Нужно снова проверить весь дом, просто необходимо, хотя она все проверила уже три раза, а Диллон, вероятно, не три, а все пять. Она должна быть уверена. Правда, что может случиться? Ночь. Тихо. Идет снег, и Шон в полной безопасности у своей бабушки. Когда она посчитает возможным вернуть его домой? Или вообще никогда? Но должно же это кончиться? Должна же Тамми предпринять какие-то шаги!
   Оставалось надеяться, что четверо агентов, стороживших на улице, не отморозят задницы. Но по крайней мере у них был горячий кофе: она сама отнесла им гигантский термос часов около десяти.
   Шерлок добралась до конца коридора и блаженно потянулась, чувствуя домашнее тепло, вдыхая знакомые ароматы. Но уже через секунду вдруг сообразила: что-то изменилось.
   Ее насторожило спокойствие. Неестественное. Мертвенная тишина.
   Да, это отключена сигнализация: нет ровного гудения, обычно едва слышного, но постоянно присутствующего.
   Паника сжала ей горло.
   Она глянула вниз с резной изогнутой лестницы, увидела свет, собравшийся в самом низу, там, где над застекленной аркой входной двери висел фонарь, в луче которого лениво плыли снежинки. Сделала шаг, другой, и тут что-то резко ударило ее в спину. Шерлок вскрикнула — по крайней мере ей так показалось — и полетела вниз. Кто-то прошел мимо, пока она лежала лицом вниз на пушистом персидском ковре, почти теряя сознание. Она ушибла голову, не могла пошевелиться, и все тело надсадно ныло.
   Шерлок показалось, что она услышала стон, и тень, стоявшая рядом, исчезла. Входная дверь открылась, да-да, не просто открылась — распахнулась, потому что холодный воздух коснулся ее лица и она вздрогнула.
   Дверь так и осталась открытой, и Шерлок уже успела сообразить, что случилось. Кто-то столкнул ее с лестницы. Тот, кто только сейчас вышел через эту самую дверь.
   Она не помнила, как поднялась, шатаясь, цепляясь за перила лестницы, изнемогая от страха. Тамми! Это, конечно, она! Но как? Как она проскользнула мимо агентов? И почему Шерлок ее не заметила?
   Шерлок откинула голову и пронзительно завопила:
   — Диллон! О Боже, Диллон! Скорее сюда!
   Саймон и Савич появились одновременно, оба в трусах, заспанные и ничего не понимающие. Зажегся свет.
   — Шерлок!
   Савич в три прыжка оказался рядом, прижал ее к себе и тут же отпустил, боясь, что сделал больно. Шерлок схватила его за руки.
   — Нет-нет, Диллон, со мной все в порядке. Тамми! Она была здесь и столкнула меня с лестницы. Сигнализация была отключена, и я как раз спускалась вниз, чтобы проверить, в чем дело. И услышала женский стон. Где Лили? Господи, посмотри, где Лили!
   Саймон взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Издали послышался его крик:
   — Она исчезла!
   Диллон схватился за сотовый и вызвал следивших за домом агентов. Саймон включил свет во всем доме. Входная дверь действительно была открыта, и Лили действительно пропала. Тамми каким-то образом ухитрилась похитить ее, проведя мимо Шерлок.
   Саймон, по-прежнему в трусах, выскочил на крыльцо, пытаясь что-то разглядеть в темноте через белый занавес снега.
 
   — Что говорит народ в «поведенческих науках»? — осведомился Джимми Мейтленд, прихлебывая обжигающий кофе.
   — Джейн Битт считает и честно признается, что во всей практике отдела никто и никогда не сталкивался ни с чем подобным. Должно быть, Тамми обладает каким-то даром на генетическом уровне, способностью заставить окружающих видеть то, что нужно ей. Поразителен ее размах. Она заставила всех присутствующих в аэропорту Антигуа поверить, что перед ними мужчина. Абсолютно уникальный талант. Джейн утверждает, что равных ей просто нет, и с этой стороны она непобедима. Нам нужно сосредоточиться на поведении однорукой женщины двадцати трех лет от роду. Она одинока и уязвима. Что бы мы сделали на ее месте? Если сумеем предсказать ее дальнейший ход, значит, выиграем партию, — объяснил Савич.
   — Но мы не знаем, где она держит Лили, — возразила Шерлок.
