– И что ты чувствуешь в связи с моей тайной? – с настороженным любопытством поинтересовалась она.
   – Гордость... Тревогу. Желание оберечь тебя. – Его лицо выражало отеческую гордость. – Ты можешь винить меня в этих чувствах?
   Джеки покачала головой, все еще потрясенная признанием отца. Подумать только, он все время знал!
   Джордж вздохнул и медленно встал, глядя на свою замечательную дочь.
   – Я постоянно читаю твои статьи и, должен сказать, изумлен твоим пониманием политики, а еще больше отвагой. Ни одна другая женщина не посмела бы высказываться так откровенно.
   – Бейч сразу отказал бы мне в работе, если бы узнал, что под псевдонимом «Лэффи» скрывается женщина. Он думает, что это пишет республиканский политик... мужчина с сильными связями, имеющий постоянный доступ к самым влиятельным кругам правительства. Только поэтому он и принимает мои статьи.
   – Я знаю, – серьезно согласился Джордж. – Вот почему я не стал тебя отговаривать... хотя очень тревожусь за твою безопасность.
   – За мою безопасность?
   Джордж поднял к себе ее лицо:
   – Жаклин... Я много раз видел, как ночью ты уходишь из дома. Несколько раз я незаметно провожал тебя, чтобы убедиться, что с тобой ничего не случилось. Но я не всегда могу с тобой быть, поэтому очень тревожусь.
   – Я думала, что делаю все так скрытно, а ты давно уже все знал! – Джеки с досадой усмехнулась.
   – Да, и с тех пор никак не могу решить, как мне поступить.
   Джеки побледнела.
   – Папа, не пытайся меня остановить. Прошу тебя, папа, для меня это так важно...
   – Я понимаю, Джеки. Но сейчас очень трудный момент... Принимая во внимание напряженные отношения Америки с Англией и то, что во Франции все еще проливается кровь... боюсь, ты очень рискуешь.
   – Я уверена во всех фактах и излагаю в статьях свое мнение, нисколько себе не изменяя.
   Джордж покачал головой:
   – Я не подвергаю сомнению твою независимость, ma petite. Меня беспокоит влияние твоих статей на общественное мнение... Подстрекают ли они людей и таким образом вносят более глубокие разногласия внутрь нашей страны, не говоря уже о том, что вызывают более непримиримое отношение к Англии? Или они служат только целям ознакомления народа с политической обстановкой и в таком случае являются необходимыми в наше время, когда и без того слишком много тайн? Я просто не знаю.
   – Ты рассуждаешь точно так же, как Дэн, – не подумав, заявила Джеки. – Его это тоже беспокоит.
   – Дэн знает, чем ты занимаешься? Знает, что Лэффи – это ты?!
   – Нет... Конечно, нет, – возразила она, взволнованно вскакивая на ноги. – Хотя я часто задумываюсь, не подозревает ли он чего-либо. – Но тут же решительно покачала головой: – Но должно быть, я ошибаюсь, потому что если Дэн заподозрит, что Лэффи и я – одно лицо, он не станет со мной встречаться. Дэн ненавидит Лэффи и взгляды, которые он выражает.
   – Естественно. Дэн и министр Гамильтон очень близкие друзья и убежденные федералисты.
   Джеки молча кивнула, и в глазах ее промелькнуло выражение боли.
   – Так как же я могу стать его женой, папа? У нас с ним совершенно разные взгляды. Дэн лишит меня всего, во что я верю.
   – Ты так думаешь? А мне кажется, он готов предоставить тебе гораздо больше свободы, чем другие мужья.
   Джеки встретила его сообщение скептическим взглядом.
   – Но это ни о чем не говорит. Просто, возможно, Дэн не такой тиран, как большинство мужчин.
   – А на мой взгляд, это говорит о многом, – возразил Джордж, стараясь заставить Джеки понять истину. – Не обманывай себя, думая, что его снисходительность к тебе показывает его слабость, Жаклин. Могу тебя заверить, что он вовсе не слабый человек: это доказывает его манера руководить компанией.
