- О, Саша! Теперь ты стоишь отделения... Избавившись от медлительного Феди, Стрекалов быстро шел на северо-запад. Сейчас, когда он обнаружил скопление техники, ему нужна была дорога, по которой эта техника поступает, нужна связь Алексичей с центром, может быть, со штабом самого Шлауберга. Если Алексичи - место, откуда начнется наступление, то такая дорога непременно есть. Именно по ней в нужный момент будут переброшены основные силы. В дополнение к прежнему Стрекалов обнаружил несколько пулеметных точек, две батареи противотанковых орудий, траншеи, противотанковые рвы и надолбы. Такие укрепления, надо полагать, имели и с других сторон, но теперь они уже меньше интересовали разведчика. Он был уверен, что где-то поблизости должны находиться главные силы.
   Дорог в лесу ему попадалось немало, и вначале Сашка путался в них, как старуха в шерстяных нитках, пока случайно не наткнулся на одну, которая вела к хорошо замаскированному складу с горючим, километрах в трех от Алексичей. Еще одну, не менее важную, он обнаружил уже в сумерках, потратив на поиски весь день. Начиналась она не у шлагбаума, как думал он сначала, а в километре от села, у неприметной развилки, и сразу же ныряла в лес. Выдали ее будка регулировщика и указатель - стрела, нацеленная вправо. Куда она ведет, Сашка пока не знал...
   Поздно вечером Стрекалов вернулся к товарищам. Они ждали его с нетерпением и страхом: еще не успев стать настоящими солдатами, они взвалили на свои плечи тяжелейший груз ответственной задачи и, конечно, хотели выполнить ее с честью. Поскольку никто из них не знал, как это сделать, они, как могли, помогали тому, кто это знал. Кроме НП они соорудили нечто вроде медвежьей берлоги, стенками которой служил плотно утрамбованный снег, а крышей - настил из хвороста и лапника. Все подходы к этому логову они тщательно замаскировали, так что, если бы не часовой - на посту в это время стоял Богданов, - Сашке бы, пожалуй, его и не найти.
   - Ловко придумали, - одобрил он, повалившись на мягкие, пахнущие смолой еловые ветки, - а как насчет пожрать?
   Карцев протянул ему банку свиной тушенки и краюшку хлеба.
   - Налей по двести граммов каждому, - приказал Стрекалов, - замерзнут, чего доброго, да и удачу полагается отметить.
   На рассвете следующего дня, оставив Зябликова и Карцева наблюдать за Алексичами, Стрекалов и Богданов ушли к развилке. Вдвоем они провели там полдня, но ничего нового не обнаружили. Как и накануне, по дороге курсировали мотоциклисты, каждые два часа сменялся регулировщик, и каждая третья машина сворачивала на склад горючего.
   От развилки до логова около трех километров. Повторный след - уже тропа. Если немцы начнут прочесывать лес - могут наткнуться. И все-таки Стрекалов не торопился менять место. Лучшего наблюдательного пункта, чем тот, которым он теперь обладал, найти нельзя. Среди группы дуплистых вязов, росших на краю оврага в каком-нибудь километре от Алексичей, нашелся один, в дупле которого свободно уместился человек. И не просто уместился, а поднялся по его сгнившему чреву вверх на добрых три метра. Проковырять ножом истончившуюся стенку было нетрудно. Для полного комфорта под этим "глазком" сделали полку для ног наблюдателя, вход снаружи каждый раз тщательно замаскировывали, примятый снег разравнивали. От собак в таком тайнике, разумеется, не спрячешься, а люди могут не заметить. Второе преимущество - близость к объекту. С двадцатиметровой высоты, включая высоту бугра над оврагом, разведчики видели даже противоположный край села, где стояла минометная батарея.
   Словом, с Алексичами все было в порядке, и Сашке предстояло поставить точку - осмотреть дорогу, по которой в село поступают техника и солдаты.
   С большими предосторожностями они с Богдановым шли вдоль этой дороги, не переставая удивляться странной беспечности немцев. На всем протяжении плотно укатанная, она, по-видимому, была хорошо заметна с воздуха.
