— Нам следовало бы взять с собой приманку, — сказала Розанна. — Я не знаю, хорошо ли натаскана ваша птица.
   Прикрепив путы, связывавшие ноги птиц, к своим кожаным перчаткам, они вышли во двор. Розанна оценила высокий рост и развитую грудь жеребца, которого оседлал для себя Брайан. Но все же этому породистому животному было далеко до ее могучего Зевса, и девушка решила выбрать себе невысокого, смирного мерина. Ей ни в коем случае не хотелось выказать превосходство перед своим кавалером.
   Когда они выезжали со двора, старый Доббин, проснувшийся к этому времени, проводил всадников растерянным взглядом. Он несказанно удивился тому, что юная амазонка решила отправиться на охоту не на своем любимом свирепом Зевсе. Но старик благоразумно промолчал, и Розанна в душе горячо поблагодарила его за это.
   Некоторое время всадники ехали молча. Розанна искоса оглядывала статную фигуру сэра Брайана, освещенную первыми рассветными лучами. Рыцарь был облачен в темно-голубые рейтузы и синий камзол. Кожаные сапоги ловко охватывали его упругие икры. Его светлые, почти прозрачные глаза на фоне голубых одежд напоминали цветом небесную лазурь. Розанна поймала себя на мысли, что хотела бы увидеть молодого человека облаченным в зеленый, серый, коричневый цвета. Интересно, примут ли и тогда его правдивые, честные глаза соответствующие оттенки? Солнце золотило волнистые волосы сэра Брайана. Время от времени он поглаживал рукой короткую светлую бородку, придававшую ему чрезвычайно мужественный вид. Все, решительно все в нем нравилось Розанне. Она скользнула взглядом по его плечу, где красовался герб герцога Кларенса — черный буйвол.
   — Скажите, герцог Кларенс похож на своего брата, короля? Я никогда его не видела. Правда, мне случалось мельком повидать Ричарда, когда тот был еще совсем ребенком. А вот Джорджа встретить не довелось.
   — Внешне он очень похож на Эдуарда. Он высок, строен, у него золотисто-рыжие волосы, как у всех Плантагенетов. Пожалуй, Джордж даже красивее его величества. Если братья стоят рядом, их легко можно перепутать. — Поколебавшись, Брайан добавил: — Король Эдуард — или Нед, как его называют, — держится со всеми так дружески непосредственно, так сердечно…
   Розанне почудилось, что в голосе юноши прозвучала плохо скрытая насмешка. Но она уверила себя, что подобное — лишь плод ее фантазии. Ведь все рыцари, находившиеся на королевской службе, были без ума от своего короля.
   Они выехали на широкую поляну. Из под копыт коней выпорхнула стая птиц, всадники спустили своих соколов с ремешков и остановили коней.
   — А где ваш дом, сэр Брайан?
   — Близ Марстонских болот. Это неподалеку от Йорка. Мой отец служил у герцога Йорка, отца Джорджа.
   Розанна засмеялась.
   — Я привыкла думать о герцоге Йорке как об отце короля, но вы, находясь на службе герцога Кларенса, вспомнили в первую очередь о своем господине.
   — Но как же иначе? Ведь мой отец погиб, сражаясь под знаменами Йорка!
   Розанна не стала уточнять, имел ли он в виду герцога Йорка или слово Йорк как символ в противостоянии Ланкастеру, тридцатилетнюю войну Алой и Белой роз.
   — Простите, сэр Брайан, — мягко произнесла она.
   — Это случилось много лет назад. Мне было тогда всего года четыре от роду. Ричард, герцог Йоркский, не мог более терпеть безумные выходки его королевского ничтожества и решил заявить свои права на трон и корону государства, которым он к тому времени фактичски единолично правил. Однажды во время Рождественских праздников герцог Йоркский, его сын Эдмунд и небольшая группа воинов, среди которых был и мой отец, выехали на фуражировку. Они попали в засаду и были разбиты превосходящими силами сторонников Ланкастера под командованием лорда Клиффорда. На окровавленную голову Ричарда надели бумажную корону и насмехались над ним, называя его королем без королевства.
