Один из захваченных матросов начал было проявлять слабое недовольство происходящим, но тут же получил удар по голове. Старик нашел его мертвым на палубе и выбросил за борт. Больше с рыбаками никаких проблем не было.
   Уже не было тайной, что среди самих пиратов на «Розе Девона» назревает беспокойство. Старик приказал боцману созвать всех наверх на палубу тогда, когда там происходила смена караульных.
   Он стоял на юте и, облокотившись на орудие, смотрел вниз на лица собравшихся. На лице его застыла недобрая улыбка.
   — До меня дошли слухи, — начал он, — что кто-то выражает недовольство тем, что мы не смогли захватить «Дикобраз». Это был простой кеч, но количество матросов на нем и число пушек превосходило наши. Другие жалуются на то, что взятая недавно пинка не представляет никакой ценности. Но я хочу напомнить, что теперь наша команда пополнилась еще одиннадцатью матросами, а это дороже золота.
   Старик переводил взгляд с одного на другого, и его тонкое лицо опять покрылось мелкими морщинками, за которые его так и прозвали. На палубе собралась вся команда. Мартин и повар, Филип Маршам и Вилли Конти, Пол Крэйг и Джо Кирк, одноглазый плотник и другие матросы. Никто из них, за исключением, пожалуй, только Гарри Мэлькольма и старика Джейкоба, не мог сказать с полной уверенностью, какие мысли кроются в голове Тома Джордана.
   — Я предлагаю положить конец этому недоразумению. Разве я вам не говорил, что эти северные широты годятся только для трусливых ворон? Разве я не говорил, что мы должны плыть на юг и там искать добычу, достойную орлов? Мы выберем удобную гавань у одного из тенистых островов, там, где водится крупная рыба и растут сочные фрукты. И там мы построим свой собственный город. Мы будем взимать пошлину с испанских королевских судов. У их знати мы возьмем женщин, золото и вино. Мы будем жить в свое удовольствие, купаться в роскоши и богатстве и упиваться негой.
   Некоторым такая речь пришлась по душе, но кое-кто еще сомневался. Старик прочитал это по их лицам и снова обратился к собравшимся:
   — Высказывайтесь! Я хочу, чтобы все прямо говорили, что они думают.
   — Все это сказки, — проворчал один из матросов. — А пока у нас только одни беды. Беды и кастрюли с рыбой.
   — И я думаю, — подхватил другой, — что мы и дальше будем обходиться соленой рыбой и ворованным мясом. И не видать нам ни хорошего вина, ни золота, ни красивых женщин.
   — Глупая мысль, — ответил Старик.
   Он улыбнулся и слова прозвучали не обидно. Таких недовольных речей он не боялся. Старик охотился за другой птицей.
   Джейкоб поднялся со своего места и все замолчали, выжидая, что он скажет.
   — Надо положить конец всем этим разговорам, — говорил он медленно. — Сейчас мы идем на юг и сворачивать с этого пути было бы откровенной глупостью.
   Матросы ждали продолжения, но Джейкоб замолчал и отвернулся.
   Неожиданно заговорил Старик.
   — Эй, Вилли, — он нашел глазами того, к кому обращался, — а что скажешь ты?
   Вилли Конти встретился глазами со Стариком и побледнел.
   — Я скажу, — ответил он, — что до тех пор, пока у нас на борту есть запасы рыбы, мы можем не волноваться о провианте.
   — В твоих словах есть доля правды, — дружелюбно улыбнулся Старик, но ответ ему не понравился. Вилли Конти понял это по его взгляду.
   — Кок, ступай и свари нам рыбы. И побольше.
   Шепот приглушенных голосов перерос в смех.
   — Слушаюсь, капитан! — громко отозвался кок.
   — За наше долгое путешествие и все несчастья мы получим кастрюлю рыбы. — Так говорили моряки, расходясь по своим местам. Если раньше это заставляло их невольно ворчать, то теперь они весело смеялись. Они смотрели на это как на забаву и отпускали по этому поводу шуточки, смешные и не очень.