   - Либо они слишком уверены в нашей глупости, либо здесь какая-то хитрость, - сказал Стрекалов.
   Разгадка пришла неожиданно и принесла разведчикам не облегчение, а новые заботы. Километрах в десяти от Алексичей, в густом сосновом бору, хорошо накатанная дорога делала петлю и поворачивала назад. Разворачивались и мчались назад мотоциклисты и автомашины, даже не сделав остановки.
   Такое катание по кругу не ахти какая хитрость, но если здесь создается видимость интенсивного движения, значит, есть место, где это надо сохранить в тайне!
   - Если так пойдет дальше, - сказал угрюмо Сашка, - то и машины и танки могут оказаться туфтовыми.
   От этой простой мысли ему стало не по себе. Его, опытного разведчика, едва не "накололи"!
   Пока что единственным ценным объектом оставался склад с горючим, но Сашка начал сомневаться и в нем. В конце концов, ничего не стоит сделать каркас, обтянуть его брезентом или парашютным шелком и покрасить. Издали такое сооружение от настоящей цистерны и не отличишь...
   На следующее утро он оставил наблюдать за дорогой одного Богданова, а сам полдня' просидел на наблюдательном пункте. Ни там, ни тут опять не появилось ничего нового: по дороге с немецкой педантичностью курсировали взад-вперед мотоциклисты, изображая связных, мотался единственный, как видно, в Алексичах исправный танк, и каждые полчаса три бензозаправщика по очереди выползали со склада горючего и устремлялись к лесу, чтобы еще через полчаса появиться на прежнем месте. Демонстрация эта продолжалась и ночью среди темноты нет-нет да и вспыхнут "случайно" фары автомашины или загорится фонарик в руке неопытного разводящего...
   Только проверив все, Стрекалов сообщил "Заре" свои выводы. К его немалому удивлению, такое важное сообщение было принято с недоверием. Младший лейтенант Сулимжанов потребовал трижды повторить сказанное. Видимо, начальство хотело убедиться, что Стрекалов ничего не напутал.
   В своей следующей передаче сержант говорил только о складе: объект большой и хорошо замаскирован, но у него нет уверенности, что склад настоящий. В связи с этим он просил разрешить ему действовать по своему усмотрению.
   - В этом районе, - передавал он, - по-видимому, все сделано, чтобы обмануть нашу разведку. Настоящие склады горючего находятся не здесь, так же как и боевая техника.
   В ответ ему было приказано усилить наблюдение именно за этим складом, разведать подступы к нему и ликвидировать склад. Приказ был передан от имени Чернова.
   Странное это упрямство озадачило разведчика.
   Неожиданно у полковника нашлись союзники. Федя сказал:
   - Еще неизвестно, есть ли дорога, а склад - вот он. Запалим костер - и домой. Лучше синицу в руки, чем журавля в небе.
   - Синицу-то мы поймаем, - сказал Стрекалов, - а вот журавля можем упустить. В общем, насчет того, чтобы вернуться домой, не думайте. Не за тем шли.
   У Зябликова скорбно опустились углы губ.
   А Сашка тем временем прикидывал, кто из его бойцов на что годится. Выходило, что только на Богданова можно положиться во всем: смел, силен, гранату бросает не хуже Сашки, в бою бывал не раз. Остальные, как говорят разведчики, больше для счета. Идти на объект с одним Богдановым? Вдвоем сжечь склад можно - уйти нельзя. Нужно прикрытие. Рискнуть в одиночку? Стрекалов горестно усмехнулся. Чем заплатят фрицы за единственную, неповторимую жизнь Александра Стрекалова? Парой пустых цистерн? Пожалуй. И ни одного паршивого солдата не дадут в придачу - Стрекалов помнил, с какой поспешностью разбегается охрана от горящих баков, и затосковал.
