Следующие три письма оказались не лучше. Хорошо хоть написаны они были мужчинами. Один писал, что его несправедливо лишили наследства и он надеется с помощью состояния жены поправить свое финансовое положение и добиться восстановления в правах. Другое письмо было от печатника, набиравшего ее объявление. Он был поражен «прекрасной компоновкой слов» и полагал, что девушка, обладающая таким слогом, сможет понять его «крайне щепетильную натуру». Поскольку «щепетильности»в списке Габриэллы не было, она отложила письмо в сторону и продолжила. Следующий кандидат работал курьером почтово-пассажирской кареты. Этого интересовало только одно — умеет ли она готовить.
   А вот действительно интересное письмо. Его написал состоятельный лондонский купец, владелец крупного магазина готовой одежды. Он сообщал, что любит детей и готов растить своих собственных «с должной отцовской привязанностью». Габриэлла улыбнулась и спрятала письмо в сумочку, как достойное дальнейшего рассмотрения.
   Туда же в сумочку отправились письма от владельца мельницы в Рэдинге, от викария из Бромптона и самого выдающегося кандидата, именующего себя «бароном Калчестером».
   Габриэлла пересчитала письма, отложенные в сторону, и вздохнула. Девятнадцать. Из двадцати трех писем ее заинтересовали только четыре. Не густо. Девушка было закручинилась, но, подумав, повеселела. Целых четыре жениха! А ведь для замужества ей нужен только один…
   — Есть что-нибудь стоящее? — спросил Питер, заметив, что она закончила разбирать почту.
   — Конечно, — Габриэлла сладко потянулась и объявила: — У меня есть четыре превосходных кандидата.
   — Неплохо для начала, — хмыкнул он, — Куда прикажете, ехать дальше, мисс Леко?
   — В канцелярскую лавку, если не возражаете, — в тон ему ответила Габриэлла.
   — Ты собираешься писать ответы?
   — Разумеется. Должна же я получше узнать своих избранников.
   — А почему бы тебе прежде не взглянуть на них? Посмотришь, что из себя представляют эти кандидаты, — Питер улыбнулся и великодушно предложил: — Моя карета и я в твоем полном распоряжении!

Глава 11

   Габриэлла не была в восторге от предложения Питера. Она предпочлапереписку, но в словах графа ей послышался скрытый вызов, и девушка вынуждена была согласиться. На всякий случай она решила пока сохранять инкогнито.
   Ближе всех жил купец Келвин Лондсдейл. Как следовало из обратного адреса на письме, его контора и магазин располагались на Оксфорд-стрит. Туда они и направились.
   Габриэлла думала, что легко отыщут «Магазин готовой одежды», но оказалось это не так просто. На улице не было ни одного указателя, и Джеку, кучеру Питера, пришлось расспрашивать прохожих. Только третий или четвертый указал им правильное направление. У Габриэллы появилось дурное предчувствие. Ведь купец написал, что владеет большим процветающим магазином, так почему же жители квартала о нем ничего не знают?
   Магазин располагался в старом кирпичном здании и выглядел, мягко говоря, непрезентабельно. Некрашеная дверь, пыльная витрина, набитая выцветшим на солнце тряпьем, заставили Габриэллу покраснеть, а Питера самодовольно усмехнуться.
   Однако, отступать было поздно, и Габриэлла, не дожидаясь, пока Питер подаст ей руку, выскочила из кареты и решительно вошла внутрь. Питер последовал за ней.
   Внутри магазин оказался еще хуже, чем снаружи. Столы и прилавки были завалены какими-то старыми платьями и пуловерами, а внешний вид покупателей, роющихся в этих тряпках, ясно свидетельствовал об их скромных средствах. Габриэлла в ужасе отступила назад и наткнулась на Питера. Ее план ускользнуть незамеченной потерпел крах.
