Мариль взглянула на женщину, очаровательная улыбка промелькнула в ее глазах. Как ей нравилось, когда ее так называют!
   – Нет, спасибо, мисс Харбаро. Этого вполне достаточно. Я просто еще немного рассмотрю их.
   – Хорошо, мадам.
   Хозяйка магазина отошла на почтительное расстояние ожидая, пока Мариль попытается возобновить выбор ткани.
   – Мариль, ты снова грезишь? – шепнула ей в ухо Тейлор.
   С глуповатым видом, Мариль вынуждена была признать, что это так, и виновато кивнула.
   Тейлор встала, ее синие глаза заговорщески поблескивали.
   – Мисс Харбаро, боюсь, нам придется прийти в другой раз с окончательным решением. Миссис Монтгомери сама не своя сегодня.
   Она взяла Мариль под руку и вывела ее на улицу.
   – Тейлор, мне, правда, очень жаль.
   – Не глупи, Мариль. И потом ты, возможно права. Наверное, лучше мне выбирать. Ты слишком поглощена любовью, чтобы думать о новых материалах для обивки мебели. Если предоставить выбор тебе, ты скорей всего остановишься на каком-то ужасном сочетании цветов, чем окончательно расстроишь пищеварение обедающих.
   Румянец окрасил щеки Мариль. Она была «миссис Монтгомери» всего четыре недели, и обнаружив, что так же беспомощна и бестолкова, как любая другая молодая жена. Ее мысли постоянно, чем бы она ни занималась, уносились к мужу. Церемония прошла тихо и спокойно в доме приходского священника в Беллвиле. В присутствии только своих детей, Брента и Тейлор, и Бренетты со Стюартом. Мариль и Алан повторили клятву и стали супругами. Временами ей не верилось, что это правда.
   Мариль была уверена, что Тейлор догадалась про Эрин Аланну – ребенок Алана и испытывала благодарность к подруге, ни разу не упоминавшей о том, что знает правду. Никто больше, казалось, не замечал сходства. Может быть, они слишком привыкли к внешности девочки, забыв о присутствии Алана в «Спринг Хейвен» до того, как она родилась. Как бы то ни было, Мариль радовалась, что ей не приходится признавать всенародно свою вину.
   Конечно, Алан знал, он догадался в тот же момент, как услышал имя девочки; и тогда, когда узнал, что Мариль родила еще одного ребенка, даже до того, как увидел ее. Слава Богу, он никогда не относился к ней иначе, чем к остальным детям только потому, что она – его собственная кровь и плоть. Он любит всех одинаково.
   Тейлор повела ее в столовую гостиницы. Сев за столик у окна. Тейлор заказала чай.
   – Наверное, нам следует вернуться в «Спринт Хейвен», а через пару недель в Атланту, – сказала она Мариль, когда официант ушел. – Свадьба еще через четыре месяца. Мы сделали довольно много.
   – Да, возможно, ты права. Кажется, мы отсутствуем долгое время. – Тейлор не спеша пила принесенный чай. – Как ты считаешь, может Меган захотела бы присоединиться к нам?
   Мариль покачала головой.
   – Сомневаюсь, что она вернулась из магазинов. Она, наверное, вне себя от радости. Помнишь, будучи девочками, какой радостью было это для нас?
   Меган, с застывшим взором, спотыкалась по неровной поверхности пыльной дороги. В руке она крепко сжимала крошечный пузырек, который перед уходом дала ей Мама Ру. Она должна была выпить содержимое, когда будет наедине со Стюартом.
   Мама Ру обещала, и гарантировала, что он не сможет тогда устоять перед ней.
   Элиза, нервничая, ждала там, где Меган оставила ее.
   – Мисс Меган, я так страшно волновалась. Меган ничего не ответила, продолжая идти дальше.
   Элиза присоединилась к ней, в руках у нее были свертки, что Меган купила до того, как отправилась к Маме Ру. Придя в гостиницу, Меган сразу пошла к себе в комнату, легла на кровать и быстро заснула, в ушах ее по-прежнему звучал непрекращающийся бой барабанов.