   – Папа, а у Дэна было много женщин? – неожиданно спросила Джеки.
   Джордж смущенно закашлялся.
   – Я не посвящен в личную жизнь Дэна, Жаклин. Скажем так, что между леди, которых я видел с ним под руку, и историями, о которых рассказывают... – Он опять покашлял. – Да, конечно, у него были женщины, – сказал Джордж и обрадовался, увидев сверкнувшие ревностью глаза дочери.
   – Так я и думала, – заметила Джеки, стараясь скрыть боль от отцовского признания.
   – Так вот, моя дорогая, наоборот, Дэн – один из самых сильных и самых уважаемых мужчин, которых я знаю... и может быть опасным врагом. Да, Джеки, могу тебя заверить, Дэн Уэстбрук – это сила, с которой стоит считаться, человек, который не имеет слабостей... за исключением тебя.
   – Меня?! – Джеки деланно рассмеялась. – Боюсь, папа, ты преувеличиваешь значение моей скромной особы для Дэна. Мы с ним постоянно ссоримся. – Джордж недоверчиво выгнул брови, и она поспешила оправдаться: – Людей может связывать страсть, но она не может быть серьезным основанием для брака.
   – Я говорю не о страсти, а о любви.
   Джеки плотно сжала губы, сердце ее бешено заколотилось.
   – Дэн Уэстбрук любит тебя, ma petite, – мягко продолжал Джордж. – Он сам мне это сказал.
   Джеки отвернулась, вспомнив, при каких обстоятельствах Дэн впервые сделал ей это признание.
   – Если даже и так, придется ему как-нибудь это пережить. Потому что...
   – И ты его любишь.
   Джеки вздрогнула и напряглась.
   – Это невозможно, папа. Я не могу любить Дэна... Я никогда себе этого не позволю.
   В голосе ее прозвучала боль, и Джордж снова подошел к ней и заставил посмотреть себе в глаза.
   – Мы не всегда можем владеть своими чувствами, дорогая... Уж мне-то это известно, как никому.
   – Ты говоришь о Монике? – удивилась Джеки, поскольку отец редко упоминал при ней о своих чувствах.
   Джордж кивнул.
   – Но ты ведь ее любишь, папа?
   – Да, Жаклин, очень люблю. – И прибавил мысленно: «Хотя временами жалею об этом», – припомнив странное поведение Моники в последнее время.
   – Так же, как ты любил маму? – после неуверенной паузы спросила Джеки.
   – Нет, – сразу ответил он. – Такая любовь, какую я чувствовал к Марии, приходит к человеку только раз в жизни. Никто не сможет занять в моем сердце ее место. Мои чувства к Монике... сложные... совсем другие. Она играет в моей жизни большое значение, заполняя пустоту, от которой я столько лет страдал. Но это не та всепоглощающая любовь, какой я любил твою мать... и какая, мне кажется, послана судьбой вам с Дэном.
   Оба некоторое время молчали.
   Затем Джеки тихо вздохнула:
   – Ах, папа, жизнь так сложна! Кажется, судьба намерена помешать нашему союзу с Дэном.
   Джордж сжал ее пальцы.
   – Разве для тебя статьи Лэффи – единственный способ изложить свои взгляды? – осторожно спросил он.
   Джеки встретила его взгляд.
   – Нет, но разве люди смогут отнестись серьезно к взглядам, которые излагает женщина? Думаю, что нет. – Она грустно посмотрела на отца. – Ты хочешь, чтобы я отказалась от этого занятия?
   – Я хочу, чтобы ты жила спокойно и счастливо.
   – Не думаю, папа, чтобы мне было дано наслаждаться одновременно и тем, и другим. Я не могу отказаться от Лэффи. Но кажется, не смогу отказаться и от Дэна. – Последние слова были выговорены дрожащим шепотом, и отец понял, что стоило для Джеки это признание.
