Девушка вопросительно смотрела на него. Доусен молчал, не зная, как сообщить ей, что у нее нет больше дома. Так и ничего не придумав, он решил сказать прямо:
   – Фэнси, минувшей ночью твой дом сгорел.
   Она непонимающе заморгала, полагая, что ослышалась. Но Чанс сурово и в то же время сочувственно смотрел на нее. И девушка поняла, что не ослышалась.
   – Как такое могло произойти? – голос ее задрожал. – Я вчера не затапливала печь.
   – Я знаю. – Он положил свою ладонь на ее руку, сжавшуюся в кулак. – Думаю, кто-то преднамеренно поджег твой дом.
   – Но кому это было нужно? Кто это мог сделать?
   В горле у нее першило, и голос звенел от слез.
   В огне пропали портреты отца и матери, а также небольшая сумма денег, которую она хранила в коробке для шитья.
   – Я совершенно уверен, что дом подожгла эта сумасшедшая женщина, которая выслеживала тебя.
   – Но почему? – Фэнси заплакала. – Я никогда ничего плохого не сделала этой женщине. Я даже не знаю ее. – Внезапно ей в голову пришла мысль, чрезвычайно испугавшая ее. – А вдруг она узнает, что я не погибла в огне, и подожжет этот дом, – голос ее дрогнул, – когда Тод и Ленни будут спать. Надо что-то делать с ней, Чанс.
   – Не волнуйся об этом, Фэнси, – успокоил ее он. – Я организую наблюдение за домом днем и ночью. А тем временем нужно постараться выследить эту особу, поймать и поместить ее в сумасшедший дом, где ей и место.
   Три дня Чанс с несколькими мужчинами прочесывали местность вокруг поселка в поисках следов этой сумасшедшей. Но никого они так и не обнаружили. Билл Бэнди высказался, что может это была не женщина, а мужчина, и Доусен серьезно задумался над его предположением. В конце концов, никто ее толком не видел.
   Тогда он собрал всех жителей поселка и заверил всех, в особенности женщин, что никаких доказательств существования этой сумасшедшей нет, не говоря уже о привидении, после чего жены лесорубов повеселели и разошлись успокоенные.
   Однако в доме самого Доусена нервы у всех были напряжены.
   К тому же Фэнси то и дело ловила на себе полные желания взгляды Чанса, и сердце ее начинало учащенно биться. Она понимала, что их очередная близость – это только вопрос времени. Он найдет подходящий момент, произнесет ласковые слова, нежно улыбнется, и она сама не заметит, как окажется в его постели.
   В одну из суббот Фэнси сопровождала Молли к реке, чтобы встретить лодку, доставлявшую в поселок почту. Учительница ожидала письма от матери и двух сестер. Фэнси ни от кого писем не ждала, но она решила просто прогуляться с подругой, так как надоело уже сидеть дома и хотелось уйти от тревожного напряжения, вызываемого присутствием Чанса.
   Большинство жен лесорубов собрались у реки, с нетерпением ожидая вестей от родственников. Неподалеку отдельной группой стояли девушки из танцевального зала, тоже ожидавшие почту.
   Фэнси хотела заговорить с ними, но они повернулись к ней спиной, всем своим видом показывая, что она больше к их кругу не принадлежит.
   Слава Богу, лодку с почтой не пришлось долго ждать. На веслах сидел Длинный Джон – тощий и долговязый мужчина. Настоящего его имени никто в поселке не знал, но относились к нему дружелюбно, потому что был он человек добродушный, с неизменной широкой улыбкой на лице.
   Весело посмеиваясь, он спрыгнул на берег, втащил нос лодки на снег и привязал ее к столбу.
   – У меня сегодня очень много писем для вас, женщины! – сказал он, доставая со дна лодки почтовую сумку. – Не удивлюсь, если каждая из вас уйдет отсюда с письмом, а то и двумя.
   Длинный Джон начал называть фамилии. Но Фэнси его не слушала, так как знала заранее, что для нее писем не будет. Родители отца и матери давно умерли, а других детей у них не было, так что и писать было некому.