   Розанна живо представила себе эту картину. Ей было очень жаль бедного Ричарда — своего деда!
   — Оруженосец отца поведал моей матери об этой трагедии, — продолжал сэр Брайан. — Отец умолял Клиффорда пощадить Эдмунда, но тот ответил: «Кровь Христова! Его отец убил моего, и я по праву уничтожу его, как и весь его проклятый род!» Тридцать лет непрерывных сражений ожесточили сердца, и кровная месть стала законом. — Искоса взглянув на Розанну, молодой рыцарь, спохватившись, воскликнул: — Простите меня, миледи! Мне не следовало рассказывать вам об этих ужасных событиях!
   — Вы можете говорить со мной обо всем, что волнует вас! — горячо возразила девушка. — Ведь мы с вами станем друзьями, правда?
   — Я хотел бы надеяться на нечто большее, нежели дружба! — смело ответил Брайан.
   Эти слова наполнили душу девушки восторгом. Так значит, он любит ее! Она собиралась ответить ему, но в эту минуту сокол Брайана принес ему молодого голубя.
   Рыцарь нежно погладил маленького охотника по спине и, вынув из поясной сумки небольшой кусочек мяса, скормил его птице.
   — Вы его подкупаете! — смеясь, воскликнула Розанна.
   — А как же иначе? — весело ответил Брайан. — Мало кто согласится в наши дни трудиться задаром!
   Брови девушки взметнулись вверх. Однако, нисколько не разделяя подобную точку зрения, она решила не противоречить Брайану. Недолгие часы их общения следовало посвятить более приятным занятиям, чем споры на отвлеченные темы, решила она.
   Через несколько мгновений молодая самка коршуна вернулась к хозяйке с добычей — крупной серой мышью.
   Розанна и Брайан от души посмеялись над этим трофеем.
   — Куда же мне ее деть? — недоумевала Розанна.
   — Отдайте ее своей птице. Вот увидите, получив вознаграждение, она станет охотиться еще усерднее.
   Наполнив сумки куропатками и голубями, они неторопливо направились к замку.
   — Могу я просить вас о встрече завтрашним утром? — с надеждой спросил Брайан.
   — Да. Давайте снова встретимся на рассвете. Но нам вовсе не обязательно брать с собой ловчих птиц, правда?
 
   Передав сестре очередное послание от сэра Брайана, Джеффри весь остаток дня подтрунивал над ней. Розанна нисколько не сердилась на него за его беззлобные насмешки. Она то и дело перечитывала стихи, сочиненные юным рыцарем.
 
   В твоих глазах сияет доброта,
   Без них мне так печально, одиноко!
   Любовь моя смиренна и чиста,
   Не будь же, леди, ты ко мне жестока!
   К стопам твоим слагаю сердце я.
   Навек я твой, о, будь навек моя!
 
   В душе ее звучала чарующая мелодия первой любви, и девушка по целым дням предавалась восхитительным грезам. Однако происшедшая с ней перемена не ускользнула от внимательного взора Джоанны. Она приписала мечтательность и рассеянность дочери тому, что та узнала тайну своего происхождения, и решила не донимать ее расспросами, тем более что и сама она в течение долгого времени после редких встреч с королем то и дело принималась грезить наяву.
   Однажды Джоанна пригласила дочь в свою мастерскую, чтобы показать наиболее удачные из своих последних работ. Маленькая угловая комната в восточном крыле замка была залита полуденным солнцем. На рабочем столе Джоанны лежали эскизы нарядной броши для плаща. Брошь представляла собой составленный из крупных бриллиантов герб короля — Сияющее Солнце, с узором из темно-лиловых аметистов в форме буквы «Э».