   — Гляньте-ка, кто к нам пожаловал! — воскликнула дородная продавщица, выходя из-за прилавка, чтобы лично приветствовать дорогих визитеров. — Чем могу служить?
   — Мы хотели просто посмотреть ваши товары, почтеннейшая, — добродушно ответил Питер. — А где же владелец этого замечательного магазина? Мистер Лондсдейл, кажется?
   — Он в мастерской, — женщина ткнула пальцем в сторону грязной занавески, натянутой в задней части магазина.
   Продавщица вернулась к своим покупателям, а Питер и Габриэлла скрылись за занавеской. Габриэлле эта затея нравилась все меньше и меньше, и только гордость не позволяла ей немедленно броситься к выходу. Не может же она уйти, так и не взглянув на своего первого кандидата? Да и Питер потом ее со свету сживет своими насмешками.
   Пройдя по темному узкому коридору, они оказались в большой мастерской. Воздух здесь был настолько спертым, что нормальный человек задохнулся бы в такой атмосфере уже через десять минут. Однако подростки, которые сидели за столами, и строчили грубую одежду, похоже, привыкли. Увидев Питера и Габриэллу, все они, как по команде, бросили свою работу и уставились на редких гостей.
   — Что вам тут нужно? — послышался грозный окрик, напугавший их обоих.
   Они обернулись и увидели худого угловатого мужчину с редкими каштановыми и водянистыми глазками, буравящими их гневным взглядом.
   — Если вы из этого треклятого общества, то можете сразу убираться, — прорычал он. — Я даю маленьким паршивцам работу, кров и еду! Вы должны сказать мне спасибо за то, что они заняты делом и им некогда бедокурить.
   Говоря это, «состоятельный купец», насупившись, наступал на них и в конце концов вытеснил из мастерской в коридор, а оттуда через магазин на улицу.
   Они еще долго могли слышать, как он бушует и досказывает покупателям, что никому не позволит вмешиваться в свои дела.
   Питер взял Габриэллу под руку и быстро подвел к карете. Девушка чуть не плакала. Перед глазами стояли чумазые рожицы малышей, старшему из которых было не больше двенадцати.
   — Отвратительный тип, — прошептала она. — Разве можно так безжалостно эксплуатировать детей?
   Питер насмешливо посмотрел на нее, но ничего не сказал.
   — Этот мистер Лондсдейл — просто мошенник И лжец! — распалялась все больше Габриэлла. — И .письмо за него наверняка написал кто-то другой. Этот негодяй двух слов связать не умеет.
   Усевшись в карету, Габриэлла немного успокоилась. Какое счастье, что весь этот кошмар остался позади! И как жаль, что она ничем не может помочь бедным ребятишкам. Подумать только, наглый купец ведет себя так, будто облагодетельствовал их! Да ему место в тюрьме, среди воров и убийц, потому что то, что он делает, самое худшее из преступлений.
   — Куда теперь? — спросил Питер, втайне очень довольный тем, что первый жених оказался такой скотиной.
   Габриэлла открыла сумочку и достала письмо викария из Бромптона. Писанину купца она нервно порвала на клочки и выбросила в окно.
   — Ну, что ж, первый опыт не удался, зато следующий, я уверена, окажется более успешным, — преувеличенно весело проговорила она. — Едем в Бромптон. Это далеко?
   — Не очень, — улыбнулся Питер и приказал Джеку поворачивать на юго-запад.
   До Бромптона они добрались за полчаса и Троицкую церковь искали почти столько же. Маленькая церквушка затерялась среди огромных домов, окружающих ее со всех сторон.