   Фамилию Молли назвали четвертой. Она получила три письма и небольшую посылку.
   – Не могу дождаться, когда прочту письма, – взволнованно сказала она, прижимая полученную почту к груди.
   Подруги повернули к поселку и уже начали подниматься по небольшому склону, когда раздался голос Алмы Брейди:
   – Фэнси, для тебя есть письмо!
   – Для меня? – Девушка недоверчиво обернулась. – Должно быть, вы ошиблись. Мне никто не может написать письмо.
   – И все же, если вас зовут Фэнси Крэнсон, то у меня для вас есть послание, и причем довольно толстое, – сказал смеясь Длинный Джон.
   Удивленная Фэнси вернулась к лодке, и ей вручили первое в ее жизни письмо. Даже не посмотрев, откуда оно пришло, она спрятала его в карман. Что-то подсказывало ей, что будет лучше прочитать это послание наедине. Хорошо еще, что Молли тоже торопилась домой, желая поскорее прочитать свои письма, иначе было бы неудобно нестись к себе сломя голову.
   Чанс и мальчики по-прежнему сидели возле камина. Они расположились здесь так уютно, как будто собирались просидеть так до конца зимы.
   Она быстро придумала себе головную боль.
   – Я пойду немного полежу, – сообщила им Фэнси, потирая виски. – Отдохну с полчасика.
   – Мы постараемся не шуметь, – ответил Доусен.
   Трясущимися руками она достала из кармана письмо и, взглянув на обратный адрес, написанный в верхнем левом углу конверта, прочитала: Миссис Телма Эшли, Ноб-Хилл, Сан-Франциско.
   Кто такая Телма Эшли?
   Фэнси аккуратно распечатала конверт и вынула письмо.

ГЛАВА 17

   Первые строчки письма так поразили Фэнси, что она опустилась в кресло-качалку, стоявшее у прикроватной тумбочки.
   «Моя дорогая внучка, – прочитала она, – мне потребовалось полгода, чтобы разыскать тебя. К сожалению, за это время я узнала, что моя любимая дочь умерла, а также ушли в мир иной твой отец и Мэри, моя вторая внучка. Но зато, к великой моей радости оказалось, что у меня есть правнук.
   Мне известно, что ты заботишься о своем двоюродном брате по отцовской линии, умственно отсталом молодом человеке. Думаю, это очень благородно с твоей стороны. Ты еще так молода, а тебе пришлось взять на себя такую ответственность. Это говорит о том, что тебя хорошо воспитали.
   Моя дорогая, я хочу облегчить твою участь. Я уже старая женщина и была бы счастлива, если бы вы все втроем приехали жить ко мне в Сан-Франциско. В надежде, что вы согласитесь, я посылаю вам билеты на пароход «Фэри».
   Должно быть, ты удивляешься, почему я начала искать свою дочь через столько лет. Печальная правда состоит в том, что твой дедушка запрещал мне сделать это раньше. Побег Сары с твоим отцом разбил его сердце. И хотя он не разрешил разыскать свою дочь, сам все же надеялся, что если она любит нас, то первая напишет, и тогда бы он ее простил. Но проходили месяцы, затем годы, а мы так и не получили от нее письмо. И мой муж затаил в своем сердце на нее глубокую обиду.
   Однако я всегда чувствовала, что Сара не перестала нас любить. Просто ей было стыдно. Она знала суровый нрав своего отца и потому не решалась дать о себе знать. Откуда же мы могли догадаться, что нашей дочери давно уже нет в живых?
   И вот когда несколько месяцев назад умер твой дедушка, я наняла детектива и начала поиски своей Сары.
   Пожалуйста, приезжай, Фэнси. Мне восемьдесят два года, и я чувствую, что скоро Господь призовет меня к себе».
   Письмо было подписано словами: «Твоя любящая и жаждущая тебя бабушка».