   — Она должна была прийти за мной, а не за Лили. Оторвать мою гребаную голову, — медленно произнес Савич, глядя на свои руки, сжимавшие талию Шерлок.
   Мейтленд моргнул. Савич был известен тем, что никогда и ни при каких обстоятельствах не ругался. Но тут он сообразил, что Диллон цитирует Тамми.
   Саймон в это время метался по комнате. На нем были только мятые черные слаксы. Ни рубашки, ни туфель.
   — Слушай; Савич, ты знаешь, она забрала Лили, когда сообразила, что эта месть куда слаще, чем просто прикончить тебя. Думай, черт возьми, думай! Где она могла спрятать Лили? — прокричал он.
   Было почти четыре часа утра, и по-прежнему шел снег. Никто не сказал ни слова. Савич сидел в своем любимом кресле, откинув голову и закрыв глаза. Шерлок вдруг встала и наклонилась над ним.
   — Кажется, я знаю, где сейчас Лили, — очень тихо сказала она.

Глава 29

   Ужасно холодно. Куда холоднее, чем на голом матрасе в запертой комнате особняка Олафа Йоргенсона. На этот раз ноги и руки были стянуты чем-то вроде скотча.
   Она лежала на боку в темном помещении, где пахло чем-то странным. Нет, совсем не противно, просто она никак не могла понять, чем именно.
   И чувствовала она себя неплохо, если не считать тупой боли в голове и боку. Но от этого не умирают. Умирают от другого.
   Если, например, та сумасшедшая, что притащила ее сюда, решится на убийство.
   Кажется, она слышит чей-то смех?
   Или это только чудится?
   Лили стиснула зубы и попыталась освободить руки. Оказалось, что связаны они вовсе не так уж туго. Она дергала, выкручивала запястья в надежде, что скотч поддастся.
   Где она? Куда отвела ее Тамми? Да, недаром говорят, что безумцы невероятно хитры. Сколько раз она водила за нос Диллона! И видимо, решила таким образом отомстить ему. И верно, это куда тоньше, чем просто убить его! Теперь угрызения совести медленно сведут его в могилу.
   Лили прекрасно понимала, что Диллон, возможно, уже сейчас терзается сознанием собственной вины.
   Да когда же чертов скотч поддастся?
   И что это за смесь запахов?
   И тут Лили поняла.
   Она скорее всего в каком-то сарае. Пахнет полусгнившим сеном, льняным маслом… да-да, льняным или каким-то еще… и очень слабо сухим навозом.
   Какой-то сарай…
   Она вспомнила, как Саймон расспрашивал Диллона, где они впервые столкнулись с Таттлами, и тот ответил, что брат и сестра скрывались "в сарае на участке, принадлежавшем Мэрилин Уорлуски, около Плам-Ривер в штате Мэриленд.
   Может, Тамми вернулась сюда? Хорошо еще, что Диллон и Шерлок знают об этом месте. А где сама Мэрилин? И жива ли еще?
   Неяркий сероватый свет сочился сквозь грязное стекло над ее головой. Рассвет. Скоро настанет утро.
   Лили упорно старалась освободиться. Ей не хотелось думать о том, что когда она пользовалась скотчем, он ни разу не порвался и не лопнул. Но путы постепенно слабели, она это чувствовала.
   Господи, как в туалет хочется! И есть тоже. Голова и бок болели все сильнее. Проклятый доктор заверил, что это постепенно пройдет. Жаль, что она не треснула его по голове. Пусть бы почувствовал на своей шкуре ту поверхностную боль, которая скоро пройдет. Поганец несчастный!
   Свет постепенно становился ярче, и Лили сообразила, что находится в крохотной шорной комнатушке. К противоположной стене был приткнут древний стол, у которого стояли два старых стула. С гвоздя свисала одинокая узда с порванными поводьями.
   Холодно… как холодно…
   Ее трясло все сильнее. Теперь стали видны трещины в стене, сквозь которые беспрепятственно проникал сквозняк. А на ней одна ночная сорочка. Хорошо еще, хоть фланелевая, с длинными рукавами и высоким воротом, доходившая до пят.
   Но этого недостаточно. Совсем недостаточно.
   Она повернула голову на скрип медленно открывающейся двери. В смутном свете возникла женщина.
   — Привет, сестричка. Ну как скотч? Держится? Или немного поддался?
   — Я не твоя сестричка, — бросила Лили.