   Ошибается тот, кто считает, будто хороший солдат идет на смерть не раздумывая. Не думает ни о чем только вдребезги пьяный. Остальные думают. У кого семья - семью вспоминают, мать, отца, братьев. О любимых вспоминают, кому есть что вспомнить, письма домой прощальные пишут.
   У Стрекалова на гражданке осталась одна тетка. Ей он иногда писал, но и то как на Луну: тетка была неграмотной. Не было у него и "заочниц". Не уважал сержант Стрекалов такой самообман. А может, это вовсе и не девушка пишет, а чья-нибудь мамаша или даже бабушка...
   Когда посторонние мысли покинули голову Стрекалова, он проверил автомат и сказал:
   - Завтра со мной пойдет ефрейтор Богданов. Ты, Карцев, сменишь Зябликова в двенадцать.
   Послышался стук по стволу вяза - сигнал опасности. Разведчики схватились за оружие. Изнутри имелись небольшие щели, нарочно оставленные для наблюдения. Стрекалов припал к одной из них. Наблюдатель повторил стук: противник приближался. Посыпалась сверху гнилая древесина - это боец изготавливается для стрельбы.
   - Без команды не стрелять! - шепотом напомнил Стрекалов и увидел немцев. Две темные фигуры, в касках, с автоматами на груди, не торопясь прошли метрах в двадцати от вяза, под которым скрывались разведчики, и исчезли за деревьями. Но, прежде чем уйти, один из них покосился на вяз Стрекалов это видел ясно. И еще услышал приглушенный, смех и несколько слов, сказанных довольно громко. Он толкнул ногой Карцева, сидевшего ниже.
   Когда немцы скрылись, Карцев сказал: - По-моему, это какая-то чепуха. Перевести ее можно так: большая рыба не дает спать маленькой...
   - На то и щука в море, чтобы карась не дремал? - сердито засмеялся Богданов. - Такое и я, пожалуй, переведу. Это ж наша русская пословица! Шляпа ты, а не переводчик.
   Стрекалов промолчал.
   Визит немцев повторился во втором часу ночи, когда на посту стоял Сергей Карцев. На этот раз новички держались спокойнее, и Стрекалову не пришлось напоминать Сергею о его обязанностях. Впрочем, переводить было нечего - немцы прошли молча, и Стрекалову снова показалось, что, прежде чем скрыться за деревьями, один из патрулей незаметно повернул голову и взглянул Сашке в глаза...
   - Что будем передавать, командир? - спросил Федя, когда опасность миновала. - Можно микрофоном, покуда расстояние позволяет.
   Стрекалов ответил не сразу, перед ним все еще маячили фигуры немецких патрулей. Зародившееся сомнение было еще неосознанным, интуитивным, но оно беспокоило, лихорадило мысли и требовало разъяснения.
   - Ничего. Ничего передавать не будем.
   На рассвете они с Глебом снова отправились на тот же бугор, с которого было так удобно наблюдать за развилкой. Дождавшись, когда регулировщик повернулся к ним спиной, они пересекли основную магистраль и устремились вдоль дороги, что вела на склад. Минут через двадцать показались контуры больших цистерн, разрисованные камуфляжными пятнами.
   Возле огромных, похожих на цирковые шатры емкостей стояли баки меньшего размера. Цистерны, стоявшие на поверхности, перемежались с другими, врытыми в землю по самую горловину, но только к двум подъезжали машины, остальные бездействовали. Сначала разведчики не придали этому особого значения, но вот возле одной из действующих цистерн образовалась очередь. Однако никто не пошел открывать краны других баков, не предложил машинам рассредоточиться. Такое легкомыслие - склад был хорошо виден с воздуха, особенно подъездные пути к нему, - не было свойственно немцам. У второй от края цистерны заправлялся уже знакомый Сашке средний танк и два тягача. Похоже было, что в этой емкости находилось дизтопливо. Что же тогда в остальных? Подозрение переросло в уверенность, когда солдат охраны, забравшись на одну из больших цистерн, откинул крышку и спустил вниз на веревке котелок. Через минуту он вытянул котелок обратно и все содержимое перелил в бутылку. Стрекалов начал внимательно рассматривать в бинокль остальные цистерны. У большинства люки были закрыты неплотно.