   Исписанный лист выпал из рук девушки на колени. Еще не веря в прочитанное, она вытащила из конверта билеты и несколько минут тупо смотрела на них. В голове у нее царила полная сумятица.
   Значит, родители мамы не были умершими, как говорили ей отец и Мэри. А может, и родители папы тоже живы?
   Но нет, родители отца действительно умерли. Она хорошо помнила, как папа и его брат, отец Ленни, вспоминали о своем детстве и о смерти своих родителей, умерших в Иллинойсе от гриппа, когда оба брата были еще подростками.
   Чуть успокоившись и придя в себя, она вдруг подумала, что теперь ей не придется жить с Чансом Доусеном. Больше не придется молить Бога уберечь ее от соблазна. После получения этого письма все в ее жизни изменилось. Разве она не мечтала уехать отсюда? И если она все еще живет здесь, то только из-за того, что ей некуда было уехать, не было родственников, которые согласились бы принять к себе ее и мальчиков.
   Но Фэнси предстояло преодолеть два препятствия. Во-первых, как покинуть поселок, чтобы Чанс ничего не заподозрил, и во-вторых, каким образом добраться до реки Саунд, чтобы сесть на пароход «Фэри»? Ни в коем случае Доусен не должен узнать, куда она уехала, иначе он приедет к ней и заберет Тода.
   Взглянув на маленькие часы, она спохватилась, что находится в спальне уже сорок пять минут. За окном смеркалось. Пора было готовить ужин. Она вложила письмо и билеты в конверт, спрятала его на верхней полке шкафа под своим нижним бельем и вышла из спальни, приняв решение, что должна вести себя как ни в чем не бывало, то есть, весело болтать с мальчиками и как всегда отвечать на колкие замечания Чанса. Ведь если ее поведение как-либо изменится, то он может что-то заподозрить.
   Занимаясь приготовлением ужина, она чуть не запела. Но если бы она действительно запела, это очень бы удивило Чанса. В его присутствии она редко была в хорошем настроении.
   На следующее утро она поднялась с постели с темными кругами под глазами, так как за всю ночь почти не сомкнула глаз. Вряд ли она спала больше двух часов – мысли роились в голове, не давая уснуть. Как будут чувствовать себя мальчики в шумном городе? Будут ли они там счастливы? Ведь жизнь их совершенно изменится: им негде будет играть, кроме как на улицах города. Возможно, окружающие будут косо смотреть на Ленни, увидев, как он играет с малыми детьми. Здесь все его знают и не обращают внимания, что он участвует в детских забавах с Тодом на равных.
   А племяннику придется ходить в новую школу, в которую не сможет ходить его друг. Да и с нею самою что будет? Ее жизнь тоже совершенно изменится. Нужно будет одеваться и вести себя, как настоящая леди. Ей уже не придется надевать юбку для верховой езды, грубые ботинки и носить распущенные волосы.
   – Перестань волноваться! – приказала себе Фэнси уже где-то под утро. – Ты всегда мечтала поехать в Сан-Франциско, и у тебя все будет хорошо.
   Было воскресенье, и поэтому они завтракали позже, чем обычно, в десять часов. После завтрака Чанс забрал мальчиков с собой на лесопилку, так как они выразили желание посмотреть, как смазывают тормозные колодки. Не успели их силуэты скрыться за горизонтом, как Фэнси надела пальто и поспешила к танцевальному залу.
   Мирта, должно быть, увидела ее в окно, потому что дверь перед гостьей распахнулась раньше, чем та успела постучаться.
   – Входи, Фэнси, – с улыбкой произнесла хозяйка. – Мы с Лютером только что позавтракали и пьем кофе. Снимай пальто и садись с нами, выпей чашечку кофе.
   – Спасибо, Мирта. Извини, что я пришла так рано. Я совсем ненадолго. Мне очень не хотелось вас беспокоить.
   Фэнси виновато улыбнулась Лютеру, который был еще в ночной рубашке. Тот моментально покраснел, смутившись. Зато Мирта, одетая в халат, обтягивающий ее обширную грудь и бедра, не испытывала никакого смущения.
