— Да, но что случилось? — спросил Фредди, с готовностью наклоняясь поцеловать надушенную щеку.
   Замолчав только для того, чтобы прижать его к себе, горячо отвечая на его приветствие, леди Легервуд безнадежно проговорила:
   — Корь!
   — А! Болел ею в Итоне! — припомнил сын. Леди Легервуд вытерла благодарные слезы.
   — А кто сейчас болен? — осведомился Фредди, слегка заинтересованный.
   — Все! — произнесла миледи с аффектом. — Фанни, и Каролина, и бедный, бедный крошка Эдмунд! Я просто обезумела! Хотя очевидно, что Фанни и Каролина быстро поправляются, Эдмунду еще так плохо, что я просто в отчаянии! Я просидела с ним целую ночь и только сейчас прилегла у себя, как видишь. Ты знаешь, какой хрупкий Эдмунд, деточка моя!
   Весьма многие старшие братья оспорили бы подобное утверждение, и, в частности, достопочтенный Чарльз Станден, студент Оксфорда, без колебаний заявил бы, что Эдмунд — неженка еще с пеленок, но Фредди, такой же простодушный и добросердечный, как мать, только сказал:
   — Бедный парнишка!
   Леди Легервуд с благодарностью сжала его руку:
   — Он не терпит никого возле себя, кроме меня. Пришлось отложить все приглашения. Мы сейчас должны были отправляться в Аксбридж — но я не жалею! Не может же мать ездить по вечерам, когда ее детки больны! Но это все так некстати, Фредди! Ты знаешь, что лорд Амхерст включил Букхэвена в эту идиотскую китайскую миссию, и теперь старуха Букхэвен — трудно ее, кстати, осудить, ты знаешь, — требует, чтобы твоя сестра оставалась с ней в деревне, пока не вернется Букхэвен. Никто не скажет, что я не сочувствую Мег в ее положении. Но как могу я, зная, что она не болела корью, взять ее сюда? Я должна сообщить тебе, любимый, что осенью она ожидает интересное событие. Грустно сознавать, что обязанности отзывают Букхэвена из дома на это время, но твой дорогой папа говорит, большая честь, что выбор Амхерста пал на него! Поэтому неудивительно, что ты находишь меня почти в прострации. Мой младшенький так болен, не говорю уже о его сестрах, а моя старшая дочь — ну конечно, мой первенец… Никогда не забуду моего разочарования, когда узнала, что дала жизнь девочке. Нет, не то чтобы твой папа меня упрекнул хоть словом… Через восемнадцать месяцев родился ты, родной мой, и все было в порядке! Так я говорю, моя дочь умоляет меня спасти ее от свекрови — прекрасной женщины, конечно, но такой суровой, Фредди, ведь сердце кровью обливается при мысли о бедной Мег! И при всем желании я не могу придумать, как поддержать Мег в ее намерении остаться на Беркли-сквер, пока не вернется Букхэвен! Если только она уговорит кузину Амелию пожить с ней, но она не согласится, ты же знаешь кузину Амелию! Но что еще могу я предложить!
   Фредди даже не сделал попытки ответить на довольно сбивчивую речь матери, но сразу перешел к наиболее темному ее месту:
   — Зачем Бук отправился в Китай? Что за глупость!
   — О, Фредди! Ведь я сто раз твердила то же самое! Но папа говорит Мег, что та должна быть польщена оказанной им честью. Не спрашивай, потому что я совершенно не в состоянии что-нибудь объяснить. Какая-то несправедливость, которую ужасные «мандарины» совершили по отношению к нашим торговым судам. Но мне кажется, Букхэвен лучше бы сделал, если бы остался дома. Господи, они с бедной Мег и года не женаты! Но скажи, душа моя, где ты был целую вечность? Ты говорил, что поедешь в Лестершир, но, помнится, ты собирался вернуться гораздо раньше.