   А повар крикнул своего помощника и приказал ему достать ящик рыбы и поставить кастрюлю на огонь. При этом он каждый раз дергал юношу за ухо, так что уши у бедняги распухли и покраснели.
   Старик повернулся к Гарри Мэлькольму:
   — Ты видел, как это парень ловко свернул за угол? Его хитрый вид говорит сам за себя. Чертовски скользкий тип. У меня уже руки чешутся перерезать ему глотку.
   — Сейчас это было бы очень глупо. Где есть один, там всегда найдется другой. И один поможет нам выйти на второго.
   Старик хрипло рассмеялся в знак одобрения и поддержки. Они понимали друг друга с полуслова. Сейчас оба ушли с палубы, довольные собой и своими действиями.
   Внизу на камбузе весело кипел чайник. Повар светился от гордости за то, что у него есть помощник, которым можно понукать. Он подгонял беднягу шлепками направо и налево. Он запустил в него сковородкой, когда плита задымилась больше обычного, швырнул ему в лицо полную горсть муки, когда тот замешкался с дровами. А когда помощник случайно разлил кружку воды, кок в ярости набросился на него и повалил на пол. Юноша сделал слабую попытку защищаться, но кок схватил его за волосы, приставил к его груди нож и поклялся пустить ему кровь. Да, повар был на редкость в веселом расположении духа. Он изрядно выпил из припрятанного специально для себя бочонка и постепенно становился все веселее и заносчивее. Вино совсем затуманило ему голову. Он был пьян намного сильнее, чем думал.
   — Пошевеливайся, свинья! Чертово отродье! — орал он. — Выложи рыбу и отбери лучшие куски для капитана. Позови мальчишку и пусть он поторапливается! Пошевеливайся, отнеси эти блюда в каюту! — С этими словами он отвесил бедняге такой подзатыльник, что сбил его с ног.
   Юноша бросился исполнять указания. Кок, довольный своим положением, уселся с бокалом вина в руках и продолжал пить. Свирепым взглядом он следил, как носятся взад-вперед напуганные помощник и мальчик от капитана.
   — Это самое замечательное и превосходное вино, — кок рукавом вытер лысину. — Мне повезло, что я припрятал его для себя. Честно говоря, я с большим удовольствием буду коком, чем капитаном. Все съестные припасы в моих руках и я могу есть все, что пожелаю. Даже капитан, да что там, сам Лорд-адмирал Англии глупее меня. Рыба, говорите? Нет, это не для меня. Пусть ее едят другие. — Он уже не замечал, что говорит в пустоту. В кухне не было даже его помощника. — Честное слово, я замечательный, превосходный кок! Я могу стать капитаном. Я могу даже стать управляющим какой-нибудь плантации и жениться на красивой испанке с большим приданым. У нее должно быть очень большое приданое, если она хочет стать моей женой. Да, я замечательный, превосходный кок.
   Чем больше он пил, тем глупее становился. Через некоторое время он наклонил голову, прислушался и произнес:
   — Я слышу крики! Похоже, они кричат мне «ура!». Вот они спускаются, чтобы отдать мне честь. Честное слово, я самый замечательный и превосходный кок! Рыба им понравилась. Ну и дураки же они, что едят ее!
   Он так и сидел, склонив голову набок, когда в кухню ворвались матросы.
   — Пришли за добавкой рыбы? — закричал он. — Кастрюля вон там. Что? Что вы говорите? Вы что, с ума сошли, ребята? Вы сами не знаете, с кем вы разговариваете!
   — Придурок! Негодяй! Мошенник! — орали они. — Сейчас ты у нас получишь! Ты что, не слышал крики? Решил надуть нас?