   Наконец, деревянный тротуар вывел их прямо к храму Господнему, и Питер вылез из кареты, чтобы оглядеться. Тут же, как по заказу, из церкви выбежал священнослужитель с лицом цвета красного гранита и возмущенно заголосил:
   — Нет, вы когда-нибудь видели подобное безобразие! Проклятые баптисты намерены уничтожить этот храм! — он указал рукой на покосившуюся церквушку. — Они хотят построить свою богопротивную ораторию прямо на носу у Святой Троицы. Это оскорбление, скажу я вам. И они делают это намеренно, чтобы уничтожить мой приход, — он перевел дух, поправил воротничок и запальчиво продолжал: — Так вот, я, не позволю им разрушить мою церковь. С нами Бог, и Господь Всемогущий не допустит подобного кощунства! — он осекся и, подозрительно посмотрев на богато убранную карету, спросил: — А вы собственно кто такие? Что вам здесь нужно?
   — Мы хотели бы видеть викария, — почтительно ответил Питер.
   — Викария Троубриджа, — добавила Габриэлла. — Он здесь?
   Поведение священнослужителя чудесным образом изменилось. Он подтянулся и, молитвенно сложив руки, проговорил:
   — Я викарий Троубридж. Чем могу быть полезен?
   Что? Глаза Габриэллы полезли на лоб. Не таким она представляла себе служителя церкви. Из письма следовало, что он печется о своей пастве, помогает беднякам, а в свободное время музицирует. Но маленький человечек, стоящий перед ней, похоже, пекся только о собственном благополучии. Да и описание внешности мало соответствовало действительности.
   — Мы хотели бы осмотреть церковь… — сказал Питер, догадавшись, что Габриэлла не в силах выдавить ни слова. — По-моему, чудесное место для венчания. Ты согласна, дорогая?
   Габриэлла с трудом удержалась от того, чтобы не ткнуть ему кулачком в бок.
   — А-а, — Троубридж сделал единственный возможный вывод из его слов. — Что ж, я готов обвенчать вас, хотя вы и не из моего прихода. Но прежде вы должны получить мое благословение и принять некоторые… э-э, условия. Видите ли, я считаю, что в наши дни молодые люди слишком легкомысленно относятся к браку. Мужчины, забыв о своих прямых обязанностях, позволяют своим женам все, что им взбредет в голову. Женщины свободно разгуливают по улицам без всякого сопровождения, рядятся в какие-то немыслимые платья, — он покосился на Габриэллу, ясно давая понять, что именно он имеет в виду. — Еще в священном писании сказано: «Жена да убоится мужа своего» — викарий так яростно сжал руку в кулак, словно обуздал некую гипотетическую женщину. — Послушайте моего совета, сэр, не жалейте розг и не давайте вашей жене сойти с пути праведного. Женщина требует твердой руки, особенно если она красива.
   Габриэлла бросила на Троубриджа уничтожающий взгляд и демонстративно отвернулась, всем своим видом показывая, что им здесь больше нечего делать.
   — Ох, уж эти современные девушки, — улыбнулся Питер и полез в карету.
   Габриэлла негодовала всю дорогу от Бромптона до Лондона. Она была просто в ярости.
   — Напыщенный осел! — то и дело восклицала она. — Писал мне о милосердии и любви к ближнему, утверждал, что жаждет священного супружеского счастья, а на самом деле хочет лишь держать женщину в узде. Лицемерный болван!
   Чем больше сердилась Габриэлла, тем шире становилась улыбка на лице Питера. Ведь второй кандидат оказался еще хуже первого. Хорошо бы и остальные не подкачали!
   Габриэлла успокоилась только тогда, когда они уже подъезжали к Гайд-парку. Она не смела поднять на Питера глаза и сидела, уставившись на мыски своих туфелек. Не стоило ей так распускаться, но если бы она не выплеснула свой гнев наружу, то непременно взорвалась бы изнутри. Попробуйте-ка сдержать раздражение, когда надежды рушатся, как карточный домик. А тут еще этот… граф, сидит напротив и ухмыляется.
   Габриэлла ошиблась, думая, что Питер ухмыляется. Он действительно находился в приподнятом настроении, но в то же время ему было искренне жаль девушку. Бедняжка, она так надеялась на эти письма… И все-таки приятно, что оба кандидата ее разочаровали. Однако как она хороша, когда сердится! Раскрасневшиеся щеки, сверкающие глаза, забавно надутые губки — прелесть!