   — О, мама, какая прелесть! — воскликнула Розанна.
   — Тебе нравится? Однако, похоже, мне не придется воплотить эту идею в жизнь! — со вздохом ответила Джоанна.
   — Но почему?
   — Потому что она могла бы присвоить брошь себе!
   — Ты имеешь в виду Элизабет, королеву?
   — Да! Эту Вудвилл!
   В голосе Джоанны звучали гаев и горечь.
   — Ты так сильно ненавидишь ее?
   — Не я одна! Ее ненавидит вся Англия! Клан Вудвиллов, пользуясь щедростью и добродушием Эдуарда, скоро приберет к рукам всю страну! Эти люди подобны зловредным гусеницам, объедающим листву благородного дерева!
   Розанна всегда знала, что характер у ее матери сильный и властный, но Джоанна редко выходила из себя. Она была истинной леди и умела сдерживать свои чувства. Теперь же голос ее звенел от негодования, а руки мелко дрожали. Розанна никогда еще не видела ее такой.
   — У нее и фартинга за душой не было, когда король почтил ее своим вниманием! Она осталась вдовой с двумя маленькими сыновьями и имела к тому же целый выводок братцев и сестриц! А кроме того, она на целых пять лет старше Эдуарда!
   — Почему же он женился на ней? — недоуменно спросила девушка.
   — Она — ведьма! — зло ответила Джоанна. — И держит его за рожок! О, прости, дорогая! Я, похоже, сказала лишнее и смутила тебя.
   Розанна лукаво улыбнулась.
   — Не больше, чем тогда, ночью…
   Мать и дочь обменялись понимающими взглядами и весело рассмеялись.
   — Пойми, моими устами говорит отнюдь не ревность, — уже гораздо спокойнее произнесла Джоанна. — Ее отец — лорд Риверс, и англичане не устают изобретать все новые и новые шутки и остроты по поводу его фамилии[2]. Все наперебой твердят о том, что «реки делятся на ручейки и растекаются по всей стране», что «все реки смердят». Никто ни разу не сказал доброго слова об этом семействе! Они так многочисленны, и в руках их сосредоточилось столько власти! Я боюсь за Эдуарда. Как бы ему не пожалеть о том, что он сделал их столь могущественными!
   Слушая мать, Розанна безмолвно возблагодарила судьбу за то, что прожила свои без малого семнадцать лет в уединенном Кастэлмейне, вдали от сплетен и интриг королевского двора.
   Выйдя из мастерской, она прошла по коридору к комнате брата и осторожно постучалась в тяжелую дубовую дверь. Ее нисколько не удивило, что через секунду оттуда выскочила молоденькая служанка, оправляя платье и фартук.
   — Я пришла просить тебя о небольшой услуге, — сказала Розанна, пряча лукавую улыбку.
   — А ты не ошиблась дверью? — насмешливо спросил Джеффри. — Ведь комната сэра Брайана дальше по коридору!
   Розанна сделала вид, что не слыхала слов брата.
   — Я хотела бы наконец прокатиться на арабском жеребце, но бедняга Зевс тоже застоялся. Не мог бы ты составить мне компанию?
   Джеффри понимающе хмыкнул.
   — Теперь мне ясно, почему ты просишь об этом меня, а не его! Ты не хочешь, чтобы сэр Брайан знал, какая ты ловкая наездница! А унизить собственного брата, обскакав его, выходит, вполне дозволительно, да? Эх ты, хитрая лиса!
   — А ты уверен, что араб обгонит Зевса?
   — Вполне возможно. Особенно если на нем поедешь ты — ведь я намного тяжелее тебя.
   — Да, они стремительны и грациозны, эти арабы. Надо будет скрестить его с низкорослой шотландской лошадью. Если потомство унаследует стремительность отца и крепость матери…
   — Послушайся моего совета, сестра! — перебил ее Джеффри. — Не говори нынче на свидании о скрещивании лошадей. Иначе он может подумать о тебе невесть что!