   – Что привело тебя к нам, Фэнси? – спросила хозяйка, наливая в чашку кофе и ставя ее перед гостьей. – Похоже, ты чем-то очень озабочена.
   – Да, это действительно так, – ответила девушка, вынимая из кармана письмо от бабушки и протягивая его Мирте. – Прочти. Я получила это вчера. Когда прочтешь, ты все поймешь.
   Чуть поколебавшись, та взяла протянутый ей лист и начала читать.
   Лютер и Фэнси молча наблюдали, ожидая, когда письмо будет прочитано. Наконец, женщина неторопливо сложила исписанную крупными буквами бумагу.
   – Так в чем же дело? Это как раз то, что ты хотела, девочка моя. Не пойму, чем же ты так встревожена?
   – Не то, чтобы встревожена, но мне как-то не по себе. Я всю ночь думала об этом. Ведь мне предстоит войти в совершенно новый для меня мир. Я буду жить со старой женщиной, о которой почти ничего не знаю. А что если она капризна, и мальчики будут ее раздражать? Они иногда бывают шумными и непослушными.
   – Успокойся, Фэнси, не надо воображать худшее, – укоризненно произнесла Мирта. – Может быть, старушка будет только рада такому шуму в ее доме. Возможно, она чувствует себя очень одиноко. Думаю, тебе надо ехать. Здесь у тебя нет никакого будущего. А Чанс Доусен – тупоголовый осел. – В ответ на удивленный взгляд девушки, она объяснила: – Я все это время надеялась, что он захочет устроить свою жизнь с тобой.
   – Ха! – презрительно воскликнула Фэнси. – Я бы ни за что не вышла замуж за этого высокомерного ворчуна!
   Мирта и Лютер переглянулись, но промолчали – не стали говорить, что они думали на самом деле по этому поводу: а они были уверены, что Фэнси изо всех сил старалась скрыть от всех свои действительные чувства к хозяину поселка лесорубов.
   – Но у меня возникла проблема, которую, возможно, вы поможете разрешить, если захотите.
   – И что же это за проблема? – поинтересовалась Мирта.
   – Мне необходимо как-то добраться до Пьюджет-Саунд. Вы меня не отвезете туда? Но только это нужно сделать тайно, чтобы Чанс не узнал, куда я уехала, иначе он приедет за Тодом.
   Озабоченно нахмурившись, хозяйка встала и, подойдя к печи, налила себе кофе. Вернувшись на место, она насыпала себе в чашку сахар и бросила испытующий взгляд на Лютера.
   – Как ты думаешь, можно будет проехать по дороге в моей коляске? Дорога хорошо расчищена от снега?
   Пианист кивнул.
   – Думаю, да. Зеб уже дважды ездил по ней за продуктами на своей повозке.
   – Тогда решено, – заявила Мирта, взглянув на Фэнси. – Надо только подумать, когда это лучше всего сделать. Придется подождать, когда Чанс покинет поселок хотя бы на пару часов.
   – Это не так просто, – вздохнула Фэнси, обрадованная, что хозяйка танцзала согласилась ей помочь. – У него нет определенного распорядка дня.
   Мирта выпила кофе и поставила чашку на стол.
   – Просто ты должна быть готова уехать отсюда в любую минуту. Подготовься к отъезду, собери вещи. Возьми только самое необходимое. Не нужно брать много вещей, так как в Сан-Франциско тебе придется самой нести свой багаж.
   – Спасибо Мирта. Я никогда не забуду, что ты сделала для меня. Надеюсь, у тебя не будет неприятностей с Чансом из-за меня.
   Лукавая усмешка тронула губы старой женщины.
   – Думаю, что я буду последним человеком, кого он заподозрит в помощи тебе. Ни за что на свете я не хочу упустить возможность дать хороший урок Чансу Доусену. Он забрал из моего танцзала лучшую танцовщицу, а как завоевать ее, у него не хватило ума! Я не имею в виду уложить к себе в постель.