   — Нет, ты сестричка Диллона Савича, и этого вполне достаточно. То что надо!
   Тамми переступила порог, потянула носом, нахмурилась, выдвинула шаткий стул, бесцеремонно на него плюхнулась и скрестила ноги. Лили заметила, что на ней черные сапоги с высоченными каблуками.
   — Я очень замерзла, — пожаловалась она.
   — Да, я так и думала.
   — И мне нужно в туалет.
   — Ладно, плевать мне на то, что ты замерзла, но ходить под себя — это уж слишком. Так и быть, развяжу тебе ноги. Иди в сарай и присаживайся в уголку. Видишь, я заматываю тебе руки спереди, а то еще описаешься!
   Сопротивляться Лили не могла: ноги были спутаны. Оставалось ждать, пока Тамми заново связывает ей руки. Хоть спереди — и то хорошо, пусть и ненадолго.
   — Возьми.
   Тамми протянула ей бумажные салфетки и повела в большой, донельзя захламленный сарай: повсюду валялись вязанки превратившегося в труху сена, ржавые детали сельскохозяйственных машин, оторванные доски. Сквозь дыры в стенах свистел ветер. Лили сразу заметила в центре большой черный, чисто выметенный круг. Именно сюда Тамми и ее брат тащили мальчиков, перед тем как призвать Вурдалаков.
   — Как насчет вон того угла? Только скорее, у нас много дел. Думаю, ты не настолько глупа, чтобы выкинуть какую-нибудь штуку, но это и не важно. Двигай ножками, сестричка.
   Лили облегчилась и повернулась к Тамми, пристально наблюдавшей за ней.
   — Как ты пробралась в дом? При такой надежной сигнализации?
   Тамми только улыбнулась.
   Лили жадно рассматривала ее. Черные джинсы, черные сапоги, черный свитер с высоким воротом. Один рукав пустой. Не красивая, но и не уродливая. Обычная. Лицо какое-то стертое. И ничуть не страшная, несмотря на смазанные гелем, торчащие дыбом темные волосы. И глаза темные, темнее волос, резко контрастирующие с мертвенно-бледным лицом. Тощая, длинные ногти выкрашены лаком того же фиолетового цвета, что и губная помада. Даже при своей худобе она излучала силу и энергию.
   — Бьюсь об заклад, что твой братец и его рыжая женушка все ногти изгрызли от нетерпения, дожидаясь меня. Но я хитрее их. И не поверила тому, что говорил по телевизору тот тип из ФБР. Ни на секунду! Так и поняла, что это ловушка. Что ж, кто кого! Я выждала, разузнала все насчет сигнализации, научилась ее отключать. Подумаешь, сложности! Садись, сестричка!
   Лили села на связку сена, такого старого, что оно разлеталось под ней в пыль.
   — Вряд ли ты сумела бы отключить ее в одиночку. Это требует немалых знаний.
   — Ты права. Люди всегда недооценивают меня, потому что считают деревенщиной.
   Тамми ехидно ухмыльнулась и принялась ходить взад-вперед, время от времени поглядывая на пустой рукав. Лили заметила, как осунувшееся лицо исказилось сначала паникой, а потом неистребимой ненавистью.
   — И что ты со мной сделаешь? Тамми рассмеялась.
   — Как что? Затащу тебя в круг и вызову Вурдалаков. Они прилетят и раздерут тебя живьем, а то, что останется, доставлю твоему брату. Поверь, зрелище будет еще то!
   Тамми помедлила и склонила голову набок.
   — Они уже близко, я их слышу.
   Лили прислушалась. Ничего. Кроме тихого шороха ветвей, клонившихся под грузом снега, да посвиста ветра. И больше ничего. Ни птичьего пения, ни рева скотины.
   — А я — нет.
   — Еще услышишь, — пообещала Тамми. — Еще услышишь. Нам нужно войти в круг. Ты сядешь в середине. Я даже не свяжу тебе рук. Двигайся, сестричка.
   Она вытащила пистолет и прицелилась в Лили.
   — Никуда я не пойду, — отказалась та. — Интересно, захотят ли меня Вурдалаки, если останусь здесь? А если ты меня застрелишь? Наверное, мертвец им не нужен?
   — Вот мы и посмотрим, договорились? Тамми снова подняла пистолет.
 
   Ну почему у него нет мотоцикла, быстрого, ловко лавирующего между машинами? По утрам все шоссе забито!
