В Чжоукоудяне, рядом с Пекином, ученые, открывшие синантропа, также обнаружили три хорошо сохранившихся черепа с одной челюстью и большинством связанных длинных костей в известняковых районах позднеледниковых пород, включавших верхнепалеолитическую утварь, аналогичную европейским типам. Предварительное описание культурных останков скорее говорит о позднем, нежели о раннем, плейстоцене. Один из этих черепов, обладающий челюстью, согласно предварительному изучению, сильно напоминает европейскую верхнепалеолитическую группу, особенно мужчину из Оберкасселя; его также сравнивали с черепами айнов. Второй череп сильно напоминает череп современного эскимоса, а третий можно сравнить с расовым типом, завоевавшим Японию в неолите[95].
   Важность этих черепов нельзя переоценить. Они указывают на то, что как в восточной Азии, так и в Европе позднепалеолитическая группа уже была расово сложной, что народы европеоидного типа расселились по всей северной части Евразийского континента и что монголоидное расовое семейство уже начало свое развитие. Посредством этого мы можем объяснить, по крайней мере частично, загадку айнов – большеголовой, широколицей группы, живущей на внешней периферии восточной Азии. В то же время проливается свет на население, которое могло принимать участие в древнем заселении Америки.

12. Выводы и заключения

   Хотя люди плейстоцена давно уже мертвы, а там, где когда-то мадленские охотники загоняли северного оленя, заводские рабочие спешат на свои рабочие места, вопросы расового происхождения человека и его развития в плейстоцене все еще имеют большую важность. На основе наших знаний о населении плейстоцена в Европе, Азии и Африке нужно построить интерпретацию более поздних и более сложных расовых перемещений, сохранения населения, генетической непрерывности и генетических изменений. Поэтому, видимо, лучше попробовать решительно осуществить реконструкцию расовых событий плейстоцена, основываясь на фактах, нежели следовать более осторожным и, возможно, более мудрым мнениям.
   Эти выводы, ни в коем случае не являющиеся чем-то новым[96], можно кратко выразить следующим образом.
   1) Homo sapiens как таковой появился уже в середине плейстоцена, если не раньше.
   2) Самый древний известный нам Homo sapiens, представленный несколькими экземплярами из Европы и Азии, – это предковая форма длинноголового белого человека низкого роста и с относительно большим размером мозга.
   3) Негроиды, вероятно, появились параллельно с этим белым типом, из родственного ему сапиентного предка. В какой точке разошлись предки негроидов и европеоидов, неизвестно.
   4) В среднем плейстоцене, если также и не в другие времена, произошло смешение между древними белыми долихоцефалами и одним или несколькими несапиентными видами гоминидов, включая Homo neanderthalensis.
   5) Результатом этого смешения было появление достаточно стабильной гибридной расы, характеризовавшейся большими размерами как мозговой коробки, так и туловища. Хотя она в общем и отличалась метрически от остальных Homo sapiens, ее характер тем не менее был главным образом сапиентным, и только в небольшой степени неандерталоидным или несапиентным. По внутривидовым характеристикам Homo sapiens она была европеоидной.
   6) Этот преимущественно сапиентный характер мог частично быть результатом конвергентных эволюционных тенденций со стороны несапиентного предка.
   7) Современные европеоиды должны включать как отдельных людей, так и расовые общности, соответственно обладающие и не обладающие этим несапиентным типом, так как не все ветви белой расы смешивались с ним.
   8) На основе культурного феномена палеолита нельзя утверждать, что несапиентный элемент, поглощенный при помощи смешения, был менее разумным или менее человеческим в социальном и интеллектуальном смысле, чем первоначальный вид Homo sapiens. Современные европейские расы, обладающие этим элементом, не демонстрируют признаков интеллектуальной неполноценности или каких-либо иных заметных психических отличий.
   9) Большинство, если не все из основных разновидностей формы тела и черепа, включая брахицефалию, существующие среди европеоидов, уже существовали в позднем плейстоцене. В послеледниковые времена уже присутствовали все материалы для дифференциации белых рас и подрас.
   HOMO SAPIENS СО ВТОРОГО МЕЖЛЕДНИКОВОГО ПЕРИОДА ДО ПОСЛЕЛЕДНИКОВОГО МЕЗОЛИТА
   Рис. 4. Галлей-Хилл. Ашельская культура (лицо реконструировано)
 
   Рис. 5. Комб-Капелль. Ориньякская культура
 
   Рис. 6. Тевьек № 11, Бретань. Поздний мезолит
 
   Перерисовано: рис. 4 – из Keith, Sir A., The Antiquity of Man, Fig. 63, p. 188; рис. 5 – из Aichel, O., Der Deutsche Mensch, Plate 2; рис. 6 – из Boule, M., and Vallois, H., AIPH, Mem. 18, 1937, Plate 14.
 