   Они медленно катили по аллее парка. Габриэлла уже не хмурилась. Она откинулась на спинку сиденья и довольно поглядывала по сторонам. Нечего кукситься. В конце концов у нее в запасе есть два потенциальных жениха.
   Сзади послышался цокот копыт, и вскоре их нагнали два всадника. Поравнявшись с каретой, один из мужчин воскликнул:
   — Сэндборн! Я сразу узнал твою упряжку. Высокий, поразительно красивый молодой человек в костюме для верховой езды натянул поводья, и его рысак перешел на шаг. Он мерно покачивался в седле рядом с каретой и… не отрывал от Габриэллы глаз.
   — Ей-богу, Сэндборн, ну, нельзя же быть таким скрытным. Почему ты не сказал нам вчера, что едешь кататься да еще в такой очаровательной компании. Представь же нас своей очаровательной спутнице.
   Питер и слова не успел сказать, как его приятели уже велели Джеку остановиться и спешиться. Красавчик вспрыгнул на подножку кареты, а его дружок облокотился на дверцу. Оба беззастенчиво пялились на Габриэллу.
   — Хулиганы, — буркнул Питер. — Нельзя уже спокойно прокатиться по парку, чтобы не подвергнуться нападению.
   Приятели, не обращая на его слова ни малейшего внимания, продолжали пожирать Габриэллу глазами. Их поведение выходило за рамки приличий, и девушка почувствовала, что краснеет.
   Когда стало ясно, что озорники так просто от них не отстанут, Питер испустил тяжелый вздох и вяло сказал:
   — Ну, хорошо, несносные повесы. Ваша взяла. Дорогая, позволь тебе представить Джерома Этсона, лорда Эрандейл и Гаррисона Шивли, виконта. Запомни эти имена и избегай их любой ценой. Джером и Гарри — редкостные негодяи, им нельзя доверять.
   — Ну-ну, Сэндборн, не смей забивать ложью эту хорошенькую головку. Вы не должны ему верить, очаровательная мисс, — приложив руку к сердцу, проговорил Джером. — Мы джентльмены и никогда не обижаем прелестных девушек.
   Габриэлла вопросительно посмотрела на Питера. По идее теперь он должен был представить ее, но делать этого, кажется, не собирался. Питер понял ее намек и в очередной раз вздохнул.
   — Скорее всего я впоследствии об этом пожалею, — проворчал он. — Но делать нечего. Познакомьтесь, друзья, моя кузина из Франции Габриэлла… Лезан.
   — О, мадемуазель, я счастлив встрече с вами, — Эрандейл низко поклонился и поцеловал ее руку.
   — Мисс Лезан, — кивнул Габриэлле широкоплечий Шивли. — А я и не знал, что у Сэндборна во Франции есть родственники.
   Габриэлла тепло улыбнулась им обоим и объяснила:
   — Мой отец — француз, а роднимся мы по материнской линии.
   Друзья поверили выдумке Питера, и больше вопросов на эту тему не возникло.
   — Обожаю французов и… француженок, — игриво заметил Эрандейл и поинтересовался: — А в какой части Франции вы живете, мисс Лезан?
   — В местечке Д’ Арси, под Парижем, — ответила Габриэлла, ничем при этом не рискуя. Ведь в этой деревушке она действительно провела часть жизни.
   — О, Париж — чудный город, — вставил Шивли. — Осенью я намерен посетить эту веселую столицу, — он широко улыбнулся и предложил: — Мы собирались выпить кофе у Блейсделла, присоединяйтесь к нам. Сэндборн, доставь друзьям такое удовольствие и позволь нам чуть дольше любоваться твоей прелестной кузиной. Может быть, мисс Лезан расскажет нам о Париже и посоветует, какие достопримечательности следует посмотреть в первую очередь. Право же, соглашайтесь!
