— Это Фредди! Привет, Фредди! Ты здесь?
   — Привет, старик, — ответил Фредди добродушно. Он отодвинулся поближе к огню, дружелюбно кивнул другим своим кузенам и навел лорнет на карточный стол. — Ты в игре, Джордж? — спросил он, слегка удивленный. — Никогда в жизни не видел, чтобы ты играл в криббедж. Боже мой! Криббедж!
   — Да это не я, затеял Хью! — ответил с досадой Бидденден.
   — Не может быть! — Фредди изучал красную физиономию Хью сквозь стеклышко. — Хью, ты что, нализался? Вот уж не ожидал от тебя!
   — Не притворяйся большим дураком, чем Бог тебя создал, Фредди, — холодно парировал Хью. — Ты прекрасно все понял, Джордж не говорил, что я пьян. Если ты это хотел сказать — я не уверен, что понимаю ужасный жаргон, на котором ты предпочитаешь изъясняться.
   — Что тебя так расстроило? — спросил сочувственно Фредди. — Немного не по себе? Съел что-нибудь за обедом и тебя тошнит? Чертовски дрянной повар у дяди — стараюсь не садиться здесь за стол, если есть возможность.
   — Благодарю, я еще никогда так хорошо себя не чувствовал! — отрезал Хью. — Можно узнать, что привело тебя в Арнсайд?
   Бидденден нетерпеливо заерзал.
   — Только не строй из себя идиота, пожалуйста! Ясно как день, зачем он явился!
   — Не рискую с тобой спорить, Джордж, но я склонен считать, что Фредди не знает, зачем он приглашен сюда.
   Мистер Станден, который повернулся, чтобы изучить себя в грязном зеркале над камином, обнаружил, что его галстук требует очень незначительной коррекции. Пока он не закончил эту тончайшую операцию, задавать ему какие-либо вопросы не имело совершенно никакого смысла. Хью постукивал ногой по полу, презрительно кривя губы, Бидденден, который сам имел склонность к щегольству, следил за манипуляциями с невольным восхищением знатока, которое немедленно поднялось до степени восторга. Он имел чрезвычайно низкое мнение об умственных способностях кузена Фредди, но зорко следил за каждым новым писком моды, который тот брал на вооружение, и часто перенимал его, ни секунды не колеблясь, Джордж признал бы суждения Фредди в вопросах стиля достойными уважения.
   — Фрак от Шульца? — уважительно спросил он.
   — Никогда ни один сапожник не кроил мне фрак. Вестон, Джордж! Видишь ли, спортивный стиль…
   — Ты не ответил на мой вопрос! — перебил его Хью. — Что занесло тебя сюда?
   — Почтовая карета, — отозвался Фредди. — Хотел было править сам, но слишком далеко для моих лошадок. К тому же плохая погода.
   — Не валяй дурака. Ты прекрасно понимаешь, о чем речь, — презрительно хмыкнул Хью.
   — Я приехал в собственной карете, — вмешался Долфинтон. — Мы дважды меняли лошадей, и у меня лежал горячий кирпич, чтобы ноги не замерзли, и будет другой кирпич в карете, когда я поеду домой. Я прикажу Стебхиллу позаботиться об этом. Мама сказала, что мне следует так сделать, и я сделаю. Стебхилл, наверное, знает, как управиться с кирпичом.
   — Полагаю, не стоит переоценивать его способности! — брюзгливо заметил Бидденден. Долфинтон подумал и добавил:
   — Кое-кто неправильно подогревает кирпичи, некоторые их перегревают.
   — Ясное дело, старик, — согласился Фредди, вникая в суть предмета, — чертовски трудная задача. Оставь это Стебхиллу!
   — Так и сделаю, — ответил Долфинтон с благодарностью. — Я рад, что ты приехал, Фредди, душевный ты парень. Хочешь сделать предложение Китти?
   — Точно, — ответил Фредди.
   — Надеюсь, она выберет тебя, — улыбнулся Долфинтон. — А не Хью или меня. Джордж не делал предложения. Не мог, потому что женат. Не возьму в толк, зачем приехал. Его даже не пригласили, знаешь ли.