   Бренетта бесцельно слонялась по дому, лениво проводя рукой по стоявшей поблизости мебели. Она чувствовала тревогу и скуку и жалела, что не поехала с мамой и тетей в Атланту. Она собиралась, но передумала сразу, как узнала, что едет и Меган. Бренетта не понимала, состояние Меган за последние месяцы. То, что зарождалось, как теплая дружба между двумя кузинами, неожиданно закончилось полным провалом, Меган становилась грубой и раздраженной всегда, когда они оставались вдвоем. В присутствии других, она держалась с холодной вежливостью, но Бренетта постоянно ощущала скрытую нить враждебности, вплетаемую в каждое ее слово и каждый поступок.
   Остановившись у окна столовой, Бренетта пристально смотрела на лужайку у дома. Трава уже начинала слегка зеленеть. Скоро деревья будут в цвету, птицы начнут вить гнезда на их кроне. Она представляла, как будет проходить здесь среди гостей, в подвенечном платье своей бабушки Кристины, совсем как ее мама двадцать лет назад. Она прижалась лбом к прохладному стеклу. О, как бы ей хотелось, чтобы уже наступил июнь. И еще сильнее, чтобы вернулся Стюарт. Она чувствовала себя покинутой без него.
   Вскоре после начала нового года Стюарт приехал в «Виндджэммер», но обещал вернуться, объяснив Бренетте, что там необходимо выполнить обязательные дела, для того, чтобы в июне они приехали вместе.
   – О, жаль, что папа не позволяет нам пожениться скорее, – громким шепотом произнесла она. – Я уже была бы с ним там.
   – Итак, вся эта любовь и наплыв чувств привели к тому, что ты утрачиваешь рассудок, беседуя сама с собой в пустой комнате.
   Бренетта стремительно повернулась, увидев дразнящее лицо Мартина. Она улыбнулась в ответ.
   – Боюсь, что так, кузен. Сейчас ты знаешь всю правду. Пожалуйста, не говори ни единой душе.
   – О, не скажу. Как бы я выглядел, если б признал, что у меня есть кузина, разговаривающая одна в пустой комнате? Это останется нашей тайной.
   Бренетта рассмеялась над его притворной серьезностью. Со временем Мартин понравился ей гораздо больше, чем при первой встрече. Даже его ожесточенность к ее отцу ушла в прошлое. Она знала, что дружба с Рори изменила его больше, чем что-то еще; и знала так же, что Мартин регулярно переписывается с ним. Сама она посылала письма Рори лишь пару раз. Ответы его казались поверхностными, но она обратила на это внимание спустя какое-то время. Все быстро забывалось в возбуждении, царившем в «Спринг Хейвене».
   – О, Бренетта. Тебе письмо.
   – От Стюарта? – Она поспешно ступила вперед, лицо ее просияло.
   Мартин вытащил конверт, потом быстро убрал, с озорной усмешкой пряча его за спину.
   – И что, если так? – спросил он.
   Ее улыбка исчезла.
   – Ты отдашь мне это письмо, Мартин Беллман. Немедленно! – Она угрожающе взмахнула рукой.
   – Хорошо. Хорошо. Не теряй только чувства юмора из-за него. Я думаю, он этого не стоит.
   Лицо Бренетты потемнело от оскорбления. Имел ли он это в виду или нет, ее это возмутило. Забрав письмо, она удалилась от него в гостиную, сев напротив большого окна, и распечатала долгожданное послание.
    Бренетта(без «дорогая», с разочарованием заметила она).
    Прошу прощения, что пишу редко. Здесь очень многое надо сделать, и мало времени, чтобы выполнить все. И боюсь, денег недостаточно. Мама вновь посылает тебе наилучшие пожелания и с нетерпением ожидает встречи с тобой в июне. Я вернусь в «Спринг Хейвен» недели через три. Передавай всем привет. Я люблю тебя и скучаю.
    Искренне твой, Стюарт.
   Бренетта с легким вздохом опустила листок на колени. Его письмо было слишком кратким. Ей хотелось бы, чтобы он более чувственно и больше рассказывал о своих занятиях.