   - Вот это фокус! - сказал он Богданову. - Все баки пусты, за исключением этих двух. Айда к рации!
   В своей передаче из Алексичей Стрекалов просил "Зарю" отменить приказ полковника Чернова. Он не хотел своевольничать, но обстоятельства сложились иначе.
   Когда разбуженный часовым Стрекалов открыл глаза, красная трехзвездная ракета уже потухла. Сержант взглянул на часы. Было без трех минут два.
   - Снова там же!
   Он развернул карту. Богданов светил фонариком, Сашка водил по карте спичкой.
   - В этом направлении находятся Бязичи, но до них, пожалуй, далековато. Ракета была... Серега, на каком расстоянии была ракета?
   Карцев подумал.
   - Километрах в десяти от нас.
   - Понятно... Федор, давай "Зарю"!
   Ему ответили сразу, хотя время было неурочное. По голосу Федя узнал своего однокашника по курсам радистов ефрейтора Степанчикова.
   - Зябликов, ты? - обрадовался тот. - Вот здорово! У микрофона "Восьмой".
   Разведчики переглянулись - это был позывной начальника штаба дивизии.
   - Слушаю тебя, "Сокол", - скрипуче отозвалась трубка. Сашка молчал. "Восьмой" у аппарата, говорите! - нетерпеливо повторил Чернов.
   Стрекалов доложил о ракете.
   - Знаем, - коротко перебил Чернов, - у вас все? Набравшись смелости, Стрекалов попросил разрешения перейти в квадрат "4-а".
   - Выполняйте задание, следите за объектом! - отрезал Чернов.
   Передача закончилась. Стрекалов откинулся на спину, закрыл глаза. Полковник не хочет понять, что группе оставаться здесь дольше нельзя. Передатчик наверняка засекли, но дело даже не в этом. На кой черт торчать возле пустого склада, когда есть другой, более важный объект? Почему полковник не разрешает двигаться дальше? Почему круг задач неожиданно так сузился? Может, в штабе стало известно место прорыва? Стрекалов даже привстал на локте. Тогда зачем держать его группу здесь? И вдруг простая и ясная мысль пришла в голову. Дезинформация! Немцам надо, чтобы русские поверили, будто Шлауберг пойдет на прорыв здесь, и они нашли способ убедить их в этом. И снова сомнение. Ведь эта ракета вторая...
   Он опять вызвал "Зарю". Дежуривший у аппарата капитан Ухов сказал, что "Двенадцатый" - майор Розин - в отъезде, а вся операция в ведении "Восьмого".
   Стрекалов повторил просьбу. Ухов неожиданно рассердился.
   - Умней всех хочешь быть? Так знай: тот мешочек, из которого ты хочешь улизнуть, битком набит - это уж точно. Не один ты в подворотню лазал. Так что делай, что велят: твоя голова целей будет, и нам спокойней.
   Он кончил. Подождав секунду, Федя щелкнул тумблером.
   - Батарей жалко, товарищ сержант...
   У Стрекалова опустились руки. Может быть, самое главное в его жизни дело ускользало от него, затягивалось пеленой недоверия и непонимания. Теперь по его маршруту будет послана другая группа разведчиков или даже несколько, а он будет сидеть здесь сложа руки возле пустого склада. Нет, не о таком мечтал сержант Стрекалов, отправляясь в путь!
   - Кто им там намутил насчет склада? - спросил Богданов.
   - Какой-нибудь пленный фриц, - уверенно ответил Сашка, - пленные врать умеют будь здоров.
   - Может, наши с воздуха заметили цистерны?
   - Нет, не то. Погода все это время была нелетной, да и что могут определить летчики? Только то, что тут стоят цистерны? А где их нет? От Бреста до Волги таких складов знаешь сколько? На всех бомб не хватит. Бомбят, когда получат донесение наземной разведки.
   - Может, в самом деле мы тут не одни? Еще кто-то за складом следит?