   — Что мы слышим, Фредди?! — проворковал Хью хорошо поставленным голосом с бархатными нотами. — Ты действительно приехал с этой целью? Признаюсь, не ожидал от тебя такой прыти!
   — Ну, если уж на то пошло, — сказал Фредди, — я не ожидал подобного от тебя! Никогда не думал, что ты такая бестия. Естественно, меня ввели в заблуждение белые полоски воротника священника.
   — Причина моего поступка — желание дать имя и кров нашей несчастной молодой кузине, а отнюдь не соображения меркантильного свойства, уверяю тебя.
   — Не кузине, — возразил Долфинтон. — Джордж говорил, что нет. И дядя подтвердил это. Сам я не знаю, но Джордж так сказал.
   Никто не обратил ни малейшего внимания на его замечание, и Бидденден заметил не без ядовитости:
   — Что-то новенькое, Фредди. С каких это пор ты стараешься подцепить богатую невесту?
   — Внезапно принял решение жениться, — объяснил Фредди, коварно увертываясь. — Пора иметь наследника.
   — Конечно, ведь твой отец еще в расцвете сил, — заметил Бидденден с едким сарказмом, — и, кроме тебя, имеет двух сыновей.
   — Слишком юных для женитьбы, — нашелся Фредди. — Чарли в Оксфорде, а Эдмунд даже еще не в Итоне!
   — Должен тебя предупредить, что ты зря потерял время! Если девчонка собирается за кого-нибудь, кроме Джека, можешь назвать меня идиотом!
   — Ошибаешься! — авторитетно заявил Фредди. — При чем тут Джек? Кажется, он ей совсем не нравится.
   — Влюблена по уши, не сомневайся, — фыркнул Бидденден. — Ты меня не разуверишь. Она тоскует по нему?! Что касается твоих надежд на брак с ней — душу готов заложить, ты просчитался. Мне еще ни разу не было так смешно с тех пор, как я попал в этот проклятый холодный дом!
   — Ставлю пятьсот фунтов, что она выберет меня! — предложил Фредди.
   — Ты спятил, если рассчитываешь, что она клюнет на титул. Она уже отвергла Долфинтона, который, как он сам будет счастлив тебе сообщить, — граф!
   Произнеся свою тираду, он тут же пожалел об этом, ибо уже впавший в характерную для него спячку Долфинтон немедленно встрепенулся, как на призывный звук трубы.
   — Единственный граф в семье, — произнес он гордо. — Думал, ей понравится. Чем плохо быть графиней? Я, конечно, не знаю, но так говорит моя мать. Ей нравится. Она сказала, что толку от предложения Фредди не будет. Он станет только виконтом. Это лучше, чем барон, но Джордж не в счет. Не пойму, почему он приехал?
   — Если ты еще раз ляпнешь, что я не приглашен, — взорвался наконец Бидденден, — не отвечаю за последствия!
   — Ну что ты от него хочешь, он услышал собственное имя! — возразил Фредди. — Все в ажуре, Долф, не обращай внимания на Джорджа! Он простофиля.
   — Уж коли речь зашла о простофилях, тут среди нас есть еще больший, чем Долф, — съязвил Бидденден.
   — Почему бы нам не обменяться любезностями, кстати? — предложил Фредди. — Продолжай, а я тебя поддержу!
   — Разговор носит совершенно предосудительный характер, — вмешался Хью. — Хотя ты, Фредди, и надеешься, что дядя примет тебя сегодня, я предлагаю всем отправиться спать. Хотелось бы добавить, что независимо от вольности, с которой мой брат позволяет себе обсуждать чувства кузины, дядя действительно раздосадован отсутствием Джека и, весьма вероятно, ждет его приезда завтра.
   — И совершенно зря, он не приедет, — откликнулся Фредди.
   — Ты давно пользуешься его доверием?
   — Нет, но я достаточно нагляделся на его игру, когда он с месяц выплевывал приманку, — признался Фредди.