   НЕАНДЕРТАЛЬЦЫ И НЕАНДЕРТАЛОИДЫ
   Рис. 7. Неандерталец. Культура леваллуа-мустье (Ла-Шапелль-о-Сен, слегка отреставрированный)
 
   Рис. 8. Схул № 5. Палестина. Культура леваллуа-мустье
 
   Рис. 9. Пржедмости № 3. Ориньякская или солютрейская культура
 
   Перерисовано: рис. 7 – со слепка Дж. Г. Макгрегора, 1919; рис. 8 – из Keith, Sir A., and McCown, T.W., BASP, Bull. 13, 1937, вклейки 5 и 6; рис. 9 – из Aichel, O., Der Deutche Mensch, вклейка 4.
 
   ШИРОКОГОЛОВЫЕ ЧЕРЕПА НЕАНДЕРТАЛЬСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ
   Рис. 10. Афалу № 12. Афалу-бу-Руммель, Алжир. Ранняя ориньякская культура
 
   Рис. 11. Веллинге № 11. Мезолит Швеции
 
   Рис. 12. Фьелькинне, Сконе, Швеция. Неолит
 
   Перерисовано: рис. 10 – из Boule, M., Vallois, H. and Verneau, R., AIPH, Mem. 13, 1934, 1934; рис. 11 – из Aichel, O., Der Deutche Mensch, Plate 17; также Kossina, G., Ursprung and Verbreitung der Indogermanen, Fig. 134, p. 123; рис. 12 – из Retzius G., Crania Suecica Antiqua, Plates 39–40.
 
   МЕЗОЛИТИЧЕСКИЕ И НЕОЛИТИЧЕСКИЕ ЧЕРЕПА СРЕДИЗЕМНОМОРСКИХ ТИПОВ
   Рис. 13. Мугем, Португалия. Поздний мезолит или ранний неолит
 
   Рис. 14. Длинные курганы, британский неолит
 
   Рис. 15. Культура шнуровой керамики, Готланд, неолит
 
   Перерисовано: рис. 13 – из Vallois, H., Anth, vol. 40, 1930, Fig. 2, p. 344; рис. 14 – из Crania Britannica, vol. 2, Plate 59; рис. 15 – из Kossina, G., Ursprung and Verbreitung der Indogermanen, Fig. 102, p. 90.

Глава третья
Мезолит

1. Историческое окружение

   Период мезолитической культуры, следующий за окончанием палеолита в Европе, на этом континенте является в полной степени послеплейстоценовым и длится примерно с непосредственно послеледниковых времен до 3000 г. до н.э. и далее.
   Мезолитический образ жизни был в своей основе похож на верхнепалеолитический. Люди все еще полагались на охоту и собирательство дикорастущих овощей, а население, должно быть, оставалось таким же редким, как и ранее. Человек приобрел только одно домашнее животное – собаку, которое могло быть полезным на охоте, но его нельзя было разводить для употребления в пищу, и поэтому оно служило только косвенным источником пищи. Таким образом, мезолитическое хозяйство до относительно поздних времен было продолжением верхнепалеолитической системы. Однако в техническом смысле произошли определенные улучшения: с использованием микролитов стало производиться сложное оружие, а топоры для рубки деревьев, должно быть, сделали возможными строительство соответствующих домов. Предшественники мастеров текстильных искусств, вероятно, смогли освоить создание и использование рыболовных сетей, плетеных корзин и циновок.
   Мезолитические культуры Европы можно разделить на два элемента различного происхождения, которые встречались и смешивались во многих областях. Одним из них был тарденуазский со своей продвинутой микролитической техникой, пришедшей с юга через Гибралтар и, возможно, через восточный край Средиземноморья[97]. Эти миграции в Европу с юга были вызваны изменениями климата после окончательного отступления ледника. По мере того как ледник отступал на север, чтобы оказать свое последнее сопротивление на высокой скандинавской суше, ранее хорошо снабжаемые водой умеренные пояса Северной Африки и Ближнего Востока претерпевали постепенное иссушение. По мере того как пояс дождей сдвигался на север, зоны умеренного и субтропического климата смещались из Африки в Южную и Центральную Европу, и в ранние послеледниковые времена климат Европы был теплее, чем сегодня. Люди, принесшие элементы тарденуазского комплекса на север, привыкли к охоте на открытых травяных равнинах до своего прибытия в Европу и, следовательно, селились в песчаных областях и безлесных нагорьях, так как ни их орудия, ни общий образ жизни не подходили к лесному окружению.
   Второй культурный элемент был образован сохранением старых верхнепалеолитических техник, использовавшихся потомками охотников на оленей. Постепенный рост лесов там, где раньше был североевропейский тундровый пояс, заставил их научиться новым приемам охоты и питаться мясом новых животных, а потепление северных вод подарило им изобилие рыбы и моллюсков, что обратило их внимание не только на леса, но и на реки и моря.
   На севере и западе Европы, где ледник сохранялся дольше всего, культуры ориньякской и мадленской традиции сохранились до мезолита, когда некоторые из них смешались в различной степени с новоприбывшими тарденуазцами. В удаленных областях – таких как северное побережье Ирландии и Финнмарк в Норвегии, кремниевые орудия верхнепалеолитического происхождения могли создаваться даже во время нашей эры.
   Таким образом, упрощая, историю мезолита в Европе можно свести к двум элементам: 1) вторжению создателей микролитов из южных областей, бывших умеренными и привлекательными во время позднего плейстоцена, но ставших засушливыми и менее обитаемыми, чем Европа; 2) сохранению палеолитического населения в Европе в различных областях и в различной степени, но особенно сконцентрированных в северном лесном поясе, вдоль западного побережья и в центрах, где ледник сохранялся дольше всего, а именно в Норвегии и Швейцарии.