   — На каком это свидании? О чем ты?
   — Я обещал сэру Брайану устроить вашу с ним встречу. Но прошу тебя, Розанна, будь предельно осторожна! Если мать догадается о твоих нежных чувствах, она быстро положит конец всему этому!
   — Но почему? — недоумевала девушка.
   — Боже, Розанна, не будь такой наивной. Я мог бы привести тебе дюжину причин, но назову лишь одну: ты помолвлена!
   — О, это! — с пренебрежением отозвалась Розанна. Она и думать забыла о помолвке, заключенной, когда она была еще ребенком.
   — Вот что я предлагаю, — с энтузиазмом произнес Джеффри. — Вы с Элис возьмете попушки, покрывала и твою лютню и, пройдя через сад, спуститесь к реке. Там такие красивые места — просто рай для влюбленных! — И Джеффри заговорщически подмигнул. — Мы с Брайаном принесем вино и сласти. А потом мы с Элис исчезнем, оставив вас одних.
   Розанна недоверчиво покачала головой.
   — Вот уж не ожидала, что ты решил приударить еще и за Элис!
   — Много ты понимаешь, девчонка! — Джеффри шутливо потянул сестру за ухо. Она толкнула его в грудь и, смеясь, стремглав выбежала из комнаты. Преследуемая братом по пятам, Розанна во весь дух помчалась к конюшням.
 
   После полудня Розанна переоделась в жемчужно-розовое атласное платье, которое великолепно оттеняло ее иссиня-черные волосы. В этом наряде ее фигура казалась особенно стройной и хрупкой.
   Четверо молодых людей устроились на берегу реки под плакучими ивами, чьи ветви спускались до самой воды. Обмениваясь шутками и остротами, они отведали спелых слив и выпили вина и сидра. Через некоторое время Розанна обнаружила, что они с сэром Брайаном остались одни.
   Сидя на мягкой подушке, девушка перебирала струны лютни. Молодой рыцарь пересказывал ей стихи и баллады немецких поэтов, которые он знал наизусть. Внезапно он умолк. Повинуясь его безмолвному призыву, Розанна отложила лютню в сторону. Брайан придвинулся к ней вплотную и заключил в объятия ее хрупкий стан.
   — Розанна! — пробормотал он, приникая к ее губам в нежном, трепетном поцелуе. Девушка вздрогнула, охваченная новым, прежде неведомым ей ощущением. — Я не хотел вас испугать! — воскликнул Брайан.
   — Я… я нисколько не испугалась, — солгала Розанна, и Брайан, ободренный этими словами, отважился повторить свой поцелуй. Она положила голову ему на плечо, и слова его звучали для нее самой сладостной на свете музыкой.
   — Вы — прекраснейшая из всех девушек, которых мне доводилось видеть! — шептал он. — Встретив вас впервые, я сразу понял, что сердце мое принадлежит вам безраздельно!
   — И я почувствовала то же самое! — призналась она.
   — Не смейтесь надо мной, Розанна! — взмолился он. — Я не переживу этого!
   Глаза девушки расширились от удивления.
   — Но почему вы не верите мне? — растерянно спросила она. — Я… я люблю вас. — Произнеся это, она покраснела до корней волос и стыдливо потупилась.
   Брайан бросился на траву и глухо проговорил:
   — Но вы никогда не станете моей!
   — Почему же?
   — Потому что ваши родители не согласятся выдать вас замуж за безземельного рыцаря!
   — Но ведь земельные угодья составляют значительную часть моего приданого! — наивно возразила она.
   — Что делает вас весьма выгодной партией! — уныло отозвался Брайан. — И я нисколько не удивлюсь, если окажется, что вы с кем-то помолвлены!
   Розанна ласково провела ладонью по его лбу.