   На лице Биддендена появилось любопытство, физиономия Хью брезгливо скривилась в улыбке.
   Но прежде чем кто-то из них заговорил, дверь открылась, и, к общему удивлению всех, кроме Фредди, мисс Чаринг скользнула в комнату.
   Она пришла в том же самом грязновато-сером платье, в котором путешествовала, но отметила торжественность момента, перевязав волосы красной лентой. Все следы горя исчезли с ее лица, и оно сияло навстречу мистеру Стандену:
   — О, Фредди, как я рада тебя видеть! — Она протянула ему руку. — Я уже не надеялась, что ты приедешь!
   Мистер Станден склонился над ее рукой в одном из своих неподражаемых поклонов и произнес:
   — Тысячи извинений! Выезжал за город. Примчался, как только прочел письмо дяди.
   Мисс Чаринг казалась чрезвычайно взволнованной.
   — Но все-таки приехал! Так поздно — и в снегопад. О, Фредди!
   — Именно, — согласился Фредди. — Чтобы не позволить этим парням меня опередить… Приехал просить тебя оказать мне честь и отдать мне руку и сердце.
   Рука была еще раз ему протянута, скромно потупив глаза, мисс Чаринг выдохнула:
   — О, Фредди, я не знаю, что и ответить тебе!
   — Черт, слушай, Кит! — начал было мистер Станден совершенно не готовый к такой импровизации.
   — Теперь я вижу, что заблуждалась относительно твоих чувств, — торопливо прибавила она. — Все не так! Но, верю, ты не стал бы жениться на мне ради наследства дяди Метью!
   — Дело в том, — понял намек Фредди, — что я никогда не надеялся на согласие дяди. Считал, бесполезно к нему обращаться. Но — как только прочел его письмо — нанял карету и приехал сразу же! Надеюсь, ты позволишь поговорить с ним утром?
   — О да, Фредди, я буду так счастлива! — произнесла с воодушевлением Китти.
   Под ошеломленными взглядами трех пар глаз мистер Станден с редким изяществом поцеловал руку мисс Чаринг и заверил, что он чрезвычайно ей признателен.

Глава 5

   Восклицания, поздравления, молчаливое одобрение, которых может ожидать молодая девушка при известии о своей помолвке с человеком состоятельным и с положением, — всего этого оказалась лишена мисс Чаринг. Только лорд Долфинтон выражал полное удовлетворение. Но и его приветствия едва ли можно было признать особенно лестными, поскольку, как скоро выяснилось, радовался он главным образом своему освобождению, а не счастью кузины. Ведь теперь ни один, даже самый строгий, родитель не сможет желать его женитьбы на молодой особе, помолвленной с другим.
   Досада Биддендена выразилась в изъяснении полуфразами, которые он большей частью произносил вполголоса. Он разгневался на Фредди, который увел из-под носа наследницу, не будучи сам в стесненных обстоятельствах; он злился и на Хью, так мало сделавшего, чтобы понравиться Китти.
   Какие бы чувства ни обуревали самого Хью — ярость или разочарование, — никто не узнал об этом.
   — Не ожидал, — произнес он, поднимаясь и серьезно глядя на Китти. — Умоляю хорошенько подумать, прежде чем предпримете шаг, о котором, уверен, пожалеете. Больше мне нечего сказать. Джордж, я отправляюсь в постель. Надеюсь, и ты, Фостер, готов удалиться.
   Однако лорд Долфинтон, инстинктивно почувствовав союзника в кузене Фредди, взбунтовался. Он заявил, что ему не требуется ничье приказание, чтобы отправиться в постель, и, даже зашел так далеко в своей дерзости, что выразил желание выпить за здоровье молодой пары. Поскольку нынешним вечером Хью уже предостерег его от второго стакана бренди с водой, намерение графа выглядело равносильным декларации независимости и испугало самого Долфинтона до такой степени, до какой удивило всех, знавших о его благоговении перед пастором. Тот, правда, не принял вызова и просто окинул отступника долгим неодобрительным взглядом, прежде чем пожелать компании спокойной ночи.