   – Опять я начинаю, – пробормотала она. – Думаю о том, каким образом мне хотелось бы изменить его. А ведь я люблю его просто таким, какой он есть. Только… – Ей мечталось, чтобы он страстно сжал ее в объятиях, умоляя сбежать с ним в Новый Орлеан, или Рим, или Лондон. Если только…
   – Привет, Нетта. Как поживает моя любимая дочь?
   Бренетта подняла глаза, когда ее отец вошел в комнату. Весь день работая, он выглядел очень усталым.
   – Прекрасно, папа. Сядь, я принесу тебе выпить. Чай? Бренди?
   Брент знаком показал, чтобы она не вставала.
   – Нет, спасибо, родная. Просто посиди со мной. Это все, что мне сейчас нужно. Только твоя компания.
   Бренетта сжала его сильную руку, нежно смотря на него.
   – Ты очень скучаешь по маме, правда? Даже не смотря на то, что она отсутствует всего пару дней.
   Неожиданно, благодаря своей любви к Стюарту, она ясно поняла близость между родителями.
   – Ты поймала меня, – с коротким смешком ответил Брент. – Без нее я – ничто.
   Бренетта положила голову ему на плечо, по-прежнему держа его руку. Она закрыла глаза и расслабилась.
   – Когда ты понял, что хочешь жениться на маме? Много времени прошло после смерти дедушки?
   – Не помню, дорогая моя. Мне кажется, я всегда любил ее.
   – Я знаю, папа. Но когда ты понял, что влюблен? Как ты это чувствовал?
   Брент погладил ее волосы.
   – Я всего несколько раз встречался с твоей мамой до того, как началась война. Она была настоящей красавицей-южанкой, и сделала моего отца очень счастливым.
   Мысль, что ее мать была замужем за ее дедушкой, находясь в том же возрасте, что сейчас и Бренетта, всегда казалась, ей невероятной. Родители весьма сдержанно говорили на эту тему. Сейчас она настояла.
   – Ты влюбился в нее еще когда дедушка был жив?
   Его рука на секунду остановилась. Бренетта почти ощущала, как он борется в поисках нужных слов. Найдя их, Бренетта не удивилась выбору.
   – Да, Нетта, еще тогда. И очень страдал из-за этого. Но твоя мама любила своего мужа; и я уехал, чтобы не волновать и не причинять боль ни кому из них.
   – А потом началась война, – продолжила за него Бренетта, – и ты прошел через вражескую территорию, чтобы проверить, все ли там в порядке а, так как дедушка умер, ты сделал предложение, и вы тайно поженились.
   Он глубоко вздохнул.
   – Да, в конце концов произнес Брент. – Так все и было.
   Бренетта села, и повернувшись, поцеловала его в щеку.
   – Ну что ж, как бы чудесно не было у вас с мамой, я буду еще счастливее, потому что у нас со Стюартом нет никого, кто разлучил бы нас.
   – Моя дражайшая дочурка, – нежно ответил Брент. – Никто не может быть счастливее за тебя, чем мы с мамой.
   Чуть позже Брент вышел из комнаты. Он чувствовал себя неловко, когда Бренетта начинала спрашивать о тех ранних годах его молодости. Он не мог лгать ей. Правда только причинила бы ей боль.
   И совсем не все – ложь, подумал он, выходя из дома. Он действительно уехал, чтобы уберечь от травмы отца. И Тейлор, и Брент оба отказывались от своей любви, чтобы защитить Дэвида. Но когда Брент вернулся во время войны и узнал, что его отец мертв, убит Мэттом Джексоном, их любовь расцвела. О, он отчаянно хотел жениться на ней, но как они посмели бы? Офицер янки в тылу повстанцев. Брент отчетливо помнил день, когда Джеффри Стоун обнаружил его и предупредил, что ему следует исчезнуть, или он будет схвачен. Он рассчитывал, что Тейлор уйдет с ним, и они поженятся, как только покинут пределы Юга, но она отказалась идти. Позже они оба осознали, что она неправильно поняла случайно услышанную фразу, решив, что он не любит ее. Поэтому, он ушел один, даже не подозревая, что она ждет от него ребенка.