   — Попал в переделку, — объяснил Фредди. — Дело в том, что я вернулся два дня назад. Собирался подождать тебя, мам, но выяснилось, что мне нужно ехать в Арнсайд.
   — Арнсайд! — воскликнула леди Легервуд. — Ты не хочешь сказать, что дядя Метью умер?
   — Да нет, послал за всеми нами.
   — Всеми?
   — Внучатыми племянниками. Правда, Долф утверждает, что Джорджа не приглашали, и боюсь, он прав. Клод не мог, разумеется, приехать, а Джек не захотел.
   — Неужели дядя Метью наконец написал завещание? — воскликнула миледи в нетерпении.
   — Именно. Грубо сработано. Оставил все Китти, если она выйдет замуж за одного из нас.
   — Что?
   — Так и думал, ты удивишься, — кивнул Фредди. — Бедная девочка не хочет за Долфа — что же тут странного? Не предпочла и Хью — я бы и сам отказался, скучный он парень! Короче, мам, она выбрала меня!
   Глаза матери с испугом остановились на нем.
   — Фредди! — едва слышно пролепетала она. — Ты сделал предложение Китти Чаринг?
   Фредди покраснел, почувствовав, что она более ошеломлена, нежели обрадована.
   — Думал, ты обрадуешься, — сказал он. — Время жениться. Черт, мам, ты мне сама то же говорила меньше месяца назад!
   — Да, но… О, Фредди, надеюсь, ты меня разыгрываешь! Как ты мог поступить так… Нет, скажи, что это неправда! — Он покачал головой, верный своему обещанию, данному мисс Чаринг, ничего не открывать родителям. Леди Легервуд откинулась на подушки софы и прижала пропитанный ароматической солью платок ко лбу. — Господи Боже мой, но что заставило тебя? Уверена, ты бы никогда… Фредди, только не говори, что ты сделал предложение Китти из-за наследства дяди Метью!
   — Нет. Хотя именно так все будут говорить. Наверняка!
   Она пристально взглянула на него.
   — Но возможно ли, чтобы ты питал нежность к этой девушке? Я думаю, ты был в Арнсайде раз восемь с тех пор, как окончил школу! Ну как такое может быть? Боже, у меня голова кругом идет! Что скажет твой отец!
   — А почему бы ему возражать, мам? Наверное, будет рад. Отличная девчонка. Кит всегда мне нравилась!
   Этот любовный панегирик заставил миледи задохнуться.
   — Отличная? Фредди!
   — А что, разве не так? — настаивал сын. — Казалось, что тебе она нравится, мам! Часто говорила мне, что жалеешь ее, потому что она вынуждена жить в клетке у дяди Метью. Правильно! В жизни не видел такого старого скряги! Да и Фиш, ее гувернантка, тоже, кажется, тронутая. Не удивлюсь, если эта парочка доведет Кит до Бедлама. Поэтому я и привез ее в город.
   Леди Легервуд привскочила на месте.
   — Что ты сделал? Фредди, ты что, привез ее сюда?
   — Думал, будешь рада повидать ее, — сказал неуверенно Фредди. — Моя невеста — представить ее семье, показать достопримечательности! Кстати, а куда еще я мог ее привезти?
   Много разнообразных мыслей теснилось в голове совершенно ошеломленной леди Легервуд, она произнесла вслух первую из них:
   — Когда корь в доме!
   — Да, очень жаль, — согласился Фредди. — Может, она уже болела, я спрошу.
   — Но это совершенно невозможно! — закричала мать. — Ради Бога, что от меня требуется?
   — Прежде всего ее следует одеть. Не может же она выезжать как замарашка. Сама понимаешь, мэм!
   — Чтобы я покупала ей туалеты? — воскликнула ее лордство.
   — Помогла ей выбрать, — поправил Фредди. — Платить за них не придется. Старик отвалил ей неплохую сумму на этот случай. Ты мне скажи, сколько причитается, и я расплачусь.