   С этим словами двое из них схватили его за голову, а двое вцепились ему в ноги. Они обмотали его веревкой и поволокли на лестницу. Свободный конец веревки они бросили вверх. Человек у люка поймал его и потащил повара наверх. Тот визжал и брыкался, как толстый боров. Они втащили его в каюту. Со всех сторон на него сыпались проклятья. Матросы швыряли в него куски рыбы. Его с трудом поставили перед столом, напротив Старика и Гарри Малькольма. Все были вне себя от ярости.
   — Черт побери этого кока! — выругался Старик. — На закуску мы посмотрим, как ты будешь есть эту рыбу, которую мальчишка принес нам. — Он с грохотом поставил перед поваром огромное блюдо. — Ешь это. Ешь все до последней косточки, или я сам зарежу тебя и поджарю на ужин.
   — В чем дело? — пробормотал кок. Он немного протрезвел от такой встряски и был слегка озадачен, но все еще полностью доволен собой. — Кости есть я не буду. Они острые и могут застрять в горле. А вот мясо отменное. Я с удовольствием отведаю кусочек. Я так старательно трудился, чтобы его приготовить, что даже крошки не попробовал, хотя умирал с голоду.
   — Ешь, — настаивал Старик и криво усмехнулся.
   Кок подозрительно огляделся по сторонам. Чего-то он все-таки недопонимал. Потом он запустил руку в тарелку, взял огромный кусок рыбы и затолкал его в рот.
   — Ешь, — приговаривал Старик, — ешь наш драгоценный кок!
   На лице повара появилось странное выражение. Он потянулся рукой к горлу, как будто хотел вытащить кусок обратно.
   — Нет, ешь! — остановил его Старик. — Не трать понапрасну продукты. Здесь много рыбы. Тебе придется долго ее есть. — Он улыбнулся, но по глазам было видно, что ему не до шуток.
   Повар побледнел, стал задыхаться и судорожно хватал ртом воздух.
   — Воды! — слабо попросил он. Его рот был битком набит рыбой.
   — Нет, обильное питье совсем затуманило тебе голову. Ешь!
   С невероятными усилиями кок все-таки проглотил рыбу. В глазах у него потемнело. Рыба была такая соленая, что у него перехватило дыхание.
   — Воды, воды! жалобно стонал он. — Сжальтесь, капитан! Я умоляю вас, дайте воды!
   — Ешь! — не сдавался Старик.
   Гарри Мэлькольм усмехнулся, а матросы у двери разразились громким хохотом. Кок опустился на колени и протягивал вперед руки.
   — Нет, капитан, я не выдержу этого!
   — Ешь, наш незаменимый кок!
   — Нет, капитан…
   — Идите сюда, ребята, и затолкайте эту рыбу в его прожорливую глотку.
   Трое матросов схватили повара, но он плотно сжимал рот. Тогда один из них просунул ему между зубов нож.
   — Я съем, я съем, — заскулил он.
   Они отпустили его. Он поднялся с пола и начал есть. То и дело он просил воды, но матросы только смеялись в ответ. То и дело он останавливался, и тогда Старик кричал: «Ешь!». Когда же тарелка, наконец, опустела, а повар почти валился с ног, Старик произнес:
   — На тебя наденут кандалы, и так ты просидишь сутки без капли воды. Это будет тебе уроком и научит кое-чему. Во-первых, прежде, чем приступать к готовке, ты будешь тщательно взвешивать соль, чтобы пища получилась съедобной. А во-вторых, для большей осмотрительности, ты впредь будешь сам пробовать те блюда, которые готовишь для команды.
   Матросы выволокли его на палубу и надели кандалы. Перед ним они поставили большую тарелку с рыбой. Каждый желающий мог кинуть в него кусок. Теперь он ругал себя за глупость, клялся, что никогда больше не будет так напиваться, и постоянно просил воды.
   Шло время. Солнце делало его жажду еще более невыносимой, но с наступлением ночи ему стало немного легче. Голова его свесилась, и он заснул.