   — Это не должно вас беспокоить! Я и вправду была помолвлена, но мне тогда исполнилось лишь одиннадцать лет, так что это не в счет. К тому же мой нареченный жених, похоже, раздумал брать меня в супруги: ему следовало сделать формальное предложение, когда мне исполнилось пятнадцать, но он даже не вспомнил обо мне. Теперь мне почти семнадцать, то есть, на год больше, чем многим девушкам в день их свадьбы! Так что помолвка эта так или иначе будет расторгнута.
   Легкая улыбка скользнула по губам сэра Брайана. Похоже, слова Розанны вернули ему надежду.
   — Да, я согласен с вами! Раз он за все эти годы не дал вам о себе знать, то можно надеяться на разрыв вашего с ним соглашения. А кто он, если это не секрет?
   — Монтфорд, барон Рэвенспер.
   — Рэвенспер! — повторил Брайан. — Он один из фаворитов короля!
   Внимательно вглядевшись в его лицо, Розанна спросила:
   — Что с вами? Почему вы вдруг так помрачнели?
   Поколебавшись, сэр Брайан нехотя ответил:
   — Я слыхал, что у него весьма скверная репутация по части женщин. Он был женат дважды, и обе его супруги лежат в сырой земле!
   — Его жена умерла в родах, — задумчиво проговорила Розанна.
   — Первая — да. А вот вторая погибла при весьма загадочных обстоятельствах. Поговаривают, что ей помогли переселиться в лучший мир.
   — Брайан, прошу вас, не говорите и не думайте об этом! Мои родители не станут принуждать меня вступить в брак с нелюбимым человеком! — Она улыбнулась и добавила: — Они во многом полагаются на мой разум и добрую волю!
   Брайан снова заключил ее в объятия и прошептал:
   — Я не отдам тебя ему. Ни за что!
   Розанна, нежно улыбаясь, провела тонким пальчиком по его лбу, разглаживая морщину. Брайан схватил ее руку и поцеловал ладонь.
   — Скажи, что любишь меня! Пообещай мне, что будешь моей! — молил он.
   — Я всем сердцем, всей душой люблю тебя! — воскликнула она. — И обещаю быть твоей!
   Вскоре к берегу Трента снова вышли Джеффри и Элис, и уединению влюбленных настал конец. Но прежде чем расстаться, они обменялись долгим взглядом, исполненным самой искренней и нежной любви.

4

   Теперь Розанну редко можно было застать в конюшнях. Она стала проводить гораздо больше времени в стенах замка, расспрашивая Кейт Кендалл о бесчисленных обязанностях, мелочах, которые следовало выполнять владелице поместья, и записывая примерные меню торжественных обедов в свой изящный альбом. Джоанна не могла нарадоваться, видя происшедшую с дочерью перемену, которой она уже отчаялась дождаться. Однажды она спросила Розанну, что побудило ту со столь похвальным энтузиазмом приняться за постижение домашних премудростей.
   — Но ведь мне придется заниматься всем этим, когда я выйду замуж! — ответила девушка.
   Джоанна, подавив вздох, пробормотала:
   — Дорогая, может статься, что помолвка с Рэвенспером не приведет к долгожданному браку. Тебя это очень огорчит?
   — О, что ты, мама! Вовсе нет! Я не так наивна, чтобы надеяться на супружеский союз с ним!
   — Так значит, ты не станешь возражать, если мы с отцом начнем подыскивать для тебя другого жениха?
   — Мне бы очень этого хотелось! — с улыбкой ответила Розанна. Она многое могла бы добавить к этим словам, но благоразумие заставило ее вовремя прикусить язык. И все же она не удержалась, чтобы не прошептать едва слышно: — Тебе не придется искать его слишком далеко, мама!
   Вскоре девушке пришлось-таки отправиться в конюшни, чтобы помочь отцу выхаживать молодую матку, которая внезапно занемогла после легких и непродолжительных родов. Невилл приподнял голову кобылы, и Розанна принялась вливать ей в глотку жидкую овсянку, смешанную с черной патокой. Она действовала так умело и осторожно, что ни одна капля целебной жидкости не пролилась мимо кожаной воронки, — Ах, дорогая, что бы я делал без тебя! — воскликнул Невилл, когда процедура была окончена.