2. Мезолитическое население Африки

   Прежде чем собирать нужную информацию по Европе, давайте сначала посмотрим, какие изменения или их отсутствие происходят в Африке с переходом в послеплейстоценовое время. В Восточной Африке Лики обнаружил скелеты, связанные с микролитической культурой, которую он назвал эльментейтской – возможно, частично одновременной с послеледниковыми мезолитическими культурами Европы[98], с которыми он их скоррелировал в качестве опытной гипотезы. Эта серия включает черепа трех взрослых мужчин, трех взрослых женщин и одного ребенка, а также некоторое количество разных длинных костей. Тела, которые они представляли, были помещены в скальные ниши на обеих сторонах ручья, а последующее наводнение подмочило большинство из них и занесло их илом. Поэтому эти длинные кости невозможно связать с черепами.
   Из этой серии, состоящей из семи черепов, очевидно, что в послеледниковом периоде более древние восточноафриканские средиземноморские расовые типы претерпели лишь небольшие изменения или же остались вообще без таковых. Своды мезолитических черепов, опять же, сравнимы по размеру с черепами из Галлей-Хилл и Комб-Капель. Однако форма этих сводов варьируется, по крайней мере, в женской группе, ибо у одного из этих черепов черепной указатель равен 80. Это половое различие по форме может, конечно, таким же образом присутствовать и в ориньякской группе, но у нас нет подтверждающего это материала.
   Лицо продолжает свою эволюцию, начавшуюся в ориньяке: оно становится длиннее и шире, а высота носа увеличивается[99]. Как лица, так и носы этих черепов исключительно длинные по любым расовым стандартам. У всех из них высокие орбиты. Нос остается лепторинным, но носовые кости изогнуты несильно; некоторые из черепов, особенно один из женских образцов, демонстрируют значительный прогнатизм. В общем, лбы являются покатыми, надбровные дуги и другие костные отметки от небольших до средних, а у женщин надбровные дуги отсутствуют. Один мужской образец, Эльментейта-А, отличается от других: нижняя челюсть имеет вывернутые углы, а височные гребни на черепе высоко выдаются над теменными костями, придавая всей голове псевдоэскимосскую внешность.
   В ориньякской серии из пещеры Гэмбля было невозможно сказать, существовали ли какие-либо сильные различия между полами, так как в ней были представлены только мужчины. В эльментейтской группе мужские черепа значительно превосходят женские по длине и ширине свода, а также по высоте и ширине лица. Однако высота свода, ширина лба и размеры орбит большие у обоих полов. Таким образом, хотя у этих восточноафриканцев и отсутствует сильное развитие костей, как у верхнепалеолитических европейцев и североафриканцев, их расоводиагностические черты имеют корреляцию с полом.
   Несмотря на длительное пребывание этой длинноголовой расовой группы в Восточной Африке, в большинстве черепов мало что можно назвать негроидным. Лоб у некоторых из женщин немного выпуклый, но он таков и у многих современных средиземноморцев; некоторые из челюстей выдаются вперед, демонстрируя значительный альвеолярный прогнатизм, но они такие же и у некоторого количества древних европейских черепов[100]. Носовой указатель, находящийся рядом с человеческим минимумом, противоположен негроидному. Носовые кости, присутствующие только у двух черепов, длинные, узкие и по форме похожи на песочные часы; они уменьшаются кверху и проникают высоко в лобовую кость, как у некоторых человекообразных обезьян и у эскимосов; но эти две кости не сильно изогнуты, а носовой свод у этих двух образцов является низким. Таким образом, носовые кости обладают индивидуальным характером, который не является ни типично европеоидным, ни типично негроидным.
   Эльментейтцы оставались такими же высокими, как и население верхнего ориньяка. Средний рост шести мужчин – 178,7 см, а трех женщин – 152,5 см. Таким образом, половые различия по размерам тела велики, как и по головному и лицевому диаметрам. Более высокий рост и половая дифференциация этих восточноафриканцев могут просто быть результатом эволюционных изменений; несапиентный вид, который мог бы послужить причиной этих изменений, как и в случае с европейцами верхнего палеолита, обнаружить не удается.
   На какое-то время мы оставим Восточную Африку, но прежде заметим, что Лики также нашел некоторое количество скелетов, связываемых с параллельной культурой Уилтон-А, расположенной неподалеку и, возможно, не более поздней, чем Элементейта. Уилтонцы были высокими людьми с тяжелыми костями, с большими, сильно изогнутыми лбами и небольшими лицами, очень похожими на страндлуперов (Strandloopers) культуры южноафриканских «кухонных куч» и предков бушменов. Таким образом, вдоль берега озера Виктория, недалеко от Эльментейты, находились предки бушменов, жившие в географической близости к мезолитическим предкам хамитов. Европеоиды Восточной Африки жили на расовой границе, а не в центре белой расовой дифференциации. Нет ничего удивительного, если время от времени среди хамитов проявляются бушменские черты, а среди готтентотов или бушменов – хамитские.