   — Дядя Метью дал ей хорошенькую сумму? — воскликнула его мать, тотчас отвлекаясь в сторону. — Не может быть!
   — Я сам удивился, — пробормотал Фредди. — Удивился и когда он отпустил ее на месяц в город.
   — На месяц! Нет, нет, Фредди, я действительно не могу ее здесь оставить! Я ни за что на свете не хочу быть несправедливой к твоей невесте — хотя и не могу желать этого брака. Я надеялась, ты сделаешь гораздо лучшую партию и… Но это уже не важно! Не думай, что мне не нравится Китти, я уверена, что она превосходная девушка, и я бы очень рада была оказать ей гостеприимство! Но я не собираюсь принимать ее, пока дети не поправятся, и о том, чтобы посвятить себя Китти, сейчас не может быть и речи! Возможно, позднее. Сейчас ей следует вернуться в Арнсайд, уверена, она поймет!
   — Не годится, — твердо возразил Фредди. — Я обещал, что она проведет месяц в городе. Не могу нарушить слово. Было бы жестоко. Она так мечтала приехать в Лондон!
   — Ну что же тогда делать, дорогой мой? — вздохнула миледи, оставляя малейшую попытку справиться с проблемой. — Где ты ее оставил?
   — В Голубой гостиной. Сказал, что сообщу тебе. Забрала себе в голову, что ты будешь против, дрожит там от страха. Не захотела подняться со мной.
   — Я вовсе ничему не удивляюсь. Бедное дитя! Думаю, ей так не терпелось убежать от ужасного старика, что она готова на все. Конечно, ей придется остаться здесь на ночь, а потом подумаем, что лучше сделать. Предупреди ее, я сейчас спущусь. Но что скажет твой отец, Фредди, когда ты сообщишь ему, я даже не смею представить!
 
   Однако по случаю Фредди избавился от необходимости сообщать новость лорду Легервуду. Пока он секретничал со своей мамочкой, его лордство вошел в Голубую гостиную и обнаружил там мадемуазель в старомодной шляпке и ротонде грязновато-серого цвета. Она обратила смутно знакомое ему лицо в сторону открываемой двери, поднялась и застенчиво присела. Потом с отчаянной попыткой казаться непринужденной спросила:
   — Как поживаете, сэр?
   — Как вы поживаете? — вежливо ответил его лордство.
   — Возможно, — сглотнув, произнесла Китти, — вы не помните меня, я — Китти Чаринг.
   — Разумеется! — ответил он, подходя и пожимая ей руку. — Мне показалось, я знаю ваше лицо. Но какой приятный сюрприз! Вы в Лондоне?
   — Да… Да… Надеюсь! — пролепетала Китти, заметно покраснев. — Только меня не ждали, и боюсь, это не совсем удобно!
   Спокойный взгляд серых глаз лорда Легервуда отметил краску, залившую ее лицо, насмешливый огонек появился в них.
   — Может, так случилось, что вы приехали погостить к нам? — предположил он.
   Она стояла, явно робея перед ним. Его холодные, отточенные манеры так отличались от обхождения ее опекуна и ставили его неизмеримо выше. Он был явно стилен и ироничен, но смешинка в глазах ее переубедила, она доверчиво улыбнулась ему.
   — Да, действительно так. Фредди сказал, что вы не будете возражать, но только мне казалось, мы должны вначале спросить вас!
   — Фредди? — повторил он вопросительно.
   Она немного смутилась:
   — Да, сэр. Видите ли, Фредди привез меня! Он… пошел предупредить леди Легервуд. — Она снова вспыхнула под проницательным взглядом.
   — Вот как, — удивился его лордство. — Фредди навещал двоюродного деда? Господи спаси! Да что же это я держу вас на ногах! Сделайте одолжение, садитесь и расскажите все по порядку.
   Она подчинилась, но заметила:
   — Пожалуй, Фредди самому следовало бы вам рассказать все, сэр, я даже уверена, что следует!