   Победа до того воодушевила Долфинтона, что он стал говорлив, вновь и вновь переживая свой триумф с таким упоением, что скоро выжил Биддендена из комнаты.
   — Не понравилось, потому что я умыл Хью, — усмехнулся он радостно. — Бедняга, ему не следовало приезжать.
   Поскольку стало очевидно, что его лордство намерен остаться в салоне на всю ночь, Фредди, который надеялся получить дальнейшие инструкции от своей нареченной, пришлось применить всю доступную ему силу убеждения, чтобы склонить его отправиться в постель. Но стоило ему осуществить свое намерение, как явилась мисс Фишгард, пылая чувствами, сгорая от любопытства и желания побыть наедине с воспитанницей.
   Она имела основания полагать, что в комнате происходил разговор tet-a-tet, но, заглянув с игриво-лукавой улыбкой, спросила:
   — Можно войти? — И, не дождавшись ответа, скользнула на цыпочках через порог, как будто боялась побеспокоить больного.
   Эта привычка, происходившая отчасти от застенчивости, отчасти от намерения никогда не забывать своего места, неизменно раздражала ее работодателей. Поскольку Китти хорошо знала из пространных воспоминаний мисс Фишгард об унижениях и оскорблениях, которые выпадают на долю гувернантки, она, к ее чести, скрыла свою досаду и, изобразив приветливую улыбку, объявила о своей помолвке.
   Слух о том, что достопочтенный Фредди явился посреди ночи, в неприлично-поздний час, и спросил мисс Чаринг, а мисс тотчас же поднялась с постели, оделась и сошла в салон, распространился по всему дому. Новость для всех стала полной неожиданностью. Тем не менее мисс Фишгард восприняла известие с распростертыми объятиями и восторженным восклицанием. Поздний приезд мистера Стандена и его успешное сватовство показались ей настолько необычными, что она, за неимением собственных, процитировала ему стихи одного из своих любимых поэтов. Делая ему реверанс и дрожа от возбуждения, она пробормотала:
   — О, мистер Фредерик! Это напоминает: «…ни скалы, ни лес, ни поток в непогоду. Он ринулся в Эск, не ведая брода…»
   — А? — вымолвил озадаченно Фредди.
   — О да, мистер Фредди, вы, конечно, помните: «Храбрецу Лошинво, а не трусу в бою, подарила Елена руку свою!»
   — В самом деле? — озадачился Фредди, с трудом следуя за предметом беседы.
   Мисс Чаринг, лучше знакомая с поэмой, нежели ее нареченный, уже собиралась спросить в прозаическом роде, кого именно из претендентов — Хью или Долфинтона — ее наставница имела в виду, как мисс Фишгард под наплывом чувств продолжила:
   — «Любовь растет, как прибой, и уходит как морской отлив».
   Мистер Станден, получив непроницаемый взгляд в ответ на свой немой вопрос, обращенный к мисс Чаринг, вежливо заметил:
   — Именно, мэм!
   — О! — вскричала мисс Фишгард, заливаясь краской и прижимая руки к чахлой груди. — Я считаю, все так и было в реальной жизни! Только подумайте, мистер Фредерик! «Легкий вздох и касанье — у ворот расставанье. Но прекрасную рыцарь бросает в седло, сам взлетел — и их след у ворот замело!» А дальше, вы помните, кавалер Лошинво уехал с прекрасной Еленой: «И деву из Неверби люди с тех пор не видели по эту сторону гор… Так дерзок в любви и бесстрашен в бою, вы слышали, где он, в каком он краю?»
   — Звучит как порядочный бред, — неодобрительно пробормотал Фредди.
   Мисс Фишгард даже испугалась:
   — Это из «Мармиона», Фредди, — попыталась сгладить неловкость Китти, и мистер Станден успокоился.
   — А, «Мармион»! — И добавил, испортив все впечатление: — А кто он?