   Среди ночи он проснулся, потер свою больную голову, несколько раз глубоко вздохнул, чтобы смягчить горящее горло, и снова погрузился в беспокойный сон. Ему снились огромные бочки с чистой, искрящейся водой. Сквозь дрему он слышал голоса. Они жужжали у него в ушах, как назойливые мухи, но он их почти не замечал. Он забыл о мире, а мир забыл о нем. Его огромная туша неподвижно лежала на палубе, скрываемая тенью. Никто о нем не вспоминал.
   Наконец, он услышал чей-то голос:
   — Тем не менее тебе следует быть более осторожным и осмотрительным.
   Ему ответил другой голос:
   — Его я не боюсь, несмотря на все его хитрые уловки. Надо просто постараться поменьше с ним сталкиваться. Многое из того, что происходит на корабле, до него не доходит.
   Повар беспокойно завозился, открыл глаза и увидел двух человек. Они стояли рядом, облокотившись на перила юта.
   — Что касается ума, то ты отводишь ему меньше, чем он того заслуживает, — произнес первый говоривший. — А в другом случае, ты приписываешь ему значительно больше, чем следует.
   Повар пошевелился и застонал. Первый из говоривших усмехнулся, и это привело кока в ярость.
   — Наш бесценный кок! — тихо произнес один из них. По голосу несчастный повар догадался, что это был Филип Маршам.
   Говорившие не называли ни одного имени и обменивались такими витиеватыми фразами, которые были поняты только им двоим. Их негромкие голоса были едва уловимы, но злость обострила слух повара и его сообразительность. Он лежал и ловил каждую фразу, которая до него долетала.
   — Меня с самого начала озадачило то, — продолжал второй голос, — как легко ты ладишь со своим приятелем, с которым повстречался по дороге.
   — Он по-своему хороший малый.
   Второй недовольно фыркнул.
   — А меня всегда удивляло, как парень с такими представлениями вообще оказался на море, — ответил Фил.
   — Я бы наверное никогда и не попал бы сюда, не будь капитан Фрэнсис Кэндл моим крестным отцом.
   — Что до меня, то я видел обе стороны жизни. Если бы не то, что произошло, я был бы вполне доволен тем, где я сейчас нахожусь.
   — Что же случилось?
   Фил замялся. Разговор у них шел легко и свободно, но об этой стороне жизни Фил никому не рассказывал.
   — Ну, — Фил понизил голос, — во-первых, я впервые увидел своего деда, а во-вторых, я встретил одного пожилого рыцаря, который завоевал мое уважение, так же как и тот, кого мы оба знаем. Пойдем, пройдемся немного.
   В эту ночь, когда они прохаживались по палубе плечом к плечу, Фил поведал своему другу о том, какой была его жизнь и какой она могла бы быть. Как бы между прочим, он упомянул и девушку из гостиницы.
   Повар остался наедине со своими мучениями и мыслями. Терпеть он больше не мог. Жар в горле заставлял работать его мозги. Он снова и снова прокручивал в голове обрывки подслушанного разговора. Откровенно говоря, он не уловил и малой толики из того, что они в него вкладывали, но сейчас он был в таком состоянии, что готов продать свою бесценную душу за глоток воды. И EOT подвернулся хороший шанс. Если удача не отвернется от него, думал он, то ему удастся расстаться с кандалами.
   Он ждал и мучительно, когда настанет подходящий момент. И вот произошла смена часовых. Среди новых караульных на палубе он заметил своего старого приятеля. Ему стоило многих трудов простить его за то, что тот вместе со всеми швырял в него рыбу, но он пересилил себя и тихо окликнул его по имени.
   Матрос подошел к нему, посмеиваясь. От этого коку еще труднее было просить его о помощи, но он проглотил обиду, насколько это позволяло его пересохшее горло, и прошептал, что ему срочно нужно передать капитану кое-какие секретные сведения.
   На эту просьбу матрос ответил тем, что сжал руку в кулак, просунув большой палец между средним и указательным.