   Он ласково погладил ее по щеке:
   – Подумай как следует, ma petite. Я не хочу заставлять тебя выйти замуж за Дэна против желания. Но подумай хорошенько, прежде чем лишить себя столь редкого шанса на счастье. Подумай о своих чувствах, о своем будущем, о... – он выразительно посмотрел на смятую постель, – о будущем своих детей. Но главное – доверься своему сердцу, моя сугубо практичная дочь. И оно сослужит тебе добрую службу. – Он легко коснулся губами ее лба. – Завтра днем Дэн вернется за твоим решением.
   Завтра днем. Сердце Джеки сжалось, когда она пожелала отцу спокойной ночи, закрыла за ним дверь и прислонилась пылающим лбом к раме окна.
   Для того чтобы решить свою судьбу, у нее оставалось всего двенадцать часов.

Глава 11

   В спальню Джеки проник солнечный луч, возвещая о приходе утра. Но ей не нужно было это напоминание:
   вся ночь прошла в мучительных раздумьях, которые так и не смогли навести ее на какое-либо решение.
   Джеки уныло уставилась в потолок, не видя выхода и перебирая в уме факты, которые невозможно было изменить.
   Дэн знал, что она скрывает от него какую-то тайну, – прошлой ночью он поклялся, что раскроет ее. Если они поженятся, он решительно этим займется, чего Джеки не могла допустить. Нет, дело для нее главное в жизни. И потому ее личное положение было безнадежным: она не могла стать женой Дэна Уэстбрука.
   В который раз осознав печальную правду, Джеки перевернулась и зарылась лицом в подушку. И ее снова обнял запах Дэна, властно напомнив о пережитой здесь ночи их страсти. Джеки сжала в пальцах простыню, проклиная Дэна, который поставил ее в безвыходное положение, когда она не в силах забыть его и вместе с тем не может снова стать самой собой.
   Джеки страшила мысль, что больше она не увидит Дэна рядом с собой, не услышит его страстные любовные признания, не испытает его дивных ласк, от которых погружается в такое невыразимое блаженство. При этом она старалась не думать о своей возможной беременности... и без того душа ее была полна смятения. «Ты выйдешь за меня замуж, Жаклин, даже если мне придется силой тащить тебя к алтарю. А когда ты станешь моей женой, я не остановлюсь, пока не раскрою все твои тайны, одну за другой, пока твоя душа не будет лежать передо мной обнаженной, как сейчас твое тело».
   Вдруг Джеки быстро села в кровати. Какой же она была глупой и слепой! Ответ на ее проблемы был рядом, как будто только дожидался, чтобы она его увидела.
   Дэн с самого начала знал, какое она примет решение. Оно скрывалось там... в тех словах, которые он сказал, в том тоне, каким он их произносил. Ей следовало бы сразу догадаться о его намерении, но она была слишком взволнована и ничего не поняла.
   Но сейчас, подобно грому с ясного неба, Джеки живо угадала брошенный ей Дэном вызов... Он был уверен, что она не устоит и примет его.
   С торжествующим смехом Джеки встала и взяла на руки Виски, который уютно дремал на кровати. То, что минуту назад казалось ей петлей на шее, стало просто серьезным вызовом ее гордой натуре.
   – Ох, Виски, кажется, это будет моим величайшим приключением! – сообщила она сонному котенку, который широко зевнул и недовольно мяукнул. Джеки прижала котенка к груди. – Маленький мой, в ближайшем будущем нас с тобой ждут кое-какие перемены. У меня появится новая фамилия, а у тебя – новый дом. – Она уложила Виски на одеяло и усмехнулась своему отражению в зеркале. – Да, Дэн, я намерена принять твое предложение и стать твоей женой... и хозяйкой твоего дома. – Джеки сбросила шелковый халат. – Я выйду за тебя замуж и буду вовсю наслаждаться твоими ласками. – Она гордо откинула голову и медленно проговорила: – Но советую вам, мистер Уэстбрук, как следует подумать, если вы собираетесь докопаться до моих секретов. Потому что они все равно останутся при мне! – Она надела свежую рубашку. – Ты думаешь, Дэн, у меня это не получится? Так я докажу тебе, что получится! Ты бросил мне вызов, и я принимаю его. И тогда начнется наше с тобой соревнование.