   — Дражайшая Китти, позволь той, которая всегда была твоей самой искренней доброжелательницей, от души пожелать тебе счастья! — Мисс Фишгард нежно обняла воспитанницу. На этом месте она прервалась, вынужденная поискать носовой платок в ридикюле, который висел у нее на руке. Вытерев слезы и прикладывая платок к кончику носа, она многозначительно добавила: — Теперь я могу признаться тебе, что с того момента, когда твой достопочтенный опекун открыл мне свои намерения, тревога охватила мою грудь. Деликатность не позволяла мне говорить, но один вопрос меня преследовал. Выражаясь словами поэта, которого мы обе, душа моя, почитаем, я трепетала перед мыслью: «Кого Девице изберут? Кто Богом данный ей супруг?» Если я изъясняю с неподобающей горячностью мою радость по поводу того, что выбор твой пал на мистера Фредерика — «верная рука, надежное сердце», я уверена, — а не на других претендентов, то все же не хочу, чтобы в моих словах увидели умаление воли Того, чья мудрость ставит его выше любой нашей критики… Мистер Фредерик! Горячо поздравляю вас! Вы предложили руку той, которая воспитана в «молчаливом одиночестве, благоухающей тишине», и никогда, уверяю, у вас не будет повода пожалеть о вашем выборе! Вы будете всю жизнь повторять за поэтом: «Семейный очаг! Твои радости лишь благословляю!» Дорогая Китти, я просто потрясена!! Мисс Чаринг поддержала ее под локоть.
   — Да, да, дорогая Фиш! Но, пожалуйста, утри свои слезы! Нет ни малейшего повода рыдать, уверяю тебя!
   Мисс Фишгард, вытирая морщинистые щеки и последний раз всхлипнув в носовой платок, одарила, наконец присутствующих слабой улыбкой, горячо пожала руку юной воспитаннице и проговорила:
   — «Слеза, пролитая без горя, улыбкой заменится вскоре!»
   В этот момент мистер Станден, который слушал со все возрастающей тревогой странный монолог наставницы своей невесты, откланялся. Он не имел привычки отправляться на боковую в столь ранний час, но быстро пришел к выводу, что дальнейшие попытки продолжить разговор с мисс Чаринг будут перемежаться цитатами из творений армии людей, известных ему как «пишущая братия», и он решил, что перспектива отправиться в постель до одиннадцати предпочтительнее.
   Фредди поцеловал руку Китти, затем, вынужденный недоуменным взглядом мисс Фишгард, чмокнул ее в щеку. Китти невозмутимо приняла эту ласку, воспользовавшись случаем, чтобы прошептать:
   — После завтрака. Ни в коем случае не ходи к дяде Метью, пока мы не договоримся!
   Многие сомневались в способности мистера Стандена потрясти мир, но вряд ли у кого-нибудь достало дерзости заявить, что ему не хватало знания людей и воспитанности. Он поклонился Китти, затем — мисс Фишгард, выразив глубину своего почтения. Поклон гувернантке был рассчитан настолько точно, что вызвал по его уходе восторженный панегирик:
   — Так обходителен, душечка! Какое уважение к той, — вздохнула она, — чьи чувства «угодны небесам, презренны на земле!».
   Мисс Чаринг согласилась и, отметив, что огонь в камине почти потух, объявила о своем желании отправиться к себе. Было очевидно, что мисс Фишгард, которая сопровождала ее наверх, намерена обсуждать достоинства мистера Стандена до утра, поэтому Китти вовремя напомнила ей о бережливости мистера Пениквика и его резком неодобрении всякого огня, зажженного не в его спальне.
   В соответствии с этим предостережением, мисс Фишгард отправилась вначале в собственные апартаменты и, вернувшись в шали неопределенного цвета, довольно залатанной, нашла свою воспитанницу под пологом огромной старинной кровати, согреваемой грелкой с углями. Китти завязала ленты ночного чепца, натянула на плечи стеганое одеяло и откинулась на взбитые подушки.