   — Не показывай мне кукиш, — завыл самый замечательный кок. — Я услышал кое-что очень важное. Быстро беги к капитану, и тебе это зачтется.
   Некоторое время они препирались, но в отчаявшемся голосе повара было что-то искреннее, что заставило его приятеля поверить ему. С кормы он заметил, что в главной каюте еще горит свет. Тогда он собрал все свое мужество и постучал.
   — Войдите! — раздался резкий голос.
   Матрос открыл дверь, просунул голову внутрь и увидел, что Старик сидит за столом один. Он быстро огляделся по сторонам, боясь встретить холодный взгляд Гарри Мэлькольма, но тот лежал в углу на кровати. Тогда он закрыл за собой дверь и зашептал:
   — Он клянется, что это правда, что затевается что-то недоброе. Это кок сказал мне об этом. Он умолял меня сообщить вам. Больше он ничего не сказал. Я имею в виду кока.
   — А, наш славный кок. — В раздумье Старик оглядел матроса с головы до пят. — Ладно. Сними с него кандалы и приведи сюда. — И он бросил матросу ключи от цепей.
   Через некоторое время, пошатываясь, вошел повар. Он закрыл за собой дверь, бросил ключи на стол и повалился на стул.
   — Итак, — произнес Старик, — что это за история, о которой мне рассказали?
   — Воды, — жадно выдохнул кок. По дороге он задержался у бочки и выпил добрых пол-литра, но не хотел, чтобы Старик знал об этом.
   Старик улыбнулся:
   — Иди пей, если твоя история стоит этого. Но помни, если я сочту, что это не так, за каждую выпитую кашпо воды ты заплатишь каплей своей крови.
   Кок бросил на капитана подозрительный взгляд, но к воде все же подошел и вернулся назад, вытирая губы.
   — Выкладывай, что у тебя, — приказал Старик.
   Голос повара дрожал. Он был неуверен в том, насколько серьезным покажется капитану его рассказ. Лицо Старика еще больше заставляло его сомневаться. От начала и до конца с его губ не сходила холодная, жестокая усмешка.
   — Это был боцман и молодой Конти, — произнес кок.
   — Так!
   — Они стояли на юте, потом прохаживались по палубе рука об руку и говорили о всяких вещах.
   — И что же они говорили?
   — Они говорили о чьей-то несообразительности. Я не могу точно сказать, чьей, потому что они начли насмехаться надо мной. Конти недоумевал по поводу поведения боцмана. Он хотел, чтобы тот что-то сделал.
   — Продолжай, — Старик откинулся назад, пристально смотрел на пыхтящего кока и улыбался. А повар изо всех сил напрягал извилины, чтобы выжать из себя историю поинтересней.
   — Больше я почти ничего не слышал. И все же, сказал я себе, капитан должен это знать.
   — Ну и пустая же у тебя голова! Ее видно насквозь, — рассмеялся Старик. — Неужели ты думаешь, что здесь есть, что слушать? Мне хочется содрать с тебя кожу и засолить, но я прощаю тебя. Потому что у меня мягкое сердце, которое легко разжалобить. Ступай к себе и ложись спать.
   Кок в спешке удалился, украдкой бросив взгляд на Гарри Мэлькольма. Его он боялся почти так же, как капитана. Причины он не понимал, но почувствовал, что его бессвязная история сослужила ему добрую службу.
   Когда он ушел, Старик повернулся к помощнику.
   — Ты слышал его? Что ты об этом думаешь? — спросил он.
   Гарри Мэлькольм поднял голову и тихо рассмеялся.
   — Наш славный кок жадно искал повод, чтобы избавиться от своих оков. Ты слышал, как он плескался в бочке? Что касается его истории, то мы знаем, то, что знаем. И не более того.
   — Несообразительность! Хотел бы я знать, что они имели в виду.