   Поглощенный воспоминаниями о прошлом, Брент прошел за сарай и через парк вышел к реке. Подойдя к валуну, он выдернул из земли сухой сорняк. Сунув его в рот, он, пожевывая травинку, продолжал вереницу размышлений.
   Доведенная до отчаяния и покинутая – так она считала – Тейлор вышла замуж за двоюродного брата Мариль Джеффри. Он был неплохим человеком и полюбил ее. Брент не таил на него зла, несмотря на то, что именно Джеффри, хотя и косвенно, заставил его бежать без Тейлор. Джеффри знал, чьего ребенка носит под сердцем Тейлор, когда женился на ней, и знал, что она любит отца своего будущего ребенка. Но с этим любовь к ней не уменьшилась. Да, Джеффри Стоун был хорошим человеком. Его смерть, как и все остальные за эти ужасные четыре года явилась печальной утратой.
   – Может быть, они неправы, скрывая от Бренетты всю правду? Но что это может изменить? В таком юном возрасте невозможно понять все, что им пришлось пережить, тот риск и страдания из-за своей любви.
   Нет, подумал Брент. Лучше всего, если они никогда не расскажут ей. Никто во всей округе, кроме Мариль, не знал всей истории. Бренетта выросла в Айдахо, где не подвергали сомнению брак ее родителей. Она выросла, окруженная любовью и спокойствием, а не стыдом и недоверием.
   – И, черт побери, она никогда ничего и не будет знать, кроме любви, с моей помощью, – сказал Брент, обращаясь к реке, бросая в нее сорняк и наблюдая, как он стремительно уплывает по течению.

Глава 23

    Март 1880 – Нью-Йорк Сити.
   Резкий ветер со свистом вырывался из-за угла здания, задувая в лицо, пока он выходил из кареты. Вполне подходящая погода для настроения Рори. Он быстро схватился за шляпу, чтобы ее не сдуло, стремительно направляясь к двери, услужливо открытой для него улыбающимся швейцаром.
   – Доброе утро, мистер О'Хара, – поприветствовал он Рори.
   – Доброе утро, – последовал краткий ответ.
   Его окаменевшее лицо предупреждало служащих, что в этот день лучше обращаться к нему по крайней необходимости и большинство из них с деловым видом склонились над бумагами. Рори прошел в свой кабинет, плотно закрывая за собой дверь.
   Небрежно бросив шляпу на вешалку, он снял пальто и сел за стол, повернувшись затем на стуле лицом к окну.
   Нью-Йорк. Оживленное место, врата Америки, Монополия коммерции, промышленности, капитала и возможностей, являющееся приютом бездомных, нищих, и потерявших надежду. Рори был сыт всем по горло; он выдохся. Утром он проснулся с мыслью невыносимости этой жизни. Как только он все устроит, он уедет домой в Айдахо. Если он не нужен Бренту на «Хартс Лэндинг», то будет добывать пропитание на другом ранчо. Это не имело значения, главное выбраться из Нью-Йорка.
   На робкий стук в дверь последовало ворчливое «Входите».
   Миссис Уолтере, молодая вдова, занявшая место его секретаря, мистера Джексона, приотворила дверь ровно настолько, чтобы просунуть голову.
   – Я принесла вашу корреспонденцию, сэр.
   – Спасибо, миссис Уолтере. Положите на письменный стол.
   Невзрачная маленькая женщина, одетая в простое черное платье, со скромно зачесанными назад волосами, собранными на затылке в пучок, быстро повиновалась. За краткое время, проведенное здесь, она научилась распознавать дурное настроение шефа и оставлять его, по возможности, в покое до тех пор, пока не сменится его настроение. Наблюдая, как она торопится покинуть кабинет. Рори вздохнул. Бог мой! – подумал он. Я стал настоящим тираном. Нет, мне действительно, пора убираться отсюда.
   Просматривая конверты, он обратил внимание на небрежный почерк Мартина. Сомневаюсь, хочется ли ему узнать, что нового в «Спринг Хейвен», и все же не в силах противиться, он распечатал письмо и начал читать его.