   Во время послеледникового мезолитического периода Северная Африка была занята среднекапскими наследниками населения из Афалу. Они известны по собранию черепов со стоянки Мехта-эль-Арби, из которой только девять были тщательно изучены[101]. Все они происходят из той культуры, которую Арамбург называет среднекапской и которая хронологически коррелирует с европейским солютре по Менгину, с солютре-мадленом по Обермайеру и с мезолитом по Вофри[102]. Они рассматриваются здесь, а не в предыдущей главе, так как они принадлежат к мезолиту Европы как расово, так и культурно, каким бы ни было их положение во времени.
   К сожалению, невозможно рассмотреть эти черепа с полной ясностью. Судя по опубликованным измерениям, фотографиям и рисункам, мы можем заключить, что в целом они напоминают древние черепа Афалу, но большинство из них меньше, и у них отсутствует выносливость их предшественников, так как у них слабее выражены надбровные дуги и отметки мышц и более узкие лица. У некоторых из них вертикальные лбы – эта черта чужда людям из Афалу. Однако в большинстве случаев они сохраняют низкое лицо и низкие орбиты, а диапазон форм головы достигает пределов более древних серий.
   По степени уменьшения размеров и уменьшения коррелирующей с полом величины костей их можно уподобить некоторым мезолитическим черепам из Европы, которые мы изучим ниже в этой главе. Вполне возможно, как полагает Коул, что один из черепов из Мехты имеет тенденцию к негроидности, а остальные подверглись смешению со средиземноморскими расовыми элементами. Отсюда можно сделать вывод, что страны на восточном берегу Средиземного моря, из которых, вероятно, и проникли эти влияния, уже были заселены малыми средиземноморцами. По археологическим соображениям маловероятно, что эти средиземноморские расовые элементы появились непосредственно из Сахары.
   Все наше знание о расовом составе ранних обитателей южной Сахары ограничено одним скелетом, найденном у Асселяра – военного поста в четырех сотнях километров к северу от Тимбукту, в современной пустыне[103], которая в то время была плодородным, хорошо орошаемым плато, омываемым широкими реками и богатым травой и жвачными животными.
   Этот скелет, который не был захоронен, а просто лежал на месте смерти человека, был покрыт озерным песком. Этот же песок окружал кости большой рыбы в таком же состоянии окаменелости, как и кости этого человека, а также раковины пресноводных моллюсков. Это указывает на то, что область Асселяра была в то время озерной территорией с текущими реками и лесной границей возле южного предела южносахарских лугов и крайней северной границей распространения тропических лесов. Человек из Асселяра умер еще до того, как эта область стала засушливой, но его связывают с мезолитической или ранненеолитической культурой, а его хронологическая эпоха, без сомнения, послеледниковая.
   Это был высокий человек ростом более 170 см; его конечности были длинными по отношению к телу, и таковы же были его предплечья и колени по сравнению с проксимальными сегментами конечностей. Его руки были длинными и тонкими с небольшими костями запястий, непохожие на широкие руки и толстые запястья населения типа Афалу севернее.
   Свод его черепа среднего размера, сравнимый с образцами из Гримальди, Афалу № 28 и кенийскими ориньякцами. Как и все они, он долихоцефальный – черепной указатель равен 71. Мышечные отметки на своде незначительны, а надбровные дуги слабые. По размерам лица человек из Асселяра находится посередине между образцами из Гримальди и Восточной Африки. Однако морфологически это наиболее негроидный образец такого времени, найденный до сих пор. Моляры выступают вперед, а нижняя граница орбиты находится впереди верхней, если смотреть на череп в глазо-ушной плоскости. Нос хамеринный и негроидный по форме.
   Человек из Асселяра был или не полностью сформировавшимся негроидом, или негроидным гибридом; судя по форме черепа, он не был близким предком современных африканцев с побережья Гвинеи и Судана. Он сохранил некоторые тенденции, сближающие его с европеоидами, но также и другие, связывающие его с бушменами и готтентотами. Находка в Асселяре, как и находки в Восточной Африке, делает весьма вероятным то, что распространение уже полностью дифференцированных негроидов на большую часть их современного распространения в Африке было недавним явлением.