   - Вряд ли. Это наверняка пленный напутал. Или немцы подослали кого нарочно. Ведь не зря же вся эта показуха в Алексичах. Ты думаешь, почему нас фрицы до сих пор не обнаружили? Сидим под самым носом, а они не трогают.
   - Может, мы так... хитро замаскировались? - сказал Карцев.
   - Ерунда. Не хотели трогать, вот почему. Своими передачами мы играли им на руку. Сами дезинформировали своих, а теперь возмущаемся, что Чернов не разрешает бросить объект.
   - Тогда пускай проверяют! - возмущенно воскликнул Карцев. - Как... мальчишек. Убедятся - самим же стыдно будет.
   - Ты красную ракету видел? - спросил, посуровев, Стрекалов.
   - Ну, видел, так что?
   - А то, что медлить больше нельзя. Там главное.
   - То самое, ради чего мы здесь, - подхватил Богданов.
   Стрекалов благодарно тронул его плечо. Он попытался представить лица всех троих. В общем-то, мальчишки. Зябликов месяц назад бриться начал, Карцев еще не начинал - так и ходит с цыплячьим пушком на подбородке. Понимают ли они, на какое дело собирается повести их командир? А если поймут до конца, струсят или нет? Похоже, нет. Школьная романтика еще не умерла в них, не вышла через шинель соленым потом, еще дует в головах ветер, и война для них все еще что-то вроде игры. И все-таки сказать надо.
   - Вот что, братцы, - заговорил он и ощутил на своем лице чье-то дыхание. - Это ты, Глеб?
   - Нет, это я - Федя, - теплая ладонь легла ему на колено. - Зря вы за нас... в общем, пасете нас зря. Мы тут без вас толковали... Одному Глебу доверяете...
   - Ну и что?
   - Да нет, все правильно: он старше, и опыт имеется, только ведь и мы... Я и вот Серега - мы тоже...
   - Да не тяни! - попросил из темноты Богданов. - Говори толком.
   - Я и говорю. Вы нам прикажите, товарищ сержант, а там сами увидите: что надо - все сделаем.
   - Ух, ты! - сказал Богданов.
   - Обожди, - остановил его Стрекалов. - Тебя, Зябликов, я понял, а чего Карцев молчит?
   - Конечно, конечно, сделаем, - поспешно ответил Сергей. - Только вот насчет приказа... Зябликов говорит, не было нам такого приказа, чтоб...
   - Будет. - Стрекалову вдруг стало и тревожно и весело одновременно. Будет вам такой приказ. Зябликов, передай "Заре"... Нет, не микрофоном, а отбей ключом: "Объект номер один оставляю. Перехожу в квадрат "4-а". Закодируй и передай. Ответа не жди, рацию свертывай. Не нужен нам пока их ответ...
   ТЕЛЕФОНОГРАММА
   Командиру 412-го Отдельного батальона СС штурмфюреру Нрафту
   Сегодня ночью наблюдаемая нами группа русских разведчиков неожиданно оставила свой наблюдательный пункт возле Алексичей и скрылась в неизвестном направлении. Ее исчезновение было обнаружено только в 2.10 минут по местному времени. Несомненно, русские воспользовались оплошностью постов № 7 (старший поста шарфюрер Рашке) и № 8 (старший обер-шарфюрер Вильер). Вина последних усугубляется отказом дать правдивые показания, а именно: оба виновных утверждают, что русские через их посты не проходили, в то время как я убежден, что они (разведчики) вернулись в расположение своей части, следуя вдоль ручья на юго-запад, и еще до полуночи перешли реку. Согласно приказу фюрера № 62/0014 от 02.08.41, прошу вашего согласия на передачу шарфюрера Рашке и обер-шарфюрвра Вильера военно-полевому суду.