   Он придвинул к ней второй стул:
   — Правда? А вот я убежден, что наверняка предпочел бы услышать это от вас, я с трудом понимаю Фредди, когда он пытается что-то объяснить мне.
   — Но мне совсем неудобно говорить об этом! — возразила Китти.
   — Догадываюсь, деликатное дело!
   Она кивнула.
   — В таком случае не могу рекомендовать вам доверяться Фредди для подобных сообщений.
   Она собралась с духом.
   — Пожалуй, слишком тяжело все сваливать на бедного Фредди, — согласилась она. — Дело… дело в том, что он был настолько любезен, что… что сделал мне предложение!
   Его лордство принял удар с присутствием духа, но последовала небольшая пауза, прежде чем он сказал:
   — Это так внезапно!
   — Боюсь, — потупилась мисс Чаринг виновато, — что это неприятный сюрприз для вас, сэр.
   — Нисколько, — отвечал тот галантно, — сознаюсь, слегка удивлен, но уверяю, что отнюдь не разочарован.
   — Благодарю вас, — ответила Китти с искренней признательностью и значительно бодрее. — Я сначала не подумала об этом, но сейчас, пока сидела здесь, испугалась, что вам может решительно не понравиться и что, возможно…
   — И возможно?.. — подсказал он, поскольку она замолчала.
   — Я… мы… не должны были так поступать! Только… сэр, это вина дяди Метью! Он решил оставить меня наследницей всего состояния, если я выйду замуж за одного из его внучатых племянников, поэтому он и послал за ними, чтобы я могла сделать выбор. — Она добавила: — И хотя, наверное, мне не следует осуждать моего благодетеля, сознаюсь, его решение не показалось уместным.
   — Совершенно неуместное, — согласился он. — Но значит ли, что все внучатые племянники мистера Пениквика подчинились его странному капризу?
   — Джек нет, — ответила она. — А он знал, зачем дядя послал за ним, и меня очень радует, что у него хватило деликатности не исполнить подобной прихоти!
   — Соображение, утешительное для всех его друзей, — согласился лорд Легервуд достаточно сухо. — Могу узнать, все ли они знали, зачем их вызывали?
   — Долф и Хью, кажется, да, — ответила она, — но Фредди не имел ни малейшего представления. Вам, смею думать, известно, как туманно выражается дядя, он мог просто не понять, о чем речь.
   — Более чем вероятно. Но когда все прояснилось, полагаю, он не остался в стороне и искал вашей руки?
   — Нет, нет, он сделал мне предложение не ради наследства! — быстро сказала Китти. — Уверяю вас, дело обстоит совсем иначе! Вы должны знать, что он… он прежде опасался, что дядя Метью не примет его предложение.
   Лорд Легервуд с минуту пристально смотрел на нее, затем взгляд его упал на табакерку, которую он держал в руке. Он откинул крышку, взял небольшую щепотку и непринужденно спросил:
   — Насколько я понимаю, э-э… привязанность ваша очень давняя?
   — Да, — признала Китти, с удовлетворением отмечая его сообразительность. — Мы… мы всегда… чувствовали определенную склонность друг к другу, сэр. Поэтому, когда дядя Метью захотел отдать меня любому из племянников, я решила, что он… лучший из них!
   Лорд Легервуд вытер пальцы носовым платком и убрал табакерку.
   — Совершенно романтическая история, — заметил он. — Признаюсь, не ожидал такого от Фредди. Как мало мы все-таки знаем о наших потомках!
   Она взглянула на него с сомнением. От необходимости отвечать ее избавило появление на сцене Фредди, который передал, что миледи через минуту спустится поздороваться. Он приготовил гладкую речь о том удовольствии, которое выразила леди Легервуд при известии о приезде Китти, но под ироничным взглядом отца как-то оробел.
   — А, Фредерик! — вяло произнес милорд. — Я узнал, что должен поздравить тебя!