   Саймон нетерпеливо ерзал на сиденье машины. Неужели у Савича нет чертовой сирены? Куда стремятся все эти люди?
   Когда наконец пробка немного рассосалась, Савич налег на акселератор. Саймон оглянулся и увидел шесть черных машин ФБР, летевших сзади и старавшихся не отставать.
   — Расскажи, Шерлок, — попросил он задыхаясь. — Мы скоро будем на месте. Расскажи о Тамми.
 
   Тамми медленно опустила оружие.
   — Думаешь, что очень умная? Умнее меня?
   Лили покачала головой, почти теряя сознание от облегчения. Она уже приготовилась к смерти. Что же, даже неплохо, если пуля пронзит ее сердце и все сразу кончится. Лучше, чем быть сожранной заживо.
   Но нет, она все еще здесь, все еще жива, хотя Тамми не спрятала пистолет.
   Похоже, что Тамми всеми силами старается запугать ее и затащить в черный круг.
   — Где Мэрилин? Она твоя двоюродная сестра, верно?
   — Хочешь узнать о моей милой маленькой кузине? Я на нее сердита. Понимаешь, рассказала твоему брату все, что знала обо мне. Позволила использовать себя как наживку. До чего же он жестокий, твой братец! Правда, мне нравится это в парнях. Она ждала меня прямо там, в аэропорту, рядом с дурой, которой было поручено ее охранять. От меня. Представляешь? Ну и шуточки! Я перерезала горло бабе-агенту, и все видели, что это сделал какой-то псих. Никому в голову не пришло, что это я. Хочешь знать, почему я ненавижу твоего брата? Все очень просто. Он убил Тимми, искалечил меня, так что рука болталась на ниточке — я сама это видела и думала, что умру. Потом меня привязали к кровати, потому что твой брат так велел, отрезали руку напрочь, и я в самом деле едва не умерла. И все из-за проклятого Савича.
   И тут на нее что-то нашло. Резко повернувшись, она пронзительно завопила в потолок:
   — Одна чертова рука! Только взгляни на меня! Мой долбаный рукав пуст! Я едва не сдохла от инфекции, чтоб ему пусто было! Он отстрелил мне руку! Ничего, после того как я напущу на тебя Вурдалаков и они сделают из тебя кровавое месиво, я достану его, достану его, достану!
   Лили молчала, пытаясь собраться с силами и растянуть скотч. Хорошо бы поднести руки ко рту и пустить в ход зубы, но Тамми наверняка это заметит. По крайней мере руки все еще связаны спереди, и это дает ей какой-то шанс.
   Тамми глубоко вздохнула и, медленно опустив руку, устремила взгляд на Лили.
   — Ты вроде него — такая же упрямая.
   — Как ты прокралась мимо агентов, охранявших дом?
   — Олухи безмозглые, ни на что не годятся. Это совсем легко, даже усилий особенных тратить не приходится. Просто не позволила им увидеть меня.
   Это уж совсем наглое вранье!
   Лили недоверчиво усмехнулась, но все же спросила:
   — И меня они тоже не увидели?
   — Конечно. Я просто вытащила тебя наружу в этой миленькой рубашечке — прости, что не захватила пальто. Но думаю, после того как ты поняла, что с тобой будет, захочешь напоследок почувствовать хотя бы холод. Все лучше, чем лежать мертвой и совсем ничего не чувствовать. А теперь, сестричка, двигай в этот чертов круг.
   — Нет.
   Тамми подняла пистолет и выстрелила. Лили невольно вскрикнула, слетела с вязанки, ощутив щекой горячее дыхание пули, и продолжала катиться по полу. И все рвала, рвала скотч на запястьях. Очередная пуля ударила в груду гниющего сена, подняв столб пыли.
   Видимо, сочтя, что с Лили достаточно, Тамми подошла ближе и встала над ней. Дуло пистолета было по-прежнему направлено в грудь Лили. Она молча смотрела на Тамми, боясь пошевелиться, боясь вздохнуть.
   — У тебя большая проблема, верно, Тамми? — спросила наконец Лили. — Вурдалаки не прилетят, если я не буду привязана, как коза к колышку, в середине этого черного круга? Привыкай. Я никуда не пойду.
   Тамми не ответила. Просто повернулась и отошла уверенным, тяжелым шагом. Лили недоуменно смотрела, как она исчезает в шорной. Дверь со стуком захлопнулась.