   Обер-штурмфюрер Хаммер. ТЕЛЕФОНОГРАММА
   Крафт - Хаммеру
   Одновременно с вашим я получил другое сообщение: сегодня в 3.35 местного времени не далее как в пяти километрах от Алексичей неизвестными лицами был захвачен наш "фольксваген", следовавший из Великого Бора по северной дороге. Заметьте: северной! Находившиеся в нем солдаты (три человека) и один обер-шарфюрер убиты. Сам "фольксваген", а также оружие и обмундирование убитых похищены. Немедленно организуйте поиск машины. Очень важно установить, нет ли связи между исчезновением русских разведчиков и этой диверсией. Не исключено, что группа "Сокол" пошла от Алексичей не в южном направлении, а в северном, то есть в наш тыл. Пошлите за ними разведгруппу Книттлера. Этим "оборотням", как вы их называете, в последнее время все чаще изменяет удача. По-моему, они занимаются не столько собиранием разведсведений, сколько мародерством.
   Глава четвертая. Поединок
   Подпрыгнув на очередном ухабе, "фольксваген" остановился. Сидевший за рулем Богданов склонился к приборному щитку.
   - Все? - спросил за его спиной сержант.
   - Все было еще полчаса назад, - ответил Глеб, - после этого мы, надо понимать, на соплях ехали. - Он взял лежавший на сиденье автомат, сумку с запасными магазинами, трофейную флягу. Стрекалов бросил ему трофейную шинель. - Да ты в уме? - вскричал Глеб. - Чтоб я...
   - Надевай! - на сержанте была форма обер-шарфюрера СС, в руках он держал "шмайссер". Богданов брезгливо развернул шинель.
   - Она же в крови!
   - Другой нет, - сказал Сашка. - А ну, ребята, за мной, бегом! Не отставать!
   Группа двинулась за ним. Погода пока что благоприятствовала разведчикам: ленивый вначале снегопад усилился, поднялся ветер и вскоре от следов людей ничего не осталось. Убедившись в этом, Стрекалов остановился, сбросил вещевой мешок, вынул карту. Богданов открыл консервы, достал хлеб. Подошли Карцев с Зябликовым, не снимая с плеч рюкзаков, повалились на снег.
   - Вот так-то! - усмехнулся Богданов. - Не хвались, едучи на рать...
   - Да, тебе хорошо... - по своему обыкновению, начал Карцев, но, увидев колбасу, умолк.
   Стрекалов, низко склонившись над картой, водил по ней кончиком ножа.
   - Здесь! - сказал он и поднял голову. - Все произошло здесь, в этом районе. Обе группы сигналили отсюда. Значит, надо тут искать и главный клубок. - Он взял свою порцию, лениво пожевал хлеб. - Да, смотрите, не потеряйтесь! Крики сороки - "внимание", ворона - "иди ко мне". Ясно? Кто не умеет кричать сорокой?
   - Я не умею, - признался Карцев.
   - Как же ты можешь? Карцев подумал.
   - Могу по-кошачьи.
   Вспыхнул хохот и замер, словно сбитый взмахом руки сержанта.
   - Вы что, одурели? Дорога рядом!
   Дольше всех не мог успокоиться Федя. Зажав ладонью рот, трясся всем телом, стараясь не смотреть на Сергея. Богданов, перестав смеяться, озабоченно переводил взгляд с сержанта на Федю: не истерика ли? Стрекалов терпеливо ждал. Карцев вскочил и убежал куда-то. Обеспокоенный сержант послал за ним Федю. Радист возвратился скоро.
   - Там какая-то землянка, - сказал он.
   Федя привел группу на широкую поляну, у края которой действительно виднелась заброшенная землянка. Карцев сердито раскапывал полузасыпанный вход.
   - Ну, вот вам, сеньоры, и новые апартаменты, - сказал Стрекалов, оглядывая низкий потолок из неошкуренных бревен, земляные осыпи стен и узкий проем двери. - Не нравится? Хорошо, хоть такая осталась. - Он ковырнул носком сапога кучу позеленевших гильз. - Некогда было ребятам лоск наводить...
   - А, по-моему, вполне приличное помещение, - заявил Глеб. - Эх, соснуть бы сейчас минуток шестьсот! - Взгляд его больших красивых глаз затуманился, отяжелевшие веки тянули книзу. - Привал, Сань, да?