 
   Дорогой Рори.
    Ты с трудом узнаешь имение, которое оставил. В подготовке к большой свадьбе буквально все переделывается, заменяется, переставляется, благодаря усилиям дядюшки Брента и тетушки Тейлор. (Мой отец, должно быть, переворачивается в гробу!)
    Алан заявляет о своем присутствии на полях. Я могу уже заметить, что урожай будет вдвое больше прошлогоднего. Он заставляет парней и меня вкалывать, как негров, – но так же поступал и ты! – И я, честно говоря, ничего не имею против. Наверное, он мне все-таки нравится. Я сомневался, стоит ли маме выходить за него замуж, но думаю сейчас, что все было правильно. Он довольно забавный внешне, как я уже писал тебе раньше, и семья его не из знатных, насколько я слышал, но он справедлив со всеми и любит маму. Мне кажется, ты не узнал бы ее, настолько она счастлива.
    Стюарт Адамс, предположительно, вернется буквально на днях, и я искренне рад этому. Нетта слоняется, безучастная ко всему, как заболевший теленок. Ее Очаровательный Принц не увлекается писанием писем.
    Меган по-прежнему ведет себя странно. Мне даже кажется, что это – совсем другой человек. Иногда создается впечатление, что она смотрит внутрь тебя, делая глаза жесткими и холодными, как лед. Ты поймешь, что я имею в виду, когда приедешь на свадьбу.
    Надеюсь, у тебя в Нью-Йорке все хорошо.
    Твой друг, Мартин Беллман.
   – Когда я приеду на свадьбу, – пробормотал Рори. Как бы сильно не старался он забыть, сердце по-прежнему болело при мысли, что Бренетта выйдет замуж за кого-то чужого. Он не думал, что сможет вынести поездку на свадьбу.
   Снова стук. Миссис Уолтере заставила его поднять голову.
   – Мне очень жаль беспокоить вас еще раз, мистер О'Хара, но тут один джентльмен настаивает на разговоре с кем-то из руководства. Мистер Майклз появится гораздо позже. Не могли бы Вы поговорить с ним?
   Рори попытался успокаивающе улыбнуться, надеясь, уменьшить ее страх перед своим плохим настроением.
   – Конечно, я встречусь с ним, миссис Уолтере. Пригласите его сюда.
   Джентльмен, который проскользнул мимо миссис Уолтере, был, казалось, не в лучшем настроении, чем и сам Рори. На его круглом властном лице ясно читалось возбуждение. Седеющие усы подергивались, пока он пристально пристраивал очки на короткий широкий нос.
   Рори поднялся со стула.
   – Я – мистер О'Хара. Чем я могу помочь вам? – Указывая на стул напротив себя, он добавил. – Садитесь, пожалуйста.
   – Меня зовут Пинкам, Росс Пинкам, – сказал мужчина, устроившись и ставя на колени свой портфель.
   Рори кивнул и подождал, пока мистер Пинкам продолжил.
   – Мистер О'Хара, у моей семьи небольшой коммерческий и товарный бизнес в Южной Каролине. Мы не очень богаты, но пытались помогать соседям и друзьям чем только могли. Иногда мы продлеваем кредиты на основные предметы торговли в нашем магазине. Или, даем ссуду деньгами, под будущий урожай. – Мистер Пинкам поерзал на стуле, поправляя очки средним пальцем левой руки.
   Рори терпеливо ждал, гадая, куда же он клонит. Мелкому бизнесмену нет смысла проделывать столь долгий путь из Южной Каролины в Нью-Йорк, чтобы взять здесь заем.
   Росс Пинкам откашлялся.
   – Мистер О'Хара, одна из семей, которой мы пытались помогать с тех пор, как их постигли тяжелые времена, стала… в общем, они слишком уж пользовались нашей порядочностью, и так же, порядочностью других. Я стараюсь сказать следующее – они очень много заняли у всех в округе.
   – Боюсь, я не прослеживаю связи с нашим банком, мистер Пинкам. Эта семья занимала и у нас?