   Фэнси почувствовала, что залилась румянцем, как маковый цвет. Неужели Мирта догадалась, что он уже сделал это.
   Она поднялась из-за стола.
   – Думаю, мне стоит отправиться домой и начать собирать вещи, пока Доусена и мальчиков нет.
   Фэнси с трудом пережила понедельник. Чанс почти весь день торчал дома, следя за каждым ее шагом. Во вторник было примерно то же самое. Однако вечером этого дня ей удалось подслушать, как Доусен говорил Тоду и Ленни, что не сможет завтра, после того как они придут из школы, взять их с собой на лесопилку, так как весь день с утра до вечера будет отсутствовать, потому что поедет проверять дороги, по которым поваленный лес доставляется к реке.
   Когда наступила, наконец, среда, Фэнси разволновалась. У нее все валилось из рук, и свою обычную работу она выполняла с великим трудом. Кое-как приготовила завтрак, собрала мальчиков в школу и никак не могла дождаться ухода Чанса. А когда он ушел, сердце ее вдруг заныло. Девушка задумчиво подошла к окну и растерянно наблюдала за удалявшимся, до боли знакомым силуэтом.
   Она осознавала, что будет скучать по этому человеку. Ей будет не хватать даже его грубоватых реплик и колких замечаний, выводивших ее из себя. Ей будет не хватать… Если бы только… Она отбросила эту мысль. Силуэт Чанса исчез из виду.
   Нет, что толку думать на эту тему! Он никогда не изменит своего отношения к женитьбе. Он не хочет быть связанным, а она никогда не согласится быть его содержанкой. Ей ничего не остается, кроме как уехать. Правда, было больно осознавать, что он, скорее всего, забудет ее быстрее, чем она его. Для Чанса она была лишь очередной женщиной, которую он соблазнил, в то время как ее чувства к нему были гораздо глубже и сильнее. Какой она была глупой, когда мечтала, что придет время, и он полюбит ее, позабыв думать о всех других женщинах.
   Тяжело вздохнув, сожалея о том, чему не суждено было сбыться, Фэнси отошла от окна и, заставив себя улыбнуться, обратилась к Тоду и Ленни:
   – У меня для вас сюрприз, мальчики. Сегодня вы в школу не пойдете.
   Племянник издал восторженный вопль, а на лице брата отразилось разочарование.
   – Почему не пойдем, Фэнси?
   – Потому что мы отправимся на пароходе в Сан-Франциско в гости к прабабушке Тода.
   Ребята обрадованно закричали, услышав эту новость.
   – А Чанс едет с нами? – поинтересовался Тод.
   – Сейчас он не может поехать с нами, – сказала она и попросила мальчиков поторопиться с завтраком, а потом уже задавать вопросы.
   Двадцать минут спустя Фэнси и Мирта обнялись на прощанье, а Лютер помог погрузить багаж в коляску, взял вожжи, и путешествие началось.
   Через два часа они добрались до реки Пьюджет-Саунд. Погода стояла довольно хмурая. Небо было серое и облачное, а берег реки представлял собой месиво из снега и грязи. Вода хотя кое-где и начинала покрываться льдом, но река все же оставалась судоходной.
   К пирсу приближался пароход «Джон Дэвис».
   Девушка вздрогнула от неожиданности, когда, ступив в грязно-снежное месиво, увидела, как на берег сошли четыре фермерши, груженные тяжелыми корзинами, в одной из которых везли молоко и масло для нее, Чанса и мальчиков.
   Как она и предполагала, женщины сразу заметили ее и поздоровались.
   – Как дела, Фэнси? – спросила одна из них. А вторая поинтересовалась, едет ли девушка кому-то в гости на реке Саунд или в Сиэтл.
   – Мы едем в Сиэтл, – ответила она, шикнув на Тода, который было хотел поправить ее.
   Прежде чем «Джон Дэвис» успел высадить пассажиров и выгрузить доставленный груз, к берегу, вспенивая воду, подошел пароход «Фэри».
   – Пошли, ребята, – поторопила Фэнси Тода и Ленни. – Нам нужно садиться на пароход.