   — Ты уверена, что тебе надо остаться, Фиш? Поручусь, что ты погибнешь от холода. Если бы я стала хозяйкой дома, у меня бы камины горели в каждой комнате!
   Мисс Фишгард, естественно, озадачилась столь откровенным замечанием.
   — «Если», — откликнулась она. — Но, любовь моя…
   — Ну да, конечно, когда я буду, — исправилась Китти, опомнившись. — Просто мне все кажется странным на первых порах.
   Мисс Фишгард вполне могла ее понять. Она выразительно пожала ей руку.
   — Значительная перемена в твоих обстоятельствах, дорогая, но вполне естественная.
   Китти невольно хмыкнула.
   — Должна признаться, что мне не кажется естественным быть помолвленной с Фредди! — честно призналась она.
   Мисс Фишгард удержалась от упрека в ответ на взрыв откровенности.
   — Очень достойный союз! У него сотня великолепных качеств. Прекрасные манеры, даю слово! Истинный джентльмен! О, душа моя, когда Стебхилл намекнул мне на ухо — в неподобающей форме, конечно, но вряд ли кто-нибудь на моем месте его бы осадил, полагаю, он не желал дурного! — я чуть не упала в обморок! Прости, дорогая Китти, за бесцеремонность, но я не имела ни малейшего подозрения, никогда не ожидала, короче — была поражена просто до судорог! Я мало разбираюсь в подобных вопросах, но я никогда не замечала какого-то особенного интереса со стороны мистера Фредерика!
   — Да, — согласилась Китти, припомнив, что из всех родственников мистера Пениквика, Фредди в последние годы навещал его реже всех, и никто не удивился бы недоумению мисс Фишгард.
   — Я, конечно, могла заподозрить финансовые побуждения, — призналась мисс Фишгард. — Но, спешу тебя уверить, любовь моя, что по отношению к мистеру Фредерику подобная мысль, даже и возникнув, тотчас же должна быть отвергнута. Я слишком уверена в его деликатности и чувствительности, действовать под влиянием меркантильных побуждений не в его правилах! К тому же он человек состоятельный.
   — Надеюсь, что и другие воспримут так же, — произнесла Китти задумчиво. — В высшей степени несправедливо подозревать бедного Фредди в желании завладеть деньгами дяди Метью. Грешно даже так подумать. — С выбившимся из-под чепца локоном, с кокетливо завязанным под подбородком бантом, Китти сидела, обняв колени, и выглядела неправдоподобно юной. — Но Фредди склонен полагать, что будут думать. Правда, весьма возможно, что он преувеличивает, потому что в высшей степени глуп! — Она заметила, что шокировала собеседницу, и быстро прибавила: — Я имею в виду, что иногда он забирает себе в голову странные вещи!
   — Китти, — промолвила, покраснев, мисс Фишгард упавшим голосом, — может, твое сердце обманулось?
   Мисс Чаринг немедленно заверила свою наперсницу, что нет. Мисс Фишгард, сложив руки на груди и возведя очи горе, пропела:
   — Позволь той, чьи девственные мечты разбились о родительское корыстолюбие, уверить тебя, что «только любовь правит миром!». Дорогая Китти, не соблазняйся суетным успехом!
   — Нет, нет, уверяю тебя, не стану! — заверила Китти. — Но о ком ты грезила в своих девических мечтах, Фиш?
   — Увы! — вздохнула мисс Фишгард. — По положению он был ниже, но я всегда верила, что характер его достоин уважения. Однако мне пришлось подчиниться моему дражайшему папе, решившему, что нашему браку не бывать.
   Она встретила вопросительный взгляд мисс Чаринг и покачала головой, прошептав:
   — Он служил учеником аптекаря, очень красивый молодой человек, любовь моя, и выглядел совсем как джентльмен. Я как сейчас его вижу, когда он заворачивал пилюли, которые бедный папа принимал от несварения желудка. Но мне, разумеется, от этого не легче!
   — Я думаю, — заметила Китти, представив несчастную мисс Фишгард в муках любви к ученику аптекаря.