   — О!.. да… совершенно верно, сэр! — ответил Фредерик. — Надеюсь, вы будете удовлетворены. Пришло время жениться. Вот, привез Кит в город. Думал, вы захотите познакомиться с ней. Прежде чем мы дадим объявление в газетах.
   — А, так помолвка пока не афишируется? — спросил его лордство, весь учтивое внимание.
   — Дядя Метью не желает пока предавать ее огласке, — сообщила Китти. — У него есть какие-то свои причины, по которым лучше подождать несколько недель, но я до конца не могу этого постигнуть!
   — Разумеется, не можете, — подтвердил милорд тоном полного понимания.
   — Корь, — нашелся Фредди. — Конечно, старый джентльмен понятия не имел о ней, но предлог чертовски удобный. Сейчас только придумал.
   Китти была озадачена и заинтригована, но лорд Легервуд, казалось, признал самым учтивым образом, что корь вполне подходящий предлог для официальной отсрочки оглашения помолвки.
   Появление в комнате своей жены он встретил словами:
   — А, любовь моя, Фредерик, верно, уже известил тебя о радостной новости! Ты идешь поздороваться с нашей будущей невесткой!
   Она удивленно и вопросительно посмотрела на него, но, поскольку желание его, чтобы она приняла Китти радушно, выражалось достаточно прозрачно и собственное доброе сердце вряд ли позволило бы ей оттолкнуть девушку, она обняла Китти и заметила:
   — Ну конечно, вы должны извинить, мое удивление, дорогая, я не имела ни малейшего подозрения… Но теперь все разъяснится! Очень жаль, что больны дети и мы в таком волнении. Прошу вас, поднимитесь наверх, снимете шляпку и отдохнете. Бедный ребенок! Представляю, как вы устали и закоченели в дороге!
   Она вновь взглянула на своего лорда, но, получив в ответ лишь одну из его загадочных улыбок, увела Китти наверх в свою гардеробную, довольно явственно пробормотав:
   — О, дорогой, что нас еще постигнет?
   Во время паузы, последовавшей за уходом дам, Фредди, который, как и его мать, был озадачен поведением лорда Легервуда, поймав осторожный взгляд отца, выжидал.
   — Прямо роман, — высказался наконец его лордство, вынимая табакерку.
   — Нет, что вы! — отрекся его сын, покраснев. — То есть, — торопливо прибавил он, — не стоит его так представлять.
   Лорд Легервуд опустил указательный палец в табакерку и, стряхнув с него все, за исключением одной крошки табаку, поднес к ноздре.
   — Мне прискорбно сознавать, что ты изнывал под тяжестью того, что считал безнадежной страстью, а я не имел ни малейшего представления об этом, — заметил он. — Я, должно быть, дурной отец. Прости меня, Фредерик!
   Чувствуя себя крайне неловко, Фредди проговорил, заикаясь:
   — Н-никогда и н-не дум-мал об этом, сэр! Но н-не все та-ак д-дурно! Мне всегда нравилась Кит, конечно!
   Лорд Легервуд, спортсмен и джентльмен, прекратил игру ниже пояса. Он со стуком захлопнул свою табакерку, вернул ее в карман и спросил уже совершенно иным тоном:
   — Обложен кредиторами, Фредди?
   — Нет! — воскликнул его несчастный сын.
   — Не дури, мальчик! Если ты оставил ладью в тупике, нужно было прийти ко мне за буксиром, а не искать случайную наследницу!
   — Но это же совсем не так! — взмолился Фредди, вконец уничтоженный. — Я подозревал, что все так подумают, и говорил Кит!
   — Полагаю, что впал в грубое заблуждение, — подвел черту отец. — Прими мои извинения! Я воздержусь от неловких вопросов, но могу узнать, сколько я буду иметь честь принимать у себя мисс Чаринг? И даже — позволю себе осведомиться — что я должен сделать для нее?