   Девушка обняла на прощанье Лютера, поцеловала его в щеку и поспешила за мальчиками по трапу, волнуясь, как бы еще кто-нибудь не увидел ее.
   Ребята оживленно переговаривались, а Фэнси с грустью смотрела, как Лютер развернул повозку и направился в сторону поселка. Она думала о Чансе, представляя, как он разозлится, узнав, что она уехала и забрала с собой Тода, как он станет расспрашивать всех в поселке. Оставалось надеяться, что ему и в голову не придет заподозрить Мирту в помощи беглянке. Будет ужасно, если из-за нее эту добрую женщину выгонят из поселка.
   Пароход медленно отчалил от берега, осторожно лавируя между льдинами. Зимой плыть по реке Саунд было довольно трудно.
   Фэнси не отрываясь смотрела, как знакомые берега исчезали из виду, и слезы выступили у нее на глазах. Она покидала привычный, знакомый, любимый край, где родилась и выросла и частицею которого всегда являлась. Что ждет ее и мальчиков впереди? Этого она не знала.
   Когда «Фэри» вошел в залив Сан-Франциско, Фэнси стояла рядом с капитаном. Увидев открывшийся ее взору город, девушка с трудом скрыла свое разочарование. Все вокруг выглядело таким невзрачным!
   Здания были какие-то низкие, серые, старые, деревянные, потемневшие от дождей, ветра и туманов. Каждый дом имел окна со своеобразными выступами, которые, как позже она узнала, помогали лучше улавливать солнечные лучи.
   Капитан, уловив страх и уныние в глазах девушки, усмехнулся:
   – То, что вы видите сейчас, это еще не Сан-Франциско, мисс. Посмотрите туда, там на склоне, обращенном к морю, расположился район Телеграф-Хилл, застроенный очень красивыми домами. А дальше идет район Ноб-Хилл, куда вы направляетесь. Там живут очень состоятельные люди. А еще выше находится район Рашн-Хилл. И совсем внизу – деловой центр города.
   – Спасибо, вы меня успокоили, – улыбнулась ему Фэнси. – А то я уже испугалась, что мне придется жить в этой грязи и нищете.
   – Там, куда вы едете, молодая леди, вы будете жить, как королева.
   «Однако я совсем не уверена, что хочу жить, как королева», – подумала она, помогая мальчикам спуститься по трапу. Она даже не знала, как должна себя вести королева.
   Когда все трое путешественников сошли на берег, не зная, куда идти, капитан окликнул группу грязных и оборванных мальчишек:
   – Кто-нибудь, помогите этой леди добраться до Ноб-Хилла. Уверен, что на этом можно заработать.
   Среди оборванцев сразу же началась драка: каждый хотел помочь леди, каждый хотел заработать. Примерно через пять минут из группы драчунов выявился победитель. Им оказался веснушчатый грязный подросток лет четырнадцати, который, усмехаясь, подошел к перепуганной троице, ожидавшей провожатого, и, утирая кровь, струившуюся из разбитого носа, произнес:
   – Вот по этой дороге, леди. – И взял сумку из рук Фэнси.
   Город Сан-Франциско располагался на нескольких холмах, разделенных низинами.
   Мальчик провел путников через четыре квартала, все время поднимаясь по лестницам. Все четверо запыхались и валились с ног, когда наконец добрались до Ноб-Хилла.
   И вот провожатый остановился перед двухэтажным особняком, окруженным лужайкой. Фэнси со своими подопечными с некоторой робостью застыла, глядя на внушительное здание с белыми колоннами, которое, казалось, всеми своими окнами строго смотрело на новоприбывших.
   Выйдя из оцепенения, Фэнси покопалась в своей сумочке и, отыскав в ней две двадцатипятицентовые монеты, с улыбкой вручила их провожатому. Очевидно, тот не ожидал такой щедрой платы, так как, увидев монеты, он весь расплылся в довольной улыбке. Когда парнишка ушел, девушка подтолкнула оробевших Тода и Ленни, и все втроем они взошли по ступенькам, на небольшую галерею. Переведя дыхание, она стукнула в белую дверь подвешенным к ней большим медным кольцом.