   Гарри сейчас был похож на мальчишку, который выпрашивает у матери лишний леденец, и Габриэлла, глядя на него, не смогла удержаться от улыбки.
   — Ну же, Сэндборн, не будь букой, — Джером добродушно похлопал Питера по плечу. — Мы будем вести себя хорошо, и твоей кузине не придется за нас краснеть.
   После долгих уговоров Питер, наконец, сдался, и в пять часов они уже сидели в кофейне Блейсделла. Первоначальное беспокойство прошло, и Габриэлла почувствовала себя свободнее. Она так вошла в роль, что временами ей казалось, будто они с Питером и вправду родственники.
   Эрандейл и Шивли наперебой ухаживали за Габриэллой. Они заказали ей столько пирожных, что их за глаза хватило бы дюжине девушек. Габриэлла, смеясь, умоляла веселых приятелей пожалеть ее бедную талию. Воодушевленная их вниманием и заботливостью, она словно расцвела: щеки порозовели, а глаза так и искрились от удовольствия. Габриэлла добросовестно отвечала на все их вопросы, просто и мило рассказывала о жизни в провинции Шампань, в общем вела себя как истинная француженка. Уже через полчаса Гарри и Джером были от нее без ума.
   Габриэлла кокетничала напропалую, и это выводило Питера из себя. Он сидел мрачнее тучи. Поведение товарищей было ему понятно, он и сам никогда не упускал случая пофлиртовать с хорошенькой девушкой. Но Габриэлла… Куда делась ее осмотрительность?
   В конце концов терпению Питера пришел конец. Он был раздражен и на каждое обращение к нему отвечал хамством. Габриэлла заметила это и поняла, что зашла слишком далеко. Она деликатно ушла от разговора и напомнила «кузену Питеру», что он обещал привезти ее домой к обеду.
   — К обеду? Уж не хотите ли вы сказать, что остановились в Сент Джеймсе и живете бок о бок с Драконом? — воскликнул Эрандейл, изумленно глядя на Питера, словно увидел его в новом свете.
   — Драконом? — непонимающе переспросила Габриэлла.
   — Так эти негодяи называют мою мать, — пояснил Питер. — Видишь ли, дорогая, с ними Беатрис не так любезна, — как с тобой.
   — О-о, бедная тёти Беа, — выдавила она, с трудом скрывая удивление. — Но я остановилась не в Сент-Джеймсе. Мы с мамой снимаем дом на Итон-сквер. — Она взглянула на Питера и едва заметно ему кивнула. — А теперь; джентльмены, мне, действительно, пора домой.
   Прекрасный предлог; и Питер с радостью за него ухватился. Он быстро попрощался с приятелями и потащил Габриэллу к выходу, но повесы не хотели отпускать девушку так скоро. Ей пришлось дать им обещание, что они увидятся снова и лишь после этого Питеру удалось ее увести. Джером и Гарри проводили их печальными взглядами и заказали себе еще по чашке кофе.
   Усадив Габриэллу в карету, Питер плюхнулся рядом и мрачно посмотрел на нее.
   Габриэлла, сделав вид, что не замечает его раздражения, весело говорила:
   — Твои друзья — очень приятные молодые люди.
   — Гнусные подонки и бабники — вот они кто, — сердито буркнул Питер, хотя до сегодняшнего дня и сам считал Эрандейла и Шивли приятными молодыми людьми.
   — Не может быть! — с притворным удивлением воскликнула Габриэлла. Ей хотелось немного поддразнить Питера, чтобы не слишком задавался. — А мне они показались такими милыми и воспитанными.
   — Они похотливые и безответственные повесы.