   Было так тихо, что Лили слышала, как воет ветер в щелях. Потом раздался вопль. Женский вопль. Вопль Тамми и два выстрела. Громких. Отчетливых.
   Из шорной выскочил Диллон с «зиг-зауэром» в руке.
   — Лили! О Господи! Ты в порядке, милая? Все хорошо! Я пробрался в шорную и застрелил ее, прежде чем она меня увидела. Ты не ранена?
   Она едва не задохнулась от облегчения.
   — Диллон! Ты пришел! Я старалась все время говорить с ней, задавать вопросы, чтобы потянуть время. Боже, как я ее боялась! Потом она начала стрелять, и я подумала, что все кончено…
   Она вдруг осеклась. Диллон уже был близко, в нескольких шагах, и Лили увидела не брата, а Тамми. Тамми! Тамми, державшую все тот же маленький уродливый пистолет.
   Лили на миг онемела. Мозг отказывался функционировать. Она не могла смириться с тем, что видит собственными глазами, с тем, что было прямо перед ней. Просто не могла.
   — Солнышко, что с тобой? Это голос Тамми! Не Диллона!
   И тут Лили сообразила. Это с самого начала была Тамми! Она подумала, что видит Диллона, потому что смертельно хотела его увидеть. И потому что так хотела Тамми. И Тамми посчитала, что ей удалось обмануть Лили.
   О Боже, Боже…
   — Я в порядке, — пролепетала Лили. — И ужасно рада, Диллон, ужасно рада.
   Тамми опустилась на колени и обняла Лили.
   — Давай я сниму с тебя этот скотч, родная. Сейчас просуну нож под ленту. О, ты уже ее ослабила. Вот и молодец! Еще немного — и сама сумела бы освободиться и удрать, верно?
   Она притянула Лили к себе и стала целовать ее волосы. Гладила по спине единственной рукой. Лили ощущала, как крошечные груди Тамми прижимаются к ее груди. Тамми положила пистолет на землю на расстоянии протянутой руки.
   — Держи меня, Диллон. Не выпускай. Сколько же я натерпелась! Какое счастье, что ты пришел так быстро!
   Она зарыдала, громко, по-детски, всхлипывая. Тамми все крепче стискивала ее, продолжая целовать волосы. Ладонь Лили медленно ползла к пистолету. Еще чуть-чуть… пальцы уже коснулись рукоятки…
   Тамми подхватила пистолет, сунула за пояс и прошептала:
   — Давай помогу, солнышко. Больше нечего бояться. Шерлок на улице, с остальными агентами. Пойдем к ним.
   Она обхватила Лили за талию и повела к двери. Нет… не совсем к двери. Сворачивает налево… к большому черному кругу.
   И в тот момент, когда она швырнула Лили на спину в середину круга, та успела выхватить из-за ее пояса пистолет и прицелиться.
   Тамми, похоже, не заметила, что Лили завладела ее оружием и целится в нее. Повернувшись к дверям, она подняла голову и завыла:
   — Вурдалаки! Я приготовила вам угощение. Не молодую кровь, как всегда, а сладкий, мягкий кусочек! Женщину! Несите топоры! Несите ножи! Раздерите ее в клочья! Сюда, Вурдалаки!
   Двери сарая распахнулись внутрь, словно под сильным порывом ветра. Лили увидела клубящийся снег и в снегу что-то странное… вроде вихря. Да, просто вихрь. Такой, который видел Диллон?
   Снег, казалось, разделился на два отдельных образования, как две капли воды похожих на миниатюрные торнадо, извивающихся, словно приседающих до пола, но неуклонно двигавшихся к ней. Белоснежные привидения, пляшущие, колышущиеся в бесконечном движении, подходившие все ближе и ближе. Лили словно оцепенела, ошеломленно уставясь на белые конусы, находившиеся уже не более чем в двенадцати футах от черного круга. Она должна действовать. Должна.
   Тамми поняла, что дело неладно, и, нагнувшись, вытащила из сапога нож. Длинный. Наточенный. Занеся нож над головой, она метнулась к Лили.
   Лили, не задумываясь, подняла пистолет.
   — Нет, Тамми! — вскрикнула она. — Все кончено. Я вижу тебя! Не брата, а тебя! Вурдалаки тебе не помогут!