   Закончив одеваться, Джеки тщательно расчесала волосы.
   – Нам нужно как следует приготовиться, дружок, – обратилась она к Виски, – потому что нас ждет захватывающее сражение! – Взгляд Джеки упал на перо, которое она держала на ночном столике, она погладила его и торжествующе улыбнулась: – Может, уже через месяц, Виски, мы с тобой начнем новую жизнь – ты, я и... Джек Лэффи!
   Джордж сложил газету и сунул ее рядом с тарелкой, на которой оставался не съеденный им завтрак. Почти всю ночь он провел без сна. Будучи прагматиком, Джордж считал пустой тратой нервов отчаиваться по поводу утраченной невинности Джеки. Его дочь никогда не придерживалась условностей; как могла она повести себя иначе, когда дело дошло до страсти к мужчине?
   Нет, Джордж не мог уснуть не потому, что его терзали ярость и сожаления. Он просто тревожился за будущее своей дочери.
   Из опасения, что независимая и упрямая Джеки откажется даже говорить о браке с Дэном, он не решался слишком на нее давить. Вместе с тем при сложившихся обстоятельствах его терпимость и мягкость могли сослужить Джеки дурную службу. Как бы ни сопротивлялось ее сердце, она любит Дэна, но пока еще не понимает, что только он способен избавить ее от прошлого и вернуть ей ту открытую жизнерадостность и доверчивость, которую она утратила со смертью матери. К тому же у нее может быть ребенок!
   Нет, решительно подумал Джордж, об отказе не может быть и речи!
   – Доброе утро, папа. – В комнату вплыла Джеки. Она выглядела несколько возбужденной, но свежей и очаровательной в лимонно-желтом платье... а глаза у нее решительно сверкали, от чего Джордж еще больше встревожился.
   – Жаклин, – заговорил он, не дождавшись, пока она усядется. – У меня было много времени подумать... как и у тебя. – Джеки вызывающе подняла лицо, и Джордж приготовился к решительной борьбе. – Я понимаю, как много значит для тебя независимость, как огорчает тебя мысль утратить ее и... – быстро оглянулся, чтобы удостовериться, что Греты нет в столовой, – возможно, потерять свою работу в газете. Так что я понимаю твое нежелание выходить замуж за Дэна. Однако, принимая во внимание обстоятельства, я считаю себя в высшей степени обязанным настаивать на этом браке. – Он замолчал, ожидая взрыва протеста со стороны дочери.
   – Я согласна. – Джеки налила себе кофе и взяла кусочек только что испеченного пирога с клубникой.
   – Прости... Что ты сказала? – растерянно заморгал Джордж.
   – Я сказала – хорошо. – Джеки откусила кусочек пирога и вытерла с губ крошки тонкой льняной салфеткой.
   – Я говорил о том, что ты должна выйти замуж за Дэна, – повторил Джордж, думая, что она его не поняла.
   – Да, я поняла. И я согласна. – Джеки невозмутимо отпила кофе. – Я стану женой Дэна.
   – Ты говоришь это серьезно? Джеки весело ему улыбнулась:
   – Да, папа, серьезно. Так что можешь не волноваться и спокойно поесть. Не хватало еще, чтобы ты заболел... Ведь мне нужна твоя сильная рука, когда ты поведешь меня к алтарю.
   – Что ты задумала, Джеки? – подозрительно вглядываясь в лицо дочери, спросил Джордж.
   – Я? – Она продолжала есть с совершенно невинным видом. – Ничего, папа. Я просто делаю то, что хочешь ты... и мой нареченный. – Она нежно сжала руку отца. – Так что оставь свои тревоги. Все будет хорошо. – Закончив пить кофе, она поднялась. – Пожалуйста, скажи Грете, чтобы она позвала меня, когда придет Дэн.
   Джордж ошеломленно смотрел ей вслед, затем по его лицу расплылась улыбка. Что бы ни стояло за внезапным согласием его дочери, одно было точно: Дэн Уэстбрук оказался перед самым серьезным вызовом за всю его жизнь.