   — Тебе следовало бы заранее подыскать мне замену! — усмехнулась Розанна. — Или найти жениха для меня среди твоих рыцарей, чтобы я навсегда осталась в Кастэлмейне.
   — Мне это пришлось бы по душе, — вздохнул Невилл, — но вот твоя мать, конечно же, метит гораздо выше. И она права, детка!
   Розанна задумчиво погладила кобылу по упругой шее и, помолчав, спросила:
   — Папа, как ты думаешь, если бы я полюбила кого-то и решила выйти замуж, Рэвенспер не стал бы возражать против этого?
   Он покачал головой.
   — Похоже, что нет. Разумеется, в этом случае нам следовало бы официально расторгнуть твою помолвку с ним. Но думаю, что он с радостью согласился бы на это.
 
   Встречаясь в главном зале, Розанна и Брайан обменивались долгими, нежными взглядами. Об их любви знал один лишь Джеффри, и девушка не уставала дивиться тому, что никто из остальных членов семьи до сих пор не догадался о ее нежных чувствах к юному рыцарю. Ведь молодые люди буквально глаз не сводили друг с друга! Их недолгие свидания обычно начинались с нежных поцелуев и обмена любовными клятвами, а заканчивались сетованиями Брайана на то, что Розанна помолвлена с другим и потому не сможет стать его супругой. Тщетно старалась Розанна убедить его, что помолвка ее так или иначе будет расторгнута. Юный рыцарь оставался безутешен.
   В голове Розанны созрел дерзкий, смелый, но вполне осуществимый план. Претворив его в жизнь, она устранила бы единственное препятствие к своему союзу с возлюбленным. Девушка решила повидаться с Рэвенспером, который, как ей было известно, временно занимал охотничью резиденцию короля, и, объяснив ему, что любит другого, убедить барона расторгнуть их давнюю помолвку. Белвур находился всего в каких-нибудь шести милях от Кастэлмейна. Завтра поутру она отправится туда! Розанна задула свечи и заснула счастливым сном, едва лишь голова ее коснулась подушки.
   Проснувшись, девушка надела скромное светло-зеленое платье и покрыла голову легким шарфом того же цвета. Она должна предстать перед бароном Рэвенспером одетой именно так, как подобает юной благовоспитанной леди! С минуту она любовалась своими новыми зелеными кожаными сапожками. Голенища их были украшены тиснением в виде крылатых коней. О, ее отец знал, что выбрать для своей любимой дочери!
   Розанна спустилась к завтраку довольно поздно. Ей не хотелось встретиться с отцом или его воинами, и уж тем более — с сэром Брайаном Фитцхью! Никто не должен был знать о ее дерзкой затее.
   Она пробиралась к конюшням, то и дело оглядываясь по сторонам. Подойдя к стойлу своего любимца Зевса, девушка угостила его сочным яблоком и ласково потрепала по могучей шее. Она собралась было вывести его во двор, но в последнюю минуту передумала. Рэвенспер, увидев ее на этом огромном, полудиком жеребце может подумать о ней невесть что. И она без дальнейших колебаний остановила свой выбор на смирной молодой кобылке, вид которой не вызвал бы возражений даже у самого придирчивого ревнителя строгих правил и общепринятых устоев.
   — Как видишь, — с усмешкой обратилась она к Доббину, я поеду сегодня на послушном, вышколенном ягненочке, так что тебе нет нужды посылать мне вдогонку грума.
   Старик осклабился, обнажив беззубые десны.
   — Да от этого, правду сказать, все равно мало проку! Вы ведь успеваете скрыться из виду, прежде чем бедный малый сядет в седло!