   Но Тамми прыгнула. Прыгнула в круг.
   Лили спустила курок.
   Тамми вскрикнула, но продолжала надвигаться на Лили.
   Лили снова и снова нажимала курок.
   Пули отшвырнули Тамми к стене. В груди зияли дыры, кровь текла ручьями. Она лежала на спине, откинув единственную руку. Пустой рукав черной змеей вился по полу.
   Но Лили не верила, что Тамми мертва.
   Тяжело дыша, она подбежала к безумной. Прицелилась. И не помня себя пустила последнюю пулю ей в голову. Тело Тамми судорожно дернулось. Лили снова попыталась выстрелить, но услышала щелчок. Патроны кончились. Но Тамми все еще жила. Глаза словно прожигали Лили насквозь, и та не могла остановиться. Она, как автомат, все спускала и спускала курок.
   Тишину нарушали только глухие щелчки.
   Тамми, залитая кровью, лежала на спине, сжимая кулак. Даже горло было разорвано пулей. Лили истратила на нее все шесть пуль.
   Лили бросилась на колени и прижала пальцы к липкой от крови шее Тамми.
   Пульса не было.
   Но глаза по-прежнему смотрели на Лили.
   В самую ее душу.
   Тамми все еще была здесь.
   Все еще цеплялась за все, чем жила.
   Губы шевелились, хотя с них не слетало ни звука.
   Медленно, до ужаса медленно из глаз уходила жизнь.
   Безумие покидало их.
   Безумие и неистовство.
   Больше она ничего не видела.
   Молчание было почти непереносимым.
   Лили подняла голову, но Вурдалаки ушли.
   Ушли вместе с Тамми.

Глава 30

Вашингтон
   Эксперты ФБР обшарили каждый дюйм сарая у Плам-Ривер в штате Мэриленд.
   Они нашли множество конфетных оберток, не менее трех дюжин, и больше ничего: ни одежды, ни спальника, ни тюфяка — словом, ни малейшегопризнака того, что Тамми Таттл вообще была здесь.
   И никаких следов Мэрилин Уолруски.
   — Она мертва, — твердил Савич, и Шерлок каждый раз сжималась от жалости, слыша его виноватый голос.
   — Когда речь идет об этой семье, ни в чем нельзя быть уверенным, — деловито отвечала она, но все же придвигалась ближе и клала руку на плечо мужа.
Два дня спустя
   Снег перестал идти только к концу дня. Вашингтон был окутан девственно-белым покрывалом. С неба подмигивало ослепительно яркое солнце. Люди, как обычно, занимались своими делами, почти не уделив внимания сообщению национального телевидения, газет и журналов о гибели неуловимой убийцы-психопатки Тамми Таттл в заброшенном сарае на берегу реки.
   Лили вошла в гостиную с чашкой дымящегося чая в руке.
   — Я позвонила агенту Кларку Хойту в Юрику. Прямо домой, поскольку сегодня воскресенье. Просто не могла больше ждать. Меня так и подмывало все ему рассказать. Благослови его Господь, он смиренно выслушал все мои излияния. Сказал, что Гемлок-Бей так и бурлит сплетнями насчет Элкотта и Шарлотты. Мэр, городской совет w местная методистская церковь созвали собрания и планируют торжественную заупокойную службу. Никто не желает особенно копаться в подробностях их смерти, но возможно, что душераздирающие подробности далеко превзошли правду: злые языки — всегда злые языки, даже в этой глуши. — Помолчав минуту, Лили добавила: — Я также позвонила Теннисону. Он очень расстроен. Ему трудно смириться с тем, что они творили, как ловко использовали его, вернее — нас обоих, для достижения своих гнусных целей. Теперь он знает, что его родители все это время тайком давали мне депрессанты и именно по их приказу мне перерезали тормозные шланги.
   — Но откуда они узнали, что ты поедешь в Ферндейл? — удивилась Шерлок.
   — Оказывается, Теннисон позвонил им из Чикаго и случайно упомянул о том, что просил меня отвезти в Ферндейл слайды. Мне очень его жаль, но не понимаю, как он мог быть настолько слеп, чтобы не разобраться в собственных родителях.
   — Но они ведь и тебя одурачили, — возразил Савич. — Пойми, никому не хочется видеть зло в родных людях, никто не желает признать, что оно существует.
