состава его элитной охраны, раздавил горло изнеможенного пленника одним мощным сжатием руки. Остальная часть рабов, смиренно ждала, пока император не довершил ужасное убийство, после чего вынесли тело.
   Джегань наклонился и одним мясистым кулаком за волосы подтащил Сестру к своим ногам. - Что всё это значит, Улиция?
   Глаза женщины вращались, губы поддергивались, а язык бесконтрольно извивался в её открытом рту.
   Джегань схватил её за плечи и яростно тряханул. Голова сестры Улиции болтнулась взад-вперед. Кэлен подумалось, что было бы неплохо, если он переломит ей шею. Если бы её желание сбылось, то на одну Сестру стало бы меньше, кто досаждал Кэлен.
   - Ваше Превосходительство, - доверительным тоном попыталась осторожно вмешаться советом Сестра Эрминия, - Она очень нам нужна, - когда император впился в неё взглядом, она добавила, - Она - игрок.
   Обдумывая сказанное Сестрой Эрминией, Джегань не выразил радости, но в тоже время и не оспорил её слов.
   - Первый день… - простонала Сестра Улиция.
   Джегань притянул её поближе, - Первый день чего?
   - Зимы… зимы… зимы, - продолжила бормотание Сестра Улиция.
   Джегань огляделся вокруг, хмуро разглядывая каждого, словно требуя от них объяснений. Один из солдат поднял руку, указывая на вход огромной палатки. - Он наступил с утренней зарёй, Ваше Превосходительство.
   Джегань устремил на него проницательный взгляд, - Чего?
   - Ваше Превосходительство, это - утренняя заря первого дня зимы.
   Джегань выпустил Сестру Улицию. Она грузно шлепнулась на ковёр, устилавший пол.
   Он уставился в сторону прохода наружу. - Да, действительно так.
   Снаружи, сквозь тонкую щель тяжелого покрова подвешенного над входом, Кэлен заметила первые проблески рассвета на небе. Ей также удалось увидеть большую часть вездесущей элитной охраны, что всегда окружала Джеганя. Никто из них не мог видеть Кэлен; они полностью не осознавали её присутствие. Однако особая стража в палатке, что всегда была под рукой, прекрасно могла видеть её. Большая их часть находилась снаружи, растворённой среди элитной охраны Джеганя. В их обязанности вменялось подстраховать, чтобы Кэлен никогда не смогла выйти одна за пределы палатки.
   На полу, Сестра Улиция бормотала словно в трансе, - Один год, один год, один год.
   - Один год чего? - заорал Джегань. Часть из тех, что были поблизости Джеганя, отдёрнулись назад.
   Сестра Улиция села. Она начала раскачиваться взад и вперёд. - Отсчёт начался. Отсчёт года начался. Отсчёт начался. Один год. Отсчёт должен начаться…
   Джегань повернулся к другой Сестре, - О чем это она там бормочет?
   Сестра Эрминия взмахнула руками, - Я не совсем уверена, Ваше Превосходительство.
   Его пристальный взор потемнел, - Ты врёшь, Эрминия.
   Сестра Эрминия, немного сменяя свой иссушенный оттенок лица, облизнула губы. - С чем я могу это связать, Ваше Превосходительство, - то единственное, что мне приходить на ум, - так это то, что это связано со шкатулками. В конце концов, она ведь игрок.
   Рот Джеганя исказился нетерпением, - Мы и без того знаем, что в нашем распоряжении год, с того свершившегося момента, когда Улиция пустила их в игру, - он резко метнул руку в направлении высокого плато, - Сразу после того, как Кэлен принесла их из того дворца.
   - Новый игрок! - выкрикнула Сестра Улиция закрыв глаза, словно поправляя его, - Новый игрок! Отсчёт года начинается!
   Джегань выглядел искренне удивленным её словами.
   Кэлен задалась вопросом, как могло случиться, что сноходец может быть удивлен подобной вещью. Скорее всего, по каким-то причинам, он оказался неспособным в настоящий момент тем или иным способом воспользоваться своей способностью к Сестре Улиции. Если, конечно, он не притворятся. Не всегда Джегань точно выказывал, что ему известно, а что нет. Кэлен никогда не замечала, что он в состоянии прочесть её мысли, но она всегда предостерегала себя, что это может оказаться всего лишь видимостью, чтобы не переубеждать её в обратном. А что, если он всё время читал каждую её мысль?
   И всё же, она не верила что такое возможно. Она не могла ткнуть пальцем во что-то определённое, что заставляет её придти к выводу, что он не в состоянии воспользоваться способностями сноходца по отношению к ней, - скорее это складывалось из общей картины, основанной на совокупной оценке множества маленьких несущественных деталей.
   - Как оказалось возможным, чтобы появился новый игрок? - спросил Джегань тоном, который заставил Сестру Эрминию задрожать как мелкой песчинке.
   Ей пришлось дважды сглотнуть, прежде чем она собралась духом ответить. - Ваше Превосходительство, мы не располагаем… всеми тремя шкатулками. У нас только две. В конце концов, существует третья шкатулка, та, что была у Тови.
   - Ты подразумеваешь ту украденную шкатулку, с которой вы, глупые сучки, отослали Тови прочь одну, вместо того чтобы оставить её вместе со всеми вами остальными? - Это походило скорее на грозное обвинение, чем на вопрос.