   — Должно быть, поэтому ты с ними и дружишь, — язвительно заметила Габриэлла. Однако слова Питера заставили ее задуматься. Почему он так злится? И что плохого в том, что его приятели были любезны с ней? Может быть, он подумал, что она строит матримониальные планы в отношении его друзей? Ну, конечно! О, тогда все становится ясным. Граф Эндборн, разумеется, даже при мысли не допускает, что один из его холостых друзей может жениться. И на ком? На ней, Габриэлле Леко! Значит, она достаточно хороша, чтобы волочиться за ней, но выйти замуж за родовитого джентльмена? Нет уж, даже и не мечтай! Какая наглость! А она так доверяла ему…
   Питер был поглощен своими проблемами, и не заметил, что настроение Габриэллы резко изменилось. Он вспоминал, как восхищались ею его приятели, и кровь в жилах закипала от ярости. Перед тем как уйти, он заметил, что Джером подмигнул Гарри, а на их языке это означало: «Знаем мы, какая это кузина». Негодяи! Благо они не знают, что Габриэлла — незаконная дочь герцога Карлайлза. В этом случае от их учтивых манер не осталось бы и следа. Гарри, пожалуй, даже не постеснялся бы сделать ей непристойное предложение, это как раз в его характере. Мысль о том, что с Габриэллой могут обращаться подобным образом, просто бесила его.
   — Итак, граф, — заговорила Габриэлла после длительной паузы. — Вашу мать зовут Беатрис и у нее, насколько я поняла, «премилый» характер, — она злорадно улыбнулась. — Что ж, это определенно многое объясняет.
   Питер был уязвлен. Он выпрямился и хмуро заметил:
   — Я думал мы на «ты», — он помолчал. — А ты, кстати, очень похожа намою мать. Ты, так же как и она, гонишься за респектабельностью и благоговеешь перед институтом брака.
   Габриэлла вспыхнула, а он невозмутимо продолжил:
   — Если хочешь, я немного расскажу о твоей единомышленнице. Мой отец, граф Сэндборн, был вынужден бежать из собственного дома, потому что Беатрис не давала ему житья. Десять лет она проклинала его, а когда он умер, переключилась на меня. Моя мать привыкла манипулировать людьми, и ее злит тот факт, что некоторые аспекты моей жизни ей неподвластны. А еще она мечтает меня женить, но я скорее дам отрубить себе правую руку, чем доставлю ее такое удовольствие.
   Его гневная тирада привела Габриэллу в замешательство. Бедный, оказывается, ему еще тяжелее, чем ей. Теперь она поняла, почему он взялся ей помогать. Она поняла также, почему он так скептически относится к браку. Поняла его гнев. Поняла его.
   Единственное, чего она никак не могла понять, так это почему он до сих пор продолжает возиться с ней? Ее собственные взгляды на жизнь ему известны, и они, действительно, во многом совпадают со взглядами Беатрис, так на что же он рассчитывает?
   Питер Сент-Джеймс задавался тем же вопросом. Какого черта он вот уже неделю каждый день ровно в три часа является в особняк Леко? Почему даже сейчас, когда Розалинда выпустила Габриэллу из заточения, он не оставляет девчонку в покое? Почему возит ее по городу в поисках какого-то мистического мужа? Почему? Почему?
   Потому что она умная и нежная, отзывчивая и в то же время строптивая. Потому что она не хочет жить так, как живет ее мать, и готова обменять роскошь на право быть свободной.
   Питер искренне желал Габриэлле счастья. Он хотел видеть ее замужней дамой, окруженной оравой ребятишек, и верил в то, что так оно и будет. И все же какая-то часть его сознания протестовала против этого. У Питера была авантюрная жилка, и бейся она чуть посильнее, он увез бы Габриэллу в свой особняк, уложил бы ее в постель и занимался бы с ней безумной, страстной любовью до тех пор, пока… Пока что?
   Карета подъезжала к Итон-сквер. Габриэлла притихла и выглядела осунувшейся. Питер дружески обнял ее и сказал:
   — Если завтра ты хочешь ехать в Рэдинг, то надо выехать пораньше. Я не ошибся? В Рэдинге живет очередной кандидат?