   Если и была шпилька в этом монологе, она совершенно не достигла цели. Счастливый от того, что нашел отца в таком снисходительном настроении, Фредди ответил с благодарностью:
   — Очень вам признателен, сэр! Я не мастак объясняться! Просто Китти захотелось провести месяц в Лондоне, и я обещал, что она проведет его. Надеялся, что мама будет выезжать с ней. Жаль, не слышал ничего о кори. Как обидно! — Он задумчиво потер нос. — Нужно придумать какой-нибудь выход, — решил он.
   — И ты сможешь? — спросил лорд Легервуд, зачарованно глядя на него.
   — А что делать? — развел руками Фредди. — Должен!

Глава 7

   Для мисс Чаринг, которая с самого появления в городском доме Легервудов мучилась раскаянием, оказалось необыкновенной удачей, что его хозяйку постоянно занимали мысли о хворающих ребятишках. Водворив Китти в уютную спальню и вкратце пояснив их несчастливые обстоятельства, миссис Легервуд поднялась на антресоли убедиться, что ухудшения нет и что няня не заснула в своем кресле — идея столь же навязчивая, сколь несправедливая. Мисс Чаринг, оставшись одна в спальне, где — непривычная роскошь — горел камин и висела на виду лента звонка, дерни за которую — и явится горничная, вернулась к своему положению с чувством вины.
   Она искренне не подозревала, что в интриге, которую так тщательно готовила, окажутся замешаны другие лица, кроме злополучного Фредди. Его родители представлялись ей неясными фигурами на заднике сцены, чье существование не имело ничего общего с ее планами.
   Появление лорда Легервуда в Голубой гостиной развеяло эти ложные иллюзии, она была на волосок от того, чтобы вообще отказаться от своего проекта. Ее удерживал отчасти стыд перед внушающим ей благоговение джентльменом, а отчасти смертельный ужас при мысли, что ее признание будет означать немедленное возвращение в Арнсайд. К тому моменту, когда леди Легервуд присоединилась к обществу, она в какой-то мере преуспела в сделке с совестью, убеждая себя, что раз у нее нет истинного намерения выйти за Фредди, положительно никакого вреда она не причинит. Тем не менее, Китти в смятении предвидела вопросы леди Легервуд и радовалась, что материнские обязанности заставили хозяйку отложить опасный tet-а-tet.
 
   Убедившись, что Эдмунд все еще в лихорадке, но уже засыпает, леди Легервуд вновь спустилась в гардеробную. Ради своей гостьи, гардероб которой, как она знала, очень ограничен, она положила явиться к обеду в утреннем платье, однако ей показалось бы неприличным ничего не изменить в своей наружности. Послав за служанкой, она нашла, что ей заново следует убрать волосы, сменить чепец и исправить возможные отклонения в цвете лица. За этими хлопотами она уже не надеялась повидать мужа перед обедом, но он сам вошел в комнату.
   Она приветствовала его с облегчением:
   — Любовь моя, я как раз хотела говорить с тобой. Да, вот этот розовый кружевной чепец. И можете не ждать. Минутку! Подайте мне шарф померанцевого цвета с широкой французской каймой. Нет, пожалуй, он будет слишком. Пестрая шаль как раз подойдет! А теперь идите.
   — Прелесть, — проворковал его лордство, направляя лорнет на кружевной чепец.
   — Не правда ли? Я знала, что тебе понравится! Но в настоящий момент мне не до этой мишуры. Что, скажи мне, теперь делать? Я в жизни не была так озадачена, ты же стоишь и улыбаешься, будто все тебе необыкновенно по нраву!
   Он засмеялся и положил чепец.
   — Скажи на милость, а что я должен делать? Я вряд ли могу налагать запреты: Фредди уже совершеннолетний. Но его мотивы… — заявил он глубокомысленно.
   Ее огромные голубые глаза широко открылись ему навстречу.
   — Что ты имеешь в виду? — Ужасное подозрение овладело ею. — Легервуд, ты не хочешь сказать, что она поймала Фредди в ловушку с этой помолвкой?