   — Вряд ли мне нужно тебе напоминать, мой незабвенный папа, подобно мистеру Рэттрею, был рукоположен в сан.
   При этом имени Китти пробудилась от грез и заявила решительно:
   — Прошу тебя, не говори при мне о Хью! Только подумай, Фиш, он хотел меня уверить, что женится на мне из жалости!
   Мисс Фишгард, которая сразу же невзлюбила Хью, возмутившись его намерением убедить мистера Пениквика заменить ее гувернанткой, способной обучить Китти итальянскому, щелкнула языком и покачала головой, заявив, что, по ее мнению, мистер Рэттрей грешен в лицемерии.
   — Не ведаю, как так получилось, любовь моя, — заметила она значительно, — хотя он потрясающе красив, я никогда не могла заставить себя поверить ему! Мистер Рэттрей скрытен. Надеюсь, можно верить, что он истинно духовное лицо, однако все же известны случаи, когда сутана скрывала… да вспомни хоть Шедони, душечка!
   Одна мысль о возможных параллелях между порочным монахом популярного романа миссис Радклифф и Хью вызвала приступ такого откровенного хихиканья, что мисс Фишгард даже оскорбилась, и большого труда стоило ее умиротворить. В действительности, только желание узнать обстоятельства неожиданного сватовства мистера Стандена удерживали ее возле постели мисс Чаринг.
   Почувствовав, что ей нечего прибавить к тому, что уже сказано в салоне, Китти повторила ей объяснения нареченного. Мисс Фишгард сразу же прониклась сочувствием к мукам, которые, вероятно, испытывал несчастный Фредди, вынужденный скрывать безнадежную страсть к мисс Чаринг.
   Погруженная в мечтания о своих любимых героях, она даже забыла о достоинствах мистера Веструдера. Но как только эта мысль вновь посетила ее, она осмелилась спросить, нет ли известия от этого джентльмена.
   — Господи, да нет! — беззаботно ответила Китти. — Я и не ждала его в Арнсайд по такому поводу!
   Мисс Фишгард вздохнула.
   — Как часто мы ошибаемся в близких! — заключила она. — Когда мистер Пениквик оказался настолько добр, что посвятил меня в свои намерения, признаюсь, я прежде всего ожидала увидеть в Арнсайде мистера Джека.
   — У меня не было такой уверенности! — возразила Китти. — Да и малейшего желания увидеть его здесь.
   Мисс Фишгард робко посмотрела на свою воспитанницу, поймав опасный огонь в огромных глазах, устремленных на нее, и с сомнением промолвила:
   — Мне иногда казалось, любовь моя…
   — Что тебе казалось, дорогая Фиш? — подсказала мисс Чаринг обманчиво ласково.
   — Только то, что такой весьма красивый молодой человек, в котором столько изящества… — Мисс Фишгард помедлила. — И, в конце концов, нельзя не припомнить, что он чаще других бывал в Арнсайде в последнее время!
   — Естественно. Он — фаворит дяди Метью! — быстро нашлась Китти. — Что касается остального, я полагаю, он чертовский пройдоха, как сказал бы Фредди! Дорогая Фиш, уж не причислил ли он тебя к списку своих поклонниц? Самый опасный волокита в городе, поручусь! Он хорош для развлечения, но судьба женщины, которая примет его ухаживания серьезно, связана с горькими разочарованиями. Но хватит об этом болтуне! Дело в том, Фиш, что Фредди жаждет представить меня своим родителям и собирается забрать меня в Лондон почти немедленно.
   — Но Китти, ты уже знакома с дражайшей леди Легервуд, — возразила мисс Фишгард. — И с лордом Легервудом тоже. Он, кажется, сопровождал миледи в Арнсайд по случаю…
   — Да, но это было больше года назад, — отметила Китти. — К тому же родственники лорда Легервуда — а у него их много, и я ни с кем из них не знакома! Кроме того, мое приданое. Его надо заказать в больших ателье и… Ты не можешь не согласиться, Фиш, что мне вполне уместно навестить Легервудов!