* * *
   И Дэн первым бы с этим согласился.
   Покинув дом Холта, он провел остаток ночи в крайнем волнении, которое пытался успокоить с помощью виски. И вот, невыспавшийся и взволнованный, он направлялся в контору Гамильтона, с ужасом думая о том, что должен сделать, и ясно понимая, что иначе поступить не может.
   Коротко постучав и услышав приглашение Гамильтона, он вошел в его кабинет. Войдя, он остановился, увидев сидящего напротив Александра Томаса.
   – Доброе утро. – Гамильтон откинулся назад, отметив утомленное лица Дэна.
   Дэн поздоровался с обоими.
   – Извини, Александр, я не знал, что у тебя назначена встреча. Я не вовремя?
   Томас смущенно покашлял и встал.
   – Нет, конечно! Я просто забежал сюда на минутку по дороге в контору, чтобы немного поговорить... Мы уже давно не виделись.
   – Конечно. – Дэн принял это объяснение без вопросов, зная преданность и глубокое уважение Томаса к своему бывшему командиру. – Но даже лучше, что я застал вас обоих. – Дэн вошел в кабинет. – В конце концов, вы мои ближайшие друзья и должны первыми узнать мои новости.
   Гамильтон настороженно следил за Дэном.
   – Что произошло? – тихо спросил он.
   – Ты выглядишь ужасно, – добавил Томас, обеспокоенно глядя на бледное лицо Дэна.
   – Ужасно? С чего бы это? Новости у меня приятные, – возразил Дэн, наливая всем по порции бренди. – И за них стоит выпить. – Он передал друзьям стаканы. – Джентльмены, вы видите перед собой человека, который вскоре женится. Если мне повезет, то уже к вечеру мое обручение будет свершившимся фактом.
   – Твое обручение? – удивленно переспросил Томас. – С Жаклин Холт?
   – Именно с ней! – Дэн поднял свой стакан и усмехнулся.
   – Надеюсь, Дэн, ты думаешь, что делаешь. – Гамильтон медленно встал, не притронувшись к своему стакану.
   – А что? – Дэн отпил щедрый глоток бренди и ощутил в желудке приятное жжение. – По-моему, я разрешаю все наши проблемы, Александр.
   Томас недоумевающе перевел взгляд с каменного лица Гамильтона на горькую усмешку Дэна.
   – О чем вы толкуете?
   Дэн заметил едва уловимое покачивание головой Гамильтона.
   – Александр очень обо мне беспокоится, Томас, – сказал он, что отчасти было правдой. – Кажется, он никогда не ожидал, что меня может так захватить одна женщина. Тем более именно эта.
   Томас криво усмехнулся:
   – Судя по тому, что ты мне говорил, Жаклин совершенно не похожа на всех твоих прежних красоток.
   Напряженные складки вокруг рта Дэна мгновенно разгладились.
   – К счастью, да. Жаклин – девушка невероятно прямая и смелая.
   – И правдивая? – мягко уточнил Гамильтон. Казалось, в комнате помрачнело от смутно ощутимой угрозы.
   – Ну, выяснить это – мое дело, не так ли? – с горечью сказал Дэн.
   Томас почувствовал, что их разговор имеет двойной смысл, ускользающий от него.
   – А что, разве Жаклин не рада вашему предстоящему браку? – спросил он.
   Дэн одним глотком осушил свой стакан.
   – Я не побоялся бы проиграть пари, заявив, что Жаклин предпочла бы выйти за самого сатану!
   – Вы с ней ссоритесь?
   – Постоянно.
   – Тогда к чему тебе жениться на ней? – вырвалось у Томаса.
   Глядя на пустой стакан, Дэн усмехнулся, как будто наслаждался своей шуткой.
   – Скажем просто, что нас с Жаклин объединяет одна общая страсть – к другу и к нашей стране. – По лицу его пробежала тень боли, обнажив на мгновение чувства, скрываемые за насмешливой миной. – Во всяком случае, я на это надеюсь.