   Парадные двери мгновенно распахнулись, и на пороге появился пожилой джентльмен лет шестидесяти. Держался он очень прямо и смотрел на пришедших свысока. Прежде чем Фэнси успела что-то произнести, он холодно бросил:
   – Ступайте за дом и постучитесь на кухню. Думаю, повар найдет для вас что-нибудь поесть.
   Девушка смутилась. Может, мальчик-провожатый показал им не тот дом? Может он устал взбираться по холмам и решил здесь остановиться, чтобы больше не утруждать себя? Она растерянно взглянула на медную дощечку, прибитую к каменной стене дома. Там была указана фамилия Эшли.
   Фэнси выпрямилась, расправив плечи, и решительно вскинула подбородок.
   – Внучка Телмы Эшли приехала сюда не для того, чтобы просить объедки со стола.
   У надменного джентльмена челюсть сразу отвисла. Он пытался что-то ответить, но не мог произнести ни слова.
   – Кто там, Томас? – послышался тонкий голос из конца длинного коридора.
   И снова Томас пытался что-то произнести, но безуспешно.
   – Ну что там такое, Томас? Почему ты не отвечаешь?
   Послышался стук трости.
   У Томаса от волнения заходил кадык.
   – Это ваша внучка, мэм, – наконец выдавил он.
   – Фэнси?
   Стук трости участился.
   Надменный дворецкий отступил в сторону, пропуская маленькую, хрупкую седую старушку. И хотя время оставило на ее лице неизгладимый след из сети глубоких морщин, Фэнси нашла в ней сходство со своей матерью, а значит, и с собой, так как все говорили, что она очень похожа на свою мать.
   – Моя дорогая девочка!
   Старая женщина протянула к ней свои худые дрожащие руки.
   И бабушка с внучкой обнялись. Затем, отстранясь, долго рассматривали друг друга.
   – Я как будто снова вижу мою бесценную Сару, – со слезами на глазах произнесла старушка. Насмотревшись на Фэнси, она повернулась к Тоду и, улыбнувшись, сказала: – Иди сюда, мой милый малыш, поцелуй и обними свою прабабушку.
   – Будь осторожнее, – шепнула племяннику тетя, когда тот бросился к бабушке. Она боялась, что здоровый мальчик ненароком может сделать больно маленькой старой женщине.
   Взглянув на Ленни, девушка увидела, что тот с нетерпением ждет своей очереди обнять бабушку.
   – Я вас прошу, дорогая бабушка, поздоровайтесь и с ним тоже, – тихо прошептала Фэнси.
   И лицо парня засветилось радостью, когда и его пригласили поцеловать старушку.
   Затем Телма обратилась к дворецкому:
   – Томас, отнеси багаж в комнаты, которые Кэти приготовила в надежде, что наши дорогие гости все-таки приедут.
   Когда дворецкий со смиренным видом подошел к сумкам, Ленни опередил его и взял две самые тяжелые.
   – Я сильнее тебя.
   Парень улыбнулся старику широкой мальчишеской улыбкой.
   Томас улыбнулся в ответ. И оба сразу почувствовали друг к другу расположение.
   – Пойдемте в гостиную, там теплее. Я попрошу Кэти принести напитки.
   Бабушка обняла Тода и, слегка опираясь на него, провела всех в гостиную, которая была почти такой же большой, как весь домик Фэнси, который сгорел.
   Девушка постаралась не ахать от удивления, когда Телма ввела их всех в гостиную. На окнах висели тяжелые голубые портьеры, гармонировавшие по цвету с обивкой дивана и кресел. Повсюду стояли красивые лампы и различные статуэтки, увидев которые, Фэнси внутренне съежилась: а что если мальчики разобьют нечаянно что-нибудь из этих красивых вещей или прольют что-нибудь на этот роскошный толстый ковер?