   – Нет, по крайней мере, насколько мне известно. Нет, мистер О'Хара, мое дело гораздо более личного плана.
   – Продолжайте, пожалуйста.
   – Ну вот, казалось, что лишение права пользования плантацией неизбежно. Мы все считали, что вдова, ее сын и брат покойного мужа вскоре останутся без крова и без гроша. И поверьте мне, в наши трудные времена плантация не сможет принести все те деньги, которые они должны вернуть. Только более мощные кредиторы выиграют от заклада имения. – Он еще раз поперхнулся. – Но затем парню удалось устроить блестящую партию с девушкой из состоятельной семьи, так что мы продолжаем ждать.
   Смутная тревога забилась в глубине сознания Рори.
   – Недавно нам обещали выплатить все долги сполна сразу после свадьбы в июне, – продолжал мистер Пинкам. – Именно это и привело меня в Нью-Йорк. Пока другие согласились потянуть чуть подольше, мы, боюсь, если не получим хоть часть наших денег сейчас, окажемся в такой же серьезной ситуации, как и…
   – Как и семья Адамсов, – тусклым тоном закончил Рори.
   Мистер Пинкам опустил глаза на руки, по-прежнему сжимая портфель. Он кивнул.
   – Значит, мистер Адаме пообещал кредиторам, что его тесть, Брент Латтимер, оплатит все его долги? – спросил Рори.
   Пинкам снова кивнул.
   – Мистер Пинкам, я не имею права снимать денежные средства с личного счета мистера Латтимера, а он сейчас е Джорджии, в ожидании свадьбы. А о какой сумме идет речь?
   Посетитель Рори открыл портфель и передал через стол папку. С сомнениями, Рори открыл ее, чтобы взглянуть на цифры. У него перехватило дыхание.
   – Так много? – спросил О'Хара мистера Пинкама.
   – Боюсь, что у Джеймса Адамса очень убедительная речь. Мы все время верили, что выплата не за горами – прямо за углом, так скажем.
   – Но пять тысяч долларов? – Маленькому товарному магазину? – мысленно удивился он. – Если вам он задолжал столько денег, то каким должен быть его общий долг?
   Мистер Пинкам пожал плечами.
   – Каким бы он ни был, он довольно велик, можете быть уверены.
   Рори повернулся на стуле к окну. Он был уверен, что Брент не подозревает о всех старых долгах и требованиях оплаты. Он понятия не имел, какое приданое, или наследство, оговорили Брент со Стюартом, но он точно знал, что вопрос о долгах не обсуждался. Хотя Стюарт никогда не притворялся, будто «Виндджэммер» является процветающей плантацией, но он произвел на всех – включая и Рори – впечатление, что вполне способен содержать жену. Предположим, что его единственный повод для женитьбы на Бренетте – ее деньги? Рори был убежден, что это именно так. Зачем еще понадобилось бы Стюарту скрывать правду? Если бы он сказал, как в действительности обстоят дела, все распознали бы в нем охотника за состоянием. Но если он действительно любит Бренетту, разве не захотел бы он рассказать ей буквально все? Разве не был бы он честным с Брентом, не сообщая ему, в каком ужасном положении находится? Рори следует выяснить правду, и он должен сделать это не откладывая. Он уедет из Нью-Йорка до конца недели.
   Резко повернувшись, он обратился к ошеломленному мистеру Пинкаму:
   – Я лично оплачу этот долг, сэр, но только при условии, что вы не сообщите остальным кредиторам.
   Я составлю необходимые бумаги. А сейчас извините меня, мне нужно заняться делами.

Глава 24

    Март 1880 – «Спринг Хейвен».
   Бренетта прислонилась к плечу Стюарта, пока они стояли рядом на веранде. Тихий весенний вечер окутал плантацию тишиной и спокойствием, и Бренетта чувствовала, как радость заполняет ее сердце. Дом погрузился в безмолвие; все остальные уже давно отправились спать. Находясь возле своего будущего мужа, Бренетта мечтательно представляла их будущую жизнь в «Виндджеммере». Легкий вздох вырвался с ее приоткрытых губ.