   Томасу показалось, что он понял ситуацию. Очевидно, что-то в поведении Жаклин Холт вызвало подозрения Гамильтона, от чего Дэну было крайне не по себе. Давно зная Дэна, Томас сомневался, что речь шла о чувствах Жаклин. Женщины, обожавшие Дэна, тянулись к нему, как мошки к огню. Было сомнительно, чтобы Джеки оказалась женщиной, не доступной чарам Дэна. Но если ее страсть к Дэну не подвергалась сомнению, оставалось только одно... ее отношение к стране.
   В сердце Томаса ожила надежда.
   – Ты очень увлечен Жаклин? – осторожно высказался он.
   – Очень, – кивнул Дэн.
   – И она тобой?
   – Да... к ее сожалению. – По губам Дэна скользнула мрачная улыбка.
   – Тебя тревожит то, что у вас различные политические взгляды? – быстро сделал вывод Томас.
   Очевидно, он попал в точку, потому что Дэн и Александр быстро переглянулись.
   – Само по себе не такая уж это проблема, – осторожно ответил Дэн. – Если только Жаклин не доведет разницу в наших убеждениях до крайности.
   Скрытая боль в заявлении Дэна вкупе с озабоченным взглядом, который он остановил на Гамильтоне, подтвердили подозрения Томаса.
   У него имелся на это ответ.
   – Позволь мне первым поздравить тебя, Дэн, – сказал он, неожиданно проявляя намерение уйти и с облегчением пожимая его руку. – Желаю тебе всего самого доброго... и Жаклин тоже! Надеюсь увидеть твою будущую невесту в самом ближайшем будущем.
   Дэн кивнул:
   – Спасибо, Томас. А что касается твоей встречи с Жаклин... Я собираюсь устроить обручение как можно скорее... по разным причинам. Буду рад, если ты согласишься быть моим шафером.
   – Я польщен! – Томас хлопнул Дэна по плечу и протянул руку Гамильтону: – Спасибо, что согласились меня принять, господин министр. Считаю это за честь для себя. – Он направился к двери. – Мне пора идти, я не могу пренебрегать своими делами... Не так уж они процветают. – Он выдавил улыбку. – До свидания, джентльмены.
   Дэн дождался, когда за Томасом закроется дверь, и обратился к Гамильтону, уже не пытаясь скрыть своих переживаний:
   – В свете твоих подозрений, Александр, я даже рад, что твое женатое состояние мешает мне пригласить тебя в качестве шафера. Этот брак и без того сопровождается достаточной двусмысленностью.
   Гамильтон смотрел на друга с пониманием и тревогой.
   – Ты уверен, Дэн, что поступаешь правильно?
   – Да, конечно.
   – А ты подумал...
   – К черту, Александр! – Дэн с силой стукнул по столу, и на шее у него вздулись жилы. – Я делаю то, что ты просил меня сделать... проверяю Холтов. И достаточно! – Он зашагал к двери, но там остановился и повернулся со сверкающими глазами: – Но запомни! Что бы я ни выяснил, Жаклин Холт все равно станет моей женой. Помоги Господи тому, кто об этом забудет!
* * *
   Томас весь трепетал от предвкушения, торопливо поднимаясь по ступеням лестницы скромного дома Моники на Уолнат-стрит. Нетерпеливо позвонив в дверь, он беспокойно расхаживал по узкому тротуару, пока Моника не открыла ему.
   – Томас? – Она была явно поражена его появлением и быстро окинула взглядом улицу. – Зачем ты пришел? И средь бела дня!
   Томас быстро прошел мимо нее в коридор.
   – Тогда тебе лучше поскорее впустить меня! – поддразнил он ее, нежно целуя ее руку. – Успокойся, дорогая, еще рано, так что никто меня не видел.
   Моника быстро захлопнула дверь.
   – В чем дело? – властно спросила она.
   – Дело очень важное, cherie, – мягко ответил он, гладя ее по щеке, – иначе я бы не пришел. А теперь, может, ты со мной поздороваешься?
   Моника неохотно улыбнулась.