   — В Баракао мы это увидим, — ответил Гарри Мэлькольм. — Ни один человек, ни целая дюжина не смогут причинить нам вреда, пока мы не доберемся до суши.
   — А когда мы, наконец, доберемся, что с Божьей помощью произойдет скоро, то тогда и посмотрим, у кого окажется больше сообразительности в решающий момент.
   Старик вытянул ноги и зевнул, а Гарри Мэлькольм негромко засмеялся.

ГЛАВА 15
ОДИНОКИЙ ГОРОДОК

   На вахте заметили свет вдали. Это был знак, что впереди земля. Матросы сразу же сообщили об этом Старику. Он много плавал в здешних морях и хорошо знал эти места.
   На рассвете они уже отчетливо различали очертания островов. По их предположению это были Багамы. Похоже, с приборами было что-то не в порядке, потому что по предварительным расчетам до острова был еще день пути, но они не обратили на это внимания. Сейчас «Роза Девона» медленно плыла между островами.
   Старик сам вел корабль. Как называются острова, матросы не знали, хотя делали разные предположения. Откуда исходил свет, их тоже не интересовало. Они плыли от острова к острову, пока не дошли до глубокой бухты, окруженной горами. При входе в залив они заметили следы крушения большого судна, но, несмотря на это, бухта была удобным и безопасным местом, чтобы встать на якорь.
   Старик и Джейкоб спустились в шлюпку, которую матросы взяли в рыбацкой пинке. Четверо матросов сели на весла, и лодка подплыла к потерпевшему крушение кораблю. Старик и Джейкоб вернулись довольные тем, что они там обнаружили.
   — Бог милостив к нам, — сказал Старик Гарри Мэлькольму. Тот ждал их возвращения, стоя у шкафута. — Там пострадали фок-мачта и грот-мачта, но бизань-мачта как новенькая.
   — Ее можно снять так, чтобы не повредить?
   — Можно. Эй, плотник, выбрасывай этот обрубок. К утру на нашей славной «Розе Девона» будет красоваться самая лучшая бизань-мачта. Воистину, несчастье этих бедолаг сослужило нам добрую службу.
   На фрегате засуетились. Работа требовала много сил. Часть команды отправилась на затонувший корабль, чтобы достать мачту и стойки. Другие же под руководством одноглазого плотника расчищали место и рубили старую мачту. Боцман Маршам с помощником приготовили веревки и парусину. Дело нашлось всем. Пока матросы трудились на корабле, Мартин и повар наловили свежей рыбы. Кок теперь исполнял свои обязанности аккуратно и с особой тщательностью. Пока он занимался приготовлением ужина, Мартин отправился на берег, чтобы набрать фруктов, которые росли там в изобилии, и свежей родниковой воды. Вместо ожидаемого одного дня работа заняла целых три. На корабле было много хорошей еды и выпивки. Долгие недели, проведенные в море, утомили матросов и теперь они наслаждались выпавшим им отдыхом в уютной гавани.
   Остров и вправду был очень красивый. Джозеф Кирк заявил во всеуслышанье, что он собирается построить здесь горд. И многие поддержали это предложение громкими криками «Ура!». Они уже мечтали о том, как смогут вернуться сюда с женами и запасами вина. Отсюда они могут отправляться на охоту, когда припасы подойдут к концу, и привозить с собой все новые и новые лакомства с испанских кораблей и земель. Старик только рассмеялся на их слова.
   — Я покажу вам город, — весело произнес он, — который стоит на такой же прекрасной земле, как и эта, но дома уже построены и ждут нас. Там горы золота, винные погреба ломятся от выпивки, а склады заполнены продуктами.
   Чрез несколько дней на рассвете они подняли якорь и распустили паруса. Еще неделю они провели в море. Иногда они заходили в тихие гавани, о существовании которых знал одни Старик, а потом опять выходили в открытое море и миля за милей преодолевали намеченные расстояния. Так они шли на юг, когда однажды ночью теплый бриз с берега донес до них аромат цветов. На горизонте чернела земля, а над ней вырисовывались смутные очертания гор.