   – Пора возвращаться в дом, Бренетта, – сказал Стюарт.
   – О, еще немножко, Стюарт. Ты так долго отсутствовал, и мы так мало побыли вместе.
   – Но я теперь с тобой. Я много проехал сегодня и устал.
   Ей стало стыдно.
   – Конечно. Прости, что я веду себя как эгоистка.
   Стюарт поцеловал ее в щеку.
   – Я провожу тебя до твоей комнаты. Пойдем.
   У двери Бренетты он еще раз чмокнул ее и направляясь вдоль длинного коридора, исчезнул за поворотом. Она снова вздохнула. Чувство удовлетворения исчезло почти так же быстро, как и пришло. Она ужасно хотела проводить с ним больше времени. Почему он, никогда не испытывал тоже самое? Может, мужчины так сильно отличаются от женщин или он лучше контролирует свои эмоции? – подумала Бренетта, закрывая за собой дверь.
   Стюарт помедлил у своей комнаты, оглядываясь назад. В сотый раз он чувствовал отсутствие всяких чувств к Бренетте. Коль на то пошло. У него вообще не осталось чувств к кому бы то ни было.
   Он открыл дверь, ожидая найти комнату темной. Вместо этого, на тумбочке у кровати мерцала свеча, свет которой отбрасывал колыхающие тени на стены. Одна из этих теней отделилась.
   – Меган? Что ты здесь делаешь?
   Он видел, как она быстро выпила что-то из крошечного стеклянного пузырька прежде, чем ответить.
   – Я должна была увидеться с тобой наедине, Стюарт, – сказала она, отбрасывая пузырек в угол комнаты.
   Стюарт провел рукой по волосам, чувствуя, что слишком устал, чтобы разбираться еще и с этим. Он был измучен, чтобы притворяться, взвешивая каждое свое слово, как это приходилось делать с Бренеттой. Опускаясь в кресло, он устало спросил:
   – Что ты хочешь?
   – Я хочу тебя. Разве ты не знаешь, что я люблю тебя? Я сделаю для тебя все. Абсолютно все.
   Стюарт пристально посмотрел на нее. Ее глаза показались ему одурманенными. Она распустила волосы, и золотистые длинные локоны свободно рассыпались по плечам.
   – Меган, уходи. Я не люблю тебя. Я не хочу, чтобы ты находилась здесь. Единственное, что я желаю – это жить в «Виндджеммере» и наслаждаться в спокойствии тихой жизнью, что вели мои предки.
   – Ты думаешь, Бренетта сможет дать тебе эту приятную жизнь? Так вот, – не сможет. Она не сможет!
   Голос ее повысился до опасного уровня, и Стюарт вскочил со стула. Он зажал ей рукой рот, но Меган высвободилась.
   Перейдя на шепот, с широко раскрытыми глазами она продолжала:
   – Мама Ру обещала, что ты не сможешь устоять.
   – Что… – начал Стюарт.
   Руки Меган обвили его шею, и она дерзко поцеловала его, часто и тяжело дыша. Она изогнулась, стремясь слиться с его телом, требуя близости.
   – Меган прекрати, – пробормотал он, сопротивляясь ей.
   – Нет, я не остановлюсь, – закричала она, когда Стюарт оттолкнул ее. – Я не остановлюсь. Взгляни на меня, Стюарт. Ты должен полюбить меня. Ты должен! – Она вцепилась в его рубашку и рванула к себе. Ткань треснула от ее неистовой силы, обнажая грудь.
   – Ты с ума сошла? – прошипел он.
   – Да! Да, я схожу с ума по тебе.
   С удивительной быстротой Меган схватилась за ворот собственного платья разорвав лиф, крошечные пуговки от которого разлетелись во всех направлениях.
   Стюарт открыл от изумления рот, гадая, что с ней делать. Затем он неожиданно понял, что хочет сделать. Он грубо схватил Меган рукой за волосы, откидывая ей назад голову и целуя в открытый рот. Когда их губы разъединились, его глаза стали такими безумными, как и у Меган. Он нетерпеливо подтолкнул ее к постели.