   Скача через поля и пустоши, Розанна чувствовала, как от невыносимого зноя спина ее между лопатками начала покрываться липким потом. Было нестерпимо душно, и девушка, предчувствуя недоброе, с тревогой подняла голову, вглядываясь в синее небо. Вдалеке собирались темные грозовые облака, похожие на клубы дыма. Розанна нахмурилась и пришпорила кобылу. Она постаралась уверить себя, что буря пройдет стороной или разразится лишь к вечеру.
   Из-под копыт лошади выпорхнула жирная куропатка, и молодая кобыла испуганно шарахнулась в сторону. Розанне стоило немалого труда успокоить ее. Животное, возобновив неспешный бег, прядало ушами, то и дело тряся головой. Внезапно вдалеке послышались первые приглушенные раскаты грома. Выходит, не зря лошадь проявила такую нервозность: своим чутким слухом она уловила приближение грозы гораздо раньше, чем ее юная всадница.
   — Проклятье! — выругалась Розанна, заставив лошадь перейти с рыси на галоп. Она надеялась добраться до спасительного укрытия леса прежде, чем начнется ливень. И это ей почти удалось. Она была не далее чем в двухстах ярдах от первых деревьев, когда небо над ее головой разверзлось и все вокруг потонуло в пелене дождя. Розанна, успев вымокнуть до нитки, направляла свою кобылу в глубь леса, лавируя меж стволов могучих деревьев и заставляя животное перешагивать через поваленные ветки. Вскоре потоки дождя стали проливаться сквозь густую листву, и под копытами лошади захлюпала грязь.
   Розанна спешилась и повела упиравшуюся кобылу в поводу. Через несколько минут девушка остановилась под огромным дубом, густые ветви которого раскинулись над ней, словно гигантский шатер. Земля здесь была почти сухой, и Розанна, привязав кобылу к толстой ветке поваленного дерева, примостилась на его шершавом стволе. Девушка со вздохом оглядела свое влажное, безнадежно испорченное платье. Ей пришлось снять с головы шарф, который еще сегодня утром был таким красивым, а теперь стал похож на половую тряпку! Розанна раскинула по плечам мокрые волосы в надежде, что они хоть немного просохнут, пока она пережидает дождь.
   Прошло около часа, прежде чем удары грома стали понемногу стихать, а дождь почти прекратился. Розанна облегченно вздохнула: гроза миновала! Она отвязала лошадь и, держа ее за поводья, собралась сесть в седло, но в этот момент неподалеку раздался резкий звук охотничьего рога, и кобыла, испуганно шарахнувшись в сторону, умчалась прочь с пронзительным ржанием.
   Выругавшись про себя, Розанна в который уже раз пожалела, что не решилась выехать сегодня на Зевсе. Иметь дело с этой молодой трусливой кобылой оказалось куда опаснее, чем со свирепым конем-великаном! Розанна отправилась на поиски капризного животного. Она пробиралась меж деревьев, выходила на широкие поляны и снова углублялась в чащу и, утомившись, совсем уже было решила отказаться от дальнейших усилий, когда вдруг услышала беспомощное ржание. Двигаясь в направлении этого звука, она вскоре вышла к широкому, спокойному ручью. Лошадь продолжала испуганно ржать, стоя посередине реки и не делая никаких попыток выйти на берег, хотя вода едва доходила ей до боков. Розанне не оставалось ничего другого, кроме как прийти на помощь обезумевшему от страха животному.
   Сев на землю, она стащила с ног нарядные сапожки, приговаривая:
   — Держись, моя хорошая! Сейчас я помогу тебе! — В голосе ее звучала нежность, хотя девушка была не на шутку сердита.
   Стоило ей подойти к лошади и потянуться к поводьям, как та резво выскочила на берег, обдав хозяйку целым водопадом брызг, и умчалась прочь с такой скоростью, словно сам дьявол преследовал ее по пятам. Розанна снова вымокла до нитки. Душа ее была полна гнева и досады.