3. Натуфийцы Палестины

   Что касается доисторического времени, по сравнению с африканским континентом Азия изучена слабо. Пока что раскопки выявили орудия мезолитической техники в Курдистане и в Палестине[104], но только из последней были получены мезолитические скелеты. Здесь ориньякская культура длилась весь поздний плейстоцен и непосредственно предшествовала мезолиту. Так как г-жа Гаррод полагает, что эта область была одной из главных областей дифференциации ориньякской культурной техники, то очень жаль, что ни один ориньякский череп не был описан в источниках. Таким образом, очень важный вопрос связей позднего плейстоцена этой ключевой области должен оставаться нерешенным.
   Однако, что касается последующего периода, то с двух различных мезолитических уровней и с пяти или более мест были извлечены по меньшей мере две сотни скелетов. Пока что были описаны только два скелета – по одному с одного уровня. В настоящее время существуют большие сомнения, касающиеся точной сущности физических типов этих людей, и мы должны подождать подробных описаний в ближайшем будущем, прежде чем этот вопрос будет решен[105].
   Эти палестинцы, которых назвали натуфийцами, очевидно, отличались по физическому типу от периода к периоду. Один из этих двух описанных скелетов – это взрослая женщина с самого древнего слоя из Эрг-эль-Ахмар[106].
   Череп этой женщины большой, крепкий и с толстыми стенками; он чисто долихоцефальный, у него приподнятый черепной свод, его высота почти равняется ширине. Лоб, как у женщин многих рас, широкий, прямой и округлый. Таким же образом лицо широкое и средней высоты; корень носа, немного уменьшенный, спрятан под надбровными дугами, слишком массивными для женщины, а носовые кости выступают далеко вперед, формируя подчеркнутый профиль.
   Низкие, широкие орбиты этого образца предполагают прямоугольную форму, типичную среди большинства верхнепалеолитических черепов Европы и Северной Африки, а орбитный указатель соответственно низкий. Нос высокий, узкий и метрически лепторинный; носовая ость выступающая, а нижняя граница грушевидного отверстия весьма бугристая. Однако суровая красота этой натуфийской женщины несколько умаляется аномальностью зубного прикуса, так как ее нижние резцы перекрывают верхние.
   Морфологически этот череп совершенно европеоиден и, без сомнения, принадлежит к общему верхнепалеолитическому типу. Он также метрически подходит к женскому диапазону для этой группы. Однако он также подошел бы и к североафриканской серии из Афалу-бу-Руммель, за исключением того, что у него немного более узкий нос, нежели у женщин этой группы[107]. В отсутствии данных о черепах палестинского ориньяка можно предположить, что ориньякский верхнепалеолитический гибрид неандертальца и сапиенса развивался в этом соседстве с источниками типа Схул и что эта женщина из Эрг-эль-Ахмар является их потомком.
   Черепа более позднего натуфийского периода, хотя и многочисленные, остаются неопределенными для классификации из-за того, что несколько их различных описаний не совпадают друг с другом. Сэр Артур Кис[108] в предварительном сообщении об останках из Шукбы и Кебары заявляет, что поздние натуфийцы были невысокими людьми: средний рост мужчин составлял 160 см, а женщин – 152 см. Самый высокий мужчина в группе имел рост только 165 см. Руки и ноги этих поздних натуфийцев были необыкновенно маленькими, а кости не были массивными.