   Сестра Эрминия, находясь на грани паники, протянула палец в сторону Кэлен, - Это её ошибка! Если бы она сделала так, как мы ей приказали, и принесла бы все три шкатулки одновременно, то мы бы остались все вместе, располагая всеми тремя шкатулками. Но ей не удалось принести их одним разом. Это всё из-за неё!
   Сестра Улиция распорядилась, чтобы Кэлен запрятала все три шкатулки в свой рюкзак и принесла их. Все три - не помещались, потому она решила принести только одну, после чего намереваясь вернуться за другими. Сестра Улиция не была обрадована подобным обстоятельством, если не сказать хуже. Она избила Кэлен в кровь почти до смерти за то, что они действительно никак не поместились бы в рюкзак все три одновременно, ведь рюкзак не был достаточно большим.
   Кэлен не пыталась говорить в свою защиту. Она отказалась унижаться в попытке объяснить людям, которые не внимали разуму.
   Джегань оглянулся назад через своё плечо на Кэлен. Она встретила его пристальный взгляд ничего не значащим выражением лица. Он повернулся обратно к Сестре Эрминии.
   - Ну и что? Сестра Улиция ввела шкатулки в игру. А значит она - игрок.
   - Другой игрок! - крикнула Сестра Улиция, с места на полу между ними, - Теперь два игрока! Отсчёт года пошёл! Это невозможно! - Сестра Улиция неожиданно рванулась, - Не-воз-мож-но!
   Ничего поблизости от неё не оказалось, потому она схватилась лишь за воздух.
   Она тяжело плюхнулась на пол, учащенно делая вздохи. Она спрятала лицо в дрожащих руках, ошеломленная тем местом где сейчас пребывала.
   Джегань отвернулся, погрузившись в мысли, которые обдумывал, - Может ли так оказаться, что оба, обладающие шкатулками могут оказаться в игре в одно и то же самое время? - спросил он себя.
   Глаза Сестры Эрминии стремительно забегали вокруг. Она выглядела неуверенной для попытки дать ответ. В итоге она сохранила молчание.
   Сестра Улиция протерла глаза, - Он исчез.
   Джегань нахмурился на неё, - Кто исчез?
   - Я не могла видеть его лица, - Она подала неопределенный жест, - Он был во мне только что, передавая мне сообщение, но теперь он исчез. Я не знаю, кем это было, Ваше Превосходительство.
   Женщина выглядела потрясенной до самых костей.
   - Что ты видела? - спросил Джегань.
   Словно столкнутая неожиданным стремительным ударом, она взметнулась на ноги. Её глаза расширились от боли. Кровь сочилась из одного уха.
   - Что ты видела? - повторился Джегань.
   Кэлен видела, какую боль в прошлом он причинял Сёстрам. Был ли он в состоянии или нет оказаться в голове у Сестры Улиции прежде, теперь было ясно, что теперь он без труда мог проделать это.
   - Это был кто-то, - произнесла Сестра Улиция, задыхаясь, - Кто-то, кто только что был здесь, в палатке, Ваше Превосходительство. Он сообщил мне, что появился новый игрок, и по этой причине отсчёт года начнётся заново.
   Джегань нахмурив, напряженно сдвинул брови, - Новый игрок за властью Одена?
   Сестра Улиция кивнула, будто боясь признать это, - Да, Ваше Превосходительство. Ещё кто-то также ввел шкатулки Одена в игру. Мы предупреждены, что отсчёт года должен начаться вновь. У нас в распоряжении один год с сегодняшнего дня, первого дня зимы.
   Глубоко погрузившись в собственные размышления, Джегань направился к выходу. Двое из элитной гвардии раскрыли двойную занавесь так, что император прошел через проход не задерживаясь. Кэлен знала, что если она не окажется поблизости под рукой, то это послужит очередным поводом перенести боль от ошейника, потому она последовала за ним до того, как получит подобное напоминание. Позади неё, Сестры Улиция и Эрминия поспешили не отстать.
   Рослые солдаты из элитной гвардии, что находились снаружи палатки, без всякого предупреждения обступили императора со всех сторон, освобождая дорогу императору. Другие - солдаты особой охраны Кэлен - двинулись следом, плотно примкнув позади них.
   Оставаясь поблизости позади Джеганя в холодном рассвете, Кэлен потерла руками, пробуя выработать немного тепла. На западе возвышалась стена чёрных туч. Даже сквозь вонь лагеря, она могла почувствовать пропитавшийся запах дождя во влажном воздухе. Тонкие облака, бегущие на восток, отдавали кроваво-красный оттенком в утренних лучах первого дня зимы.
   Джегань стоял, тихо разглядывая огромное плато вдали. На вершине этого высокого плато возвышался Народный Дворец. Наряду с тем, что несомненно это был дворец, его просторы трудно было представить. Он также приходился и городом, действительно большим городом, который являлся средоточием мощи всей Д'Хары. Этот город стоял, словно последний оплот сопротивления вожделению Имперского Ордена управлять миром и насильному принуждению человечества к своим верованиям. Армия Ордена простиралась подобно ядовитому мерзкому морю вдоль Равнины Азрит вокруг плато, изолируя её от любой надежды на спасительное освобождение.