   Остальные нерешительно поглядывали на командира. - Стрекалову и самому до смерти хотелось спать, но он пересилил себя.
   - Здесь останется Зябликов, остальные - на проческу леса. Сойдемся тут же через три часа. Все.
   - Товарищ сержант, а если нас вызовет "Заря", - спросил Федя, отвечать или нет?
   - Нечего нам отвечать, - угрюмо бросил Стрекалов, - ввязались в такое дело, так помалкивайте, не то прикажут вернуться. А нам с пустыми руками возвращаться нельзя!
   Разведчики опустили головы.
   Богданов пришел на стоянку последним. По его виду сержант понял, что произошло нечто важное. Глядя не на Стрекалова, а куда-то мимо него, Глеб сказал:
   - Ты был прав. Все произошло здесь. - Он был бледен, руки его дрожали. - Все они там... Наши ребята, - вдруг он всхлипнул и закрыл лицо обеими ладонями. - Не могу, братцы! У них вместо тела - не поймешь что!
   - Ну, будет! - прикрикнул на него Стрекалов, беря автомат. - Веди!
   Когда трое разведчиков пришли на место страшной казни, день был в разгаре. На повороте дороги из-под тонкого слоя снега высовывались ботинки, белье и защитного цвета кучки материи, торчали задубевшие на морозе клочья шинелей. Подойдя ближе, Стрекалов начал различать руки, ноги, головы раздавленных людей. Свежий снег ложился на другой, раскроенный до земли гусеницами танков, местами розовый от крови.
   - Нет Драганова, - сказал Стрекалов, осмотрев побоище, - остальные, надо полагать, здесь.
   На обочине под елкой молча страдал Карцев - его тошнило.
   Вдали послышалось урчание машины, и разведчики залегли тут же, за высоким снежным сугробом. По выражению лица сержанта Глеб понял, что на этот раз фрицам несдобровать. Приближался крытый брезентом грузовик. Ковыляя по ухабам и старательно объезжая колеи, он поравнялся с местом, где лежали убитые, и дал большой крюк в сторону. Сержант приподнялся, чтобы точнее поразить сидевших в кабине, но в это время из-за поворота показался второй грузовик, за ним третий. Богданов покосился на своего командира. Стрекалов, все еще держа кабину первого грузовика на мушке, не стрелял, видимо, соображая, как поступить. В таких грузовиках с минимальной охраной - один человек в кабине, два в кузове - немцы обычно возят боеприпасы. По низкой осадке и по тому, как старательно водители объезжали колеи, Сашка понял, что машины идут от склада к передовой и нагружены сверх нормы. А это означало, что в кузове не два, а один - двоим там места нет. Решение было принято мгновенно.
   - Останешься за меня, Глеб, рацию спрячьте. Меня ждите ровно сутки. Если через сутки не вернусь, возвращайтесь к нашим той же дорогой. Может быть, и прорветесь.
   - Как же, Сань... - нерешительно начал Богданов, но Стрекалов уже передавал ему ракетницу.
   - Если увидишь, что не прорваться, дай ракету. Ну, братцы, либо грудь в крестах, либо голова в кустах!
   Когда последняя машина поравнялась с ним, Стрекалов поднялся, отряхнул снег с колен и, закинув "шмайссер" за спину, побежал через дорогу. Его товарищи видели, как он догнал грузовик и некоторое время бежал за ним, ухватившись за борт, потом чьи-то руки втащили его в кузов и грузовик скрылся за поворотом. Разведчики ждали выстрелов, криков, наконец, мощного взрыва, но все было тихо. Через минуту не стало слышно гула моторов, и над зимней дорогой вновь повисла мглистая, морозная тишина.
   ТЕЛЕФОНОГРАММА
   10 декабря 1943 г. Командиру 201-й стрелковой дивизии
   Вам направляется личный состав из числа призывников разного возраста в количестве 1500 человек, один ИПТАП-311 и две санроты.
   Командующий генерал-лейтенант Белозеров.