   Матросы собрались на палубе вокруг Старика, помощника и Джейкоба. Мэлькольм вскарабкался по такелажу на рею грот-мачты и оттуда пристально всматривался вдаль.
   — Тушить огни и следовать намеченным курсом!
   На протяжении часа они медленно подкрадывались к берегу. Мэлькольм спустился вниз. Он улыбался. По кораблю поползли разговоры и причина их была понятна. На судне были свои тайны. Время и расстояние притупили недовольство по поводу неудачного столкновения с «Дикобразом» и скудной добычей, взятой с рыбацкой пинки. Байки Старика согревали им сердца.
   «Роза Девона» повернула на запад и двигалась вдоль берегов неизвестной земли. Начинало светать. Капитан и помощник стали беспокоиться, успеют ли они затемно добраться до того укромного места, которое искали. Корабль обогнул лесистый мыс и вошел в тихий, уединенный залив. Здесь судно могло оставаться незамеченным очень долго. Старик и его помощник успокоились. «Роза Девона» бросила якорь и спустила паруса. Бухта, где они встали, вполне могла служить доком. Берега здесь были отвесные, а вода глубокая.
   — Помнишь, Хэл, ту ночь, когда мы высадились на берег Испании? — говорили между собой матросы с «Голубого фрегата» — Мы с тобой тогда пробрались между пальмами и пошарили в винных запасах одного форта. Хорошее вино мы тогда отхватили!
   — Да, а как мы напились! Мартин Барвик решил даже вызвать на дуэль армейского капитана. Тогда они ворвались и выставили нас вон. С тех пор мы уже давно не берем такие крепости.
   — Я должен вам сообщить, что я был пьян не более, чем другие, — огрызнулся Мартин и матросы громко захохотали.
   — Раз уж мы поставили корабль на якорь, давайте передохнем немного, а самые бездельники пусть стоят в карауле. А после полудня выйдем, — предложил один из матросов.
   — Нет, утром!
   — Днем или утром — разница невелика, — хрипло отозвался Джейкоб. Он по обыкновению сидел в углу и наблюдал за происходящим. — Уже близок тот час, когда мы набьем трюм отменным грузом. Я хорошо знаю это место. Что нам нужно, так это найти еще парочку таких городов, где можно взять деньги. И тога все мы заживем как знатные вельможи: в больших домах с парками, где гуляют олени, а на кухне нам будут прислуживать самые хорошенькие служанки со всей округи.
   Матросы расположились в самых прохладных местах, которые было можно отыскать на корабле, и заснули. На вахте остались кок и плотник. Они были хорошими и добросовестными часовыми, потому что очень боялись гнева Старика и за все время не сомкнули глаз. Честно говоря, корабль не нуждался в дозоре. Он стоял в глубокой бухте в заливе, скрываемый зелеными пальмами и высокими берегами.
   В полдень Старик приказал им разбудить команду. Так они и сделали. Матросы, спотыкаясь и тяжело дыша, спускались вниз. Нужно было еще кое-что сделать. Утром, похоже, им предстояло поработать.
   Гарри Мэлькольм доставал из оружейного ящика мушкеты, пистолеты и ножи и раздавал их матросам.
   — Это тебе, — приговаривал он, — это тебе. А эту длинную пушку мы отдадим Полу Крэйгу. Ну-ну, не ругайся! Молитвы, Пол, принесут тебе гораздо больше пользы, чем проклятия.
   — Я говорил тебе, что я не возьму эту громадину, — огрызнулся он. Лицо его покраснело от злости и он отвернулся.
   — Бу-бу-бу-бу, — передразнил его кто-то и все рассмеялись.
   — Твое счастье, Пол, — ответил Гарри Мэлькольм, Том Джордан сговорчивый и великодушный человек — Иначе от тебя бы и живого места не осталось.