   Сердечко Габриэллы так и затрепетало от радости.
   — Спасибо, Питер. Я даже не надеялась на то, что ты и дальше захочешь помогать мне.
   — Дорогая «кузина», я всегда довожу дело до конца, — проговорил он, а про себя подумал: — «Даже если это дело безнадежно».
   Следующим утром Габриэлла велела кухарке приготовить корзинку с едой и вином, а сама пошла к матери доложить, что сегодня они с Питером едут на пикник. Но Розалинде было не до нее. Она получила телеграмму от герцога, в которой тот сообщал, что будет в Лондоне через два-три дня. Розалинда развила бурную деятельность и готовилась встретить герцога во всеоружии. Услышав робкий лепет Габриэллы, она лишь отмахнулась и рассеянно бросила:
   — Конечно, конечно, дорогая. Приятного дня. Питер, как и обещал, приехал пораньше. Габриэлла встречала его в холле. В дорогу она одела светло-коричневое платье с мягким лифом и такого же цвета шляпку, украшенную желтыми цветами. Увидев ее, Питер даже присвистнул от восхищения.
   Когда они уселись в карету он самодовольно заметил:
   — У мельника из Рэдинга нет ни малейшего шанса.
   — Почему ты так считаешь?
   — Ни один мельник не достоин такой красавицы, как ты.
   Она улыбнулась.
   По пути в Рэдинг они весело болтали о всяких пустяках. Время летело незаметно, и к полудню они уже въехали в городок. Отыскать мельницу Райта оказалось довольно просто. Она располагалась на берегу маленькой речушки, и, подъехав к ней, молодые люди тут же очутились в гуще событий.
   Вокруг мельницы толпились фермеры, арендаторы, ученики пекарей с тележками. Все они дожидались помола. Рядом с мельницей стоял грубо сколоченный дом с покатой крышей. Оттуда доносились мужские голоса и смех.
   Питер и Габриэлла вылезли из кареты и подошли поближе. В это время из дома вывалилась ватага парней с кружками пива в руках. Следом за ними вышел коренастый мужчина в кожаном фартуке. Один из подмастерьев окликнул его:
   — Хозяин, готова ли мука?
   — Конечно, готова, мальчик! — весело ответил тот. Старый Райт держит свое слово. Кати тележку к задней двери, там тебе будет легче ее нагружать. — Да смотри осторожнее, не рассыпь свое добро, а то пекарь тебе уши оборвет.
   Фермер и арендаторы тоже повскакали со своих мест. Последовала жуткая неразбериха, но мельник всех расставил по своим местам и в рекордно короткий срок закончил раздачу муки.
   Габриэлла во все глаза смотрела на своего предполагаемого жениха и не знала, смеяться ей или плакать. Он лучше, чем купец и викарий, но все же…
   Когда все тележки были загружены, Райт увидел Питера и Габриэллу.
   — Чем могу служить вам, сэр, и вам, прекрасная леди? — радушно спросил он.
   — Мы хотели бы осмотреть мельницу, — нашелся Питер. — Никогда не видел, как мелют муку, а моя кузина так и вовсе думает, что булки растут на деревьях.
   — С радостью покажу вам все, вот только ваша одежда… Я не могу поручиться за то, что после осмотра она останется такой же чистой, — он широко улыбнулся, и Габриэлла заметила, что у него не хватает двух зубов. — Вам придется быть осторожнее, — предупредил мельник и повел их внутрь.
   Они поднялись по скрипучей лестнице, и Райт, указав на оборудование, горделиво сказал:
   — Этим машинам уже больше двухсот лет. Их использовал еще мой прадед,
   Во время экскурсии он все время откашливался и сплевывал, не забывая правда просить у Габриэллы прощения за подобные вольности.
   — Это все от пыли, — объяснял он и утирал свое потное лицо. — На мельнице всегда пыль.