   — Я решила лететь в Калифорнию на заупокойную службу, — призналась Лили. — Ради Теннисона. Ему очень больно. Я просто обязана его поддержать, показать всем, что верю в его невиновность. Он понимает, что к нему я не вернусь, и принимает мое решение. — Она вздохнула. — Сказал, что уедет из Гемлок-Бей и больше не желает видеть это место. Никогда в жизни.
   — Не могу сказать, что осуждаю его, — кивнул Саймон.
   — Пожалуйста, передай Теннисону — нам очень жаль, что все так вышло, — попросил Савич.
   — Обязательно, — пообещала Лили и, подняв голову, улыбнулась: — Кажется, Шон проснулся.
   Савич и Шерлок мигом вскочили и, взявшись за руки, бросились наверх.
   Саймон улыбнулся Лили, глотнул кофе и блаженно прищурился. Савич сам сварил его. Как всегда, лучший в мире.
   — Итак, Лили, как твой новый консультант, я думаю, что ты права, решив поехать на заупокойную службу. Тем самым ты поставишь точку на всем случившемся. Потом можно начинать новую жизнь. Знаешь, я очень много думал над этим.
   — И что же вы решили, мистер Руссо?
   — Считаю, что твоим первым шагом должен стать переезд в Нью-Йорк. Согласись, что клиент не должен жить чересчур далеко от своего консультанта.
   Лили пересекла гостиную, осторожно поставила чашку на стол, уселась Саймону на колени и, сжав ладонями его лицо, поцеловала в губы.
   Саймон задохнулся, отставил собственную чашку и притянул ее к себе.
   — Очень мило… очень.
   — Да? А я думаю, это куда больше, чем просто мило. Она поцеловала его в шею и прильнула теснее.
   — Я просто хотела сказать, что лучше тебя нет на свете. До сих пор поверить не могу, что все кончено. И что я получу назад свои картины. Но знаешь, я все-таки хочу пока пожить в Вашингтоне. Опомниться немного, похоронить прошлое, и когда наконец смогу смотреть в будущее, начну новую жизнь с чистого листа, без лишнего багажа, который будет меня обременять. Мне необходимо снова оживить Римуса. Стать самой себе хозяйкой.
   Ей показалось, что Саймон хочет возразить, но тот только погладил ее по спине и тихо признался:
   — Боюсь, что нам до сих пор выпадало не много таких спокойных минут, как эта. Не находишь, что тебе понадобятся частые посещения консультанта, долгие совещания, встречи наедине, причем каждый из нас может думать не о старых бедах, а о счастье, которое обязательно придет?
   Лили снова поцеловала его и прижалась лбом к его лбу.
   — Заметано, — прошептала она.
   Саймон откинулся на спинку кресла, обхватил Лили и потерся щекой о ее шею.
   — Забыл тебе сказать. Мой друг, тоже торговец предметами искусства, прислал мне электронной почтой письмо, в котором утверждает, что видел Эйба Теркла в Лас-Вегасе. Тот играл по-крупному и выигрывал. И при этом как две капли воды походил на какого-то лесоруба из захолустья. Никто не признал бы в нем одного из самых блестящих подделывателей картин в мире.
   — Представляешь, я все время пытаюсь вспомнить, что случилось с той картиной, которую он мне подарил.
   В дверь позвонили.
   Диллон и Шерлок все еще играли наверху с Шоном. Лили неохотно встала и пошла к двери. На пороге стоял агент ФБР, протягивая конверт.
   — Для Диллона Савича, — буркнул он.
   Лили подписала квитанцию, понесла конверт в гостиную и позвала Диллона. Савич спустился вниз с Шоном на плечах. Рядом семенила Шерлок.
   — Что тебе, крошка? — спросил он, погладив сестру по щеке.
   — Тебе письмо, Диллон.
   Савич отдал ребенка жене и, прочитав обратный адрес, недоуменно пожал плечами.
   — Это из отеля «Бич» в Арубе.
   Он разорвал конверт. Оттуда посыпались цветные снимки.
   — Диллон, что это? — не выдержала Шерлок, когда муж принялся медленно перебирать фотографии.
   — Это те самые, которые сделала Тамми на Карибах.
   На пол спланировал листок бумаги. Савич поднял записку. Всего несколько строчек:
   «Мистер Савич, Тамми была права. Здесь очень красивые виды. Я рада, что она не убила вас.
   Мэрилин Уорлуски».