   — Мало вероятно! — рассудил он трезво. — Вполне невинна, свеженькая такая, как мне показалось.
   — Да, редкость своего рода. Но нельзя отделаться от мысли, что она вынудила бедного мальчика сделать ей предложение только для того, чтобы вырваться из Арнсайда. Мне ее очень, очень жаль, хотя я уверена, что ничего о ней не знаю, за исключением того, что мать ее была француженка, что мне нравиться не может, но в любом случае, это не тот брак, которого я бы желала. Надеюсь, я не жалкая прожектерка, ибо если бы я ею была, мне бы доставила радость мысль, что мой дорогой сын женился на значительном состоянии, но уверяю тебя, из всех пороков я больше всего осуждаю меркантильность, особенно когда она бессмысленна, а ведь Фредди вполне обеспечен. Я мечтала, чтобы он породнился с каким-нибудь влиятельным семейством, а не женился на маленькой деревенской девочке, о которой никто даже и не слышал!
   — Не отчаивайся, — посоветовал его лордство. — Я готов присягнуть, из этого брака ничего не выйдет. Моя милая Эмма, неужели ты так глупа, что не видишь, что они вовсе не влюблены друг в друга!
   Леди Легервуд, которая как раз завязывала ленты чепчика, всплеснула руками и повернулась к нему:
   — Но если они не влюблены и она его не поймала, то к чему вообще помолвка?
   — Вот этого я пока не могу понять, — ответил он. — Я слишком мало знаю Китти, чтобы определенно высказаться. Подозреваю здесь какую-то интригу…
   — Конечно, затеянную не Фредди, — вмешалась леди Легервуд, кидаясь на защиту своего птенца.
   — Я немного знаком с Фредди, душа моя. Можешь ничего мне не говорить. Конечно, это не его рук дело. По каким-то причинам, пока скрытым от нас, Китти желает, чтобы ее считали помолвленной с Фредди. Интересная деталь: по некоторым таинственным соображения помолвка не может быть немедленно оглашена!
   — Не оглашена?! — вскричала она. — Но почему?
   — Корь, — невозмутимо ответил он.
   — Какая чепуха!
   — Конечно! Таково приношение Фредди на алтарь родительского любопытства. Китти предпочла свалить все на эксцентричность твоего дяди.
   — Это как раз может быть правдой, — заметила она, размышляя. — Когда дядя Метью задумал свой позорный спектакль, конечно, он мыслил Джека в главной роли. Забавно, что его надули! Скорее всего, он надеется, что здесь все само собой сойдет на нет. Он не мог отказать Фредди. Одна из неприятнейших черт его характера — он никогда не берет слова назад! Но что нам делать?
   — Делать? Ничего! Будем наслаждаться, наблюдая за развитием сюжета.
   — Шутки шутками, — сказала она колко, — но уверена и тебе хотелось бы заглянуть в конец пьесы!
   — Правда? Нет, я не стану строить догадки. Конечно, выдумки Фредди забавны, но мне не хотелось бы подвергать его интеллект такой нагрузке.
   — Да, дорогой, все это ужасно! И он ждет, что я стану одевать Китти и возить ее с собой на вечера!
   — По-моему, этот его план уже в прошлом: он собирается найти другой выход.
   — Легервуд, ты же знаешь, он не сможет, и нам придется действовать самим!
   — Ерунда, любимая, Фредди ясно сказал, что займется ею сам, — произнес его лордство самым любезным тоном.
   Как же он удивился, когда во время второй перемены за обедом его отпрыск, все время пребывавший погруженным в глубокую задумчивость, вдруг объявил:
   — Не сомневался, что я что-нибудь найду, — так и вышло!
   Леди Легервуд, говорившая за обедом только о неприятной ситуации, в которой оказалась замужняя дочь, и болезнях ее младших детей, посмотрела на сына с недоумением:
   — Нашел что, любимый?
   — Мег, — лаконично ответил Фредди. — Мне нужно ее повидать.