   – Я не могу перед тобой устоять, Томас, – пробормотала она, приближаясь к нему и поднимая лицо для поцелуя.
   – Это замечательно. – Он приник к ее губам, но когда захотел продлить поцелуй, Моника отстранилась и покачала головой:
   – Потом, cheri. – Она погладила его пальчиком по губам. – Сначала объясни свой неожиданный визит. – Несмотря на улыбку, в ее тоне слышались строгие нотки. – Если нас кто-нибудь увидит, это испортит все, ради чего мы работаем.
   – У меня такое чувство, что этот «кто-нибудь» ищет не в том месте, – весело возразил ей Томас.
   – Ты что-то узнал?
   Томас усмехнулся:
   – Очень много и гораздо легче, чем думал, и по иронии судьбы не от моей встречи с министром Гамильтоном... а от Дэна!
   – От Дэна? Ты имеешь в виду Дэна Уэстбрука? – Моника недовольно поджала губы. – А я думала, что ты пошел к Гамильтону, чтобы выяснить его реакцию на неудачные переговоры Джея с Гренвиллом.
   – Я и был у него.
   – И что ты выяснил? Ведь Гамильтон сам составлял перечень условий Америки. Он знает, что англичане ловко возражали по каждому пункту, и должен был что-то заподозрить!
   – Так оно и случилось, и у меня есть серьезные основания предполагать, на кого именно он обратил подозрения.
   – На кого же? Говори, наконец!
   – На Жаклин Холт!
   Моника резко побледнела.
   – Жаклин Холт? Ты думаешь, что Гамильтон и Дэн Уэстбрук подозревают Жаклин Холт в том, что это она передала их сведения англичанам? Но она всего-навсего юная девушка...
   Томас пожал плечами:
   – Вряд ли они думают, что она действует одна, без сообщника. Кто знает? Может, они считают, что в этом участвует и ее отец.
   – Боже! – Монике казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Скрывая дрожь, она судорожно вцепилась в юбку. – Ты в этом уверен, Томас?
   – В наше время ни в чем нельзя быть уверенным, Моника. – Он тяжело вздохнул. – Но инстинкт говорит мне, что я прав. – Он искоса посмотрел на нее, недоумевая, почему она не радуется, что подозрение пало на других. – Судя по всему, Дэн подозревает Жаклин и даже собирается жениться на ней, чтобы все разузнать. – Он нахмурился, когда у Моники вырвалось испуганное восклицание. – А почему это тебя так тревожит?
   – Жениться на ней!– Моника в страхе уставилась на него. – Ты сказал, что Дэн Уэстбрук собирается жениться на Жаклин Холт?
   – Да, именно так я и сказал. – Томас стал раздраженным. – А какое это имеет значение для тебя? Ты даже не знаешь Жаклин Холт!
   Моника отвернулась и закрыла лицо руками. Она угодила в сеть обмана, сплетенную собственными руками, и в результате может погубить все свое дело. До сих пор ей удавалось поддерживать веру Томаса в то, что их единственной целью было похищение секретных документов американцев в обмен на деньги, скрывать от него, что она обольстила Джорджа Холта, чтобы вместе с его товарами переправлять во Францию свои донесения.
   До сих пор она намеренно препятствовала встречам Томаса и Джорджа. Но предстоящий брак Дэна Уэстбрука и Жаклин Холт вынужденно заставит пересечься эти концентрические окружности, что может привести к катастрофе.
   Моника отчаянно пыталась найти выход из положения.
   – Моника! – Подойдя к ней сзади, Томас обнял ее за талию. – Что случилось?
   – Я знаю Жаклин Холт, и ее отца... очень хорошо. – Моника повернулась к Томасу, полностью обретя самообладание и очень серьезная. Не обращая внимания на его удивленный взгляд, она преподнесла ему тонко рассчитанное подобие правды: – Мы с Холтами давние друзья. Несколько лет назад на балу мне представили Джорджа, а потом и Жаклин. Мыс Джорджем вращаемся в одном обществе, что неудивительно, принимая во внимание наши общие взгляды на важность политического альянса Америки с Францией.